Мой принц

Шэнь Цинцю вздохнул. В первое десятилетие своей жизни после переселения он был так занят своим развитием, планированием того, как спасти свою шею, а также заполнением дыр в сюжете. Теперь, когда конфликт был разрешен, они дошли до конца рассказа, все казалось таким застойным. Это было повторение одного и того же — просыпаться, завтракать, либо учить учеников, либо бездельничать, играть музыку или рисовать, затем снова есть и спать. Иногда он чувствовал волнение, когда выходил на разведку — вселенная пути гордого бессмертного демона была обширна и полна многочисленных мифических существ, но у Шэнь Цинцю тоже были свои пределы. Мир снаружи был полон сюжетов с женами, которые появлялись всякий раз, когда он оставался снаружи более трех дней. Кроме того, он не был похож на Лю Цингэ, который мог неделями, даже месяцами искать приключений и сражаться со зверями. Он, ленивый миллениал, вполне любил роскошь, сидеть дома, ничего не делая, лишь изредка выходя на улицу. Однако раньше у него был интернет. В интернете всегда было что-то новое, что можно исследовать, глупые новые тенденции, над которыми можно посмеяться. После более чем десяти лет жизни здесь Шэнь Цинцю перестал поглощать книги, перестал играть музыку, перестал рисовать все, что он видел, у него больше не было вдохновения. Он. Скучает. По. Интернету. — Брат, ты не один такой, — сказал Шан Цинхуа, когда, как обычно, отправился навестить друга. — По крайней мере, ты можешь бездельничать. Я застрял, живу здесь как офисный работник с девяти до пяти. — Я скучаю по ютубу, — мрачно пробормотал Шэнь Цинцю. — Я скучаю по мемам, — пожаловался Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю закатил глаза. — Если бы Твиттер или какие-либо формы социальных сетей существовали здесь, я бы делал мемы прямо сейчас, — вздохнул Шан Цинхуа. Он моргнул, когда в его голове внезапно возникла идея. — Брат, если тебе так скучно, почему бы не заняться одной из этих двух вещей? — Двух вещей? — Растерянно повторил Шэнь Цинцю. — Разве эти видео не популярны на ютубе? Семейные видеоблоги. Они всегда дают много странных тенденций, создают разные проблемы или даже розыгрыши, — сказал Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю поморщился, вспоминая все ужасные тенденции, которые существовали в интернете. Люди в ПГБД могли иметь IQ 40, но люди его времени тоже не были такими умными, считая, что выпить моющее средство или ехать с завязанными глазами из-за вызова — это забавно. — Не все они вредны. Есть некоторые невинные шалости и вызовы, — сказал Шан Цинхуа. — Помнишь такие вещи, как «мой партнер делает мне макияж» или «мой партнер бросает видео-вызов»? — За исключением того, что никто из нас не пользуется косметикой и не нуждается в озвучке, — заметил Шэнь Цинцю. — Мы с Бинхэ уже помогаем друг другу причесываться, ничего нового. — А как насчет розыгрышей? — Промурлыкал Шан Цинхуа. — Шутки — это худшие идеи, — поморщился Шэнь Цинцю, вспомнив многочисленные ужасные шутки в интернете. Разве некоторых людей даже не арестовывали? Кроме того, он не мог придумать, какую шутку хотел бы сыграть с Ло Бинхэ. — Тогда что же нам делать? Теперь, когда сюжет подошел к концу, кроме маленьких вторжений демонов, мне больше нечего делать, кроме как заниматься офисной работой. Надо было написать дурацкую любовную историю, может быть, Мобэй Цзюнь взял бы меня с собой в круиз или похитил на частном самолете, — причитал Шан Цинхуа. — Как один из типичных главных героев — богатых наследников? — Шэнь Цинцю рассмеялся. Затем с его губ сорвался вздох. Теперь, когда он думал об этом, он тоже скучал по этим дрянным, банальным драмам. В то время он смотрел немало корейских драм вместе со своей младшей сестрой и считал их смешными, но в его новой жизни едва ли было что-то не смешное. — Из моего короля получился бы идеальный актер К-драмы, — промурлыкал Шан Цинхуа. — Он красивый парень с трагическим прошлым. Его мать умерла, отец был придурком, а дядя замышлял захватить семейный бизнес, — заявил Шэнь Цинцю. — Завершило бы клише, если бы он и я оказались на самом деле друзьями детства, которые также являются первой любовью друг друга. — Может быть, вы и не друзья детства, но ты определенно та самая нищая героиня, которая по какой-то причине сумела привлечь его внимание своей «причудливостью», растопила его сердце, но не понимала этого на протяжении половины сериала, — прокомментировала Шэнь Цинцю. Он моргнул. — Это делает меня побочным персонажем, лучшим другом, которому приходится все время иметь дело с твоим дерьмом? — Эй, в зависимости от того, как ты на это смотришь, тебе не кажется, что ты и Ло Бинхэ тоже главные роли в К-драме? Учитывая то, как Мобэй Цзюнь обращался со мной раньше, для меня нет ничего странного в том, что я ничего не замечаю, но Ло Бинхэ влюблен в тебя целую вечность! — Возразил Шан Цинхуа. Глаза Шэнь Цинцю слегка дернулись. — А какую мы с Бинхэ переживаем драму? — Безумно красивый парень — тайно сын безумно сильного парня — имеет трагическое прошлое, его мама умерла, жуткий парень, который убил его маму, преследовал его. Затем он влюбляется в человека, который спас его, и тут случается конфликт, — указал Шан Цинхуа. — Это звучит так, как будто это может быть сюжет для других видов драмы, — возразил Шэнь Цинцю. — Ну, у вас, ребята, продолжается любовный треугольник. Два горячих парня сражаются за одного, — заявил Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю нахмурился. — Любовный треугольник? С кем? - …Ах да. Забывчивая героиня. Мне жаль вторую мужскую роль, — сухо заметил автор. — Ну, кроме нас, и Ло Бинхэ, и Мобэй Цзюнь, вероятно, будут довольно хорошими мужскими героями, — сказал Шэнь Цинцю. Что-то блеснуло в его глазах, и Шан Цинхуа не упустил этого. Шан Цинхуа усмехнулся. — Брат… Ты думаешь о том же, о чем и я? Шэнь Цинцю изобразил невинность и обмахнулся веером. — О чем? — Если мы не можем доставить их сюда… мы можем создать их.

