Мой любимый альфа

      Чонгук торчал в рекреации, хмуро исследуя соцсети — он разглядывал новую фотографию в инстаграме Айзека, где была заснята вся их футбольная команда. Конечно, без самого Чонгука. Тяжело вздохнув, Чон поджал губы и пролистнул дальше, особо не вдаваясь в кучи ников и пестрые картинки. Вообще-то, он ждал Юнги и Хосока. Пора и им рассказать о том, что послужило огромнейшим переворотом в судьбе теперь уже омеги.       Однако планы имели свойство выходить из-под контроля. Ничего не предвещало беды: вот Чонгук ютился у теплой батареи на подоконнике, наслаждаясь танцами пушистых снежинок за окном, а вот он почувствовал насыщенный лавандовый аромат, слегка отдающий горечью. Тэхен, громко рыкнув, схватил Чонгука за предплечье и резко дернул на себя, буквально стаскивая парня с подоконника.       — Тэхен? Куда мы идем? — растерянно спросил ничего не понимающий Чонгук, особо не сопротивляясь разозленному омеге. Тэхен на буксире тащил его за руку по коридорам, источая опасные воинственные феромоны. Гук чувствовал, как его волк мечется из стороны в сторону, желая поскорее найти укрытие и избежать опасности. В груди зарождалась тревога, но Чон старался ее игнорировать, продолжая семенить за одноклассником.       Ким затолкнул его в кабинет, громко хлопая дверью — класс был совсем пустой, что не добавляло уверенности Чонгуку. Он был растерян и напуган — знал, на что способен Тэхен в порыве истинного животного гнева. Как-никак, тот затевал драки с неуравновешенным Коулом, а он был довольно агрессивным альфой…       — Не в моих правилах встревать в чужие отношения, но ты, паршивец, не нравился мне с самого начала, — принялся плеваться ядом Ким, опасно сверкая темными глазами. Его длинные волосы были собраны в пучок на затылке, а неизменная черная водолазка облегала статное тело по самое горло. Ким источал энергию очень сильного и уверенного волка, и Чонгук невольно сжался под холодным взглядом омеги, прижимая рюкзак к груди. Растерянность на лице Чона добавляла раздражения Тэхену. — Не думай, что можешь так просто играть с чувствами людей. Я позабочусь о том, чтобы выбить из тебя все дерьмо, которое ты задумал по отношению к Чимину!       — Твою мать, какого черта?! — воскликнул вошедший в кабинет Пак, увидев нависающего друга над их одноклассником. Он в миг преодолел расстояние, хватая Кима за плечо и оттаскивая в сторону — тот собирался ударить Чонгука, и одному богу известно, что не понравилось Тэхену в его поведении. — Ты с ума сошел?! Прекрати нападать на людей! Да что на тебя нашло? Господи, ты испугал его до смерти! — Чимин толкнул Тэхена в грудь, награждая парня обвиняющим взглядом. Меж бровей старосты пролегла глубокая морщина, и он инстинктивно загородил собой трясущегося Чонгука, осуждающе глядя на Тэ. Тот тяжело дышал, нисколько не сдавая позиций. Теперь он буравил Пака убивающим взглядом в ответ, скалясь и утробно рыча.       — Ты и сейчас собрался защищать этого придурка?!       — Успокойся, Тэхен! За что ты так с ним? — недоумевал Чимин, взмахивая руками.       — Может быть за то, что крутит за твоей спиной интрижки?       — Даже если и так, ты не можешь просто взять и устроить драку!       — О, ошибаешься, еще как могу и непременно сделаю это! Он давно напрашивается на мой кулак!       — Тэхен, давай поговорим? — из-за спины Чимина выглянул Чонгук, пересиливая внутренний страх.       — Чонгук, не вмешивайся, — с нажимом проговорил Чимин, обернувшись. — Я сам с ним разберусь, иди на урок.       Омега замялся, не зная, как поступить. Он не хотел, чтобы Чимин ругался со своим лучшим другом из-за него.       — Иди, — мягче, но так же настойчиво повторил Пак, сжав ладонь Чонгука своей. Он испытующе посмотрел в его невозможные глубокие глаза, убеждая послушаться. Обессиленно выдохнув, Чонгук сдался, хватая свой рюкзак. Он покинул кабинет под тяжелым взглядом Тэхена, каждой клеточкой тела ощущая его гнев. Он надеялся, что тот не станет трогать Чимина. Они ведь друзья…       — Ну и что ты устроил? — снова воскликнул Чимин, несильно толкая Кима в плечо. Чимин был ниже Тэхена и по комплекции явно уступал другу, однако все это нисколько не смущало омегу. Он отчитывал его, словно провинившегося сына мать, строго глядя в злое лицо.       — То, что нужно было сделать с самого начала, — фыркнул раздраженный Ким, задницей упираясь в подоконник, где ранее сидел Чонгук.       — Мы поговорили с ним вчера! Я рад, что ты продолжаешь защищать меня, но прежде чем махать кулаками, мог бы поинтересоваться, что произошло!       Тэхен удивленно вскинул брови.       — По-моему, ты все красочно описал мне, когда ревел на моем плече! Этого недостаточно, чтобы настучать по его тупой башке?       — Тэхен, он омега! Он только обратился, а ты вот так нападаешь на него!       Ким пуще прежнего нахмурился, ничего не понимая. У Чимина совсем крышу снесло?       — Ты слышишь себя вообще? — растерянно уточнил Ким, оглядывая друга.       — Прекрасно слышу! Чонгук никогда не был волком, вся эта игра в альфу была лишь для того, чтобы не вылететь из футбольной команды! Так вышло, что своей течкой я спровоцировал его зверя, и он загремел в больницу. Теперь он омега, и тот запах, что я учуял… Это его запах. Он ни с кем не изменял мне.       — Твою мать… — пораженно выдохнул Ким, ероша свой пучок. Он неловко почесал затылок, поднимая виноватый взгляд на Пака. — Откуда я мог знать, Чим…       — Вот именно! Прежде чем махать кулаками, надо разобраться в ситуации, не ты ли учил меня всегда этому, а?       — Ну сглупил я! — всплеснул руками Тэхен, — хреново ему, наверно… А почему так поздно-то? Возраст обращения уже давно прошел.       — Его мать человек, а отец альфа. В смешанном браке иногда бывают такие сюрпризы, я тоже сначала не понял. Коул намерен выгнать его из команды. А тут ты еще со своими разборками… Извинись перед ним, да так, чтобы он не шугался тебя, понял? Я чуть с ума не сошел, когда почувствовал его страх! Запах, казалось, ощущался по всей школе! Ты настолько ослеп от своей злости?       — Да я даже подумать не мог! Ну прости, Чимин! Не мог же я молча оставить всю эту ситуацию! Ты же знаешь, что я Чонгука и так недолюбливал…       — Слушай, он правда дорог мне. Это не то же самое, что с Ноем или любым другим альфой, что у меня были. Он мне нравится, — выдохнул Пак, водя носком туфли по паркету, — поэтому не обижай его. Хотя бы ради меня, ладно? Я не прошу любить его, но он действительно не заслуживает всего того дерьма, что свалилось на него. Его мать буквально ненавидит и презирает волков, и тут выясняется, что ее сын омега. Они разругались, хотя я не в восторге от этого. Просто не дергай Чонгука и оставь в покое.       — Да я… Ты меня совсем, что ли, за монстра держишь? — надул губы Ким, опуская голову. Он принял поражение, поджимая уши и хвост. Чимин, наконец, расслабился, поглаживая друга по плечу.       — Нет, я не держу тебя за монстра. Но Чонгука я в обиду тоже не дам. Даже тебе.       — Я извинюсь перед ним, — вздохнул Ким, — как думаешь, стоит его угостить… Че там Джин таскал ему?       — Банановое молоко, — улыбнулся Пак, заметно взбодрившись, — он любит его.       После звонка на урок одноклассники отправились в свой кабинет. Чонгук ютился в одиночестве за первой партой, и у Чимина сердце сжалось от вида зашуганного омеги. В наказание Тэхену он оставил его, бросая рюкзак к свободному стулу за столом Чонгука.       — Все в порядке? — шепнул Гук, склонившись к старосте. Тот солнечно улыбнулся, кивая и доставая учебник.       — Да. Пойдешь с нами в столовую? Обещаю, Тэхен не тронет тебя.       — Хорошо.       