Мой любимый альфа

      Чонгук был в растрепанных чувствах. На занятиях он пропускал слова мимо ушей, у него никак не получалось сосредоточиться. Визит к директору только усугубил подвешенное состояние парня. Он отдал новые документы из медицинской карты, чтобы их внесли в систему здравоохранения школьников, и под пронзительным взглядом мужчины ушел, направляясь прямиком на верную смерть.       Стадион был таким, как и обычно — пустующим, ожидающим своих футболистов. Иен нашелся в тренерской, готовящимся к следующему уроку у выпускников. Чонгук тихонько постучался, привлекая внимание мужчины в синем спортивном костюме.       — О, Чонгук? У тебя разве сейчас физкультура? — выгнул он бровь, вешая на шею свисток. Иен осмотрел подростка, а затем нахмурился, принюхиваясь. — Выглядишь неважно. Хочешь отпроситься с вечерней тренировки?       Чонгук замялся на входе, сжимаясь под пристальным взглядом. Он вытянул из-за спины копии документов, неуверенно шагая к тренеру.       — Вот. Причина, по которой я отсутствовал на занятиях и тренировках.       Мужчина хмуро уставился в белоснежные бумаги, испещренные черной краской. Чем дольше он читал, тем сильнее хмурились его брови, сползаясь к переносице.       — Ты обманывал меня, что ли? — строго спросил он, переводя взгляд на ученика. Тот с опущенной головой рассматривал свои кроссовки.       — Нет, мистер. Мой папа волк, а мама человек. Из-за этого я обратился позже обычных волков. Неделю назад меня выписали из больницы, там все есть, — Чонгук неуверенно кивнул на листочки в чужих руках, продолжая прятать глаза. Он боялся исхода. Он готовился к тому, что прямо сейчас его непременно вышвырнут из команды и запретят подходить к футбольному полю. Может быть, ему предложат перейти в секцию по теннису, которым занимаются многие омеги школы, но Чонгуку этого не хотелось. Вкусив ощущение победы на стадионе, он жаждал почувствовать его снова вместе со своими ребятами из команды.       Иен сел на диванчик и похлопал рядом с собой, приглашая ученика. Мужчина тяжело вздохнул, потирая переносицу, и устало откинулся на спинку, запрокидывая голову назад.       — И что мне с вами всеми делать, а? Почему ни один сезон не может пройти тихо и спокойно? — спросил тренер скорее сам себя, чем Чонгука, разглядывая резной потолок тренерской. — Сам-то что думаешь теперь?       — Не знаю, — честно признался Чон, не переставая теребить края своей кофты, — но я не хочу уходить из команды. Я хочу играть дальше, пока не наступит выпускной.       — Смелые у тебя мечты, омега, — усмехнулся мужчина, с толикой удивления поглядывая на Чона, — ты же знаешь, что все «Дельфины» альфы, верно? Нам удавалось сохранять порядок, пока все думали, что ты тоже альфа, но теперь это будет невозможно скрывать. Уверен, полкоманды с ума сойдет, стоит тебе появиться на поле. Из-за пробуждения твой запах ярче, чем обычно. Ребятишки могут принять это как сигнал предтечки и поиск партнера. Мы не можем так рисковать, Чонгук. Я буду вынужден отстранить тебя, хочешь ты этого или нет. Мне не нужны изнасилования и домогательства на стадионе.       — У меня совсем нет шансов? — тихо спросил Чонгук, чувствуя, как разочарование в самом себе давит тяжеленной плитой. — Если я буду пить блокаторы? Никто же ничего не почует, верно?       — Тебе пока что лучше от них воздержаться, организм молодой, да и задержка на два года… Ох, Чонгук, ну и подкинул ты мне задачку! Ты талантливый игрок, команда многого лишится, если потеряет тебя… Вот как мы поступим! — мужчина вдруг сел прямо, уверенно хлопая себя по коленям. — Мы расскажем обо всем парням на сегодняшней тренировке. Пусть они и решают, принимать тебя в состав или нет. Во всяком случае, даже если они согласятся, ты не сможешь играть, пока твои гормоны не успокоятся.       Чонгук съежился, уменьшаясь в размерах. Если бы с ним это произошло месяца два назад, у него бы была надежда на будущее в команде, но теперь, когда капитаном являлся Коул… Он чувствовал, что уже проиграл, даже не начав бороться. Кивнув, подросток поднялся и закинул рюкзак за спину, до самой тренировки болтаясь по коридорам школы.       