***

Ло Бинхэ вернулся в бамбуковую хижину после долгого дня уборки беспорядка, устроенного кучкой низменных честолюбивых демонов, пытающихся узурпировать его положение, как обычно. Ничего сложного — в эти дни выяснять, что приготовить на ужин, было намного сложнее, чем пинать жалкие задницы этих демонов. Он оставил разбираться с полумертвыми демонами Мобэй Цзюня и Ша Хуалин, зная, что Ша Хуалин, вероятно, понравится мучить их до чертиков. — Добро пожаловать домой, Бинхэ, — поприветствовал его Шицзунь из гостиной за стопкой бумаг. — Я вернулся, Шицзунь, — улыбнулся Ло Бинхэ, направляясь к Шэнь Цинцю. Он замер, почувствовав какой-то запах. На обеденном столе стояли две миски жареного риса с яйцами, две миски супа и, похоже, миска плохо приготовленного пудинга с тофу. — Ах, этот мастер хотел попробовать что-то новое и решил приготовить ужин, — признался Шэнь Цинцю. — Я могу делать только простые блюда, ничего близкого к уровню Бинхэ, но я надеюсь, что они получатся хорошими. — Что бы ни приготовил Шицзунь, Бинхэ обязательно их съест! — Воскликнул Ло Бинхэ. Ему хотелось плакать. Шицзунь готовил для него! Он чувствовал себя особенным, зная, что ему одному была дана привилегия попробовать стряпню Шэнь Цинцю. Пока они наслаждались ужином, Ло Бинхэ не мог не заметить, что Шэнь Цинцю выглядел напряженным. Он то и дело украдкой поглядывал на Ло Бинхэ. Бинхэ подумал, не беспокоится ли Шицзунь о еде. Она была простой, но вкусной. На самом деле Бинхэ не возражал бы есть ее каждый день, за исключением того, что он не хотел бы беспокоить Шицзуня такими делами, как приготовление пищи. — Все очень вкусно, Шицзунь, — похвалил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю кашлянул. — Спасибо, Бинхэ. Попробуй и пудинг. Для любого нормального человека пудинг с тофу выглядел бы очень неаппетитно, так как больше напоминал миску просроченных сливок или недоваренную яичницу-болтунью. Для Бинхэ все, что делал Шицзунь, было особенным. Он взял ложку и попробовал. — Это вкусно, Шицзунь. В глазах Шэнь Цинцю появился странный блеск. Он вдруг вздохнул. — Почему ты всегда так делаешь? Ло Бинхэ моргнул. — Что? — Ты притворяешься невинным, но всегда выкидываешь такие трюки. Пудинг на губах не перед другими, а со мной. Ло Бинхэ смутился. У него что-то было на губах? Он ничего не чувствовал, он был уверен, что ел аккуратно. Он машинально попытался облизнуть губы, но Шэнь Цинцю внезапно схватил его за запястье. — Тс-с, это грязно, Бинхе, — сказал Шэнь Цинцю, поймав губы Бинхэ. Ло Бинхэ замер. Поцелуй длился всего три секунды, прежде чем Шэнь Цинцю отстранился, отвернувшись от смущения. Ло Бинхэ замер. Неужели… неужели Шицзунь только что придумал хитрый предлог, чтобы поцеловать его? Была ли вся эта затея только с целью инициировать тот поцелуй? Ло Бинхэ покраснел. Его взгляд упал