Мой любимый альфа

Until June — The World Ends Tonight

      Утро наступило для Чимина рано — уже в восемь утра его разбудила мама, сообщая, что уходит на работу. Омега больше не мог уснуть, бездумно пялясь в незашторенное окно. Конец ноября порадовал Америку первым снегом, и ощущение сказки захватило Чимина. Он чувствовал, что с этого дня его жизнь кардинально изменится. И причиной того был альфа в его постели, продолжающий сладко спать, подложив ладошки под помятую щеку.       Выпутавшись из скомканных одеял, Пак тихонько спустился на кухню, пытаясь отыскать что-то съестное. Мама оставила в холодильнике завтрак, и омега принялся его разогревать, подготовив две тарелки — себе и Чонгуку.       — Как прошел вечер? — в кухню вошел отец семейства, на ходу завязывая галстук. Чимин вздрогнул, оборачиваясь к папе. — Ной хорошо о тебе позаботился?       — Пап… — раздраженно выдохнул сын, готовясь устроить разнос. — Это мама тебе наплела ерунды? У нас с Ноем ничего не было. И не будет, если ты имеешь в виду мою течку. Я проведу ее в одиночестве, как и было всегда.       — Ты хорошо подумал об этом, сынок? Стоит ли сдерживаться, если у тебя уже есть партнер? Ты же знаешь, что с альфой течка пройдет быстрее и безболезненнее.       — Ной не мой партнер. Мы расстались вчерашней ночью. Прямо сейчас в моей кровати спит другой альфа.       Тишина повисла на кухне. Шипение масла в сковороде лишь прерывало немоту, обрушившуюся на родственников. Чимин снял посудину с плиты, накладывая в тарелку еды.       — Так… Ты решил выбрать кого-то… Другого? — осторожно спросил отец, поглядывая на нервного сына. Он прекрасно знал о буйном характере омеги, и сейчас было не в его интересах драконить его еще сильнее. Во всяком случае, он желал ему только самого хорошего. И если уж Ной не подходил ему… Он смирится с любым выбором Чимина.       — Пап. Я расскажу вам с мамой все позже, хорошо? Я просто не хочу, чтобы вы вмешивались в мою личную жизнь. Я сам в состоянии решить, с кем мне встречаться и с кем проводить течки. Хорошо?       — Ох, Чимина, а мне так понравился Ной… Он действительно хороший альфа.       — Да, я не спорю. Но он не для меня. Уверен, Чонгук вам понравится еще больше, — при упоминании любимого имени Чимин, сам того не ведая, расплылся в улыбке, вспоминая его обладателя. Его милую мордашку и розовые щеки, покрытые румянцем смущения. Чонгук был потрясающим, и омега ничего не мог с собой поделать. Губы сами тянулись в улыбке, стоило вспомнить о загадочном альфе, запах которого он до сих пор не мог учуять даже в предтечку.       — Так, значит, Чонгук? — усмехнулся отец, наливая себе кофе. Чимин улыбнулся и закатил глаза, собирая завтрак на двоих на поднос.       — Ага. И маме ни слова! — наказал омега, удаляясь вместе с едой в свою комнату.       Увиденная вновь картина заставила его замереть на пороге: одеяло сползло со спины альфы, а сам он перевернулся на живот, отвернувшись к стене. Утреннее морозное солнце освещало кусочек кожи, выглянувший из задравшейся футболки, и Чимин сладко прикусил губу, сдерживая восторженные писки, рвущиеся из самой глубины души. Ему было невероятно приятно наблюдать за тем, как Чонгук, облаченный в его вещи и спящий в его постели наслаждается отдыхом. Хотя, наверняка у него очень сильно разболится голова, стоит ему открыть глаза… Устроив поднос на прикроватной тумбе, Чимин задернул плотные шторы на окне и подготовил стакан воды и таблетку, чтобы облегчить страдания неопытного пьянчужки.       — Чонгуки, — тихо позвал омега, присев рядом с ним. Коснувшись плеча одноклассника, Чимин немного сжал его, чтобы разбудить, наконец, Гука. Тот сначала не отзывался, а потом расстроенно застонал в подушку, пытаясь глубже зарыться в мягкую перину. Чимин хихикнул, наблюдая за недовольством альфы. Уж очень очаровательным он казался со своими растрепанными кудряшками и помятой мордашкой.       — Чимин? — удивленно прохрипел Гук, наконец, развернувшись. Юноша нахмурился, потирая глаза и оглядываясь — комната была ему совершенно незнакома. — Где я?       — Ты у меня дома, не волнуйся. Вот, выпей таблетку, станет легче.       Не особо раздумывая над тем, что ему предложили, Чонгук полностью осушил стакан и проглотил пилюлю. Он зашипел, стоило ему изменить положение головы, а затем снова осторожно прилег, пряча лицо ладонями. Чон судорожно пытался восстановить в памяти прошедший вечер, но не мог вспомнить ничего, что привело бы его сюда, в постель к омеге, который был занят другим волком. Что он успел натворить? И, о боже, где его мобильник? Мать прикончит его! Подскочив, Чонгук проигнорировал помутившийся взор и хотел было спуститься на пол, да только придержавшие за плечи руки Чимина остановили его, толкая обратно на подушки.       — Стой, куда ты так подорвался? Поешь сначала, потом умоешься и оденешься, я дам тебе что-нибудь. Вот, я разогрел нам завтрак, — Пак указал на тумбочку, где их ожидала ароматная еда, но от волнения Чонгуку и кусок в горло не лез. Он с паникой глазел на Чимина, совершенно ничего не понимая.       — Я должен как можно скорее добраться до дома, я должен идти!       — Пойдешь, когда…       — Я должен идти сейчас! — вскочив, все же, с постели, Чон на ходу начал сбрасывать с себя чужую одежду, тут же отыскивая свою. Сейчас ему не было заботы до того, что омега мог увидеть его обнаженным. Гораздо важнее было то, что сотворит с ним мать, с которой он должен был благополучно уехать домой после самого празднества. Он не только сбежал от нее, он еще и напился! Схватив свою сумку, Чонгук, не прощаясь, выбежал из комнаты, следом покидая владения Пак.       Чимин сидел на кровати с округлившимися глазами и совершенно не понимал, как расценивать утренний побег Чонгука. Он испугался? Может быть, он не хотел торопить события? Слишком сильно застеснялся? Или, может быть, дело в течке Чимина?.. Ведь блокаторы Чонгук не принимал со вчерашнего дня… Было ли это причиной его паники?       Распахнув глаза шире от догадки, Чимин тут же упал носом в подушки и глубоко втянул воздух, с досадой хныча, точно маленький ребенок. Ничего. Совершенно ничего, что хоть отдаленно напоминало бы альфий аромат. Постель пахла кондиционером для белья и самим Чимином. Ударив кулаком по подушке, омега схватил поднос и спустился вниз, где все еще трапезничал его отец.       — Быстро он удрал, я даже разглядеть толком не успел парнишку! — хохотнул мужчина, чем заслужил разъяренный взгляд сына. Поперхнувшись, альфа прочистил горло и театрально нахмурился, поджимая губы. — Бессовестный негодник! И как только…       — Да хватит уже, — фыркнул омега, обессиленно рухнув на стул. Он стянул с подноса румяный оладий, макая его в какой-то ягодный соус, и сунул в рот, совершенно растеряв все хорошее настроение, которое лучилось из него спросонья. Да и предстоящая течка особо не прибавляла уверенности в происходящем: что, если он Чонгуку попросту неинтересен? Что, если Чимину показалось и Гук не питает к нему никаких романтических чувств?       Насилу впихнув в себя половину порции, Чимин поднялся обратно в комнату, чтобы принять блокаторы и лечь в постель. Его омега была раздосадована, огорчена и неудовлетворена, она требовала успокоения и, желательно, симпатичного ей альфу рядом, но он свинтил с утра пораньше, и Чимину не оставалось ничего, кроме как страдать вместе с ней. Отыскав свой мобильник, Пак удивился количеству пропущенных звонков от Тэхена — целых двадцать три штуки! Перепугавшись, он открыл чат, где так же было много непрочитанных сообщений, но взгляд уцепился за самое последнее и наиболее важное. 03:47 Тэхен Мы расстались       Дозвониться до друга не вышло — абонент был настойчиво недоступен, а упорный автоответчик неустанно повторял это безразличным монотонным голосом. Чимин уже было собрался звонить тетушке Грэйс, да только стук в дверь отвлек его.       — Да? — раздраженно рыкнул омега, не имея никакого желания общаться с кем-то из родственников. Субботний день он намеревался провести в постели, а вечером заняться гнездом, в котором нуждался уже сейчас. О чем разговаривали Джин и Тэхен, что это привело к расставанию?..       — Можно войти? — раздался низкий басистый голос за дверью, который определенно точно принадлежал Тэхену. Чимин тут же вырвался из объятий покрывала, отворяя комнату и затягивая внутрь высокого омегу. На нем не было лица: под глазами залегли глубокие тени недосыпа, а растрескавшиеся губы посерели. Белки глаз были воспаленно-розовыми, и нетрудно догадаться, что Тэхен наверняка безутешно проплакал всю ночь, пока Чимин грелся в объятиях Чонгука.       — Я только прочитал твои сообщения, я…       — Да я так и подумал, забей, — отмахнулся Ким, ниже опуская голову. Весь омега казался каким-то забитым и худым, он словно таял на глазах и уменьшался в размерах. Чимин шагнул навстречу к нему и притянул к себе за плечи, крепко обнимая. Они постояли так немного, пока Пак не устроил их обоих в кровати.       — Что случилось? — прошептал Чимин в спутавшиеся волосы друга, в то время как голова Тэхена покоилась на его груди. Спальная футболка уже успела намокнуть от слез Кима, и Чимин разрывался от боли за друга, желая скорее утешить его.       — Мы… Блять, я не знаю, что происходит с Джином… Он как-будто оглох и не слышит меня. Он увел меня на улицу, долго молчал, бродил рядом со мной, а потом начал умолять вернуться к нему. Говорил, что больше никогда не станет заставлять меня бросать таблетки, что прекратит общаться с альфами… Тут прорвало и меня — я орал на него, в основном не по делу, конечно, но когда я спросил про Коула, я понял, что это конец. Джин замолчал, а затем начал судорожно оправдываться. Что все, что болтают в команде — херня, и что не общается он с ним, и не гуляет… Мне все равно, на самом деле, с кем он общается, но все мы знаем, что Коул безнадежно влюблен в этого придурка чуть не с начальных классов. Ну, с пятнадцати лет точно, ведь тогда вся школа узнала, что Джин обратился омегой. Я понял, что Джин даже не осознает, в чем сраная проблема. Так много времени прошло… Почти три месяца назад были идиотские футбольные соревнования, и все эти три месяца он вполне спокойно обходился без меня. Я сказал, что не собираюсь возвращаться к нему, по крайней мере не сейчас, потом он начал рыдать и умолять меня не бросать его, а потом ему позвонили. Угадай, кто? Конечно Коул. Что может понадобиться альфе ночью от омеги, с которым он, по словам Джина, не общается? Я послал Джина нахер и сказал, что мы расстаемся окончательно. Больше я его не видел. С утра он начал названивать мне, поэтому я отключил телефон. Вот так все и вышло.       — Ты на самом деле думаешь, что они с Коулом вместе? — тихо спросил Чимин, перебирая длинные волосы Кима меж пальцев.       — Теперь мне насрать. Я устал быть удобным для Джина. Я из кожи вон лез, чтобы быть достойным для него партнером, но ему всегда было мало. Блять, я пытался стать для него альфой, но и это тоже не принесло плодов… Видимо, он действительно поторопился с решением начать встречаться с омегой. Он всегда нуждался в заботе, но забывал, что я тоже в ней нуждаюсь… — голос Тэхена был монотонным и ровным. Тихим, но уверенным и осознанным. Таким, будто он легко смирился с произошедшим. Таким, будто уже очень давно знал исход ситуации. Однако это не делало разрыв менее болезненным. Чимин чувствовал, как страдает его омега, и собственный волк рвался из груди, чтобы разделить с ней все тягости. Всхлипнув, Пак склонился ниже и уткнулся носом в чужую запаховую железу, с дрожью осознавая, что он чует едва заметный аромат. Черт возьми, к Тэхену возвращается запах!       — Ты… Тэхен, я чувствую тебя! — шокировано воскликнул Чимин, распахнув в удивлении глаза.       — Сюрприз, — грустно усмехнулся Ким, пожав плечом, — Роберт угрохал кучу денег в клинику, где я сейчас прохожу лечение. Сказали, скоро должен восстановиться цикл. Вижу, у тебя уже течка на подходе, да? Что за нюни ты тут развел? — Тэхен с улыбкой рассматривал расплакавшегося Чимина и вытер большой ладонью его щеки, притягивая обратно в объятия. — Лучше расскажи, какого черта вы с Чонгуком вчера устроили на сцене?       — Ты… Злишься? — осторожно спросил Чимин, ближе притираясь к шее Тэхена. Он так давно не чувствовал его запаха…       — Даже не знаю, — честно ответил омега, — наверное да, но только потому, что ты что-то скрываешь. Он тебе нравится? Поэтому ты в последнее время будто в облаках витал? Я-то думал, это все из-за Ноя…       — Я расстался с Ноем вчера.       Тэхен засмеялся, запрокидывая голову.       — Что за судная ночь вчера была? Мы оба бросили своих парней. Что собираешься делать?       — Я не знаю, — расстроенно выдохнул Чимин, — когда вы с Джином ушли, я забрал Чонгука домой. Мы… Он ночевал у меня. Ничего не было! Но…       — Но ты бы хотел, чтобы было? — заискивающе улыбался Ким, теперь играясь с волосами Пака.       — Он удрал утром домой. Вскочил, переоделся и свалил. Даже не поел! Я не знаю, что мне думать…       — Слушай, может, стоит спросить у него, прежде чем накручивать себя? — выгнул бровь Тэхен, посерьезнев. — Я не особо знаю этого типа́, но одноклассники поговаривают, что он ангел во плоти. Да и ты знаком с ним куда ближе, чем… В общем, не забивай голову. Напиши ему или дождись понедельника, ладно? Блять, я просто в шоке… Я подозревал их с Джином в интрижке, а по итогу выходит, что это ты с ним шашни крутишь…       — Да ничего я не кручу! Пока что…       Тэхен снова засмеялся, а Чимин лишь крепче обнял друга, от которого наконец-то запахло первыми нотками раскрывающейся лаванды.       — Лучше помоги мне смастерить гнездо! Не сегодня завтра мы с тобой расстанемся на целую неделю.       — Тебе стоит попросить одежду Чонгука, — подмигнул Тэ, за что получил слабый удар в плечо. Чимин запыхтел, пытаясь выбраться из кровати.       — Мы не встречаемся! Блин, мы даже не разговаривали еще… Я даже не уверен, что нравлюсь ему. Но мне казалось, что он тянется ко мне…       — Вот и выясни это перед течкой, иначе еще придется страдать от того, что ты там надумал в своей головенке!