Следующие три урока Чонгук провел в раздельных с Тэхеном и Чимином классах. Он все еще привыкал к американской системе образования, но именно она помогла скорректировать расписание Чона таким образом, чтобы сделать больший упор на предметы, которые он собирался сдавать на экзаменах. Углубленная биология как раз входила в этот список, и именно она сложнее всего давалась новоиспеченному омеге. Анатомия волков, стиль их жизни и генная совместимость заставляли мозг Гука буквально кипеть. К обеду он уже ничего не соображал, мечтая лишь об огромном бургере из какой-нибудь популярной фастфудной доставки.       — Извини за то, что было утром. Я погорячился, — Тэхен первым плюхнулся за стол Чона, поставив перед ним упаковку из четырех бутылочек бананового молока. Он принюхался, нахмурив брови, — я не буду нападать, не бойся. Чимин там, если что, он прикроет твою задницу, — из губ Тэхена вырвался смешок, когда он указал на друга, покупающего еду, но Чонгук шутку, кажется, не оценил. Зато оценил маленький подарок, с блеском в глазах принимаясь распечатывать любимый напиток.       — Я не хочу, чтобы между нами остались недомолвки, — начал Чон, потягивая из трубочки молоко, — я никогда не хотел мешать твоим отношениям, и я никогда не хотел обижать Чимина. Ты можешь мне не верить, но…       — Да, я уже понял. Вы влюблены и все такое, — покачал головой Тэхен, выуживая из рюкзака толстый скетчбук, — оставь эти разговорчики Чимину, он любит всякое романтичное дерьмо.       — Ты все время такой…       — Какой? — с интересом выгнул бровь Тэхен, не дав однокласснику закончить. Он внезапно повеселел, оценивающе разглядывая одноклассника. Чонгук надул губы, крепко задумавшись.       — Такой грубый, — честно выдал Гук, глядя прямо в глаза Кима. В тех не было злости или раздражения, но точно родилось что-то новое. Интерес?.. Удивление?.. Омега хохотнул глубоким голосом, вновь обращая внимание к блокноту и карандашу в руках.       — Да, я все время такой. Не хочу, чтобы кто-то думал, что если я омега, мной можно манипулировать или вить из меня веревки. Я не доверяю людям, и тебе не советую.       — Мне кажется, ты слишком категоричен.       — А мне кажется, что ты суешь нос не в свое дело, — беззлобно выдохнул Ким, — представь, что меня здесь нет, мне не очень нравится трепаться попусту. Наконец-то! — воскликнул Ким, когда к обеду присоединился Чимин. Он водрузил на стол огромный поднос с тремя порциями еды, и Тэхен тут же набросился на печеную рыбу с овощами, совершенно не обращая внимания на одноклассников. Он бы точно почувствовал себя третьим лишним, если бы не подошедшие Хосок и Юнги.       — Можно? — кивнул Хоби на свободные стулья, после чего ребята уселись со своими подносами. — Ну, теперь ты нам поведаешь, куда запропастился на этот раз?       Чонгук в красках рассказал о событиях минувших недель. Ребята долго перемывали кости чонгуковой матери, явно осуждая каждый ее поступок в сторону сына. Чимин расспрашивал Гука об отце, и тогда он расцветал, вдаваясь в длинные рассказы из воспоминаний детства.       — Теперь вы сблизитесь еще сильнее, — кивнул Юнги, пережевывая салатные листья, — это хорошо.       — Точно. Он сможет многому тебя научить. Ты ведь… — Хосок опасливо глянул на Чимина, все еще не привыкнув к новому статусу друга, — ничего не знаешь о волках.       — В этом нет ничего сложного, — внезапно подал голос Тэхен, — просто нужно научиться слушать своего зверя, и все будет в порядке. Это мой тебе ценный совет, — Чонгук благодарно улыбнулся Киму, набивая рот вкусной едой. Постепенно темы разговоров сменялись одна за одной. Школьники обсуждали предстоящие контрольные перед рождественскими каникулами, и вскоре все стали обсуждать планы на отдых.       — Юнги пытается затащить меня на семейный ужин в Новый год, а я до сих пор не отошел от прошлой встречи с его родителями, — ныл Хосок, пожевывая какой-то сладкий батончик. Юнги тут же нахмурился, толкая своего парня в плечо.       — Ты говнюк, ты же сказал, что они понравились тебе!       — Понравились, я и не отрицаю! Но Юнги, согласись, что они просто… невыносимые, — Хосок вздохнул, переводя затравленный взгляд на остальных, — просто представьте всю энергию и взбалмошность Юнги и умножьте ее на тысячу. Вот такая семья у Юнгза, я точно не выдержу всего этого.       — Да больно надо, — фыркнул Мин, — попрошу маму испечь персиковый коблер и НИ КУСОЧКА тебе не оставлю. Сам все слопаю.       — Это нечестно! Твою мать, ради этого восхитительного пирога я согласен на что угодно!       Юнги подозрительно сощурился, оглядывая своего парня.       — Так ты придешь? — настороженно спросил он.       — Естественно я приду, мои предки все равно собирались навестить бабушку, а я ненавижу все семейство с папиной стороны. Не собираюсь в праздник слушать о том, что мне стоит одуматься и завести отношения с девушкой.       — Они против того, что ты встречаешься с Юнги? — осторожно спросил Чонгук, глянув на друга. Гук успел вымазаться в сладком креме от воздушных эклеров и совершенно не замечал заинтересованного взгляда Чимина. У того чесались руки и губы скорее очистить красивое лицо, но не мог же он прямо при всех наброситься на Чона и приняться выцеловывать и вылизывать его! Хотя так сильно хотелось…       — Ага. Могут и дальше мечтать, что я брошу этого засранца, — самодовольно усмехнулся Хосок, посылая нежную улыбку Юнги. Тот гордо расправил плечи, запивая смущение газировкой. — Ну, а у вас какие планы?       — Моя тетя и ее ухажер тоже собираются устроить ужин у нас дома, — первым ответил внезапно разговорившийся Тэхен, активно поддерживая беседу. Обычно он предпочитал отмалчиваться, что-то рисуя в своем скетчбуке, но сейчас блокнот лежал на краю стола, совершенно забытый своим хозяином. — А на каникулы они увезут меня в Лос-Анджелес.       — Вау! Возьми нас с собой! — восторженно охнул Юнги, поерзав на стуле, — твоя тетя что, какая-то крутая шишка?       — Нет, но ее бойфренд — да, — хохотнул Ким, вспомнив наглаженный костюм-тройку Роберта и вечно зализанную прическу, словно он минуту назад вышел из салона красоты. Роберт был воплощением богатства и достатка, и Тэхен радовался, что его тете не придется рвать задницу за них двоих на работе. Он был уверен, что мужчина позаботится о Грэйс так, как она того и заслуживает. — Понятия не имею, чем он занимается, но благодаря этому мы можем позволить себе мини-путешествие с кучей развлечений.       — Везет тебе, — кивнул Юнги, — а ты, Чимин? Директор не планировал никакого концерта?       — Нет, я отговорил его, сославшись на экзамены. У меня нет времени сейчас заниматься организацией праздников, если ему надо, пусть сам придумывает сценарий и ищет ребят, которым плевать на свои баллы. В этот раз без меня.       Чонгук дожевывал очередной эклер, когда хотел вставить свои пять копеек, но его опередил Хосок.       — Ну, а ты, Чонгук? Поедешь к папе в Корею?       — Оу, нет, я… у нас нет столько денег на перелеты, поэтому мама сказала, что я останусь здесь на каникулы.       — И что, будешь все две недели сидеть с этой мегерой в четырех стенах? — фыркнул Юнги, вспомнив о матери Чонгука.       — У меня нет выбора, — с напускным весельем улыбнулся Чонгук, пытаясь приободрить себя, но было видно, что это притворное. В глазах его была грусть, и Хосок с сожалением опустил сочувствующий взгляд. Нахмурившийся Чимин собирался прервать неприятную ноту, но за него все сделал звонок. Ребята отнесли пустые подносы к стойкам, разбредаясь по кабинетам.       Оставшийся день Пак провел в глубоких думах, и все они так или иначе касались Чонгука.

