Мой любимый альфа

      Чонгук проснулся рано утром, вытаскивая из розетки розового динозавра. Отбросив ночник на новенькую прикроватную тумбочку, он потянулся и выбрался из кокона одеял, ладонью потирая помятое лицо. Солнце уже ярко светило в окошко, пробиваясь сквозь щелку между дешевыми занавесками. Чонгук подумал о том, что неплохо было бы заменить их.       — Ты уже проснулся? — послышался крик матери за дверью, в которую она начала громко стучать. Закатив глаза, Чонгук поднялся с кровати и накинул на обнаженные плечи скомканную футболку не первой свежести, не заботясь о том, что может ее испортить. В это чудесное субботнее утро ему предстояло заняться вместе с матерью и парой рабочих ремонтом на первом этаже.       — Да, сейчас выйду!       — Давай быстрее! Я уже вызвала рабочих!       Цокнув, Чонгук направился в маленькую ванную, пристроенную к его комнате, чтобы заняться водными процедурами. Начищая зубы детской зубной пастой со вкусом сладкой клубники, Чонгук монотонно разглядывал себя в старом зеркале, отмечая, что волосы нуждаются в стрижке или хотя бы формировании более опрятной прически. Было странно, что мать все еще не заставила его записаться к парикмахеру. Расчесав непослушную копну и кое-где пригладив пряди водой, Чонгук спустился на первый этаж и направился к холодильнику.       — Может, закажем еды? — без энтузиазма спросил парень, разглядывая полупустые полки. Захлопнув дверцу, он обернулся к хмурящейся женщине, которая нервно теребила в руках телефон. Было видно, что настроение ее с самого утра не задалось. Чего не скажешь о сыне, у которого теплилась в душе надежда на спокойный день без скандалов и ругани.       — Поедим в обед, сейчас надо начать разводить краску, чтобы к приходу мужчин все было готово. Ты в этом собрался работать? — мать недовольно выгнула бровь, дергая край чонгуковой футболки. Ее ему когда-то покупала она, и выглядела вещица почти новой, потому что в качестве домашней одежды подросток предпочитал бесформенные балахоны или мягкие махровые пижамы. Не то что бы он не ценил чужие подарки… Все дело было в том, кто ему их дарил.       От ответа его спас дверной звонок и задорный басистый смех рабочих, что наполнил гостиную с их приходом. Мужчины осведомились, к чему приступать, оценили масштабы работ и отправили хозяйку в кладовую поискать для них побольше емкостей для материалов.       Работа закипела полным ходом. Двое рабочих постоянно перешучивались, и было ясно, что субботнее утро было для них глотком свежего воздуха. Они любили свое дело, и поэтому мастерски учили Чонгука, как покрыть краской больший участок, при этом не пачкая пол. Все бы ничего, если бы среди этой идиллии не мелькало раздраженное лицо матери. Она явно была не в восторге от местного радио, по которому крутили популярные американские хиты, и закатывала всякий раз глаза, когда слышала очередные «pussy», «suck» и «money», присутствующие почти в каждой песне.       — И вот это крутят на радио? — закатила глаза она, по всей видимости обращаясь к мужчинам, — чтобы дети слушали это?       — Думаю, вам не о чем беспокоиться, мэм, ваш сын уже вырос, — хохотнул грузный мужчина с бородой, подмигивая Чонгуку. Тот смущенно улыбнулся, довольный комплиментом, и принялся усерднее орудовать валиком.       — Интересно, в каком это месте? — хмыкнула женщина, — то, что он вымахал под потолок, не значит, что он взрослый. Ему даже нет двадцати!       Чонгук упорно делал вид, что его никак не беспокоит, что его собственная мать прямо при нем обсуждала его с посторонними людьми. Вместо этого он вновь и вновь окунал валик в бирюзовую краску, представляя, что это альпийские бурные реки, которые уносят с собой все проблемы и невзгоды. Выходило хорошо, пока рабочий вновь не заговорил.       — В наше время дети быстро взрослеют. Особенно волчата! Моему сыну еще двенадцать, но он уже заботится о своей сестренке так, будто это его родная дочь. И никакие песни из радио не способны остановить процесс его тяги к созданию собственной стаи.       Чонгук чуть не выронил валик из рук, когда послышался резкий кашель матери. Очевидно, она поперхнулась, но Чонгук знал причину. Он бросил испуганный беспомощный взгляд на мужчину, моля все небеса о том, чтобы его мать повела себя хотя бы воспитанно, но рабочего, кажется, совершенно ничего не заботило. Он продолжал бурчать под нос слова попсовой песни и покачиваться на пятках, не обращая никакого внимания на женщину за спиной, которая буквально побагровела от негодования. Чонгук мельком обернулся, чтобы оценить масштабы катастрофы, но его мать уже соскочила со стула и отбросила тряпку в сторону.       — Что-то мне нехорошо стало, — слишком резко выдала она, — надышалась краской, наверное. Чонгук, ты знаешь, что нужно делать. Если что, я буду наверху.       И она испарилась, будто ее здесь и не было. Нервы Чонгука тут же расслабились, будто кто-то раскрутил колки на грифе гитары, и он почти сгорбился от облегчения, когда остался наедине с рабочими.       — Странно, эта краска вполне экологична и не должна вызывать никаких аллергий, — мужчина почесал подбородок, изучая этикетку на жестяной банке. — Твоя мать омега? Я почти не чувствую запаха, в составе нет какой-то сильной химии. Может, все дело в том, что у нее очень чувствительное обоняние…       Чонгуку стало стыдно. За мать, которая презирала весь волчий род, за то, что этот чудесный, совершенно незнакомый мужчина начал переживать о ней, в то время как она наверняка сейчас проклинает и его, и его маленького сына.       — Нет, она человек, — покачал головой Чонгук, желая поскорее избавиться от этой темы. Он бы с удовольствием поговорил об американских исполнителях, или о краске, или о ярком солнце, что бликами играло в пустой комнате, но только не о том, что его мать чертова токсичная задница.       — О, так ты тоже человек, дружок? По тебе и не скажешь, — мужчина хохотнул, оглядываясь на своего напарника. — Робб сразу подумал, что ты альфа.       Чонгук вновь смущенно улыбнулся, нисколько не удивленный словами.       — К сожалению или счастью, вовсе нет…       — К счастью? А что может быть плохого в том, чтобы быть альфой? — пузатый бородач глянул на парнишку, пытаясь угадать его мысли.       — Че ты пристал к нему, Кенн? — в разговор влез второй рабочий. — О таком невежливо спрашивать. Не твое дело, что мальчишка думает об альфах. Может, у него был плохой опыт, и теперь это болезненная тема?       — Ты самый умный, что ли? — взвился Кенн, обращая все внимание к другу. — Без тебя разберусь, о чем мне разговаривать с людьми! — и, расхохотавшись, мужчина мазнул его задницу ярко-бирюзовой краской. Чонгук изо всех сил старался сдержаться, но раздраженное лицо Робба было таким забавным, что он хихикнул себе под нос, следом прочищая горло.       — Вот что я скажу тебе, малец. Что бы ты ни думал о волках, это не то, на что ты в первую очередь должен обращать внимание. Ты должен смотреть глубже, в самую душу, — мужчина ткнул Чонгука в грудь, пристально глядя в его глаза, — это самое важное.       Сбитый с толку серьезностью в низком голосе мужчины, Чонгук растерянно кивнул, полностью соглашаясь с его словами. Жаль, что они никак не смогут пробить крепчайшую оборону его матери и дойти до ее сознания.

