Посредственность

С деньгами вышла небольшая накладка – небольшая месячная зарплата с чаевыми на подработке в качестве помощника бармена не позволила накопить нужное количество средств. Однако, благодаря благополучному финансовому фону в общем банк без проблем обеспечил Натана недостающей суммой, да вот незадача – кредит надо возвращать. Вот этим он сейчас и занимался, проводя три ночи из семи в одном из баров Нью-Хейвена, – города, где находился Йельский университет, альма-матер Натана (к слову, Чикопи был в трёх часах езды на поезде). Признаться честно, сочетание такой работы с напряжённой учебой в высшей медицинской школе – такая себе идея, но деваться некуда. Из всех предложений именно эта позиция давала более-менее приличный доход, и была надежда не только вернуть кредит, но и собрать денег на получение звания доктора философии. Или, опять же, снова воспользоваться помощью матери, но сын испытывал стыд от того, что в свои двадцать четыре все еще зависел от её поддержки. Если пару лет назад Натан ещё не был уверен, хочет ли мучиться ради степени, то теперь, изучив перспективы, понял, что хотя бы попробовать лишним не будет. Работа врача в клинике требует невероятной выносливости, а обладать ею он будет не всегда. Человек в пятьдесят лет неизбежно теряет былую хватку, силу. Поэтому юноша не видел ничего зазорного в том, чтобы обеспечить себе план отхода в случае, если организм перестанет справляться с большой нагрузкой. Исследовательская работа и ведение лекций у студентов совсем не то же самое, что двенадцать-пятнадцать, а то и все двадцать часов простоять на ногах, выполняя физически тяжёлую работу. Ещё одна причина выбора такого места подработки, как бар – внезапно проявившийся интерес к алкогольным коктейлям. Хоть нельзя было сказать, что Натаниэль слишком уж увлекался спиртным, – его скорее привлекал сам зрелищный процесс приготовления коктейля и некое особое искусство красивой подачи. Ещё с первого дня перфоманс от его старшей коллеги, которой тот ассистировал, напомнил ему что-то вроде своеобразного номера, выступления, композиции, и это восхищало – при том, что каждый коктейль делался по-своему, по-особенному. Не без того, конечно, чтобы вкусить плоды своего труда, но в меру, – в баре, в котором работал молодой человек, барменам дозволялось употребить не более одного коктейля за всю смену, не отвлекаясь при этом от работы. Идеальная граница – напиться не успеешь, и голова к утру, как на пары придётся идти, тяжелой от похмелья не станет. При всей заинтересованности новой для себя профессией Натан не собирался бросать намеченный путь в медицину. Ставки, сделанные на это, уже слишком высоки, и потраченного времени попросту жалко. С высоты уже занятого пьедестала, а уж тем более обзорной вышки амбиций работа барменом, пусть даже в именитом, пусть даже в собственном баре казалась откровенным проигрышем, и не могла считаться делом жизни – разве что хобби, не более того, пусть и дающее ему деньги на данный момент. Уж лучше тогда вливаться в семейный кофейный бизнес. Сегодня в баре было на удивление тихо – в здании сидела только небольшая компания из четырех человек, занявшая угловой столик и уже давно ничего не заказывающая. Быть может, ночь со вторника на среду – просто плохой период, когда большинство населения не может себе позволить проводить отдых с алкоголем ввиду необходимости идти работать с утра. Или же просто дурное стечение обстоятельств. Натан не знал, впрочем, хорошо это или плохо – с одной стороны, у него была возможность отдохнуть; с другой, большая часть дохода шла именно от чаевых, и это значило, что много заработать ему сегодня не светит. Главный бармен вернулась за стойку с улицы через чёрный ход. От неё немного несло табачным дымом. – Не пойдёшь на улицу, Натан? – спросила она. – Я подменю. Хотя, опыт мне подсказывает, что мы тут вовсе не нужны сегодня. – Я уже курил, Мириалль, спасибо, – покачал головой мужчина, в очередной раз отметив, насколько же необычное у девушки имя. – Ладно, – пожала плечами та. Какое-то время они молчали. Натан почитывал журнал по бактериологии и микологии, припрятав его под барной стойкой – к утренней паре ему было