***

      После уроков Тэхена и Чимина забрала Грэйс на своей неизменной кричаще-красной машине. Она выглядела немного нервной, то и дело пялясь в сторону заблокированного телефона, который не подавал призраков жизни. Достав из пачки очередную сигарету, женщина закурила прямо в салоне, не обращая внимания на сморщившихся подростков.       — Настанет тот день, когда ты залетишь и прекратишь дымить на каждом шагу, — взмолился Тэхен, натягивая воротник водолазки на нос. Чимин хихикнул, кутая лицо в ворот куртки. — Этот день будет благословением в моей жизни.       — Настанет тот день, когда ты прекратишь выносить мне мозги и заткнешься, — отбрила Грэйс, постукивая длинными ногтями по рулю.       — Что-то случилось? — выгнул бровь Тэ, глядя в зеркало заднего вида.       — Жду звонка Роберта. Сегодня мы собирались ехать за подарками, но он недоступен с самого утра.       Ким понимающе улыбнулся, хмыкнув себе под нос. Влюбленная женщина — нервная женщина.       — Да ладно тебе, наверняка он занят своей супер важной работой. О, а вот и он!       Громкая попсовая песня раздалась в салоне машины, и женщина тут же приняла входящий вызов, поставив на громкую.       — Тебя где черти носят? Нельзя было заранее предупредить, что будешь недоступен? — начала возмущаться она, выруливая на проезжую часть.       — Телефон разрядился, — совершенно спокойно, как будто не его тут отчитывают, начал Роберт, — я буду в торговом на первом этаже. Ты с Тэхеном?       — Да, и Чимин с нами, его друг.       — Взять им еды? — Грэйс обернулась на парней, выгнув бровь.       — Картошку фри и два бургера. О, и колу! Побольше колы, — крикнул Тэхен, чтобы Роберт его услышал.       — А тебе, дорогая? — раздался снова голос мужчины из динамиков телефона.       — А дорогой купи никотиновые пластыри и изоленту, я замотаю ей рот, чтобы она не смогла больше курить, — пробурчал Тэхен, и Роберт весело рассмеялся, разряжая обстановку. Грэйс шлепнула племянника по коленке, вновь переключаясь на разговор. Она быстро перечислила список нужного, и вскоре они подъехали к огромному моллу, который уже украшали крупные листья падуба и искусственные ягоды необъятных размеров. Около входа стояло множество разноцветных елок, и все они переливались мигающими гирляндами. У Чимина захватило дух.       Он вывалился из машины и застегнул куртку, как мальчишка задирая голову и осматривая красоту, созданную в преддверии зимнего праздника. Внезапно его охватила рождественская лихорадка, и он был готов бежать к бесчисленным магазинам, скупая кучу сувениров и подарков, которые наверняка оказались бы абсолютно бесполезными.       Чимин снова вспомнил о Чонгуке. Омега уже придумал, что будет дарить семье и друзьям, но что подарить парню, которому хотелось бросить весь мир к ногам, он не знал. Пак снова вспоминал грустный взгляд Гука, когда они все говорили о каникулах, и сердце его заныло от тоски. Он хотел, чтобы Чонгук был счастлив в рождество.       — Вон Роберт, — прервала мысли Чимина Грэйс, утянув подростков в сторону мужчины, который стоял с пакетами фастфуда и выглядел совершенно нелепо в своей дорогой одежде и едой из макдака. Он не вписывался в общий поток сошедших с ума людей — он выглядел расслабленно и уверенно, будто каждая минута его времени была расписана посекундно. Грэйс подошла к мужчине и приподнялась на носочки, целуя его в щеку. Благодаря появлению Роберта в своей жизни она заимела привычку пользоваться бесцветной помадой — не хотелось бы пачкать воротник дорогущей рубашки пошлыми алыми пятнами.       — Наконец-то, я голоден, словно волк! — выдохнул облегченно Тэхен, забирая еду из рук альфы, — это Чимин, мой друг, — представил Тэхен неловко топчущегося Пака, выдвигая его вперед. Роберт протянул руку, и Чимин неловко пожал крупную ладонь мужчины, заметив неприлично дорогие часы на крепком запястье.       — Приятно познакомиться, — пролепетал он, стушевавшись под пристальным взглядом Роберта.       — Какой красивый у тебя друг, — развеселился мужчина, подмигивая Чимину.       — Мне стоит начать ревновать? — поинтересовалась Грэйс, подхватывая шутливый тон возлюбленного. Чимин зарделся, а Тэхен приобнял его за плечи, прижимая к себе.       — Не обращай внимания на этих стариков, маразм разъедает их мозг. Вообще-то, у Чимина есть парень.       Грэйс удивленно вскинула брови, вперившись шокированным взглядом в Пака.       — И ты до сих пор ничего не рассказал мне? — охнула женщина, — это предательство, Пак Чимин, такое не прощают.       — Ну… Мы, как бы, еще не встречаемся, но…       — Но все идет именно к этому, — подвел черту Тэхен, утягивая семейство в сторону фуд-корта. — Давайте поедим и быстрее закончим с этим, я ненавижу торговые центры и магазины.       Тетя Тэхена закатила глаза, идя под руку с Робертом.       — Будь его воля, он всю жизнь сидел бы в четырех стенах, пользуясь интернет-доставкой и онлайн-магазинами.       Устроившись в более тихом месте, компания принялась за еду. Тэхен за секунду смел свою порцию и пытался посягнуть на картошку Чимина, за что получил по рукам от тетушки. Посмеивающийся Роберт сунул втихушку насупленному Киму денег и кивнул в сторону лотка с горячими хот-догами, шепнув, чтобы и ему захватил. Победно показав тете язык, Тэ взял еще еды и развалился на стуле с видом победителя, который выиграл жизнь.       — У тебя подбородок в горчице, поросенок, — вздохнула Грэйс, покачивая головой. Тэхен размашисто стер соус прямо ладонью, затем принимаясь за салфетку.       — А у тебя дым сигаретный из ушей валит, — парировал он, вызывая новые смешки присутствующих. — Уже придумала, что подаришь мне? — заинтересованно спросил Ким, — в этом году ты не отделаешься дорогущими карандашами, ты и так скупила мне весь художественный магазин.       — О, не сомневайся, этот подарок превзойдет все предыдущие, — пообещала тетушка, расплывшись в коварной ухмылке. — А ты, Чимин? Придумал, что будешь покупать?       — Да, но… Не могу решить, что подарить парню, который…       — Его зовут Чонгук, он наш одноклассник. Омега, как выяснилось недавно, а еще он спортсмен и любит футбол. Есть идеи? — деловито спросил Тэхен, больше поглядывая на Роберта. Мужчина ожидаемо задумался, потирая гладко выбритый подбородок.       — Может, ему нужна новая форма или кроссовки? — попыталась Грэйс, расправляясь с остывшим стейком.       — Я уже предлагал, — отбрил Тэхен, — Чимин хочет подарить ему что-то особенное.       Это было правдой. Хоть они и не встречались, но Чимин уже ощущал это крепкое чувство привязанности к омеге, к которому тянулось все его естество. Он хотел, чтобы Чонгук улыбался, глядя на подарок Чимина, он хотел, чтобы это навсегда отпечаталось в памяти и вызывало безграничное счастье в душе омеги. Он не хотел дарить ему банальные свитер или чайный набор, он хотел, чтобы это было что-то значимое, что-то, что не сможет испортиться или закончиться со временем.       — Какой он, этот Чонгук? — спросил Роберт напрямую у Чимина, потягивая газировку из любезно предоставленного Тэхеном стакана.       Нежная и смущенная улыбка сама собой расцвела на губах Пака. Он глубоко вздохнул, мечтательно рисуя образ мягкого Гука в своей голове.       — Ну, он… Достаточно тихий и прилежный парнишка. Всего себя отдает учебе, во всем слушается маму и совершенно неопытен в том, что касается волков. Он родился в смешанной семье и обратился совсем недавно. Он пугливый, что свойственно омегам, но достаточно сильный, чтобы уметь себя защитить. Он носит мягкие свитера, прячет ладошки в рукавах и постоянно марается едой, которую ест. Он немного неуклюжий, но это все потому, что он начал стесняться своего роста. Он выше и крупнее меня, у него мускулистое спортивное тело, и все по ошибке думали, что он альфа. Он необычайно добрый и честный, в его глазах буквально сквозит любовь ко всему миру. Он любознательный, а еще потрясающе пахнет сиренью. Рядом с ним ощущается запах весны и он буквально согревает присутствующих своим теплом. Он чувствительный и ранимый, а еще абсолютно искренний в своих чувствах и ощущениях. Ему даже говорить ничего не надо — все на лице написано, что он хочет сказать. Он забавный и смешной, и я ума не приложу, какой сделать подарок, чтобы он точно обрадовался.       