Мой любимый альфа

Avril Lavigne — When you're Gone       Чонгук так сильно устал. Первое, что он сделал, войдя в комнату — упал на холодный матрас не заправленной кровати, бездумно глядя в потолок. Этот день длился бесконечно долго, и даже не верилось, что ночь наконец-то настала. За окном шумел осенний дождь, и настроение, без того уже испорченное с самого утра, катилось по накатанной вниз. Чонгук осмотрелся, с грустью подмечая, сколько работы ему предстоит — комната совершенно пустая, голые стены давили на него серыми плитами. Из красивого здесь только окно, которое прятало свои виды за плотными шторами.       Чонгук перекатился на живот и достал телефон из кармана широких джинсов. Номер отца нашелся быстро, и юноша снова упал на спину, пялясь в черноту закрытых век. В комнате было темно, а маленький детский ночник в виде розового динозавра совсем не помогал. Наверное, садились батарейки. Наверное, Чонгуку давно следовало купить новый.       — Привет, солнышко, — послышался хриплый мужской голос в трубке, а затем тихое покашливание, как будто собеседник только проснулся или долго молчал. Чонгук с сожалением посмотрел на наручные часы — в Корее давным-давно за полночь.       — Привет, пап. Прости, что разбудил, я…       — Все хорошо, Гуки, не переживай. Лучше расскажи, как долетели. Вы забрали багаж? Нужно отправить что-то еще? — Голос отца звучал взволнованно.       — Да, мы на месте. Я только что освободился, а мама до сих пор не вернулась домой.       — Ложись спать, сынок, тебе завтра предстоит сложный день, — Чонгук мечтал, чтобы завтра никогда не настало. — Как квартира? Красивая? Тебе нравится твоя комната?       — Ну… Если честно, мне не нравится ничего, — тяжко выдохнул Чонгук, закрывая глаза и потирая лоб. — Здесь везде голые стены и куча коробок. Я ненавижу переезды, пап, почему я не мог остаться с тобой?       — Сынок… — с сожалением выдохнул мужчина. — Ты же знаешь, что я только за, я очень люблю тебя. Просто…       — Да, да, я понимаю… Я просто очень устал и расстроен. Все мои друзья остались в Корее, и мне придется ходить в школу, полную волков. Мама до сих пор в бешенстве.       — Она перед этим бессильна, — усмешка отца была доброй, и Чонгук улыбнулся. — Она ведь не может запереть тебя дома, как Гретель Рапунцель.       — Хочешь сказать, я не гожусь на роль принцессы? — Хохотнул Чонгук.       — Хочу сказать, что мы, к сожалению, не в сказке. Ты же помнишь, что я тебе рассказывал?       — Не спрашивать людей об их принадлежности, не пытаться их нюхать и всячески избегать конфликтов, — деловым тоном перечислил Чонгук, загибая пальцы, как будто отец мог это увидеть.       — Все верно. Просто не заморачивайся так сильно. Ты же знаешь меня, а я такой же, как и ты. Почти.       — Ты единственный волк в моей жизни, которого я знаю лично, и ты мой папа. Это не считается.       — Чонгука, послушай отца, — строго произнес мужчина, — тебе не стоит так огорчаться. Я уверен, что ты быстро заведешь новых друзей. Ты вырос хорошим парнем, я безмерно горжусь тобой. Веди себя, как обычно, и все будет в порядке, ладно? Я не обманываю тебя.       — Я верю, — вздохнул Чонгук, — просто это все так резко случилось…       — Ты растешь, время идет, конечно, что-то привычное для тебя будет меняться. Люди способны привыкнуть к чему угодно, главное, выбрать более безболезненный способ. Твой — поменьше накручивать себя.       — Я постараюсь…       — Давай ложиться спать, сынок. А завтра мы снова с тобой поговорим. Идет?       — Идет. Спокойной ночи, пап. Я скучаю и люблю тебя.       — И я, Гуки. И я.       Чонгук откинул мобильник в сторону, а затем поднялся и стал рыться в бесчисленных коробках, чтобы найти одеяло и подушку. Забравшись в постель прямо в одежде, он обнял свои колени, прижимая их к груди, и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в царство Морфея. Завтра его ждал действительно сложный день.