***

      Вообще-то, Чонгук мечтал сейчас только о смерти. Мгновенной, безболезненной, сокрушительной. Весь путь до дома в машине такси он просидел как на иголках, а когда вышел, долго не мог решиться войти. Успокаивало то, что в эти выходные они не занимались ремонтом и дома никого, кроме матери, быть не должно, но он все равно не мог перестать трястись от страха. Нет, он не боялся матери… Он боялся самого настоящего извержения вулкана.       На первом этаже было тихо. Чонгук стряхнул с волос и плеч снег, а затем осторожно избавился от обуви. Он не надеялся, что ему удастся незамеченным пробраться в комнату, наверняка его мать всю ночь провела там и до сих пор не вышла. Набрав в легкие побольше воздуха, он решил, что оттягивать неизбежное не имеет смысла. Громко топая по лестнице, Чонгук поднялся в свою комнату и уверенно открыл незапертую дверь, тут же упираясь взглядом в спину матери. Она сидела за его рабочим столом с какой-то книгой, но было видно, что женщина не читает.       — Нагулялся? — безразличным тоном поинтересовалась она, медленно поднимаясь со стула. Чонгук настороженно наблюдал за матерью, крепко вцепившись в рюкзак. Он никогда не знал, чего от нее стоит ожидать.       — Я…       — Молчать! — рявкнула разгневанная родительница, теряя все свое спокойствие за секунду. — Напомни мне, о чем мы с тобой договаривались? Напомни, что ты мне обещал взамен на то, что я разрешу тебе участвовать в празднике? Ты помнишь?!       — Помню, — сглотнул Чонгук, не находя сил поднять взгляд. Ему казалось, что все его тело парализовало, и он не может пошевелиться. Будто ноги его вросли в пол и он останется умирать на пороге собственной комнаты.       — Так какого черта ты сбегаешь от меня и напиваешься хрен пойми где и хрен пойми с кем?! Взрослой жизни захотелось?! Напомнить тебе о том, что ты все еще ребенок? Напомнить, что ты не какой-нибудь американский беспризорник или бездомная псина?! Ты должен слушаться свою мать! Ты должен делать так, как я скажу, потому что ты еще не дорос до того, чтобы разумно распоряжаться своей жизнью! Это все отцовское воспитание… Реджун разболтал тебя, выпустил из узды, а я должна с этим мучиться! Этот чертов пес… Так много лет мы не живем вместе, а от него до сих пор одни проблемы!       — Отец здесь не причем! — повысил голос Чонгук, ощетинившись.       — Конечно, ты всегда защищал своего папашу! Хорошо, что он не передал тебе свои проклятые гены, хоть в этом мне повезло! Господь, убереги этот дом от волков! — женщина шумно выдохнула, стараясь привести себя в чувства. Она схватила со стола ноутбук и стремительно приблизилась к Чонгуку, беспардонно залезая в его карманы. Выудив телефон, она отпихнула сына от двери и вышла в коридор, обернувшись, — это, — мать потрясла мобильником и лэптопом, — ты больше не получишь. Подумай над своим бессовестным поведением.       Хлопнув дверью, женщина удалилась. Чонгук, рухнув в кровать, тут же разрыдался, корчась от боли, будто его истерзала тысяча мечей в самое сердце. Он остался один. Совершенно один, не имея возможности поговорить с отцом или друзьями. Он хотел бы сейчас снова оказаться в постели Чимина, хотел бы съесть его наверняка вкусный завтрак и познакомиться с отцом, которого он заметил на кухне, когда убегал, но все, что ему дозволено — тешить себя мечтами и воспоминаниями, не имея возможности даже связаться с омегой.       Выходные прошли тихо — Чонгук не показывал носа из своей комнаты и еще раз выслушал гневную тираду от матери, когда она поняла, что сын даже не спускается поесть. Напихав в себя еды, Чонгук снова поднимался в комнату и безвылазно лежал в кровати, долгими вечерами играясь с кнопкой на ночнике, подаренным отцом. Розовый динозаврик имел несколько режимов свечения, и Чонгук монотонно переключал их, наблюдая за розовым светом. В утро понедельника он, чернее тучи, забрал со стола оставленный контейнер с едой и поехал с матерью в школу, которая обещала ему не спускать больше глаз с сына.       — Твою мать, Чонгук, ну кто так делает?! Куда ты запропастился?! — вместо приветствий начал Юнги, хмуро оглядывая друга. Хосок стоял рядом со скрещенными руками, явно ожидая объяснений, — я все выходные названивал Чимину, но он тоже нихрена не сказал мне! Почему не отвечал на звонки и сообщения?       — Мать отобрала мой телефон и ноутбук, — вздохнул виновато Чонгук, не переставая теребить лямку рюкзака.       — Это из-за осеннего бала, что ли? — удивился Хосок, усаживая всех на диван рекреации.       — Ага. Я же у Чимина ночевал…       — Он рассказал мне, — снова начал Юнги, — да уж, не повезло тебе с мамкой. Как ты только живешь с ней…       — Ладно, хрен с ней, — отмахнулся Хосок, — с тобой-то все в порядке? Она не била тебя?       Чонгук хихикнул, глядя на взволнованных друзей. Было приятно, что о нем так переживают и заботятся. Наверняка кучу сообщений оставили и звонков…       — Че ты ржешь, придурок, мы тут все чуть не поседели за выходные! Ты посмотри только, ему весело! Хосок, дай-ка мне что-нибудь тяжелое, я огрею его вместо мамки! — Юнги завозился, но Хоби остановил своего парня, шикнув.       — Чимин идет, — сообщил он, кивая на расписание. У огромного табло действительно стояли Чимин и Тэхен, о чем-то переговариваясь. — Иди к нему и объясни ситуацию, он тоже изрядно поволновался.       — Ага. Весь телефон мне оборвал. Что-то подозрительно это… Когда это он стал так заботиться о нашем Чонгуки? М, Хоби, не припомнишь? — Юнги сощурился, с подозрением оглядывая Чонгука. У того порозовели щеки, и он тут же вскочил, желая избежать вопросов, — мы с тобой еще поговорим, засранец! — крикнул в догонку Юнги, наблюдая за удаляющейся спиной друга.       Запыхавшись, Чон остановился около одноклассников. Тэхен удивленно взметнул брови, а Чимин растерялся, хлопая глазами.       — Можно поговорить с тобой?       — Короче, я в класс пошел, — отсалютовал Тэхен, тут же оставляя пару наедине. Чимин, поджав губы, отвел Чонгука к подоконнику, забираясь на него с ногами. Выглядел он рассерженным и недовольным.       — Ну, я слушаю тебя.       Чонгук глубоко вздохнул, набрав в легкие побольше воздуха, словно перед прыжком в бездну. Ему не хотелось рассказывать о своей матери — было стыдно, что в семнадцать лет его опекают так, будто он пятилетний мальчик, но выбора у него не было.       — Я не… Я не знаю, писал ли ты мне, но я не отвечал только потому, что мама забрала мои ноутбук и телефон.       — Ага. Хорошую отмазку придумал, — безразлично кинул Чимин, разглядывая школьников во дворе школы. — Это все?       — Чимин, я говорю правду, поверь мне! Я так торопился, потому что испугался! Я не должен был оставаться на вечеринку и тем более не должен был напиваться… Я должен был уехать с матерью домой после концерта, но я сбежал от нее и не вернулся ночевать.       — Так… Ты сбежал не потому, что проснулся в моей кровати? — сощурился омега, пристально разглядывая провинившееся лицо Чонгука.       — Конечно нет! — тут же выпалил он, распахнув свои невозможные оленьи глаза. — Я бы остался… Если бы ты разрешил… — тише добавил Гук, смущенно опуская голову. Его щеки снова горели огнем, и он не хотел выставлять себя еще большим придурком перед Чимином. Однако омега уже сиял теплой улыбкой, слезая с подоконника. Он был ниже Чонгука, и это играло Паку на руку — он беспроблемно заглянул в его лицо, находя там очаровательное смущение. Как он соскучился за эти два дня!       — Ладно, альфенок, я верю тебе, — сказал, наконец, Чимин, — но имей ввиду, что я ненавижу лгунишек. Никогда не ври мне, Чон Чонгук, хорошо?       — Конечно, — Чонгук заглянул в глаза омеги, угнетая себя за сказанное. Он уже врал ему. Он не является альфой, и никогда не сможет им стать, ведь возраст обращения уже давно прошел. В пятнадцать лет ему сообщили, что он является человеком, и с тех пор все предрешено. Как долго он еще собирается скрывать свою сущность? Как скоро обо всем догадается Чимин? Звонок на урок прервал их беседу и избавил Чонгука от красных пятен стыда на его и так розовой коже. Добравшись до класса, ребята предались знаниям и учениям вплоть до самого обеда.       На перерыве Чонгук видел Чимина в компании Тэхена — выглядел он неважно. Чем ближе был конец учебного дня, тем хмурее становился Пак. Последние два занятия они и вовсе провели в разных кабинетах — Чонгук не мог даже написать однокласснику сообщение, чтобы узнать, что же такого случилось.       Ответы на вопросы пришли позже, когда Чон, распрощавшись с Хосоком и Юнги, увидел у ворот школы Тэхена. Он стоял у дорогущей машины кричаще-красного цвета, а рядом с ним дымила женщина, облаченная в такой же кричаще-красный деловой костюм. С водительского сиденья показался мужчина, и недокуренная сигарета отправилась в урну. Чонгук побежал вперед, чтобы успеть нагнать одноклассника.       — Тэхен! — крикнул он, когда Ким уже открыл машину. — Ты не видел Чимина? Не знаешь, где его найти?       Тэхен нахмурился, окинул Чонгука привычным презрительным взглядом (каким он смотрел на всех людей, кто не являлся Чимином) и, наконец, заговорил.       — Он у школьной медсестры. Поторопись, — и, хлопнув дверцей, скрылся в машине.       Чонгук, не теряя времени, снова побежал в школу. Добравшись до медкабинета, он несдержанно затарабанил в дверь, откуда мгновенно показалась темная макушка старосты. Чимин выглядел бледным и уставшим.       — Чонгук? Что ты тут делаешь? — нахмурился омега, подозрительно отстраняясь от парня. Он прижимал к груди рюкзак и в целом вел себя странно. Почему он сторонится?       — Тебе стало плохо, и я хотел узнать, что случилось, — честно признался Гук, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Ах, точно, у тебя же телефон отобрали, — понимающе кивнул омега, — ничего страшного, просто легкое недомогание. Все в порядке.       — Да? Тогда я провожу тебя? Ты же сейчас домой?       Чонгук поразился своей настойчивости. Он не знал, что им двигало, но он чувствовал, что Чимин что-то недоговаривает. Ему хотелось узнать истинную причину, и ему хотелось… Попытаться помочь омеге.       — Да, домой. Пойдем, — кивнул омега, направляясь в сторону раздевалок.       Когда ребята оделись, они вышли на заснеженные тропинки школьного двора, щурясь от яркого света. Солнце бликами играло в кристалликах снежинок, преломляясь и переливаясь всеми цветами радуги. Чимин с наслаждением наполнил легкие морозным воздухом, выпуская длинную струю пара из пухлых губ.       У него кружилась голова. Еще ему было чертовски жарко, но он не собирался снимать шапку или расстегивать куртку, чтобы вдобавок к начавшейся течке не заболеть. Хорошо, что он вовремя успел к медсестре — она дала таблетки, чтобы хотя бы продержаться до дома, ведь ни Сонун, ни родители не смогли забрать его из школы, а вызывать такси и распускать феромоны течной омеги, чтобы быть изнасилованным, он не собирался. Компании Чонгука, от которого по прежнему ничем не пахло, было достаточно, чтобы в сохранности добраться до дома. Однако Чимин уже чувствовал смятение своей омеги, потому что она требовала внимания альфы. Пак старался отвлечься от угнетающих мыслей, ссылаясь на то, что он не может напасть с поцелуями на Чонгука, когда они даже не обсудили толком их отношения. Кто они друг для друга?       