Чимин закончил свою речь с быстро бьющимся сердцем. Он так увлекся, что совершенно забыл о том, что сидит не в компании друзей, а с тетей Тэхена и ее возлюбленным, который знать не знает ни его, ни Чонгука.       — Твой запах усилился, — шепнул Тэхен, и Чимин пристыженно вжал голову в плечи, ощущая расползающийся румянец на щеках. Грэйс и Роберт очарованно глядели на подростка с теплыми улыбками.       — Боже, ты действительно сильно влюблен в него. Я рада, что ты смог найти человека, которому удалось пробудить в тебе эти потрясающие чувства, — тетя Тэхена сжала ладошку Чимина своей, поддерживающе заглядывая в глаза омеги. Чимин вынул половину лица из куртки, немного успокаиваясь. Он терялся, когда начинал думать о Чонгуке. Он был так очарован им, что сам невольно превращался в податливый пластилин, тающий около горячей батареи.       — Что ж, — вздохнул альфа, сомкнув переплетенные пальцы в замок, — думаю, обычным подарком тут правда не обойтись. У меня есть идейка. Что, если это будет что-то неосязаемое? Например, сертификат на посещение какого-нибудь места, где он хотел побывать, или, допустим, билет на концерт или спортивное мероприятие?       — Думаю, это отличная идея! Подари ему билет на городской футбольный чемпионат! — воскликнул Тэхен, хлопнув в ладоши. — Он как-раз остается в городе на каникулы, пусть отдохнет от своей чокнутой мамки. Распланируй ему выходные! Нечего дома сидеть.       — Отдохнет от чокнутой мамки? — переспросил Роберт, нахмурив густые брови.       — У него плохие отношения с матерью, а отец остался в Корее. Поэтому я так сильно хочу порадовать его в рождество. Не знаю, будет ли уместно пригласить его к себе… Он незнаком с моими родителями.       — По-моему, это отличная возможность представить его своей семье. Двух зайцев одним ударом. Только перед этим нужно обсудить с ним статус ваших отношений. До праздника еще есть время, думаю, к рождеству ты успеешь определиться в отношении этого мальчика, — заключил Роберт, собирая мусор в пакеты.       — Я уже определился, но я боюсь давить на него. Что, если он не хочет торопиться?       — Ты не узнаешь, пока не поговоришь с ним, — возразил Тэхен, — где мой друг и куда ты его дел, стеснительная задница?       — Кажется, я придумал кое-что получше, — загадочно улыбнулся Роберт. — Как ты смотришь на горнолыжный отдых, Чимин? Свежий воздух, куча деревьев и спорт. Поезжайте вдвоем и укрепите ваши отношения вдали от всех родственников и школы. У вас скоро экзамены, потом вы еще долго не сможете беззаботно предаваться безделью.       — О, это было бы замечательно, но моих сбережений не хватит на это… — растерянно ответил Чимин, задумавшись о горнолыжных базах и крутых склонах. Сам он последний раз ездил в горы с родителями в детстве, и все его воспоминания были омрачены Сонуном, который продыху не давал младшему брату. Он постоянно сталкивал его со сноуборда, пихал палки под лыжи и подрезал на трассах. Чимин уже тогда был уверен в том, что его старший братец станет безмозглым альфой. Уехал с отдыха Чимин злой, как чертенок, и больше семья туда не отправлялась. Было бы замечательно, если бы он смог вытеснить детские воспоминания новыми, наполненными Чонгуком и любовью к нему.       — О, мальчик мой, деньги не проблема. Главное — желание.       — Я знаю этот взгляд, — рассмеялась Грэйс, — у Роберта слишком доброе сердце.       — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Тэхен, бегая взглядом от тети на альфу.       — Я могу заняться вашей поездкой, у меня есть пара друзей в Джексон Хоул.       — О Боже, нет, это слишком! — воскликнул Чимин, — я не могу так, это… Это…       — Брось, я в твои годы только и мечтал, чтобы кто-нибудь занимался исполнением моих желаний. Позволь мне побыть Сантой и сделать для вас двоих подарок. Что может быть прекраснее двух влюбленных подростков?       — Я же говорю, СЛИШКОМ доброе сердце, — веселилась Грэйс, приобняв мужчину за сильное плечо.       — Соглашайся, Чимин, нужно пользоваться возможностью, пока тебе ее предоставляют. У Роберта очень сильное желание спихнуть кого-нибудь на курорт и потратить кучу денег, и как видишь, со мной и Грэйс у него не вышло, — хохотнул Тэхен, — только представь: ты, Чонгук и горы. Будете валяться в снегу и целоваться, пока губы не заледенеют!       Чимин снова зарделся. Он уже представлял это, хотя ему было очень неудобно и неловко говорить о том, что эта поездка за считанные секунды стала мечтой всей его жизни. Он был уверен в том, что Чонгук обрадуется. Он любил спорт, и Чимин, как истинный Американец по рождению, должен непременно научить его стоять на лыжах. Его взгляд говорил сам за себя. Он был согласен на что угодно, лишь бы внести красок в серые будни Чонгука и отвлечь его от навалившихся проблем в школе и дома.       — Это… Это очень дорогой подарок, это…       — Пожалуйста, просто согласись. Вот увидишь, ни на секунду не пожалеешь о принятом решении, — уверенно улыбнулся Роберт.       — Мне так неловко, — неуверенно выдохнул омега, — хорошо, я согласен. Господи, как мне отблагодарить вас за этот роскошный подарок? — в сердцах воскликнул Чимин, сияя розовыми щеками и искрами в глазах. Роберт рассмеялся, поднимаясь со стула.       — Будет достаточно того, что вы вернетесь оттуда и подтвердите статус ваших отношений.       — Чимин, не думай об этом слишком много, Роберт действительно любит разбрасываться деньгами, это его хобби. На прошлой неделе он пожертвовал баснословную сумму в фонд поддержки велосипедов, представляешь? Он целый час объяснял мне, как экологичны велики в качестве средства передвижения! И где он только находит эти странные фонды? — изумилась Грэйс, снимая с плеч тяжелую шубу. Ее тоже купил Роберт, и она была на все сто процентов сделана из синтетического материала, который невозможно было отличить от настоящего меха. Мужчина был тем еще защитником экологии.       — Что ж, тогда мне следует открыть какой-нибудь художественный фонд, чтобы собирать пожертвования на высадку деревьев или что-то типа того. Бумага-то дорогущая нынче, а леса не вечные. Обанкрочу Роберта и будет мне счастье, — засмеялся Тэхен, вместе с остальными направляясь в сторону переполненных магазинов.       Вскоре они разделились. Каждый блуждал среди длинных очередей и пестрых стеллажей, чтобы отыскать подарки для семьи и близких, и они совсем не заметили, как сумерки опустились на город. Когда Роберт привез Чимина домой, доходило уже десять часов вечера. Выгрузив огромное количество бумажных пакетов и самого Пака, семейство Ким отправилось домой, пожелав Чимину спокойной ночи.       — Ты что, ограбил Санту? — с порога налетел на брата Сонун, который сидел за кухонным столом с ноутбуком. Он что-то показывал матери, которая вступила с сыном в ярый спор. Отец семейства по обычаю перед сном читал какую-то книгу и то и дело хмурился, когда жена и сын повышали тон. В этом доме никогда не было тихо.       Чимин снял с себя белую шапку-ушанку, повесил на крючок такого же цвета вельветовую куртку и схватил все свои покупки, пока любопытные родственники не засунули туда свои носы.       — Может и ограбил, — фыркнул Чимин, — надеюсь, что в этом году ты останешься без подарков.       — Ах ты говнюк! — Сонун запустил в брата косточкой от абрикоса, под суровым взглядом матери вставая, чтобы поднять ее, — я, между прочим, потратил хренову кучу денег, чтобы ты не сидел за столом с кислой миной, как это обычно бывает! И это твоя благодарность?!       — Кстати об этом, — посерьезнел вдруг Чимин, подходя к своей семье, — мне нужно у вас кое-что спросить.       — Сынок, не пугай нас, — тут же напряглась мама, — что-то случилось?       — Нет-нет, все хорошо, — сразу же заверил женщину младший сын, — просто… Что вы скажете на то, что я приведу на праздничный ужин Чонгука?       — Чонгука? Кто такой Чонгук? — нахмурилась мать, тут же испытующе глядя на мужа, — Хуан, ты знаешь его?       — Чонгук мой одноклассник и хороший друг, — заметив растерянность на лице папы выпалил Чимин, — он один остается на рождество, поэтому я подумал, что неплохо было бы… пригласить его к нам.       — А когда я в прошлом году хотел позвать Барбару, ты мне чуть яйца не выкрутил! Где справедливость?       — Сонун! — воскликнула мать, грозно глядя на сына.       — Твоя Барбара наверняка нашла себе развлечение в рождество, и явно не в твоей кровати! — фыркнул Чимин.       — Мальчики! Ну-ка успокоились! — повысила голос женщина, хлопнув по столу ладонью. — Хуан, что скажешь?       — Да пусть приходит… Чимин вообще ни с кем нас не знакомит, хоть посмотрим, с кем он общается.       Омега был рад, что отец никак не выдал себя и не рассказал матери о том, что ему прекрасно известно, кто такой Чонгук, и почему Чимин вдруг захотел пригласить его в гости. Однако Сонун был быстрее, и ему явно не было никакого дела до чужих секретов.       — Друзья они, как же, — фыркнул брат, — будут весь вечер под елкой лизаться под песни Джастина Бибера, геи несчастные, — Сонун надул губы, возвращаясь к своему ноутбуку. Брови матери съехались к переносице. Она совсем ничего не понимала.       — Так, хватит препираться! — снова брякнула она, уставившись теперь на Чимина. — Что значит «лизаться под песни Джастина Бибера»?       — Думаю, Сонун имел ввиду то, что Чимин собирается целоваться с Чонгуком под елкой, слушая радио, — прокомментировал с заумным видом отец, не высовывая носа из-за книги. Сонун заржал, а мать пихнула сына в плечо, тоже начиная улыбаться.       Закатив глаза, Чимин понял, что хранить тайну бессмысленно.       — Ну… Возможно я немного преуменьшил, когда сказал, что мы с Чонгуком друзья… Он мне нравится, а еще он омега. Вот.       — А как же Ной, сынок? Вы что, расстались? — поразилась женщина, округлив глаза.       — Мам, ты как будто из мезозойской эры вылупилась, — хохотнул Сонун.       — Разве я виновата, что в этом доме никто не ценит мое мнение? — возмутилась вдруг мать, воззрившись на сына. — Я всегда обо всем узнаю последняя! Посмотри на своего отца, как пить дать что-то знал! Партизаны!       — Ну мам, ну не обижайся ты… Знаешь же, что этот придурок не умеет пользоваться языком. Я вот все тебе рассказываю! — вздернул подбородок Сонун, чем заслужил теплую улыбку матери.       — Ага. Пусть расскажет ей, что недавно тебе звонил его ректор, — тихонько шепнул отцу Чимин, чтобы никто кроме него ничего не услышал. Они захихикали, чем снова заработали гневный взгляд матери.       — Вы посмотрите на них, они снова шушукаются! Чимин, ты же омега, ты должен быть ближе ко мне!       — Будет нечестно, если в твоей лодке будут оба, — вступил в спор отец, — поэтому Чим со мной останется. Да, сынок?       Родители напряженно ожидали ответа от младшего, и он, не выдержав, поднялся из-за стола и схватил свои пакеты.       — В общем, я приведу Чонгука знакомиться с вами?       — Чимини, ты точно уверен, что хочешь порвать с Ноем? Он такой хороший альфа, он мог бы позаб…       — Мам, — предупреждающе выдохнул омега, — уже давным-давно все решено. Мне нравится Чонгук. Он тот, с кем я хочу отношений, ладно? Если у тебя есть какие-то недовольства по поводу того, что он тоже омега, то поспешу расстроить — это не станет причиной, чтобы я от него отказался. Если ты не хочешь с ним знакомиться, я не буду его звать, но это тоже ничего не изменит.       — Сынок, да что ты такое говоришь! Я не против, это ведь чувства, мы не можем выбирать, в кого влюбляться… Пусть приходит, познакомимся с этим мальчиком. Да, Хуан?       — Конечно, дорогая, — согласился отец, — к тому же, я разок видел его. Ну, его спину, вернее, поэтому хотелось бы взглянуть и на лицо тоже, — хохотнул мужчина, вспоминая, как подросток удирал рано утром домой, только пятки сверкали. Чимин тоже вспомнил то утро, улыбнувшись воспоминаниям.       Если Чонгук согласится, у него снова будет возможность наблюдать за спящим Гуком в его кровати. Это дорогого стоит.       — Вот и отлично, — улыбнулся Чимин, — я к себе, у меня куча уроков. Не беспокоить. Спокойной всем ночи!       — Спокойной ночи, сынок!       — Спокойной, ушлепок!       Чимин засмеялся, когда услышал шлепок, который отвесила Сонуну мама, а затем ее приглушенный голос, отчитывающий сына. Взбежав по лестнице, он заперся в комнате и сел за учебники, до глубокой ночи грызя гранит науки.

***

      Учебная неделя выдалась тяжелой, но пролетела в мгновение ока. Каждый день Чимин вызывался провожать Чонгука после школы домой, и зачастую они сворачивали на самые длинные дороги, чтобы увеличить время прогулки. Иногда они, когда позволяла погода, сидели на скамеечке возле дома Чонгука и болтали, без устали находя все новые и новые темы.       Когда они были в школе, омеги не позволяли себе лишнего. Прикосновения ограничивались приветственными объятиями, а когда гуляли, то могли лишь взяться за руки. Прощаясь, Чимин целовал Чонгука в щеку и иногда метил, обнаружив, что ему этот процесс пришелся по душе. Все чаще их запахи смешивались, и цветочный вихрь кружил Чимину голову, напрочь лишая здравого рассудка. Когда он видел Чонгука, сердце его заходилось в неспокойном танце, теряя свой ритм. Чонгук для Чимина был чем-то, чему он не мог найти никакое описание. Слов было мало чтобы описать все то, что испытывал омега по отношению к своему однокласснику.       Время летело, и тянуть с разговором становилось все сложнее и сложнее. Пару раз Пак забегал в гости к Кимам, и там Роберт вручил Чимину уже готовые путевки на горнолыжный курорт Джексон Хоул, объяснив, что к чему. К билетам на дорогу прилагалась некоторая сумма денег, на которую школьники смогут купить еду, сувениры или просто потратить на что-то, что заблагорассудится. Чимин продолжать охать и ахать, что это слишком дорогой подарок для каких-то школьников, но Роберт лишь отмахивался и говорил, что все равно потратил бы эти деньги, будь это горнолыжный курорт или еще какой бессмысленный фонд поддержки.       Так же Чимину не терпелось остаться с Чонгуком вдвоем. Всю неделю он гадал, куда можно пригласить омегу, чтобы им никто не помешал насладиться обществом друг друга, но в голову ничего толкового не шло. Как назло и родителям не нужно было ехать ни в какие командировки, а шататься по заснеженным улицам Паку уже осточертело. Он хотел обнять крепко Чонгука и утопить его в ворохе подушек и одеял, а не жаться к пухлой куртке на его плече и прятать нос в крепко завязанный шарф.       Решение нашлось совершенно неожиданно и с подачи самого Чонгука. Это не было похоже на уютные посиделки дома, но все равно кричало о том, что это самое настоящее свидание, на которое его приглашает самый потрясающий мальчик этого мира. Чимин валялся ранним утром субботы в своей кровати, когда его телефон запиликал от нового входящего сообщения. 07:36 Чонгуки💜🐰 Доброе утро, хен: 3 07:36 Чимин Доброе утро, Чонгуки: 3 Выспался? 07:36 Чонгуки💜🐰 Еще как: Р Я хотел спросить, свободен ли ты сегодня?       Чимин прикусил губу, чувствуя, как в груди зарождается то самое тепло от предвкушения встречи. Значило ли это, что Чонгук собирается его куда-то позвать? 