Он успел сделать домашку, пока тянулись бесконечные часы ожидания. Чимина он больше не видел — мало того, что у них было разное расписание, так еще и омега всячески избегал его, не попадаясь на глаза даже в столовке. Все сообщения оставались проигнорированными и даже непрочитанными. Чонгук порывался несколько раз позвонить, но понимал, что это бесполезно, пока они оба находятся в школе. Может быть, Пак остынет и позволит высказаться позже?       Бредя расхлябанным шагом к стадиону, Чонгук глянул в сторону занимающихся чирлидеров. Их возглавлял миниатюрный омега — Саймон. Взгляд сам по себе юркнул к трибунам — на них сидел Джин во всем своем великолепии, выделяясь розовой макушкой и поддерживая друга радостными взмахиваниями рук.       Вздохнув, Чонгук проследовал мимо, оставаясь незамеченным. Ребята уже разминались на поле: кто-то бегал, кто-то выполнял упражнения.       — Йоу, Гук, — махнул рукой Айзек, завидев приятеля. Он тренировался с вратарем команды, продолжая пинать ему мяч. — Коул уже пришел, поторопись.       — Что я вижу! Вы только посмотрите на этого скромняжку! У кого-то была горячая ночка с омежкой? Чуете, как от него сладенько пахнет? — загоготал подошедший Ши Вун, закидывая руку на плечо сокомандника.       — Сейчас здесь запахнет жареным, если ты не отойдешь от него, — гаркнул вышедший с остальными ребятами Иен, грозно глядя на футболиста. Ши Вун стушевался, отступая от Чонгука. Тренер отвел парнишку в центр образовавшегося круга, держа рядом с собой. Коул, взявший на себя лидерство, подошел ближе к мужчине.       — Ходить вокруг да около не имеет смысла — Чонгук омега. По-хорошему я должен был выгнать его из команды, но мы и так потеряли Ноя из-за ваших, — Иен указал на Коула, — сраных разборок, поэтому мне хотелось бы завершить футбольный сезон полноценным составом. Я подумал, что не могу принять решение, не спросив вас. Что думаете, парни?       Между футболистами поднялся гул. Они растерянно переглядывались, тихо переговариваясь, а Коул нахмурился, вглядываясь в лицо Чонгука.       — Это шутка какая-то? Он же альфа, — фыркнул лидер, кривя тонкие губы. Иен закатил глаза, теряя всяческое терпение.       — Он был человеком до некоторых пор, но недавно загремел в больницу и обратился. Да, мы скрывали это от вас, но я не думал, что произойдет… это, — тренер обвел рукой зажатого Чона, который не поднимал головы. Все нутро его сжалось от ужаса, испытываемого из-за сгустившихся запахов раздраженных альф. Их ауры давили на подростка, и он не имел понятия, как справиться со страхом. Быть волком оказалось гораздо сложнее, чем он себе воображал. Неужели все омеги каждодневно испытывают такой стресс, находясь среди сородичей?       — У нас никогда в команде не было омег, — с сомнением произнес Айзек, почесывая затылок, — как мы выпустим его на поле?       — Он однозначно не сможет играть, — снова вмешался Коул, — пусть валит на теннисный корт и машет ракеткой в коротких шортах. Уверен, там его примут с распростертыми объятиями.       — Но я хочу остаться в команде! — повысил голос Чонгук, сурово глядя на лидера. — Я хорошо играю, я бы мог помочь вам…       — Думаешь, не найдем тебе замену? Ной уже давно болтается без дела, уверен, он обрадуется новостям, — хмыкнул Коул, скрещивая руки на груди. Его кислый аромат яблок выделялся ярче всех среди прочих. Омега Чонгука трусливо дрожала перед альфой, но он игнорировал перепуганного волка, понимая, что сейчас не время и место жалеть себя. Он должен отстоять свое право, должен остаться в команде!       — Слушайте, а ведь это может сыграть нам на руку, — вмешался Ши Вун, шагнув к тренеру. — Соперники явно будут растеряны тем, что на поле бегает омега. Чонгук может стать отвлекающим маневром и сбить их с толку, а мы воспользуемся ситуацией и обернем ее в свою пользу. А? Как вам идейка? Да и к тому же, от омеги никто не будет ожидать серьезной игры. Да, Чонгук показал себя с хорошей стороны на соревнованиях, но у «Тигров» из школы Келлера-Нильсона точно возникнут подозрения насчет него. Сами посудите — вы бы восприняли всерьез омегу, переодетого в футбольную форму?       — Вот-вот! Я согласен с Ши Вуном, не стоит так быстро принимать поспешные решения, — кивнул Айзек, поддерживая товарища. Коул грозно стрельнул в него глазами, пригвождая к месту. Его настрой явно не был доброжелательным.       — Что-то я не припомню, чтобы ты у нас был блюстителем справедливости! — рыкнул Мур, испепеляя бывшего капитана суровым взглядом. — Ты хоть слово возразил, когда сраный Пак Чимин потребовал нашего с Ноем отстранения? Какого хрена сейчас ты защищаешь его? — Коул кивнул в сторону хмурого Чонгука, — заприметил себе новую дырку?       — Коул, еще слово, и я вышвырну из команды тебя, а не Чонгука! — рявкнул Иен, прерывая все споры. — Я не требую ответа сейчас. Примите ситуацию, осознайте, и в конце недели сообщите о своем решении. Настоятельно, — тренер выделил это слово повышенной интонацией, — настоятельно прошу вас все обдумать. Напоминаю, что Чонгук отлично справился на соревнованиях и помог нам достичь победы, как и все вы. И да, Коул, — мужчина обернулся к капитану, — в том, что вас с Ноем отстранили, виноваты только вы сами, а не Чимин или я. Почаще напоминай себе об этом. Место лидера так же не остается незаменимым. Все, валите разминаться, у вас несколько минут! — мужчина скрылся за воротами стадиона, чтобы включить дополнительную отопительную систему.       На закрытом на зиму поле было прохладно, однако это никак не мешало спортсменам заниматься. От их горячих тел шел пар, и они вяло разбрелись, поглядывая на Чонгука неверящими глазами.       Он и сам до сих пор не верил, что все это не сон. Быть волком для него было странно и непонятно. Наверняка каждый из присутствующих чуял его страх и волнение в сладком сиреневом аромате, но ребята продолжали молчать, переглядываясь между собой.       Команда стояла на распутье. Товарищеский дух трещал по швам, и с таким настроем им точно не видать победы. Коул громко рыкнул и со всей дури пнул лежащий рядом мяч, не глядя, куда он летит.       — Можешь не надеяться, что я позволю тебе остаться, — прошипел Коул, подавляя омегу Чонгука сильными феромонами, — можешь наслаждаться игрой с этих трибун.       Сплюнув на землю, капитан удалился следом за тренером, оставляя растерянных ребят на поле. Чонгук поджал губы и вцепился в свою сумку, не зная, что теперь делать. В горле встал ком, но он не мог расплакаться прямо здесь на глазах у товарищей, которых подвел. Айзек сочувственно вздохнул и подошел к подростку, приобнимая за плечи. Его волк был спокоен, и Чонгук почувствовал что-то новое, то, что никогда раньше не ощущал. Альфа Айзека распространяла успокаивающие феромоны, тем самым воздействуя на омегу. Понемногу Гук стал расслабляться, доверчиво прижимаясь к чужому плечу.       — Не слушай ты этого придурка, Чонгук, — начал бывший капитан, — знаешь же, что у Коула крыша не на месте. Тем более, он не нравится Иену. Он не сможет в одиночку вытурить тебя из команды. Я не позволю, слышишь меня?       — Спасибо тебе, — вздохнул Чонгук, переминаясь с ноги на ногу, — буду надеяться, что вы разрешите мне остаться.       — Эй, Айзек, че это ты хвост вдруг распушил перед Гуком? — хохотнул один из футболистов, поглядывая на парочку. Ребята дружелюбно рассмеялись, похлопывая смутившегося Айзека по плечам.       — Вам заняться, что ли, нечем? Дуйте отсюда, — пробурчал бывший капитан, заливаясь румянцем, — я не позволю никому на этом поле запугивать омег, — добавил он, подмигивая Чонгуку.       Тот, расплывшись в улыбке, побрел к трибунам. Настроение приподнялось, но молчащий телефон все еще вгонял в уныние. Омега устроился на высоких рядах, чтобы до поля не доносился его запах, и обнял свой рюкзак, наблюдая за начавшейся тренировкой.       Ему тоже хотелось побегать по полю. Хотелось переодеться в форму и отдаться игре, но теперь он тут, вдали от команды и в неведении, что они решат делать. За всеми этими тяжкими мыслями Чонгук и не заметил, как к аромату сирени примешался другой, более сладкий и яркий. Банановый шлейф окутал Чона, когда рядом на стул присел Джин. Он тоже смотрел вниз, на футболистов, сохраняя тишину.       — Как поживаешь? — вместо приветствия спросил Ким, наблюдая за раздающим указания Коулом.       — Паршиво, — честно признался Чонгук, ощущая, наконец, запах приятеля.       