Чимин хорошо помнил ночь осеннего бала. Помнил, как Чонгук в бессознательном состоянии искал его, притягивал к себе и сжимал в крепких объятиях, не желая ни на секунду расставаться с омегой. Чонгук никогда не использовал на нем феромоны, никогда не позволял себе воздействовать на Чимина подавлением или убеждением. Чонгуку Чимин безоговорочно верил, потому как знал, что даже если сейчас от него за километр разит течкой, ему не причинят вреда.       Однако возле ворот школы ребята наткнулись на группу футболистов. Альфы ютились в укромном уголке, раскуривая сигареты, и во главе них Чимин учуял Ноя, который, растерянно оглядываясь, заметил и Чимина. Чертова течка.       Инстинктивно Пак прижался ближе к Чонгуку. Он понимал, что никто не посмеет напасть на старосту школьного совета, но опасения омеги в груди вызывали тревогу. Одного чужого альфы было достаточно, чтобы испугать ее.       — Ты в порядке? — учтиво спросил Гук, удивленно посмотрев на Пака. Чимин взялся за его локоть, продолжая тесно прижиматься, а когда дорогу преградил нахмурившийся Ной, то вовсе отодвинулся за спину парня, ища защиты.       — Привет, — начал темнокожий футболист, глядя прямо на Чимина. Ноздри его раздувались, и было видно, что дышит альфа через раз. — Нужна помощь?       Чимин понял, что вопрос адресован ему. Он сжал руку Чонгука сильнее, и это заставило одноклассника вмешаться в разговор.       — Тоже хочешь проводить Чимина? — выгнул он бровь, изучая нечитаемое лицо футболиста. Ной фыркнул, оглядывая Гука с головы до ног.       — А ты на что надеешься? Что Чимин тебя выберет? — с вызовом спросил он, будто не Чимин сейчас стоял за спиной Гука и источал сладчайшие ароматы, способные свести с ума любого волка.       Чон нахмурился, понимая, наконец, в чем дело. Наверняка Ной ощущал изменения, но Чонгук, лишенный всех волчьих привилегий, просто думал, что Паку нездоровилось. Если все дело было в начавшейся прямо в школе течке, то он должен как можно скорее доставить одноклассника домой. Не собираясь продолжать споры с заведенным альфой, Чонгук обнял Чимина за талию и потянул в сторону дороги, чтобы обойти ребят из команды, которые о чем-то оживленно перешептывались.       — Чимин! Мы так и не поговорили!       — Он все сказал тебе, Ной. Отстань от него, — с нажимом произнес Гук, начиная испытывать раздражение. Он не знал, имел ли он право вмешиваться, но цепляющийся за его куртку Чимин добавлял уверенности.       — Тебя не спрашивали, щенок, — угрожающе рыкнул Ной, сделав крупный шаг в сторону парней. Внезапно зарычал Чимин, сохранявший до этого тишину. Он вышел вперед, загораживая грудью Чонгука, и во взгляде его не было дружелюбия. Омега продолжала тихо рычать на Ноя, скалясь.       — Не твое дело, с кем я собрался проводить течку. Оставь меня в покое, нам не о чем разговаривать.       Когда и Ной, и футболисты остались за спиной, Чимин облегченно выдохнул. Он выпустил из захвата несчастную руку Чонгука, и тот расстроенно подумал о том, что хотел бы ходить так с Чимином всегда.       — Не обращай на него внимания, он просто бесится, что я отшил его, — фыркнул Чимин. — Скоро он успокоится, Ной не станет к тебе приставать.       — Мне все равно на него, — пожал плечом Чонгук, — как ты себя чувствуешь?       — Так, будто варюсь в адском котле. Я уже весь мокрый. В смысле… Черт, не в том смысле! Мне просто жарко, — омега покраснел, отводя взгляд, а Чонгук тепло улыбнулся, наблюдая за смущением омеги.       — Нам нужно скорее добраться до дома, а потом я должен буду уйти.       — Что? — воскликнул удивленно Чимин прежде, чем обдумал сказанное. — Почему тебе нужно уйти? Ты оставишь меня? Можем немного потусоваться, пока не вернутся Сонун или родители…       Пришло время Чонгука смущенно отводить взгляд и прятать вспыхнувшие щеки в теплый шарф.       — Я не могу остаться с тобой в течку, Чимин, мы же…       — Черт, почему все так не вовремя? — под нос рыкнул Чимин, топая ногой.       Он собирался поговорить с Чонгуком о своих чувствах. Собирался сказать ему, что он нравится омеге, но все, что сейчас вертелось в голове — это как альфа будет заботиться о нем. Он даже мысли вынести не мог о том, что им придется расстаться на целую неделю, особенно сейчас, когда Чимин более хрупок и нестабилен. Его омега жаждала чужого внимания, но Чонгук шел рядом и даже не смотрел на него! Неужели он не чувствует, как пахнет Чимин? Неужели он не хочет пометить его, чтобы смешать ароматы? Неужели не хочет оставить свой запах на Чимине, чтобы ему стало легче?       Игнорируя накатившие на глаза слезы, Чимин сморгнул их, не собираясь впадать в истерику из-за капризов его волка. Головой он понимал — слишком рано. Чонгук и так проявлял удивительное спокойствие рядом с течным омегой, и уже только это Чимин должен ценить, как самое драгоценное сокровище. Ной бы непременно попытался начать приставать. Впрочем, как и любой другой альфа из их школы.       Оставшийся путь до дома они молчали. Чимин пытался справиться со своей омегой, в то время как Чонгук ломал голову над тем, чем он может помочь Паку.       — Может, хоть покушать зайдешь? Ты спас меня от этих придурков, я должен поблагодарить тебя, — с надеждой спросил Чимин, когда они остановились у дверей его дома. Чонгук выглядел неуверенно. — Ну же, соглашайся! Просто пообедать.       — Ладно. Но потом я сразу домой, мать наверняка уже с ума сходит, — вздохнул парень, и они вместе вошли в дом.       Пак быстро сообразил обед. Разогрев еду, он расставил все на столе и позвал Чонгука, сам отлучаясь в ванную. Выглядел он действительно неважно: кожа побледнела, а распухшие красные губы казались воспаленными. Мокрые у лба и висков волосы были чуть встрепаны, а влажный взгляд бегал, не способный сконцентрироваться на чем-то дольше двух секунд. Ему становилось хуже, и он уже не понимал, в чем было дело: в том, что у него дома прекрасный альфа или в том, что омега изо всех сил старалась привлечь его, пока тот полностью игнорировал все ее попытки. Сполоснув лицо прохладной водой, Чимин вернулся на кухню, где его смиренно ждал одноклассник.       Пак ничего не мог с собой поделать. Чонгук просто сидел, а Чимин уже во всех красках расписывал его обнаженное тело, распластанное по кровати. Он вспоминал субботнее утро, в которое Чон лежал рядом с ним, мило посапывая, он вспоминал его крепкие мышцы и бархатистую кожу, сияющую в утреннем солнце. Всем этим он хотел наслаждаться предстоящую неделю, но понимал, что мечты останутся мечтами. Хотя бы потому, что уже сегодня вечером он будет скулить от боли и желания, корчась в мокрой кровати и пихая в себя резиновые игрушки, чтобы спастись от пустоты. Течки Чимина всегда были кошмарными, и как пережить ее теперь, когда он жаждал одного определенного альфу… Чимин не имел понятия.       Трапезничать они начали молча. Чимин все еще был подавлен своими мыслями, в то время как растерянный Чонгук не знал, как себя нужно вести с течной омегой. Он помнил слова отца, но тот никогда не объяснял ему наглядным примером, как заботиться о волке.       — Я уже сделал гнездо, но… Ты не мог бы… Может, дашь мне какую-нибудь свою вещь? Просто, чтобы… — Чимин, краснея, опустил голову. Он ненавидел быть таким нуждающимся. На самом деле он изо всех сил хотел расплакаться, но не мог сделать этого перед Чонгуком, перед прекрасным парнем, который до сих пор не предпринял ни единой попытки склонить его к чему-то, что имело бы серьезные последствия. Чимин со страхом осознавал, что его чертов волк был бы согласен на все, чего бы ни попросил или потребовал Гук. Однако тот был выше своего зверя, они все еще сидели здесь, разделенные столом, и полностью смущенные ситуацией. Чимин заметил, как порозовели щеки Чонгука.       Тот, замявшись, оглядел себя, а затем принялся стягивать мягкий пушистый пуловер, аккуратно складывая его.       — Если это поможет… — одноклассник протянул вещь в руки омеги, и тот принял ее, устраивая на коленях. Он еле сдерживался от того, чтобы зарыться в вещицу носом, стараясь отыскать чужой аромат. Он обязательно сделает это, когда останется один. Сейчас главное не напугать Чонгука. Кажется, ему тоже нелегко.       Чонгук помог убрать со стола. Вместе они помыли посуду, и теперь все было куда более неловко, чем минутами ранее. Гук должен был идти домой, но он совершенно не хотел этого делать, видя, как плохо становится Чимину. Омега все чаще подвисал и терял связь с реальностью, и все чаще разглядывал альфу, будто умоляя взглядом сделать хоть что-нибудь. Хосок и Юнги были правы. Чонгук никогда в жизни не сможет позаботиться об омеге так, как она этого требует, и это осознание отдалось болью в груди. Неужели им с Чимином действительно не суждено быть вместе? Неужели зародившиеся чувства к волку должны стать его проклятием?       Это его мать постоянно ощущала рядом с отцом? Она тоже чувствовала себя угнетенно из-за того, что не может дать большего альфе? Поэтому она возненавидела весь волчий род? Потому что ее чувства стали ее клеткой? Любила ли она до сих пор отца? Смогла ли избавиться от чувств? Сможет ли Чонгук отказаться от Чимина, лишь бы тот смог обрести счастье с каким-то волком?       Вздохнув, Чонгук направился к вешалке с одеждой. Он молча натянул куртку и ботинки, стараясь не смотреть на Чимина, который ожидал рядом.       — Я не приду завтра в школу. Меня не будет… Неделю, наверное. Мы не сможем связаться, потому что я буду… Немного занят.       — Мне до сих пор не отдали телефон, поэтому… Наверное, это к лучшему. Я не смогу надоедать тебе кучей сообщений и вопросами, как ты себя чувствуешь. Ты же будешь в порядке?       — Да… Да, я буду, Чонгуки, — кивнул Чимин, блестящими глазами разглядывая поникшее лицо одноклассника. Омега в его груди рвала и метала. Она требовала схватить Чонгука и утащить в свою комнату, повалить в гнездо и не выпускать до самого конца течки, требовала сделать хоть что-нибудь, что заставит его остаться рядом с ней, но Чимин лишь кусал губы и топтался на месте, желая, чтобы это поскорее закончилось.       — Ну, я пош…       — Подожди! — воскликнул омега, подскочив к альфе. Он не думал о том, что делает — все происходило само по себе. Встав на носочки, Чимин обнял Гука за шею и склонил ниже, инстинктивно отыскивая в складках шарфа и воротника его пульсирующую артерию. Бьющаяся жилка была прямо перед носом, но Чимин, как бы ни старался, не мог ничего учуять. Он расстроенно заскулил, прикусывая местечко зубами, а затем осторожно зализал, оставляя на коже поцелуй. Он метил Чонгука в надежде, что его запах останется до того, как пройдет действие блокаторов альфы. Что Чонгук ощутит его и будет думать о нем, пока они в разлуке.       