07:37 Чимин Для тебя свободен в любое время, крольчонок       Чимин не видел, но знал, как сейчас покраснели щечки Чонгука. Он всегда смущался, когда Пак выдумывал новые ласкательные прозвища для омеги. 07:37 Чонгуки💜🐰 Что скажешь, если я приглашу тебя покататься на коньках? Я в этом году еще ни разу не был на катке: ( 07:37 Чимин Думаю, я с радостью соглашусь;)) Во сколько ты хочешь встретиться? 07:38 Чонгуки💜🐰 Вечером Когда стемнеет Часов восемь подойдет? Или слишком поздно? В семь? 07:38 Чимин Думаю, восемь идеально 07:39 Чонгуки💜🐰 Тогда встретимся около школы? 07:39 Чимин Я заеду за тобой, Сонун наконец-то починил нашу машину:/ Будь готов к восьми, хорошо? 07:39 Чонгуки💜🐰 Хорошо: 3       Чимин, лыбясь во все тридцать два, соскочил с кровати и помчался в ванную, преисполнившись в своем сознании и познав чарующий дзен. Он настолько воодушевился предстоящей встречей, что буквально не мог справиться со своими эмоциями — ему хотелось кричать, пищать и танцевать, наброситься на кого-нибудь и заобнимать до смерти, но все это он решил оставить на самое сладкое.       Осознание, что у них с Чонгуком будет свидание, хоть и не было никакой конкретики, сводило с ума. Чонгук, его стеснительная смущающаяся омежка, сам пригласил его, да и куда! Каток Чимин считал официальным местом, где парочки могли вдоволь наобниматься, особенно если кто-то из пары не умел кататься. К сожалению, на коньках он стоял так же мастерски хорошо, как и на лыжах, но это все равно не помешает ему чуточку слукавить и нечаянно споткнуться на льду.       Сияя с самого раннего утра, Чимин принялся за дела, коих было немного, чтобы скорее убить время. Он беспрестанно поглядывал на телефон и часы, и когда стрелки наконец-то приблизились к шести, Чимин снова помчался в ванную.       Там он оторвался на полную: лицо украшал неброский, но явно заметный макияж, а волосы, беспощадно измученные утюжком и феном, были уложены в незамысловатые волны, открывая сияющий лик. В этот вечер Чимину хотелось блистать. Вместо своей тяжелой белой куртки и огромной шапки он выбрал более галантный образ, хорошенько порывшись в шкафу.       К семи он уже был полностью собран, а еще через полчаса Чимин завел своего дорогого сердцу жучка, вбивая в карту адрес одноклассника.       — Куда ты так поздно собрался? — спросила мать Чонгука, заглянув к нему в комнату. Выглядел он так, будто собирался на свидание. Гук миллион раз сменил одежду, крутясь перед зеркалом, и бесконечно поправлял обновленную прическу, никак не привыкнув к новому образу.       Вообще-то он никогда не делал эксперименты с внешностью. Все, что он позволял себе раньше — отрастить кудряшки, которые потом лезли в глаза и нос. Сейчас же, любовно оглаживая нарощенные цветные пряди, Чонгук не мог узнать себя в отражении. На него смотрел кто-то смелый и наверняка безрассудный, но это мало волновало подростка. Все, о чем он думал — понравится ли это Чимину?       — Хочу покататься на коньках, — нехотя ответил сын, застегивая светлые брюки на узкой талии. Он по-прежнему не хотел общаться с матерью, но та в последнее время не отставала от него с расспросами. Все ее поучения, советы, приказы и наставления игнорировались, поэтому она перешла на более безопасный режим — просто допрашивала сына, всячески выражая свое недовольство.       — А днем у тебя не было времени сходить на каток? — нахмурилась женщина, скрещивая руки на груди.       — Днем никто не ходит на свидания, — буркнул Чонгук, отвернувшись от матери.       — И с кем ты собрался идти туда? С этим своим… волком?       — Да, с ним, — с вызовом ответил Чонгук, круто оборачиваясь на пятках. Меж бровей омеги залегла морщина, и весь вид его выражал крайнюю степень раздражения. — Пора бы тебе смириться с тем, что я тоже волк, и мне необходимо общаться с…       — Чонгук, на улице стемнело, — снова попыталась остановить подростка женщина, нагло перебив его речь. Тот возмущенно фыркнул, хватая свою сумку и оттесняя мать от прохода.       — Не маленький уже, — отрезал Чонгук, прерывая на этом все разговоры. Сбежав по лестнице, он быстро накинул на плечи куртку и выскочил на улицу, выдыхая белое облако пара. Чимин еще не приехал. Обернувшись, Гук тихим шагом засеменил в сторону школы, сообщив Чимину о своем местоположении.       Через десяток минут рядом с Чоном притормозила светло-голубая машина, а из нее показалась темная макушка старосты школьного совета. Чимин выглядел потрясающе в своем черном укороченном пальто, и весь вид его так и кричал о том, что он шел на свидание. Вдруг заволновавшись, Чонгук начал теребить завязки от капюшона толстовки, который он натянул на голову, чтобы не испортить укладку рыхлыми хлопьями снега.       — Привет, — мурлыкнул Чимин, подходя к однокласснику. Он нежно улыбался, оглядывая своего спутника. Чонгук вдруг весь сжался, желая уменьшиться в размерах. Чимин заставлял его смущаться одним лишь взглядом.       — Привет, — выдохнул омега, отвечая улыбкой. Чимин приблизился к парню, а затем притянул за талию ближе и поцеловал в щеку пухлыми губами, задерживаясь на мгновение. Чонгук услышал, как Пак шумно втягивает носом воздух. Кожа покрылась мурашками, когда омега зашептал:       — Я так скучал по твоему запаху, — признался Чимин, сжимая в ладонях мягкую куртку Гука. Пак прикрыл глаза и прижался виском к виску Чона, наслаждаясь моментом. Он никак не мог надышаться густым сиреневым ароматом, что витал вокруг омеги, и его зверь утробно заурчал от удовольствия. Он был рад, что его пара чувствует себя превосходно. Сладость в аромате Чонгука указывала на то, что он рад встрече так же сильно, как и сам Пак.       — Я… я т-тоже скучал… по тебе, — сглотнул Чонгук, вдруг разом растеряв возможность разговаривать связно. В груди появилось странное ощущение тепла и удовлетворения, когда он увидел Чимина, и оно было приятным. Гук хотел бы, чтобы оно никогда не заканчивалось. — Ну что, едем? — тихонько спросил омега, слегка отстраняясь от чужого лица. Чонгук умолял себя не опускать взгляд на чужие губы. Он боялся, что не сможет сдержаться и набросится на Пака раньше времени, так и не сказав то, что он планировал сказать всю неделю. Может быть он пересмотрел слишком много фильмов о любви, но ему действительно хотелось романтики как в выдуманных историях кинематографа. Именно поэтому он осторожно выпутался из чужих рук, смущенно подходя к машине и ожидая разрешения сесть. Чимин, мягко усмехнувшись, как истинный кавалер открыл перед одноклассником дверь, позволив тому усесться на переднее пассажирское. Когда оба оказались пристегнутыми, они направились к ближайшему катку, в который частенько захаживал Пак каждой зимой.       На льду уже вразнобой катались парочки. Постарше, помладше… Всех охватила зимняя сказка, и Чимин, с предвкушением кусая губы, ступил на каток, оглядываясь через плечо. Чонгук шел прямо за ним, и когда они оба откатились от бортиков, то не сговариваясь взялись за руки, будто это было чем-то, что они делали всегда.       Оба держались уверенно. Иногда Чимин набирал больше скорости, ускользая от Чона, и тогда тот начинал погоню, превращая свидание в соревнование. Омеги смеялись, стараясь обогнать друг друга, иногда толкались плечами и ловили друг друга, чтобы спасти от падения. Чонгук заливисто хохотал, когда Пак принимался показывать подсмотренные у фигуристов движения, а Чимин взволнованно наблюдал за тем, что Чонгук вытворяет на льду.       Уже через полчаса оба выдохлись, сбавляя скорость. Они снова держались за руки, неторопливо полосуя твердую гладь воды острыми лезвиями, и смущенно улыбались, сияя порозовевшими щеками.       — Может быть, мне сходить к машине за шапкой и шарфом? Тебе не холодно? — спросил Чимин, когда заметил в очередной раз, что Чонгук поправляет свой капюшон.       — Вообще-то… У меня есть сюрприз, — неловко поведал Гук, останавливаясь около ограждения. Чимин нахмурился, испытующе глядя на одноклассника.       — Да? Ты покажешь мне его?       — Конечно, — заверил Чимина Чонгук, кивая. Он встал напротив омеги, а затем сдернул с головы ткань, являя свету обновленную прическу. Отросшие волосы были уложены отдельными волнистыми прядями, промеж которых ярко выделялись розовые и голубые. Чимин пораженно уставился на омегу, который теперь еще больше был похож на зефирную чашку какао. Весь образ Чонгука ассоциировался у Пака с чем-то мягким, воздушным и нежным. В то время как он сам был облачен в черную одежду, Чонгук оттенял его светлым образом, полностью соответствуя своему волку.       Чонгук не был типичным зверем, но он был идеальным омегой. Пораженный красотой Гука, Чимин не мог вымолвить и слова.       — Все так… плохо? — неуверенно спросил Чон, — тебе тоже не понравилось? — заметно расстроившись продолжил он.       — Что? — нахмурился Пак, когда до него дошли, наконец, слова, — нет, Чонгуки, ты что! — Чимин подкатился ближе к подростку, хватая его за руки. — Ты… я просто… Черт, ты выглядишь так потрясающе, что мне хочется немедленно поцеловать тебя. Весь вечер мечтаю об этом.       — Тут много людей, — смущенно улыбнулся Чонгук, явно довольный ответом. На самом деле он разделял желание Пака. В голове каждый день то и дело крутились отрывки зимнего вечера, когда они впервые поцеловались. Это было так сладко и желанно, что Чонгуку не терпелось повторить.       Они жадно смотрели в глаза друг друга, продолжая молчать.       — Нам нужно серьезно поговорить, — прервал тишину Чимин, понимая, что тянуть больше нет смысла.       — Да, я тоже хотел тебе это сказать…       — Пойдем в машину? — Чимин был готов прямо сейчас выскочить из коньков и тащить Гука за собой.       — Да, думаю, здесь у нас поговорить не получится.       Выйдя на улицу, омеги снова замолчали. Каждый думал о своем, пока они медленным шагом направлялись к припаркованному фольксвагену. Чимин завел мотор и посильнее включил печку, направив источники тепла в сторону Чонгука. Он не собирался никуда ехать, и поэтому неловкое молчание прерывалось лишь звоном брелка на ключах зажигания, которым игрался Пак.       — Все, что между нами происходит… Мои чувства к тебе… Я не хочу давить, но ты должен знать, что я влюблен в тебя. Это… что-то сильное, оно сильнее меня. Ты сидишь рядом, и мне хочется целовать тебя каждую свободную минуту нашего времени. Я хочу быть рядом с тобой, Чонгук, я…       — Чимин, — с улыбкой остановил прерывистую речь Пака Чонгук. Он взял старосту за руку, заставив повернуться к себе, — я хотел сказать то же самое. У меня никогда не было отношений, я не влюблялся, но я уверен, что сейчас происходит то самое, что показывают в фильмах и дорамах… Я… был бы рад, если бы мы… Если бы ты… Я хочу сказать…       — Ты будешь моим парнем, Чонгук? — выпалил Чимин, потянувшись всем телом к омеге. Он развернулся к нему корпусом тела, хватая дрожащие руки Гука в свои. Большие оленьи глаза напротив взорвались мириадой сияющих звезд, а искусанные розовые губы распахнулись от неожиданного предложения, которого всей душой Чонгук ждал.       — Конечно, Чимин, конечно я буду, — засмеялся счастливо омега, сжимая тонкими пальцами ладони Чимина. Пак тоже рассмеялся, не в силах справиться с захлестнувшими чувствами, а потом он почуял, как запах Гука усиливается. Цветочные ароматы омег смешивались в маленьком нагретом салоне автомобиля и кружили голову не хуже афродизиака. Чимин чувствовал себя так хорошо, что хотелось кричать об этом во всеуслышание на весь мир. Вместо этого он потянул Чонгука на себя, приближая лицо к чужому.       — Я собираюсь поцеловать тебя, — прошептал Чимин, бегая глазами по розовой коже Гука. Тот счастливо улыбнулся, прикасаясь теплой ладонью к щеке Пака.       — Я ждал этого так долго… — в ответ зашептал он, а потом замер, охваченный трепетом касания пухлых губ к своим.       Чонгук закрыл глаза, обнимая омегу за шею, и подался вперед, усиливая напор. Он целовал Чимина долгожданно и голодно, но все это было разбавлено нежностью и невесомостью неуверенных прикосновений, которыми было пропитано каждое действие Чона. Он касался Чимина осторожно, и каждая секунда их слияния распаляла таившееся в глубине души желание, которому наконец-то дали волю. Чимин чувствовал, как горячая волна счастья захлестывает его тело, заставляя углубить поцелуй.       Он скользнул рукой в расстегнутую куртку Чонгука, сжимая ладонью изгиб тонкой талии, и ворвался в чужой рот горячим языком, минуя призывно распахнувшиеся губы. Чонгук на каждое действие омеги раскрывался подобно цветку после темной ночи, распахивал свои лепестки, позволяя напитать себя всей любовью и солнцем, что дарил ему Пак. Он отзывчиво льнул к теплому телу Чимина, тянулся к нему, словно к живительному источнику, до дна испивая любовь.       Дышать становилось нечем. Удушливый запах гардении окутал Чонгука, он ничего больше не чувствовал, кроме благоговейного желания пропитаться им насквозь. Оторвавшись от чужих губ, Чонгук, следуя зову своего волка, отклонил голову в сторону и притянул за затылок омегу ближе к пульсирующей железе, что во всю источала сладчайший аромат желания и готовности.       Сердце Чимина собиралось вырваться через горло. Он глубоко втянул носом сиреневый запах, проводя им по бархатистой коже, а затем вжался в артерию губами, засасывая ее в рот. Он ласкал языком чувствительное место, ерзая в неудобном кресле автомобиля. Чонгука хотелось уложить на спину и ласкать до тех пор, пока он не забудет свое собственное имя.       — Ах… — сорвался первый стон удовольствия с уст Гука, когда он почувствовал зубы на своей шее. Кожа покрылась тысячей мурашек, а его волк громко заурчал в грудине, выражая яркое чувство удовольствия. Он полностью принимал волка Чимина. Он жаждал обладать им так же сильно, как этого хотел сам хозяин.       Чимин сходил с ума. Покрывая поцелуями шею Чонгука, он придвигался ближе, руками исследуя горячее тело под теплой одеждой. Отыскав края мягкой толстовки, Пак нетерпеливо скользнул под нее, добираясь до долгожданного обнаженного тела.       Ладони ползали по бокам извивающегося Чонгука, мяли и сжимали расслабленные мышцы, ласкали кожу, ничем не защищенную от дорвавшегося омеги. Чимин чувствовал, как вставший член давит на крепко застегнутую ширинку тесных джинс, а в заднице появляется щекочущее чувство прямо как перед течкой. Он желал Чонгука всем телом и душой, и им непременно следовало остановиться, пока они еще были в относительно чистом сознании.       — Чимин, — протестующе всхлипнул Чонгук, не позволяя Паку отстраниться. Он крепко обнимал его за напряженную спину, поплывшим взглядом наблюдая за омегой.       — Мы должны притормозить, малыш, — запыхавшись, ответил Чимин, зачесывая встрепанные волосы назад. Он откинулся на спинку сиденья, бездумно пялясь в лобовое стекло. Невероятных сил ему стоило сейчас спокойно сидеть, когда рядом находился изнывающий омега, нуждающийся в его заботе.       — Еще немного, — с несокрушимой надеждой попросил Чонгук, не желая останавливаться, — совсем немного… — он приподнялся с сиденья, в следующее мгновение перекидывая длинную ногу через колени Чимина. Уперевшись спиной в руль, он локтем нечаянно задел клаксон, вздрагивая от громкого сигнала машины. Чимин хихикнул, придерживая сидящего на нем омегу за бедра.       — А ты настойчивый малыш, да? — по-доброму усмехнулся зацелованными губами Чимин, облизывая их в предвкушении. Чонгук смущенно улыбнулся, опуская взгляд. Внезапно он растерял весь энтузиазм, находясь под пристальным раскосым взглядом омеги. Чимин в одно мгновение мог превратить его в одно сплошное стесняющееся нечто. — Иди сюда, — выдохнул Пак, за подбородок притягивая к себе Чона.       