необходимо вникнуть в заданную лектором статью, и образовавшийся перерыв давал надежду на то, что ему не придётся заниматься этим в период между работой и учёбой с четырёх утра до семи, и можно будет немного поспать. Мириалль же, несмотря на отсутствие клиентов, продолжала какое-то время с важным видом протирать стаканы, а потом, как вся посуда была перебрана, решила приготовить коктейли. Девушка наполнила слинг [1] кубиками льда до самого верха, взяла шейкер [2] одной рукой, а второй по очереди залила туда клюквенный и ананасовый соки, персиковый ликёр и водку, добавила кубиков льда, взбила смесь и перелила через стрейнер [3] получившийся напиток в слинг. Завершением композиции стали кусочек ананаса и ягода малины на коктейльной шпажке. После повторения тех же действий со вторым бокалом бармен поставила один из напитков перед Натаном и задала вопрос: – Помнишь, что это? Юноша оторвался от журнала и, едва заметив слинг, ответил: – «Секс на пляже». Я так плохо работаю, что ты решила проверить, не потерял ли я элементарные навыки? – Нет, – девушка хохотнула, – однако, проверка не помешает. Мне одной неудобно пить будет, так что прошу присоединиться. Студент пожал плечами и пододвинул бокал к себе. Мириалль, увидев, что её предложение приняли, поднесла бокал к губам и сделала пару глотков, после чего помолчала минуту, будто бы собираясь с мыслями. Натан же паузы не заметил, ибо тут же снова уткнулся в журнал, лишь немного пригубив коктейль. – Натан, а у тебя есть девушка? – неожиданно задала вопрос бармен. – А? – помощнику снова пришлось оторваться от статьи, но он всё равно не успел услышать вопрос. – Девушка твоя, спрашиваю, где? – повторила вопрос женщина. – Я ни разу не видела тебя с дамой… или мужчиной. Ничего, бывает и такое, я пойму. – Да нигде, – безразлично ответил парень. – Ты же знаешь, в каком темпе я живу. Да и не чувствую я в себе какой-то охоты искать пару. – Да ладно, – глаза Мириалль как-то не очень здорово блеснули; краем глаза Натан отметил, что половина бокала девушки уже пуста. – Я не поверю, что у такого красавца, как ты, еще не было девушки. – Как ты говорила? – возразил юноша, чуть улыбнувшись, чтобы ответ не показался грубым. – Бывает и такое, так? Справедливости ради, Натану действительно повезло со внешностью: после преодоления периода становления из гадкого утёнка ему удалось стать если не лебедем, то вполне себе приятным на вид селезнем. Непослушные в детстве каштановые и чуть вьющиеся волосы приобрели форму и стали похожи на прическу благодаря тому, что мужчина позволил им немного отрасти, после чего стало видно, что кончики перестали топорщиться, и выглядит голова так в разы лучше. Худое лицо не было изуродовано ничем, хоть и похвастаться чем-то особенным, кроме бледно-серых, почти белых глаз, не могло. Высокий рост и стройность добавляли некой грации, что также добавляло баллов в копилку приятных черт внешности, да и умение ухаживать за собой и своей одеждой много что решало. – Да не поверю я, – поморщилась главный бармен. – А почему охоты нет? Есть проблемы какие-то? – Да, – после принятия нескольких глотков коктейля Натан расслабился и перестал ощущать неловкость от таких бестактных вопросов. – С личным временем. И нежеланием остепеняться, проводить с кем-то время. Мне и одному прекрасно. – Глупости какие! – Нет, серьезно. От совместной жизни больше проблем, чем пользы. Слишком большая ответственность. – Так что же теперь, до конца жизни бояться ответственности? – Не вижу ничего плохого в том, чтобы провести остаток жизни в одиночестве. – Всё равно, не верю. Ты что-то скрываешь. – Например? Мириалль задумалась. Было видно, что позиция Натана её сильно расстроила, хоть тот не мог понять, что сказал не так. – Я не могу себе представить, по какой причине человек не захочет вступать в романтические отношения. В этом же столько возможностей провести время и получить заряд положительных эмоций, ну и с родным человеком любые невзгоды проходят легче. Тебя обидел кто из прошлых партнёров? Может, по-мужски проблемы? – Пока что меня обидела разве что ты, – даже под лёгкой дымкой алкоголя Натану показалось такое общение уж слишком личным и даже грубым. – У