***

      Вечер наступил неожиданно быстро. Робб и Кенн упаковали свои кисточки и прочие инструменты, тепло попрощались с Чонгуком и передали его матери, что прибудут завтра утром в это же время, чтобы заняться кухней. Когда дверь за мужчинами закрылась, Чонгук уже был готов бежать к себе в комнату, но на лестнице его остановила спускающаяся со второго этажа мать.       — И что они тебе успели наплести? — строго спросила она, с недовольством глядя на широкую улыбку сына и сияющие глаза.       — О чем ты говоришь? — Чонгук сделал вид, что не понимает, о чем идет речь, потому что не собирался в очередной раз выслушивать лекции о волках.       — О волках, разумеется, — фыркнула женщина.       — Да ничего такого, — пожал плечом подросток, — даже если и говорили, я не слушал их, — беззаботно бросил он для большего эффекта, с победой наблюдая за расслабляющимся лицом женщины. Кажется, она ему верила. — Можно я погуляю?       — Так поздно? Куда ты собрался в такую темень?       — Просто подышать свежим воздухом. Краска и правда плохо влияет на мозг.       Мать сощурилась, но кивнула, проходя на кухню.       — Не долго. И никакого алкоголя. Договорились?       — Да, ма-а-ам!       Поднявшись в комнату, Чонгук быстро ополоснулся в душе и с мокрыми волосами плюхнулся на постель, хватая телефон. Он нашел контакты Юнги и Хосока, и когда Мин вышел на связь, он выяснил, что пара сейчас в школе.       — Чем вы там заняты? — нахмурился Чонгук, глядя на время. Уже доходило девять часов, и он был удивлен, что школа открыта в выходной день.       — Вы со своим осенним балом отняли у меня парня, — недовольно хмыкнул Юнги, — его озарило вдохновение и он никак не может вылезти из спортзала. Он кое-что приготовил для тебя и Чимина. Позвонишь ему?       — Прямо сейчас? — пискнул Чонгук, застигнутый врасплох предложением. Он не был готов к тому, чтобы идти в школу и танцевать с парнем, который по непонятным причинам заставлял его чувствовать себя странно. Все дело было в танце. Ему снова придется носить на руках одноклассника, у которого был молодой человек. Он определенно не был к этому готов прямо сейчас.       — А когда еще? Ты же свободен? Вот, с пользой проведете время. Может, и Хосок угомонится немного, и я смогу отсосать ему в раздевалках, пока вы будете учить новую хореографию.       — Хен! — Чонгук подпрыгнул в постели, пряча в миг вспыхнувшее лицо в подушках. Не то что бы он был ханжой и ничего не знал о сексе, но он абсолютно точно не хотел знать, чем будут заниматься его друзья за стенкой спортзала. Юнги расхохотался, похрюкивая.       — Да шучу я! Звони Чимину и дуйте оба сюда, мы ждем.       Чонгук отнял телефон от уха с быстро колотящимся сердцем. Он не собирался задумываться о причинах такого поведения жизненно важного органа, скорее набирая одноклассника. Секунда промедления могла стоить ему очень дорого. Он был готов отказаться от затеи и остаться дома наедине со злой матерью прямо сейчас.       — Чонгук? — в трубке раздался удивленный голос Чимина.       — Эм, да, привет… Слушай, ты занят сейчас?       — Ну… Смотря что тебе нужно, — уклончиво ответил омега, замявшись.       — Хосок-хен придумал нам новую хореографию, они с Юнги-хеном сейчас в школе. Не хочешь посмотреть? — скороговоркой выпалил Чон, с замиранием сердца ожидая ответа. Было слышно, что Чимин с кем-то переговаривается, прежде чем принять решение.       — Ну, в принципе, я свободен, — ответил, наконец, Пак, — я недалеко от школы, сейчас буду.       — Отлично! Увидимся!       Уже через полчаса Чонгук топтался у ворот школы, поглядывая на темные окна здания. Он не был совсем уж трусихой, но что-то все равно заставило его попросить Юнги забрать его. Вертя в руках телефон, парнишка оглядывал ночной город, будто оказался в совершенно незнакомом месте. Отсутствие солнца и тусклые фонари на столбах придавали улицам особый шарм, и Чонгук чувствовал себя одним из героев американского фильма о подростках, какие он запоем смотрел еще будучи в Корее.       — Ну что, трусишка-альфа, готов растрясти тело? — хихикнул вдруг за спиной Чимин, которого Чонгук совсем не ожидал увидеть. Внезапно воздух застрял в горле, а щеки вспыхнули огненным жаром. Он же писал Юнги! Почему Чимин здесь?       — И тебе привет, храбрый омега, — попытался избавиться от неловкости Чонгук, поневоле растягивая губы в улыбке. Он подошел к однокласснику ближе, отмечая, что на лице его совсем нет косметики, а мягкие волосы завязаны в маленький торчащий вверх хвостик. Он выглядел мило и совершенно по-домашнему, будто только-только вышел из своей спальни. Пак на мгновение смутился от такого пристального внимания альфы, но быстро взял себя в руки. Его омеге понравился комплимент, и он испытал настоящее удовольствие от похвалы. Не каждую омегу можно назвать храброй.       — Не подлизывайся, опоздун, — громче хихикнул Пак, шлепая Чонгука по плечу ладошкой, — пошли скорее в зал, Хоби уже весь мозг мне вынес своим, цитирую: «Многогранным, утонченным, профессиональным и ОЧЕНЬ горячим» танцем.       — Горячим? — Чон выгнул бровь, зацепившись за слово. — Что это значит?       — Не имею ни малейшего понятия, — одноклассники брели по темным коридорам школы и разговаривали тихо, чтобы не тревожить покой отлетающим от стен эхом, — сейчас и узнаем, — омега распахнул двери в спортзал, где у стен снова были раскиданы маты для Юнги, на которых он гордо восседал, снимая на телефон какие-то танцы Хосока. Завидев Чонгука, они оба отвлеклись на друга и весело поприветствовали его, размахивая руками.       — Кто последний обнимает его, тот тощая задница! — крикнул Юнги, подскакивая с матов и устремляясь к опешившему Чонгуку. Хосок тут же побежал следом, крича что-то о том, что он эту самую задницу поколотит так, что сесть будет невозможно еще месяц. Визжа и хохоча, парни набросились на Чона, валя его с ног и придавливая к деревянному полу. Чонгук заскулил, пытаясь выпутаться из комка переплетенных тел.       — Отпустите меня!       — Это тебе за то, что весь день не отвечал! Чем это таким важным ты был занят, а? — выгнул бровь Хоби, чуть приподнявшись на руках.       — Да на свиданке он был, посмотри как глазки загадочно сверкают! А волосы! Опять укладку делал? — присоединился к обвинениям Юнги, начиная щекотать несчастного друга. Тот завизжал, ужом барахтаясь по полу.       — Они… Они сами! — выдавливал обрывки фразы Чон, потому что новые приступы смеха сбивали его с мысли. — Они сами… так вьются!       — Успокойтесь, он же сейчас задохнется, — хихикнул Чимин, наклоняясь к Чонгуку, которого наконец-то оставили в покое. Лицо его было красным, а одежда помялась и задралась из-за безжалостных рук Юнги и Хосока. — Он был занят ремонтом, теперь вы простите его? — Чимин выгнул бровь, оглядывая друзей Чона. Те переглянулись между собой, хмуря брови, но тут же расслабились, помогая Гуку подняться с пола. Юнги вернулся к матам, бессильно валясь на них, а Хосок с Чимином прошли к колонке, о чем-то переговариваясь.       Чонгук смотрел вслед Паку, гадая о том, откуда тот узнал, чем он весь день был занят.       — На тебе будет белая одежда, а на Чонгуке черная. Я уже все придумал! Это будет бомба! Юнги, че ты там разлегся, иди сюда! — Хосок грозно глянул на своего парня, и тот, закатив глаза, присоединился к ребятам. Чонгук молча ждал указаний, то и дело косясь в сторону увлеченного Чимина. — Вы пока присядьте, а на кривляния Юнги не обращайте внимания, он не особо хорошо двигается. Мне просто нужен был кто-то, чтобы показать вам идею. Включайте.       Чимин и Чонгук уселись по указу на пол, а Юнги и Хоби заняли позиции. Когда из динамиков переносной колонки раздалась популярная песня Билли Айлиш, все более-менее стало понятным. Это будет чем-то трагичным, чувственным, возможно, печальным. Но горячим?..       Чонгук не мог оторвать глаз от сплетающихся в танце тел. Да, Юнги и вправду не был настолько хорош, как его партнер, но эмоции, которые плескались между их взглядами, будоражили сердце. По коже бежали мурашки на определенных моментах, и Чонгук забывал дышать, когда осознавал, что этот танец придуман для него и Чимина. Что он будет значить? Почему именно… Такое выступление? Прошлые наработки и вполовину не были такими…       У Чонгука не было слов. Когда закончилась музыка, он тут же поднялся на ноги и полез в свою сумку, ища там непонятно что. Вообще-то, он избегал взгляда Чимина. Что он думает об этом танце? Не кажется ли это слишком интимным? Провокационным? Такое можно показывать учителям и родителям?       Сотни мыслей навалились на Чонгука разом, хотя он даже не танцевал этот танец. Когда Чимин затронул его плечо, Гук резко дернулся, роняя из рук портфель.       — Эй, все нормально? — нахмурился Чимин. — Я думаю, у нас получится станцевать это. Ты очень пластичный, несмотря на свои размеры, и тебе как раз хорошо даются резкие движения. Это идеальный баланс для нас. Попробуем?       Что он сказал? Попробуем? Идеальный баланс? Чонгук только хлопал ресницами, глядя на непроницаемое лицо Чимина. Кажется, его ничего не смущало. Ни то, сколько раз и как именно они будут прикасаться друг к другу, ни то, что это… Черт возьми, мама Чонгука убьет его, если увидит, что ее несовершеннолетний сын танцует подобное с другим парнем! И хотя возраст совершеннолетия в Америке наступал уже на следующий год, его мать до сих пор священно хранила обычаи и традиции Кореи в сердце. Пока ему не исполнится двадцать лет, о свободной жизни можно и не мечтать.       — Да… Да, сейчас попью и… Начнем, — Чонгук понимал, что тянуть кота за хвост не имеет смысла, но он не мог сейчас спокойно встать на дрожащие ноги и подойти к Чимину ближе, чем на метр. А ведь ему придется обнимать его! Господи, почему его сердце от этих мыслей начинает сбиваться с ритма? Почему дыхание становится частым и резким, словно у птицы, гонимой орлом?       Хосок уже показывал движения Чимину около зеркала, которое кто-то из ребят притащил из дома. Оно было высоким, почти во весь рост Чонгука, но все еще узким и предназначенным для одного человека. Поднявшись, парень неловко встал рядом с Паком, оглядывая его плавно изгибающуюся спину. Он так грациозен и сосредоточен…       — Чонгук! — вдруг воскликнул Хосок, отчего Чон снова вздрогнул. — Мы с Юнги будем напротив вас. Повторяйте движения, мы будем медленными. Хорошо?       Кивнув, ребята разбились по парам. Мелодичная музыка снова наполнила пустой спортзал.       Время будто потеряло счет. Чонгук тут же растворился в пространстве, когда омега напротив него начал первые движения. Он двигался плавно, так, будто потоки воды управляли его тонким телом. Это было красиво, и это было захватывающе.       — Чонгук! Стой! — Хосок прервал друга, внимательно следя за каждым новым движением. — Ты должен ухватить его за затылок и склониться ниже. Сделай это так, будто пытаешься обнюхать его шею.       — Но… — Гук растерянно уставился на Хоби, который прекрасно знал тайну Чонгука — он все еще оставался человеком. Он не имеет понятия о том, как альфы обнюхивают омег. Как в принципе волки нюхают друг друга, чтобы оставить свой запах или почувствовать чужие. И папа говорил ему, что так делать невежливо!       — Ничего страшного, можешь обнюхать меня, альфенок, — хихикнул Чимин, будто читая мысли одноклассника и разрешая ему такую вольность. — Навряд ли ты что-то заметишь, мы оба на таблетках, поэтому ничего страшного не случится.       — Ну да, точно. Тогда у Ноя появилась бы куча вопросов, — усмехнулся где-то сбоку Юнги, наблюдая за этим цирком. Чимин вздохнул и закатил глаза, а Чонгук замялся на месте, не зная, что делать. Ситуацию спас Хосок, который снова включил музыку.       Гук знал, в чем его проблема. Начал понимать, когда почувствовал прикосновения омеги к своим рукам, шее и груди. Он оставался напряженным, он не мог освободить голову от тысячи мыслей, что его обуяли. Это заметил и Чимин. Когда прошел целый час с их репетиции нового танца, он выключил музыку и завалился на маты.       — Думаю, на сегодня хватит. Продолжим завтра, когда ты отдохнешь и хорошо выспишься, ладно?       — Ну наконец-то! Хоби, собирайся быстрее, я голодный, словно зверь в клетке! — Юнги тут же принялся складывать в сумку свои вещи, как и его парень. Чонгук же глянул на время, а потом на старосту, который тоже завозился.       — Уже поздно… — Гук шагнул к Чимину, теребя в руках лямку рюкзака. — Может быть, я провожу тебя?       Голос Чонгука был тихим, но Хосок и Юнги все равно его услышали. Они обернулись к другу, хмуря брови, но промолчали. Чимин удивленно осмотрел одноклассника, а затем расплылся в теплой улыбке.       — Я возьму такси, альфенок, не переживай за меня. Ребят, увидимся в школе! Пока!       — Чонгук, — строгим голосом позвал Хосок, когда двери спортзала закрылись за омегой, — почему ты не расскажешь Чимину правду?       — Какую из? — усмехнулся Юнги. — Ту, что он втрескан по уши или ту, что он ничерта не альфа?       — Что? Втрескан? — Чонгук нахмурился, пробуя на языке новое сленговое слово.       — Это значит влюблен так, что мозги отключает нафиг, — прокомментировал Хосок, — я видел, как ты смотришь на него. Он волк, Чонгук, и у него есть альфа. Забудь об этом, ладно? Ничего толкового не выйдет.       — Я… Я не смотрю на него! — возмутился Гук, пытаясь защититься. — С чего вы вообще это взяли? Чушь какая-то! Я знаю, что он встречается с Ноем.       — Отлично. Напоминай себе об этом почаще, когда еще раз захочешь проводить его до дома. Мы сваливаем. Вызови и ты такси, нечего тебе одному бродить по улице.       Домой вернулся Чонгук спустя тридцать минут. У него все из головы не шел разговор с друзьями. И как, черт возьми, Чимин узнал, что он был занят ремонтом? 00:36 Чонгук Как ты узнал, что я был занят ремонтом? 00:36 Чимин-хен🐥 У меня очень острое обоняние От тебя за версту несло краской: D Не бойся, я не сталкер 00:37 Чонгук С чего ты взял, что я боюсь тебя? 00:37 Чимин-хен🐥 У тебя буквально дрожат колени, альфенок: Р Я все чувствую 00:38 Чонгук Ты очень невоспитанный омега ( 00:38 Чимин-хен🐥 Правда? Хотел бы воспитать меня?;)       Чонгук прочел сообщение и его щеки моментально вспыхнули горячим пламенем. Он отбросил в сторону телефон и «умыл» лицо ладонями, а затем снова открыл чат, набрал последнее сообщение и заблокировал устройство. На сегодня ему потрясений точно хватит. 00:40 Чонгук Спокойной ночи, омега.       Пак не удержался и хихикнул, тут же пряча нос в подушку. Он уже валялся в кровати, когда ему написал одноклассник, и ему было как никогда весело наблюдать за смущенным альфой. Неужели он правда существует? Любой бы на его месте на репетиции проявил максимум неуважения и попытался доминировать, показать свою силу и превосходство, но только не Чонгук. Все его движения были наполнены силой, это правда, но как только его пальцы касались Чимина, они будто смягчались. Все его действия были наполнены заботой и осторожностью. Чонгук не позволял себе вольностей. Чимин прикрыл глаза и вспомнил ту самую связку, где Чонгук должен его нюхать. Он ощущал тепло его лица всей шеей, кожей ощущал горячее шумное дыхание, а вдох альфы был таким осторожным и тихим… Будто он боялся почувствовать что-то.       Чимин подумал о том, что ему было бы интересно знать, что Чонгук думает о его запахе. Сладкая гардения была нежной, кремовой и легкой, но довольно типичной для волка-омеги. Все они пахли как фрукты или цветы, и Чимин не был исключением. А чем мог пахнуть Чонгук? Терпким кофе? Насыщенной елью? Кедровыми орехами? Может быть, горьким алкоголем, смешанным с цитрусом?       — Эй, ты уже спишь?       — Сонун? Какого черта тебе тут надо? — Чимин выглянул из вороха одеял, глядя на растрепанную макушку брата в дверях.       — Родители уезжают на следующих выходных. Как насчет пятницы фильмов?       — Тэхен все еще не помирился с Джином. Со мной он тоже не разговаривает.       — А Чонгук? — заигрывающе спросил Сонун, щуря нахальный взгляд. Чимин закатил глаза, плюхаясь обратно в кровать.       — Что Чонгук? Ты хочешь, чтобы я его позвал?       — Дошло наконец!       — Сонун, я тебе уже говорил, Чонгуку не интерес…       — С этим я без тебя разберусь, просто позови этого альфу в гости и все.       — Иди отсюда, я хочу спать!       Дверь щелкнула, а Чимин тихо рыкнул, засовывая телефон под подушку. Какого черта его брату надо от его одноклассника? Не он ли говорил, что не собирается больше экспериментировать с альфами?

***

      — Ты в последнее время так занят… — задумчиво произнес Ной, лежа головой на коленях Чимина. Пак безуспешно пытался изучать учебник по химии, в то время как альфа игрался его помпонами на толстовке, что крепились к шнуркам капюшона.       — Да, у нас репетиции к осеннему балу. Ты же знаешь, что в этом году я снова участвую.       — Тебя директор попросил? Мог бы и отказать… Ты и так как белка в колесе, — с укором произнес футболист, отодвигая в сторону книгу, чтобы увидеть лицо омеги. Оно было нахмуренным, и Ной не понимал, в чем причина. Пак начал пить подавители. Это мешало понять эмоции парня, внутренний волк не чувствовал ничего, кроме легкого аромата дезодоранта. — У тебя скоро течка?       — Что? Почему ты спрашиваешь? — еще больше нахмурился староста, ерзая по траве задницей.       — В последнее время…       — Ной. Тебе не кажется, что обсуждать это слишком рано? — Чимин спихнул с себя альфу, чуть отодвигаясь в сторону. — Я понимаю, что тебе уже надоело ждать, но я чувствую, как ты пытаешься на меня надавить.       — Разве я давлю на тебя? — расстроенно усмехнулся альфа. В свежем запахе моря загорчила буря. — Я мог бы потребовать от тебя…       — Не мог бы! — тут же встрепенулся Чимин. — Не мог бы! Даже если бы мы встречались! Ты думаешь, что вам все позволено? Захотелось поцеловать — целуешь? Захотелось провести со мной течку — я тут же прыгну к тебе в кровать?!       — Тихо ты! — шикнул Ной, пытаясь успокоить в миг разозлившуюся омегу. — Ничего я не считаю!       — Так вот помни: мы — не пара. Я говорил тебе о том, что мне сложно в отношениях и я далеко не идеальный партнер, но это не значит, что для тебя есть какие-то исключения! Не пытайся спрашивать меня о течке, и тем более не пытайся больше вывести меня на физический контакт!       Пак, вскочив с поляны, захватил свою сумку и умчался в школу. Ной приподнялся вслед за ним и привалился спиной к дереву, запрокидывая голову к небу. Он начинал понимать, что ничего не выйдет, но все еще пытался пробовать. Да, Чимин завидная омега, и он подобрался к нему ближе некуда, но сможет ли он шагнуть еще дальше? Глубже, в самое сердце? Что-то в глубине души шептало ему что нет, не сможет. Прошло так много времени, а Чимин все еще не позволяет себя целовать. Когда они вместе, он часто замкнут и погружен в самого себя. Его голова постоянно забита осенним балом, оценками младших классов и наказаниями для провинившихся, нежели им, альфой, который отчаянно хочет сближения. Может быть, он переоценил свои силы? Может быть, это правда была глупая затея?       Взвинченный Пак стрелой ворвался в школу, направляясь к туалету. Да, у него действительно приближалась течка. Да, из-за этого он был нервным, но слова Ноя так сильно задели его, что он ненароком вспомнил всех своих бывших альф, которые требовали от него только физической близости и секса. Бросив сумку на подоконник, омега тут же включил холодную воду и плеснул ее себе в лицо, чтобы остудить пыл.       — Тяжелый день?       Вздрогнув, Чимин вскинул голову и увидел в отражении зеркала розовую макушку Сокджина. Вздохнув, он утер лицо салфеткой и развернулся, задницей опираясь о раковину.       — Смотрю, у тебя теперь все замечательно, — грубо бросил Пак, закончив вытирать руки. Джин усмехнулся, взбираясь на подоконник.       — Так вы с Тэхеном думаете обо мне?       — Мы не думаем о тебе. Столько времени прошло, а ты даже не попытался что-то исправить. Очевидно, тебя устраивает происходящее, — Чимин чувствовал, что снова начинает заводиться. Его омега была раздражена, и присутствие когда-то близкого друга не делало ее спокойной, как раньше.       — Я поговорю с ним. Ты лучше всех знаешь, как я люблю его. Он должен остыть.       — Что, твою мать, ты имеешь ввиду под словом «остыть»? — воскликнул Чимин. — Что он так просто выбросит из головы все твои заигрывания и флирт с альфами? Что вы снова будете вместе, будто ничего не произошло?       — Что ты имеешь ввиду? — севшим голосом спросил Джин, слезая с подоконника. Взгляд его стал серьезным, а пухлые губы поджались.       — Это не моя драма, — фыркнул Пак, тряхнув головой. Он не желал продолжать разговор. Тэхен — вот кто должен со всем разбираться.       — Ну да, конечно. У тебя ведь теперь появился парень. Наверняка он заботит тебя сильнее, чем…       — Ты чего добиваешься, Джин, а? Чего ты хочешь?       — О вас болтают футболисты, — честно признался Сокджин.       — Откуда ты знаешь? — фыркнул Чимин, нахмурившись. Если бы что-то происходило, он бы узнал! Чонгук бы сказал ему, он ведь тоже в команде! — Саймон тебе сказал? — Чимин вспомнил того омежку из группы поддержки, что с начальной школы был другом Сокджина. Однако Ким отрицательно покачал головой, поджимая губы. Чимин насторожился еще больше, щуря и без того узкие глаза.       — Коул. Он посещает каждую тренировку. Иен берет его обратно в состав капитаном команды.       — Какого черта?! А Айзек?! Как он допустил подобное?       — Тренер никого не слушает, это окончательное решение. Победа на соревнованиях лежит на плечах Коула, это всем известно.       Чимин снова умыл лицо ледяной водой, тяжело дыша. С подготовкой к осеннему балу он совсем выпал из строя. Он чувствовал себя будто в пузыре, который не пропускает внутрь самые важные новости. Что еще он мог упустить? И какого черта Джин общается с Коулом?..       Внезапное осознание заставило его отшатнуться от омеги. Пак неверяще уставился на него, бегая взглядом по нахмуренному лицу. Чимин больше не мог узнать в нем прежнего Ким Сокджина. Он видел перед собой чужого человека, и это не нравилось ему. Прежний Джин и слушать не стал бы этого… мерзкого альфу. Неужели он поддался его чарам? Неужели пал под напором, который долгие годы не мог пробить оборону? Неужели ссора с Тэхеном могла так повлиять на Сокджина? Неужели все, что когда-то было между ними, теперь разрушено окончательно? Неужели Тэхен был прав, и все, что нужно Джину, это сильный альфа рядом, а не он, корчащий из себя грозного волка омега?       Схватив сумку, Чимин толкнул плечом Джина и вылетел в коридор, не зная, куда себя деть. Утро не задалось с самого начала. В машине снова закончился бензин, Ной пытался узнать о его течке, а Джин… Джин стал еще большим разочарованием, чем был до этого.       Чимин мог пойти к тренеру Иену прямо сейчас, мог узнать обо всем, о чем болтали в команде про него и Ноя, мог прижать к стенке Коула и узнать, что его связывает с Джином, но все, что его тревожило — это Тэхен. Что будет с ним, когда он узнает про это?       Не мешкая, Пак устремился в класс литературы. До урока оставалось немного времени, и он собирался провести его со своим самым дорогим человеком. Однако парта пустовала. Ни сумки, ни учебников Тэхена не было на месте. Хмуро оглядевшись, Чимин увидел Чонгука, что-то увлеченно пишущего в тетради.       — Привет. Ты случайно не видел Тэхена? — спросил запыхавшийся омега, присев рядом с одноклассником. Тот поднял кудрявую голову, сдувая с лица мешающие пряди, и нахмурился, оглядываясь.       — Привет. Его не было здесь, — растерянно ответил юноша, — что-то случилось?       Чимин глубоко вздохнул, чувствуя, что сердце не собирается успокаиваться, а омега в его груди не может найти себе места. Он должен взять себя в руки!       — Нет, ничего такого, — притворно улыбнулся Чимин, — чем занимаешься? — он попытался заглянуть в тетрадь Чонгука, и тот подвинул ее ближе, являя взору омеги аккуратный почерк и испещренные корейскими буквами листы. — Вау, ты пишешь кому-то письмо?       — Нет, мы же не в средневековье, — хихикнул Чонгук, — просто задание, чтобы не терять навыков. Разминка.       — У тебя красивый почерк. Что здесь написано?       — Ничего интересного, — махнул головой парень, — «Ромео и Джульетта».       — Ах, ерунда о подростковой любви, — кивнул головой староста, — действительно ничего интересного.       Чонгук хихикнул и закрыл тетрадь, отодвигая ее подальше. Он развернулся к Чимину, осматривая его.       — Мне кажется, ты чем-то встревожен. Может быть, я могу чем-то помочь?       Пак смотрел в сияющие глаза альфы и видел в них искреннюю озабоченность. Ему стало неловко, что он пытается соврать, но разговаривать с Чонгуком о Тэхене, Ное и Коуле казалось ему неправильным. Он справится со всем сам. Незачем впутывать Гука в бурю его взбунтовавшихся гормонов и нервов. Ему просто нужно принять таблетку, и все станет гораздо лучше.       — Все в порядке, Чонгук, не беспокойся. Лучше скажи, есть ли у вас сегодня тренировка? Я бы хотел порепетировать вечером наш танец. Я уже отменил репетиторство.       — Да, Иен собирает нас в шесть часов. Думаю, освободимся к девяти. Приходи в спортзал, я попрошу у тренера ключи.       — Отлично. Не против, если я сяду сегодня с тобой? Думаю, Тэхен не придет на занятия, раз до сих пор не явился.       — Конечно, я не против, — тепло улыбнулся Чонгук, двигая все свои учебники к краю стола. Когда прозвенел звонок, мальчишки снова обменялись улыбками и обратили взоры на вошедшего преподавателя.       К концу рабочего дня Паку удалось обрести мнимый покой. Он на всех уроках садился с Чонгуком, и даже обед провел вместе с ним. Спиной он чувствовал прожигающий взгляд Ноя, но переполненная столовая не позволила альфе устроить сцену. Чимин был рад этому. Еще не хватало поругаться у всех на виду. Да и Чонгука не хотелось впутывать.       К шести часам Пак заявился на стадион. По полю уже бегали футболисты в своих сине-белых формах, и он выискал взглядом Чонгука, который разминался у скамеек. Поодаль от него стоял ненавистный Коул, действительно вырядившийся в форму капитана. О чем только думал Иен, когда принимал это решение? О победе в соревнованиях? Или о том, что такой беспринципный альфа достоин вести за собой остальных? Во всяком случае, Чимин не собирался ругаться с преподавателем. Хоть он и был старостой, он не был всесильным. Если так нужно для команды, он не станет вмешиваться, пока не произойдет что-то из ряда вон выходящее.       