Руки Чона автоматически оказались на талии Чимина. Он крепко сжимал его, ощущая тысячи мурашек на коже. Прикрыв глаза, Гук вдохнул поглубже воздуха и склонился еще ниже, отодвигая голову Пака от себя и склоняя ее, чтобы получить доступ к шее. Осознав, что альфа собрался делать, Чимин выгнулся сильнее в мощных руках и отодвинул ворот футболки, беспрекословно подставляя шею. Ароматная железа пульсировала горячо и часто. Чимин чувствовал, что уже сам задыхается от собственного приторного запаха, но не мог этого исправить, потому что омега всеми силами распространяла все больше и больше феромонов, чтобы захватить в ловушку альфу. С замиранием сердца Чимин ждал, пока Чонгук медленно склонялся. Он неуклюже ткнулся в артерию носом, провел по ней пару раз, а затем припал распахнутым ртом прямо к коже, принимаясь языком вылизывать чувствительное место. Для Чимина это было слишком. Он тихонько застонал, сильнее обхватывая шею Чонгука, и прижал его ближе, закатывая глаза от удовольствия.       Уже позже он понял, что его белье начинает намокать. Чем дольше Чонгук продолжал ласкать его шею, тем сильнее омега начинал течь, готовясь для главного.       Щелчок входной двери заставил их оторваться друг от друга. Оба выглядели совершенно потерянными и опьяненными. Красные губы Чонгука блестели от слюны, и Чимин испытал ужасное разочарование, не имея возможности поцеловать их.       — Извиняюсь, что прервал, но лучше бы тебе свалить в комнату. Воняет так, будто ты все здесь испачкал собой, — хмыкнул Сонун, с задорной хитринкой оглядывая смущенных школьников. Чонгук, краснея, подхватил рюкзак и снова посмотрел на Чимина, который выглядел полностью затраханно. Так, словно он провалялся в постели с парнем весь день, так, будто еще не отошел от сокрушающего удовольствия.       — Я буду ждать тебя, — выдохнул Гук, склоняясь и целуя омегу в щеку, — пока.       Когда дверь за Гуком закрылась, Чимин взвыл во весь голос и ударил в нее кулаком, упираясь в металлическую поверхность лбом. Он тяжело дышал, а глаза снова наполнились слезами. Он не хотел, чтобы Чонгук уходил. Черт возьми, он так сильно хотел, чтобы он остался!       — Эй, это его шмот…       — Не трогай! — рявкнул младший Пак, выхватывая мягкий пуловер Чонгука из чужих рук. — Приготовь мне еды на вечер и сваливайте с отцом к бабушке, меня уже тошнит от ваших запахов.       — Да уедем мы, че ты дергаешься? На самом деле я боялся возвращаться, думал, вы тут уже кувыркаетесь. Пахнет реально сильно. Как он так долго сдерживался? — Сонун поиграл бровками, за что получил озлобленный взгляд и удар по плечу.       — Потому что Чонгук, в отличие от некоторых, воспитанный альфа и не истекает слюнями, словно животное. Я в комнату! — и, развернувшись, Чимин удрал на второй этаж, оставляя после себя приторный шлейф кремовой гардении.

***

      Чонгук почти бежал домой. Он был так ошарашен произошедшим, что даже не додумался воспользоваться такси или автобусом.       Сердце, кажется, собиралось вырваться из его груди. Оно билось так часто и сильно, что Чонгуку становилось больно дышать. Тело потряхивало, а перед глазами все плыло от быстрого шага. Как там Чимин сейчас? Справится ли он? Должен был ли он остаться?       Горькая усмешка коснулась губ Чонгука. Это бы не имело никакого смысла. Чонгук не годился для роли партнера волка, он настолько бесполезен, что в свои семнадцать лет даже толком не понимал, что может испытывать омега в течку. Выглядел Чимин плохо. Так сильно хотелось сгрести его в объятия и утешить, сделать все для того, чтобы он хоть на миг улыбнулся…       Ворвавшись в дом, Чонгук проигнорировал ворчащую мать и взбежал по лестнице в свою комнату, падая на кровать. Он не мог унять дрожь во всем теле. У него было ощущение, что он все еще там, с Чимином, но серые неотделанные стены напоминали, где он находился. Он находился дома, там, где он так и не смог прижиться за все эти месяцы.       Сон сморил его получасом спустя. Чонгук сам не заметил, как начал дремать, и очнулся лишь позже, когда за окном уже стемнело. Перед глазами плыло. Протерев их, Гук попытался приподнять голову, да только сделать этого не смог — она казалась каменной. И чертовски горячей. Чонгук телом ощущал, как к нему прилипла из-за пота одежда. Испугавшись затрудненного дыхания, Чонгук было полез в карман за телефоном, который все еще находился у матери, но не нашел его, чтобы хотя бы узнать, сколько сейчас времени.       Все тело болело. Болело так сильно, будто он проспал тысячу лет в одной позе, словно вампир.       — Ты сделал уроки? — в комнату просунулась голова матери. — Ты опять дрыхнешь? Чонгук, сколько можно спать? Уроками я вместо тебя заниматься буду? Вставай и принимайся за работу, я…       — Мам, — хрипло позвал Чонгук, глядя в серый потолок.       — Ну что тебе? Вставай, говорю, поздно уже, скоро спать ложиться.       — Мам, мне плохо… — снова просипел Чонгук, оттягивая от груди мокрую насквозь футболку. Женщина нахмурилась и вошла в комнату, тут же принимаясь осматривать сына.       — Господи, ты весь горишь! — воскликнула с ужасом мать, потрогав лоб сына. — Опять без шапки ходишь?       Чонгук больше не понимал слов, что на фоне мелькали помехами. Он не слышал их, все звуки сливались воедино, лишая способности мыслить здраво. Чонгук чувствовал себя, будто он проваливается в бездну. В глубочайшие воды, с каждой секундой все глубже и глубже утягивающие на дно. Темнота окутала его сознание прежде, чем в дом семьи Чон прибыла скорая помощь.