Они снова слились в мокром поцелуе, и Чонгук прильнул к груди Чимина, обнимая его руками за шею. Ладони старосты нашли свое место на крепких бедрах омеги, сжимая напряженные мышцы. Изгибы Чонгука были потрясающими, он совмещал в себе присущую омегам хрупкость и легкость, в то же самое время блистая твердыми накаченными мышцами. Чимина вело от осознания, что такой крепкий малыш тает в его руках, словно сахарная вата в горячем чае. Он скользнул ладонями дальше, забираясь под топорщащуюся расстегнутую куртку.       Чонгук призывно выгнул спину. Задница его оттопырилась, и Чимин не смог отказаться от удовольствия сжать крепкие ягодицы, вжимая чужие бедра в свои. Чонгук снова замычал в его рот, начиная ерзать на коленях Пака.       Он был возбужден точно так же, как сам Чимин.       Наверное, они могли бы просидеть так всю ночь, обмениваясь ласками, поцелуями и объятиями, но внезапно вспыхнувшие фары стоящей впереди машины отвлекли их. Чонгук нехотя оторвался от Пака, тяжело и глубоко дыша.       — Я должен отвезти тебя домой, — прошептал Чимин, — уже поздно.       — Мы встретимся завтра? — с надеждой спросил Чонгук, пересаживаясь на свое место. Чимин поддал газу, выруливая на дорогу.       — Встретимся, малыш. Вообще-то, я должен сказать еще кое-что. Точнее спросить. Как ты смотришь на то, чтобы отметить рождество с моей семьей? Только мы, Сонун и наши родители.       — С твоей семьей?.. А я не помешаю? — неуверенность в голосе Чонгука заставляла сжиматься сердце Пака.       — Конечно не помешаешь, я уже обо всем им сказал. Они не против.       — Я бы хотел провести с тобой рождество, — мечтательно произнес Гук, а Чимин в предвкушении прикусил растягивающиеся в улыбке губы. Он был уверен, что поездка в горы сведет Чонгука с ума. Это будут лучшие рождественские каникулы в его жизни.       — Я тоже очень сильно этого хочу, — Чимин глянул на такого же улыбающегося Чонгука и обещающе сжал его ладонь своей.       Доехав до дома Чона, омеги снова сплелись в долгом прощальном поцелуе. Чонгук все никак не хотел уходить, а Пак просто не мог вытолкнуть его из своей машины, когда парень так крепко прижимался к нему.       — Напиши, как доедешь до дома, — попросил Чон, в последний раз чмокая пухлые губы.       — Обязательно, малыш. Беги.       Подхватив свою сумку с задних сидений, Чонгук, наконец, попрощался со старостой и зашел в дом, где все еще горел свет. Чонгука не было около трех часов, и его мать все еще читала на первом этаже. Услышав щелчок входной двери, она поправила очки на переносице и подняла взгляд из-за книги, оценивая внешний вид сына. Расстегнутая куртка, растрепанные волосы и припухшие красные губы говорили обо всем сами за себя. Взгляд, занесенный поволокой любви, плавал, и женщина поднялась на ноги, подходя к раздевающемуся сыну.       — Думаешь, это то, на что ты сейчас должен тратить время? — с недовольством спросила она, наблюдая за хмурящимися бровями Чонгука. Тот обошел ее, направляясь к холодильнику.       — Думаю, что я в состоянии сам решить, как распоряжаться своим временем. Я не сделал ничего плохого.       — По-твоему, обжиматься с волком по ночам — это хорошо? — возмущенно вскрикнула женщина, упираясь в сына грозным взглядом.       — Оставь меня в покое! — закричал вышедший из себя Чонгук, взмахивая руками, — хватит читать мне нотации, хватит заставлять плясать под свою дудку! Ты все еще ничего не поняла? Я — волк! Ничего больше не будет как прежде! Я не хочу разговаривать с тобой, я не хочу слушать о том, как ты презираешь ни в чем неповинных людей! Я один из них! Меня ты тоже презираешь?       — Чонгук, немедленно прекрати, — строго приказала женщина, но омега лишь усмехнулся на ее слова, пропуская их мимо ушей.       — Я всегда знал, что тебе плевать на меня, но теперь все будет так, как я захочу. Это последний год, когда мы живем вместе. Как только я закончу школу, я перееду в общежитие. Я устал от всего этого.       — Ты устал? — воскликнула мать, — устал от того, что я всю свою жизнь потратила на тебя? Устал от того, что я заботилась о тебе?!       — Ты называешь это заботой?! — в ответ заорал Чонгук, резко оборачиваясь к матери, — я хотел, чтобы меня любили, а не помыкали мной, как дрессированным зверьком! Я плакал ночами, когда вы с папой разошлись, мне было плохо, и что делала ты вместо того, чтобы успокоить меня? Начинала винить во всем отца! Что это он нас бросил, что я должен забыть его и жить дальше! Я был ребенком! Что ты делала, когда я жаловался на проблемы в школе? Что ты делала, когда я сомневался в себе? Что ты делала, когда я нуждался в том, чтобы один из самых дорогих людей в моей жизни помог мне?! НИЧЕГО! — голос омеги дрожал и срывался. Он кричал так громко, что не слышал ничего, кроме своего голоса и колотящегося прямо в ушах сердца. В груди нещадно жгло от копившейся годами боли, и Чонгук чувствовал, как в глазах начинают собираться слезы. — Ты игнорировала все, что не касалось учебы и контроля! Ты не позволяла мне заниматься тем, чем я хочу, ты пыталась распланировать мою жизнь так, как сама ее не смогла прожить! Но я не ты! Я не хочу потратить всю свою молодость на учебу, я хочу общаться с друзьями, я хочу отношений, свиданий и всего прочего, чем занимаются подростки! Я живой человек, а не машина, которую ты можешь программировать!       — Чонгук…       — Хватит, — отрезал омега, разворачиваясь к матери спиной. Он зло утер набравшиеся в глаза слезы рукавом толстовки, от которой все еще пахло Чимином. Он вдохнул глубже, пытаясь успокоиться. Сладкий запах гардении понемногу расслаблял напрягшиеся нервы, и он запил вставший ком в горле холодной водой. — Я не хочу ничего слушать.       — Это все твой чертов щенок, — злобно выплюнула женщина, хлопая раскрытой книгой. Она швырнула ее на стол вместе с очками, теряя всякое терпение. — Что стало с моим Чонгуком? Когда ты превратился в… это? — она обвела рукой тело сына в воздухе, глядя на него как на кого-то чужого. Она не узнавала в этом уверенном парне своего тихого и молчаливого Гуки. Перед ней стоял волк, который больше не собирался услужливо склонять голову перед хозяйской рукой. Расправив широко плечи, Чонгук излучал уверенность созревшего зверя, который готов был бороться за свою свободу и независимость. Он больше ничего не боялся.       — Не смей. Оскорблять. Чимина, — с нажимом прошипел омега, чувствуя, как в груди зарождается рык. Он не мог контролировать свое тело в достаточной мере для того, чтобы успокоить взбунтовавшиеся инстинкты, обусловленные природой. Он сверкал почерневшими глазами, наблюдая за тем, как на лице женщины сменяются эмоции. Прижав к груди руки, она отшатнулась от сына, слыша усиливающийся опасный рык. Она неверяще смотрела на него, понимая, что потеряла Чонгука окончательно. Ей не нужно было быть волком, чтобы знать, что означает этот звук.       Чонгук угрожал ей, собственной матери, пытаясь защитить совершенно чужого ему человека.       — Чонгук… — всхлипнула мать, поднося ладошку к губам. Брови ее соединились в переносице, а наполнившиеся влагой глаза разразились слезами, омывая впалые щеки. Подросток с громким стуком поставил пустой стакан на тумбу, стремительно обходя сжавшееся тело матери. Он поднялся в свою комнату, закрывая дверь на замок, а затем упал в кровать и расплакался, чувствуя непомерную обиду и злость, что снова выползли наружу из самых потайных глубин его души.       Все, что могло омегу успокоить — это сладкий аромат Чимина, который напитывал его изнутри. Чонгук не знал, что он теперь будет делать без омеги, который так сильно запал ему в сердце. Он не позволит никому и ничему встать между ними. Даже если это будет его собственная мать.