Тренировка началась через тридцать минут. Пак валялся на трибунах, вытянув ноги на нижние ряды, и попивал газировку, внимательно следя за происходящим на поле. Ребята были хороши. Победа в соревнованиях не расслабила их, наоборот, они готовы были рвать и метать ради следующих выигрышей. Коул удивлял. Если раньше Чимин видел в нем безмозглого задиру, то сейчас он казался вполне осознанным и серьезным. Ему хорошо удавалось распределять нагрузку между командой, он следил за каждым игроком, что входил под его руководство. Айзек бескомпромиссно отдал бразды правления в чужие руки, и, кажется, не жалел об этом. Чувствовал ли он свою вину за то, что "Дельфины" чуть не проиграли? Была ли причина в том, что исключили Ноя и Коула? Или же он недостаточно всех подготовил? Ответы на эти вопросы витали в спертом воздухе, переполненном альфьими феромонами, и Чимин был рад тому, что почти ничего не чувствует. Его бы стошнило, не будь он на блокаторах. До течки оставались считанные дни, и он молился о том, чтобы они с Чонгуком успели хорошо подготовиться, прежде чем взять перерыв на неопределенное количество дней.       Когда стрелки часов приблизились к девяти, Иен разогнал всех. Кинув Чонгуку ключи, он удалился вместе с ребятами, а Гук помахал омеге на трибунах и подошел ко входу, ожидая одноклассника. Зрелище перед Чимином открылось невероятное: издалека не видно было, насколько мокрая кожа у Чонгука, и как сильно промокли его волосы. Казалось, что на парня вылили ведро воды, настолько сильно он вспотел. Кажется, тренировка далась ему с трудом, потому что дышал альфа глубоко и часто.       — Как себя чувствуешь? — сразу же спросил Чимин, оглядывая румяное лицо одноклассника. Тот усмехнулся, утирая лоб ладонью.       — Будто меня через мясорубку пустили, — хмыкнул Чонгук, направляясь к воротам медленным шагом. — Коул из нас все соки выжал.       — Почему не сказал, что Иен снова взял его, да еще и капитаном сделал? — нахмурился омега, присаживаясь на траву рядом с Чоном. Тот улегся прямо спиной на землю, глядя в темное звездное небо.       — А что бы ты сделал? Иен никого не слушал, а на тех, кто пытался возразить, наорал. Айзек поддержал его решение, и так Коул стал нашим капитаном.       — Он справляется лучше, чем Айзек? — задумчиво спросил Чимин, устремляя взгляд следом за чонгуковым. Неполная луна светилась на небе желтым куском сыра, и окружающие ее звезды тоже казались желтыми. Небо было необычайно красивым. Прохладный осенний воздух обдувал их со всех сторон, и Чимин подумал о том, что альфа может простудиться. Стащив со своих плеч толстовку, он укрыл ей насквозь мокрую грудь Чонгука, заботливо подоткнув капюшон под его горло. Чон хихикнул, укутавшись в бесформенную вещицу. Кажется, он действительно замерз.

Emma Louise — My Head Is a Jungle

      — Айзек был хорошим капитаном, но он слишком мягок. Этого недостаточно для того, чтобы быть лидером. Тут нужен стержень. Прямо как у тебя. Крепкий, на который может опереться вся команда и школа.       — Не льсти мне, — фыркнул Пак, а сам расплылся в улыбке, чувствуя, как заурчала в груди довольная омега. Почему она так ведет себя на вполне обычную похвалу? Почему каждый комплимент Чонгука не проходил мимо ее ушей, как от сотен других учеников?       — У тебя мурашки, — шепнул Чонгук, повернувшись набок. Они были совершенно одни на огромном футбольном поле, освещенном яркими прожекторами. Темное небо нависало огромным бездонным куполом, и Чимин впервые за день почувствовал, что ему стало легче дышать. Внезапно все заботы отошли на задний план, и он ни о чем больше не думал, кроме огромных глаз Чонгука, которые были маленькими копиями звездного неба. Они сияли так ярко, что могли вполне поконкурировать с бездонным космосом за первенство в неописуемой красоте. Чимин разглядывал темный взор скрупулезно и вдумчиво, будто пытался сосчитать каждый блик, отражающийся в нем. Чонгук ни на секунду не отвел взгляда. — Я испортил твою толстовку, она намокла.       — Ничего страшного. Главное, что ты не заболеешь, — прошептал в ответ Чимин, не осмелившись заговорить вслух. Волшебная атмосфера поглотила его, и он не смел нарушить ее. Не тогда, когда глаза Чонгука так ярко сияют.       — Ребята, наверное, уже помылись. Пойдем внутрь?       — Да, идем, — расстроенно выдохнул Чимин, глядя на удаляющуюся спину одноклассника, который продолжал кутаться в его толстовку. И все бы ничего, но от его взгляда не ускользнуло то, как альфа подтянул ткань прямо к лицу, зарываясь в нее носом и прикрывая глаза после глубокого вздоха. Щеки омеги порозовели, и он невольно улыбнулся, затаив дыхание. Почувствовал ли Чонгук его аромат? Смог ли различить сладкую гардению, пропитавшую все его вещи?       Заходить в раздевалку Чимин не осмелился. Он взял ключи и направился в спортзал, где включил всего одну лампу из нескольких, и подключил колонку к телефону, устраиваясь на раскиданных им же матах. Пока Чонгук был занят водными процедурами, Пак бездумно листал соцсети, открывая их по очереди. Зависнув в инстаграме, омега наткнулся на новый снимок в профиле Чонгука и перешел на него, принимаясь листать фотографии. Он даже не заметил, как дошел до самого конца, когда альфа окликнул его. Вместо промокшей формы на парне были мягкие спортивные брюки и такая же толстовка, а влажные волосы покоились под большим капюшоном, выглядывая игривыми завитками наружу.       — Я не слишком долго?       — Нет, все хорошо. Начнем?       Чонгук кивнул и прошел к центру зала, ожидая своего партнера.       Музыка наполнила пространство и поползла по венам, распаляя каждую частичку. Чимин отдавался танцу с такой страстью и пылкостью, будто пытался избавиться от всех тревог и волнений, но напряженный Чонгук не давал ему расслабиться до конца. Делая выпад за спиной у парня, омега склонился к его уху.       — Ты слишком зажат, — выдохнул он, тут же исчезая. Они встали рядом друг с другом, копируя движения, и Чонгук, резко взмахивая руками, ответил:       — Я боюсь выступать на сцене.       Чимин тут же остановился и посмотрел на одноклассника. Тот тоже замедлился, а затем сел спиной к нему по-турецки, сбрасывая капюшон с головы.       — Чего ты боишься? — тихо спросил Чимин, присаживаясь рядом. Он не видел лица альфы, но будто чувствовал его самим нутром, считывал каждую эмоцию и волнение, пропуская через себя. Это было странно ощущать. Он не мог его чувствовать, они оба принимают блокаторы. Это просто невозможно.       — У тебя есть парень, — выдохнул после паузы Чонгук. Пак поджал губы, будто испытывая за это вину. — Было бы правильнее, если бы вы танцевали это вместе…       — Так ты волнуешься из-за этого? — снова тихо уточнил Чимин.       — Нет.       