на пудинг с тофу. Пытаясь проверить свою теорию, он снова взял ложку и намеренно уронил кусочки пудинга себе на грудь, прямо на ключицу. — Прошу прощения, Шицзунь. Этот ученик неуклюж. Шэнь Цинцю показалось, что его мозг перестал работать на целых пять минут, прежде чем он медленно подполз к Бинхэ и лизнул упавший пудинг. Ло Бинхэ почувствовал, как в паху разливается жар. Он уронил еще одну ложку, на этот раз себе на грудь, прямо между грудными мышцами. — Ах, что же делать… Я снова уронил. Два часа спустя половина пудинга осталась нетронутой, а Шэнь Цинцю был тщательно съеден.

***

— Как все прошло? — Спросил Шан Цинхуа. Лицо Шэнь Цинцю стало совершенно красным. — Мой секретный план? Да, он превратился в своего рода «конфиденциальный». Его сцена К-драмы полностью превратилась в порнофильм! В этом мире не было таких вещей, как далгонский кофе или взбитые сливки, поэтому он намеренно приготовил ужасный пудинг с тофу, надеясь, что с консистенцией, похожей на яичницу-болтунью, он прилипнет к губам Ло Бинхэ, как пенистое молоко, но… Мало того, что ему в задницу засунули вино, теперь еще и пудинг с тофу намазали на член и хризантему. — Может быть, попробуем другую сцену? Все, что связано со сливками, может легко превратиться в извращение, — предположил Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю попытался вспомнить другие сцены, которые он видел.

***

— Приседания? — Повторил Мин Фань. Шэнь Цинцю кашлянул. — Этот мастер научит всех вас некоторым новым формам растяжки и расслабления вашего тела. Всем встать в пары. Ученики в замешательстве последовали указаниям своего учителя. Ученики мужского пола разбились на пары, и то же самое сделали ученики женского пола. — Бинхэ, не поможешь ли ты этому мастеру в демонстрации? — Спросил Шэнь Цинцю. Глаза Бинхэ заблестели. — Этот ученик будет рад помочь. Бинхе радостно стоял рядом с Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю велел каждому из них лечь на траву с согнутыми ногами, а другой сел лицом к партнеру и держал их. — Хорошо, теперь закиньте руки за голову вот так и сядьте, — сказал Шэнь Цинцю, держась за длинные ноги Ло Бинхэ. Ло Бинхэ последовал указанию и покраснел, когда его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от Шэнь Цинцю. Ах, этот его ученик-белая овечка… они уже делали многое, но почему он все еще краснеет только от того, что находится в непосредственной близости от Шэнь Цинцю? Шэнь Цинцю увидел в этом шанс. Он подождал еще три приседания, прежде чем, наконец, продекламировал. — Ло Бинхэ, когда ты стал таким красивым? Лицо Ло Бинхэ стало красным, как помидор. — Шицзунь? — С прошлого года? -… Его муж вдруг опустил глаза. Шэнь Цинцю моргнул. Что… откуда такая внезапная перемена настроения? — С прошлого года… Значит ли это, что в прежние годы я был уродлив? …Полный провал.