меня не было партнёров. Если бы у меня и было что-то по-мужски, я не признался бы в этом тебе. Извини, но мы не так близки, чтобы я посвящал тебя в подробности своего состояния здоровья. Почему тебя так зацепило отсутствие у меня пары? Это влияет на мою работу? – Да чего ты заладил с работой-то? – щёки девушки покраснели, но сложно понять, вызван ли эффект алкоголем или чем-то другим. – Я из любопытства… понимаешь, интересно мне было, отчего ты так реагируешь… Будто бы водой обжёгся и дуешь на молоко теперь… понимаешь? Ты точно не хочешь поговорить об этом? – Не уверен, что для такого разговора найдётся предмет, – тон мужчины немного смягчился. – У меня никогда не было романтических отношений, Мириалль. Не было воды. Я не чувствую себя брошенным и одиноким. Мне комфортно так жить. Да, я боюсь ответственности за будущее другого человека. За то, что я полюблю его, а он не доживёт до старости. А мне придётся с этим жить. Или человек меня разлюбит, а я его или её – нет. Или предаст, воткнёт нож в спину. Вариантов много. Я не хочу проверять ни один из них. Я сам пришёл к таким выводам. Не было никакой травмы всей жизни. Ничего, кроме сторонних наблюдений. Я удовлетворил твоё любопытство? Мириалль растерялась и не ответила. Натан искренне не понимал, чего та от него хотела, но чувствовал, что расстояние между ними слегка увеличилось. И снова он отдалялся от людей по той же причине – то, что цепляет других, его совершенно не трогало. Он не понимал эмоций других людей и не знал, как правильно реагировать на это. Теоретических знаний о психологии человеческого сознания часто не хватало. – Глупости какие-то. Ну неужели теперь вообще ни с кем не общаться? Друзей тоже тяжело терять и терпеть предательство от них. Животных тоже жалко терять. Все умирают, все предают, все охладевают к тебе. Ведь затем мы и люди. Мы идём дальше, что бы ни случилось! Легче всего запереться в ракушку, избегая любых рисков, но как неразумно отказаться от всего хорошего, что дают союзы родственных душ… – Не скажу, что у меня есть близкие друзья. И в планах нет заводить домашних животных. Хотя оно в любом случае не предаст, в отличие от людей, – тон Натана был абсолютно холодным и ровным, что показывало его безразличие. – Неужели… – бармен сначала запнулась, а потом всё же закончила вопрос, – ну неужели тебе ни разу не захотелось уединиться с девушкой или даже мужчиной? С кем-нибудь? – Мы вроде бы договорились не трогать моё здоровье, – мягко отрезал помощник. Натан не собирался отвечать на вопрос Мириалль, но, признаться, не знал, действительно ли нормально то, что никто физически не вызывал в нём возбуждения. В любом случае, он не чувствовал себя плохо из-за этого, потому не планировал как-то решать эту проблему, тем более, что к факту отношений мужчина тоже относился негативно. – Прости, – девушка тряхнула головой и улыбнулась, быть может, несколько фальшиво. – Сказала лишнего. Давай слинг, помою. Дочитывай статью. Может, позвоню хозяину, и он позволит закрыться сегодня пораньше. Всё равно никого нет, за электричество больше так заплатим, чем заработаем. Поспишь подольше хотя бы. Юноша, будучи рад окончанию несколько неприятного разговора, кивнул и протянул женщине бокал. Та взяла его, будто бы случайно сначала обхватив ладонью пальцы Натана, и во время этого прикосновения он, кажется, понял, в чём дело. Девушка повернулась к раковине, и студент мог ненавязчиво осмотреть её. Мириалль действительно была красива и интересна как человек, – русые волосы, собранные в хвост, неброский макияж, округлое лицо и худое тело делали своё дело, к тому же, у неё был хорошо подвешен язык и развита эрудиция, что говорило о ней как о хорошем собеседнике. При этом всём даже эти положительные качества нисколько не сдвинули валун безразличия в мужчине, и тот рассудил: правильнее будет сделать вид, что намёки не замечены, и не акцентировать на этом внимание. В этой ситуации он увидел еще одну причину не заводить отношения – привязанность и влечение могут быть безответными, и он мог лишь надеяться, что Мириалль не настолько им увлеклась, чтобы продолжать долго переживать из-за неудачи, в которой совершенно нет её вины.