Пак не мог залезть в чужую голову, а Чонгук не желал больше говорить. Он встал и направился к скамейкам, где оставил свою сумку. Выудив оттуда бутылку с водой, Чон жадно припал к горлышку, вздрагивая, когда Чимин подошел слишком близко. Он умел врываться в его личное пространство, сбивая с толку. Внезапно в голове зазвучали слова Хосока. «Это значит влюблен так, что мозги отключает нафиг».       Было ли это правдой? Что он чувствует, когда касается Чимина? Когда смотрит на него?       — Дашь? — выгнул бровь староста, кивая на бутылку. Чонгук заторможенно протянул ее вперед, и Чимин без промедления начал жадно пить, даже не протерев горлышко.       Полные губы целиком охватывали пластик, увлажненная кожа блестела в свете одинокой лампы. Чонгук не мог оторвать взгляда. Сердце билось прямо в глотке, и он боялся того, что испытывал рядом с одноклассником. Он никогда в жизни никого не любил. Никогда в жизни ни к кому не испытывал такого трепета и желания оберегать, как к Чимину. Было ли больно видеть его в объятиях Ноя? Да, было. Было ли ему неприятно напоминать себе об этом каждый раз, когда он смотрел на Чимина? Да, было. Нужно ли знать об этом Чимину? Нет, не стоит. Вздохнув, Чонгук забрал воду и закрыл бутылку крышкой, зачесывая влажные волосы назад, которые начали пушиться, высыхая.       — Может, связать их? Мешают же, — Чимин подошел со спины к альфе и впутал ладони в мягкие пряди, собирая их в хвостик назад. Чонгук закрыл глаза, плотно сжимая губы, чтобы судорожный вздох не сорвался в глухой тишине. Пак аккуратно стянул волосы резинкой и обошел юношу, оценивая свое творение. — Тебе идет, — нежно улыбнулся он своими невозможными губами. Чонгук почувствовал сильное головокружение. Если это влюбленность, то он начинал подозревать, что это похоже на болезнь. И как лечиться от нее он не имел ни малейшего понятия.       — Продолжим? — лишь спросил Чон, желая спастись от этой неловкости, витающей вокруг него тяжелым облаком. Чимин кивнул, и они вновь принялись за танец, который Чонгук воспринимал ближе к сердцу, чем требовалось бы.       С течением времени он смог немного расслабиться. Чимин иногда тормозил его и показывал, как правильнее сделать движение, иногда они брали передышку и просто валялись на матах, а иногда просто смеялись, передразнивая друг друга.       — Может, сегодня ты тоже хочешь проводить меня, альфенок? — спросил Чимин уже стоя у дверей, потирая лямку рюкзака на плече. Чонгук расплылся в улыбке и кивнул, обрадованный вниманием омеги.       До дома Пака они брели в тишине. Шаг их был медленным, и они наслаждались свежим воздухом и тишиной спящего города. Чимин чувствовал, что должен заговорить с Чонгуком, но никак не мог подобрать нужных слов. Как он может успокоить альфу, который переживает о другом альфе? Чонгук боится, что Ной увидит танец и разозлится на него? Боится стать раздором между ними? Или, быть может, он…       Чимин тут же тряхнул головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Омега в его груди раздраженно фыркнула и взмахнула хвостом, недовольная поведением хозяина. Уж ей-то все было известно, но почему сам Чимин не мог принять реальность? Ведь он видел, как заботлив с ним Чонгук. Он чувствовал, как альфа уважителен и мягок. Все это указывало только на одно, и почему Чимин даже думать об этом запрещал себе? Из-за Ноя?..       Уже около дома Чимин понял, что дело никогда не было в Ное. Этот парень, этот альфа всеми силами пытался добиться его расположения и обустроиться в его сердце, но там с самого начала для него не было места. Потому что предназначалось оно, кажется, совсем для другого волка.       — Спасибо, что нашел силы потанцевать сегодня, — заговорил первым Пак, развернувшись к однокласснику. Они стояли на дороге под фонарем, и омега заметил включенный свет в окнах.       — Да ладно тебе, — улыбнулся Чонгук, — мы же должны хорошо выступить.       — Это уж точно. Спокойной тебе ночи, и, — Чимин стянул с плеча сумку, раскрывая ее. Порывшись, он выудил бутылочку бананового молока, протягивая альфе. — Подкрепись перед сном. Вечер правда был тяжелым для тебя.       — Откуда ты… — глаза Чонгука засияли, когда он принял угощение. Улыбаясь, он уставился на смеющегося Чимина, не зная, то ли задушить его в объятиях, то ли запищать от удовольствия.       — Джин постоянно таскал тебе это молоко. Вот и вспомнил, что оно тебе нравится, — улыбка Чимина погасла, и он опустил взгляд, застегивая рюкзак. Чонгук тут же понял причину перемены настроения старосты.       — Ты скучаешь по нему, да? — тихо спросил Гук, делая шаг вперед.       — Это уже не важно, наверное. Когда-нибудь это пройдет. Не думай о плохом, хорошо? — Чимин снова улыбнулся, насильно растягивая губы, но Чонгук уже не смотрел на его лицо. Он смело склонился к омеге и заключил его в осторожные объятия, чуть сжимая сильными руками. Пак тут же сжался, не ожидав такого от смущающегося альфы, но обнял в ответ, поглаживая ладошками мускулистую спину. Нос по инерции потянулся к чужой шее, и, забывшись, Чимин прижался им к бархатистой коже, шумно вдыхая. Чонгук вздрогнул и сильнее сжал его тело, запоминая все, что делает омега. Он тихонько дышал и потирался носом о пульсирующую жилку, и Гук чувствовал, как Чимин расслабляется.       — Черт… Блять, Гук, извини за это, я… Я не это хотел… Мне нужно идти.       — Чимин, стой! — Чонгук хотел побежать за вырвавшимся из его рук Чимином, но тот уже скрылся за дверями дома, отрезая к себе все пути. Сердце парня гулко билось в самом горле, и Чону казалось, что он вполне мог бы оглохнуть от этого грохота.       Почему Чимин обнюхивал его? Зачем он метил его? Почувствовал ли он что-то? Пахнут ли чем-то люди для волков?       Все эти вопросы терзали Гука, но ему пришлось идти домой без ответов, успокаивая себя банановым молоком, которое купил для него Чимин.       — Йоу, бро. Че как? — Сонун выплыл в коридор после щелчка замка, глядя на то, как брат скорее захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, сползая на пол. — Эй, что-то случилось? — нахмурился альфа, заметив, что Чимин тяжело дышит и вообще не обращает на него внимание.       — Не трогай меня! — рявкнул омега, когда брат попытался протянуть к нему руки. Он зарычал, и Сонун удивленно уставился на него, отступая. Его брат явно был сильно зол.       — Тихо, тихо, не трогаю я тебя… Черт, у тебя течка скоро? — с осознанием спросил альфа, шлепнув себя по голове. — Чувак, я не собирался тебя злить, реально, расслабься, — альфа поднял ладони в капитулирующем жесте, но омега, кажется, даже не собирался успокаиваться. Он сдернул с себя куртку и швырнул ее в брата, тут же убегая на второй этаж.       — Чимин! — крикнула мать, выглядывая из гостиной встревоженными глазами. — Сынок, что случилось?       — Сейчас узнаю, — нахмурился Сонун, решительно направляясь вслед за братом.       Чимин заперся в своей комнате, когда в нее забарабанили.       — Открывай! Чимин, впусти меня сейчас же, пока сюда не пришли родители!       Рыкнув, омега быстро затянул брата внутрь, вновь щелкая замком. Упав на кровать, он спрятал лицо в подушку, взвыв.       — Что происходит, Чимин? — взвился брат, наблюдая за мучениями младшего.       — Я конченый придурок, — выдавил омега, все еще не решаясь поднять лицо.       — Ага, это я и так знаю. Может, что-то новое расскажешь?       Чимин снова громко зарычал, сверкая разъяренным взглядом.       — Ты Чонгука увидел, да? Про него хочешь спросить? — продолжал злиться омега, даже не пытаясь унять грудной рык. Сонун потрясенно распахнул глаза, понимая, что играть дальше бесполезно. Настроение брата скакало словно на американских горках, и он в любую секунду мог разорвать ему глотку, если он сейчас же не утихомирит его.       — Да успокойся ты! Сдался мне твой Чонгук!       — Какого хрена ты тогда все эти дни расспрашиваешь про него? Зачем уговаривал позвать? — Чимин пилил взглядом брата, и в глазах его было что-то пугающее. Казалось, что он пытается что-то защитить. Что-то, что он уже считал своим. Эти инстинкты были хорошо знакомы Сонуну, потому что он тоже был волком.       — Дошло до тебя, наконец? — лишь спросил альфа, вводя в ступор брата. Тот растерялся от вопроса, хмурясь. — Он нравится тебе. Я сразу это понял, еще тогда, когда он провожал тебя. Не собирался я к нему подкатывать!       — Так… Тебе он не нравится? — выдохнул облегченно Чимин, уцепившись только за последнюю брошенную фразу. Сонун фыркнул и сел на кровать рядом с омегой, толкая его в плечо.       — Нет, придурок, я же говорил, что мне не нравятся альфы. Идиот, ты чуть не подрался со мной!       — Ты еще и обвиняешь меня?! — охнул младший. — Какого черта ты устроил этот цирк?!       — Хотел свести вас! Думал, позовешь его фильмы смотреть, а я свалю куда-нибудь, и вы останетесь вдвоем! Неблагодарная задница!       — Сейчас точно голову тебе откручу! — Чимин набросился на Сонуна с подушкой, но уже без былого запала. Альфа быстро избавил себя от угрозы, сбросив брата на кровать, а сам переместился за рабочий стол, хихикая.       — Кто бы мог подумать, что ты такой собственник, — веселился альфа, наблюдая за пыхтящим Чимином. Тот покраснел, пряча пристыженный взгляд. Он действительно собирался подраться с братом. И, Боже правый, он на него нарычал!       — Я сейчас взорвусь, Сонун, — взвыл омега. — У меня скоро течка, Джин, кажется, не собирается возвращаться к Тэхену, у меня нет чувств к Ною, который уверен, что мы вместе, и… Боже, мне действительно нравится Чонгук. Мне нравится другой альфа, Сонун, что мне делать?! — Чимин выпучил испуганные глаза на брата, будто он его последняя надежда. Альфа шумно вздохнул, пытаясь переварить все то, что на него вывалили.       — Эй, ты чего так испугался, мелкий? Кажется, это ты недавно приволок домой другого альфу и сказал, что пытаешься с ним попробовать! Тогда тебя ничего не пугало?       — Но мне никогда не нравился Ной… Я кретин, Сонун, я ведь с самого начала знал, что он мне не нужен! Я чувствовал это! И пытался обмануть себя! Я думал, что никогда не смогу быть с альфой, я думал, что все они… Но Чонгук…       — Этот мальчишка другой, да? Я тоже это заметил. Тебе нечего бояться, мелкий. Он мне нравится. Ну, не в том плане! Ты понял! Короче, я его одобряю! Женитесь, детишки, только предохраняйтесь!       Чимин швырнул подушку в брата, плюхаясь обратно на кровать и завывая.       — Ты даже не представляешь, что я сделал, Сонун…       — Удиви меня, — закатил глаза альфа.       — Я обнюхал его. Я пометил его несколько минут назад!       — Твою мать! А он что?! Он сделал это в ответ? — возбужденно спросил старший, во все глаза уставившись на брата. Чимин снова испуганно поджал к себе ноги, елозя по кровати.       — Естественно нет! Я удрал сразу же, как сделал это! Я повел себя как невоспитанная свинья, — Чимин захныкал, пряча лицо ладонями, а затем резко успокоился, садясь поближе к брату. Перемены в настроении Чимина пугали Сонуна, но он знал, в чем таится причина. И, как оказалось, не одна. — Мы выступаем вместе на осеннем балу. Мы танцуем танец, и он… Я бы сказал, очень интимный... Чонгук переживает из-за того, что Ной об этом подумает, когда увидит. Вся, мать его, школа знает, что мы якобы встречаемся! Футболисты треплются о нас, я даже не знал этого! Что мне делать, Сонун? Я не хочу быть с Ноем!       — Воу, воу, спокойнее! Притормози. Ты же сам ответил на свой вопрос, мелкий. Ты не должен быть с тем, с кем не хочешь быть. Поговори с Ноем и все! Тоже мне, проблема блин!       — Спасибо, Капитан Очевидность, — фыркнул Чимин.       — Мальчики, у вас все хорошо? — в комнату постучалась мама.       — Да, все нормально! — крикнул Чимин. — Мы просто разговариваем!       — Эй, мелкий, ты запугал Сонуна, я все чувствую! Если вы там подрались, обоим задницу надеру! — добавил отец, а затем послышались удаляющиеся шаги на лестнице. Чимин перевел заинтересованный взгляд на брата, щурясь.       — Ты че, правда испугался меня? — заулыбался омега, наблюдая за тем, как альфа раздувает грудь и выпячивает ее вперед.       — Еще чего! Ты в зеркало-то себя видел?       Младший брат тут же бросился в атаку, повалив Сонуна на пол. Они барахтались и пихались, как малые дети, вспоминая свое детство. Выдохшись, оба легли на спину, пялясь в потолок.       — Я не тебя испугался, идиотина, — продолжил серьезным голосом Сонун. Чимин заинтересованно повернулся к нему, глядя на сосредоточенное лицо брата. — Я думал, что ты злишься на меня, потому что я чем-то тебя расстроил. Ты никогда не рычал и не кидался на меня, как бы сильно мы не ругались. Я думал, что…       — Эй, — перебил Чимин, почувствовав сильную вину. Он взял брата за руку, крепко сжимая крупную ладонь в своей маленькой. — Ты мой старший брат, и я все еще люблю тебя, даже если у тебя совсем нет мозгов.       — Так, все, это становится чем-то неловким, — альфа поднялся на ноги и рассеянно почесал затылок, — короче, бросай своего Ноя, притаскивай домой Чонгука и не рычи на меня больше так, понял?       — Понял, вали уже отсюда, — усмехнулся Чимин, отпирая дверь, — родителям скажи, что у меня был хреновый день. Переживать не о чем.       — Ага. Спи, мелочь.       И Чимин действительно сразу же уснул, как только голова коснулась подушки. Открытие, сделанное вечером, окончательно его добило.