***

— «Таинственный сад» не сработал, — буркнул Шэнь Цинцю. — Это старая драма, я полагал, что она действительно не сработает, — согласился Шан Цинхуа, пренебрегая тем фактом, что год выхода в эфир, вероятно, имел мало общего с тем, как работают драма и реальная жизнь. — Я не могу вспомнить ни одной строчки из новых драм, — пожаловался Шэнь Цинцю. — Может быть, я стар, потому что мне вспоминаются только старые драмы, хотя они такие плохие. — Но, брат, ты не пробовал самые банальные сцены, — сказал Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю обмахивался веером, пытаясь понять, стоит ли ради этого жертвовать своим и без того худеющим лицом.

***

Ло Бинхэ как раз небрежно переставлял книги, когда Шэнь Цинцю вдруг подошел к нему с серьезным лицом. Его глаза затрепетали. — Шицзунь? Тебе что-нибудь нужно от меня? Шэнь Цинцю вдруг толкнул другого к стене, к большому удивлению Ло Бинхэ. Затем он ударил рукой по стене рядом с Ло Бинхэ, а после обхватил другой рукой талию Бинхэ и уставился на него. Ло Бинхэ сглотнул. — Шицзунь? — С этого момента никуда не уходи, не предупредив меня. Останься, когда я тебе скажу. Не двигайся, когда я говорю тебе не двигаться. Ло Бинхэ был совершенно сбит с толку, потому что был уверен, что никогда не уходил, не сказав Шэнь Цинцю. И все же он медленно кивнул. Шэнь Цинцю глубоко вздохнул. Он встал на цыпочки и прижался губами к губам Ло Бинхэ, уговаривая его языком раздвинуть губы и настойчиво поцеловал. Ло Бинхэ на мгновение застыл, но ответил с еще большей страстью и яростью. — Не уходи с моих глаз, — прошептал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ очень серьезно отнесся к этой просьбе.

***

Прошла целая неделя, прежде чем Шэнь Цинцю удалось оторвать от него липкого демона. — Наследники и сцена неожиданного поцелуя тоже не работает, — пробормотал Шэнь Цинцю. Его задница теперь болела от того, что он получал слишком много любви от Ло Бинхэ. — Может быть, это не работает, потому что твой Бинмэй отличается от типичного драматического мужского персонажа, — задумался Шан Цинхуа. — Твой мужчина — типичный лидер мужского пола, холодный и безжалостный. Ледяной король цундэрэ. Попробуй на нем, — сказал Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа заерзал. — Может быть, это все-таки плохая идея… Шэнь Цинцю схватил его за шкирку, заставив повелителя пика Аньдин пискнуть. — Я сделал это, поэтому тебе не позволено сбежать, — прорычал он. — Хорошо! Хорошо! — Взвыл Шан Цинхуа, думая о чем-то, что не заставит его умереть от смущения прежде, чем он успеет это сделать.

***

Мобэй Цзюнь нахмурился. Шан Цинхуа задержался, молча следуя за ним весь день. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать или сделать, но был слишком напуган, чтобы действовать в соответствии с этим. Его партнер всегда был таким, но с тех пор, как они начали встречаться, Шан Цинхуа стал намного лучше выражать любые просьбы или жалобы. Если бы это было связано с работой, он бы не колебался, так что это должно быть что-то личное. — Ты хочешь что-нибудь сказать, Цинхуа? — Наконец решился спросить Мобэй Цзюнь. Если его партнер сам этого не скажет, то он заставит его это сделать. Шан Цинхуа слегка пискнул. Внезапно он достал листок бумаги, который прятал в рукаве, сунул его в грудь Мобэй Цзюню и, не дожидаясь его, поспешил прочь. Мобэй Цзюнь поднял упавший на землю листок бумаги. Он нахмурился и прочитал содержание. Его глаза расширились. Восторг расцвел в его сердце. — Цинхуа, — позвал он, ища своего возлюбленного.

***

— Как все прошло? — Спросил Шэнь Цинцю. Щеки Шан Цинхуа порозовели. — Теперь мы начали обмениваться дневниками. — Как?! — Шэнь Цинцю поперхнулся. Почему, черт возьми, его попытка превратилась в порно, в то время как попытка Шан Цинхуа превратилась в сладкую подростковую романтическую драму? — Я просто скопировал сцену из Озорного поцелуя, где главная героиня написала любовное письмо мужчине, но вместо того, чтобы ответить на ее признание, он исправил ее написание, — признался Шан Цинхуа. — Я намеренно неправильно написал некоторые слова, но Мобэй Цзюнь не заметил. — Я не думаю, что Мобэй Цзюнь относится к тому типу людей, которые вообще заботятся о правописании, — заметил Шэнь Цинцю. На самом деле он мог бы подумать, что это просто Шан Цинхуа, как обычно, ведет себя глупо. — Ты выбрал не ту драму и не ту сцену, Самолет. Мы должны воссоздать знаменитые «романтические» сцены. Кстати, разве это не японская драма? — Ну, есть корейские и китайские ремейки, а это значит, что она популярна, так что я подумал, что это подойдет! — Рассуждал Шан Цинхуа. — Озорной поцелуй — это классика! — Классика, хм… Может быть, нам лучше исполнить классическую сцену «случайно поскользнувшись, вас ловит главный герой» или сцену «пьяный вид»? — Предположил Шэнь Цинцю. — Брат, может, я и не Шэнь Цинцю, но у меня достаточно достоинства, чтобы не споткнуться внезапно, — произнес Шан Цинхуа. Правда. Шэнь Цинцю не мог себе представить, как он может споткнуться или поскользнуться, сохраняя при этом свой имидж. Кроме того, что, если они проговорятся о вещах, которые не следует говорить, будучи пьяными? Ах, но ведь им вовсе не обязательно быть пьяными, верно?

***

Мобэй Цзюнь вернулся домой с очередной миссии по уничтожению, чувствуя нетерпение. В эти дни он и Шан Цинхуа обменивались дневниками, и дела шли отлично. Мобэй Цзюнь понимал, что не умеет обращаться со словами, поэтому иметь время, чтобы обдумать свои слова и изложить их в письменном виде, было идеально для того, чтобы передать чувства. По ночам вдали от дома он перечитывал записи Шан Цинхуа, надежно хранившиеся в его сумке. Они пропустили несколько дней из-за каких-то вредителей, нарушающих торговый путь между Царством Демонов и Царством Людей, но теперь, когда проблема была решена, он не мог дождаться, чтобы снова увидеть своего возлюбленного. Мобэй Цзюнь направился прямо в свой кабинет, где его обычно ждал Шан Цинхуа. Его партнер был там, но он был нелюбезно распростерт на полу, рядом с кувшином вина. Мобэй Цзюнь нахмурился. — Цинхуа? Шан Цинхуа медленно открыл глаза. — О боже, это ты, мой король. Ах, у меня так болит голова от выпивки… Насколько помнил Мобэй Цзюнь, его партнер не держал спиртное. Тем не менее, он опустился на колени рядом с Шан Цинхуа и взял его за руку. — Не спи в кабинете. — Ах, но этот бедный слуга не может встать и нормально идти, — заныл Шан Цинхуа, а затем захлопал веками. — Не отнесешь ли ты меня в постель, мой король? -… — Мобэй Цзюнь не был уверен, почему, но он был наполовину убежден, что Шан Цинхуа притворяется пьяным. По-настоящему пьяный Шан Цинхуа был… более оживлен, чем сейчас. Он подхватил своего напарника и понес его одной рукой, как мешок с рисом. — Гм… мой король, разве ты не должен нести меня более… правильно? — Есть ли способ правильно нести пьяного? — Свадебный стиль? Тот факт, что он был таким связным, доказывал, что на самом деле он не был пьян. Легкая самодовольная улыбка появилась на лице Мобэй Цзюня. — Шан Цинхуа, если ты хочешь, чтобы тебя баловали, этот Мобэй с радостью сделает это. Нет необходимости в сложных планах. — А? О чем ты говоришь, мой король? Эхехе… — Шан Цинхуа ответил слишком быстро для человека, предположительно не трезвого. -…Очень хорошо. Раз уж ты уже выпил, выпей и с этим Мобэем, — сказал Мобэй Цзюнь. Он приказал слуге принести несколько кувшинов с его особым запасом в их комнату, прежде чем плюхнуть Шан Цинхуа в их постель. Шан Цинхуа почувствовал холодный пот, когда Мобэй Цзюнь отпустил слугу и открыл одну бутылку, пристально глядя на Шан Цинхуа с блеском в глазах. — Я слышал от господина Ло, что существуют и другие способы употребления этого особого вида спиртного. В тот вечер Шан Цинхуа зажег для себя тысячу свечей.

***

Шан Цинхуа прислал письмо, в котором сообщал, что его обычный визит будет отложен из-за какой-то неприятности, из-за которой он не сможет нормально ходить. Шэнь Цинцю мог догадаться, что автор, должно быть, каким-то образом вызвал Мобэй Цзюня и получил последствия. Нет, он не испытывал к нему сочувствия. Кто просил его сделать так, чтобы все демоны-мужчины в этом мире имели безумно огромные колонны? Шэнь Цинцю тем временем все еще думал о том, как начать ситуацию с обратной связью. Он уже отправился на пик Цзуйсянь, чтобы купить несколько кувшинов ликера, и его ум все еще был занят планированием сцены во время полета. В результате он не заметил дерева, преградившего ему путь. Шэнь Цинцю издал недостойный крик, смешанный с проклятием, когда он ударился о дерево и упал со своим мечом. Дерьмо. Черт, это так больно. Он, вероятно, был бы наполовину мертв, если бы не был бессмертным. Шэнь Цинцю зашипел от боли, пульсирующей в обеих его лодыжках. Должно быть, он растянул их или, что еще хуже, сломал. — Шэнь Цинцю? Шэнь Цинцю обернулся и с удивлением увидел Лю Цингэ, который, казалось, только что прилетел и приземлился. — Шиди Лю. — Я слышал твой крик. Ты в порядке? — Спросил Лю Цингэ. — Я в порядке. Мои ноги немного болят, но все должно быть в порядке после небольшого отдыха, — сказал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ подошел к нему и осмотрел рану. Он нахмурился. — Не говори глупостей. Кажется, ты сломал лодыжки. Давай быстро тебя вылечим, — сказал он и поднял Шэнь Цинцю, неся его в свадебном стиле. Шэнь Цинцю чуть не поперхнулся. — Не стоит беспокоиться, Шиди Лю! — Заткнись и просто позволь мне помочь тебе, — произнес Лю Цингэ и шагнул на Чэн Луань, летя с Шэнь Цинцю на руках. У Шэнь Цинцю отвисла челюсть. Эта… ситуация… почему это ему что-то напоминает? То, как вел себя Лю Цингэ… разве это не было похоже на главного героя… — Шицзунь! Их полет был остановлен одним Ло Бинхэ, летящим на полной скорости на Чжэн Яне. Его красные глаза сердито сверкали на Лю Цингэ. — Отпусти Шицзуня. — Бинхэ, все в порядке. Я был неосторожен и получил травму, Шиди Лю просто помогает мне, — попытался объяснить Шэнь Цинцю. — Я позабочусь о Шицзуне, так что теперь ты можешь уйти. Верни мне Шицзуня, — потребовал Ло Бинхэ. Лю Цингэ прищурился. — Шэнь Цинцю — мой боевой брат. В любом случае, я всегда заботился о нем. Демону здесь не место. Воздух вокруг них стал еще более напряженным, но все, о чем Шэнь Цинцю мог сейчас думать, было… О, ничего себе. Главный герой и второй мужской ведущий. Неудивительно, что строки Лю Цингэ так хорошо поразили его сердце, что звучали совершенно так, как сказал бы ведущий цундэре. Эта ситуация тоже напоминала две мужские роли, сражающиеся за героиню в любовном треугольнике. Погодите, любовный треугольник?!