Они не общались с Джином уже несколько месяцев. Они не ругались, не выясняли отношений, но общение как-то само собой сошло на нет. Чонгук думал, что причиной тому служил Тэхен и его собственное сближение с Чимином. Они никогда не обсуждали эту ситуацию, но Чонгук не был дураком, чтобы не понимать очевидного. Джина он ни в чем не винил. Всем людям нужно время, чтобы прийти в себя.       — Тэхен меня бросил, — поделился товарищ. Тон его был монотонным, будто он зачитывал текст с подготовленной речью. — И Коул продолжает ухлестывать за мной. В последние месяцы происходит какая-то чертовщина. Не знаю, что со всем этим делать.       — А ты хочешь вернуть Тэхена? — тихо спросил Гук, поворачиваясь, наконец, к омеге. Теперь он понимал, о чем говорил отец, когда рассказывал об аурах людей. Чонгук ощущал чужую печаль, пропускал через себя, как свою собственную. Это было странно, и это было… больно?       — Он не хочет, чтобы я возвращался. Думаю, что это на самом деле конец. Тэ не из тех людей, которые просто так бросаются словами. Мы оба виноваты в том, что не сумели сохранить отношения.       Повисло молчание. Чонгук глубоко вздохнул, набираясь сил, чтобы признаться.       — Я никогда не был альфой, — начал тихо он, перебирая в пальцах края свитера, — мой папа волк, а мама человек. Из-за этого я обратился позже. Теперь я омега, который совершенно не готов к этому.       — А я-то подумал, что у тебя завелся любовник, — хохотнул Джин, расслабленно откидываясь на спинку стула.       Избавившись от секретов, омеги чувствовали облегчение. Им всегда удавалось с полуслова понимать друг друга, именно поэтому они сумели так быстро сдружиться в самом начале.       — Хен, — позвал Чонгук, вызывая на лице Кима улыбку, — расскажи мне о Чимине. Вы ведь… Были друзьями?       — Ох, Чимин… — Джин тяжело вздохнул, ероша розовые волосы, — он сложный человек. Вспыльчивый, но быстро отходчивый. Он жаждет любви. Мы с Тэхеном все время смеялись, что он начитался его комиксов и грезит о сказках… Почему ты спрашиваешь?       — Я думаю, это он спровоцировал моего волка к обращению. Он… Нравится мне.       — Это не удивительно, — кивнул омега, — Чимин много сердец разбил в этой школе. Теперь ясно, почему он отшил Ноя. Об этом только и треплются чирлидеры. Саймон рассказывает мне иногда свежие сплетни, — пояснил Ким.       — Как думаешь, у меня есть шанс завоевать его доверие?       — А ты уверен, что хочешь этого? Может быть, альфа подошел бы тебе лучше?       — Я хочу только Чимина, — искренне признался Чонгук, полностью уверенный в своих чувствах и словах. Это осознание наполнило его силами, чтобы во что бы то ни стало продолжать борьбу за любовь.       — Тогда, думаю, тебе стоит попытаться. Не попробуешь, не узнаешь наверняка, так ведь? — ободряюще улыбнулся Джин, сжимая предплечье Гука. Своим взглядом он вселял уверенность в друга, и Чонгук расплылся в ответной улыбке, молчаливо благодаря своего хена за поддержку.       — Я рад, что мы поговорили. Пиши как-нибудь, если станет скучно. Мне не хватает нашего общения…       — Не боишься разгневать Чимина? — засмеялся Джин, встав с трибун.       — Я и так разгневал его. Не знаю теперь, простит ли он меня…       — Он не знает, что ты омега, верно?       — Он думает, что я переспал с кем-то, пока у него была течка, — опечаленно вздохнул Чонгук.       — Дерьмовая ситуация, — шикнул Ким, — но ты не печалься. Чимин, в отличие от Тэхена, не такой упрямый. У него мягкое сердце, он обязательно выслушает тебя, если ты действительно дорог ему. Пусть перебесится и успокоится, — омега подхватил сумку со стула, закидывая на плечо, — ну, я пошел, Саймон ждет меня. Увидимся еще, Чонгуки.       — Увидимся…

***

      Чимин, со злостью поджимая губы, сгребал пластиковой лопатой теннисные мячи с площадки. У него только что закончилась тренировка, после которой он собирался отправиться, наконец-то, домой. Из головы все никак не шел Чонгук.       Он думал о нем ежесекундно, вспоминая все те милые моменты, которые у них были, и предательский запах сирени, что омрачал светлые мысли. Он никак не мог поверить в то, что Чон предал его. Повелся на поводу у гормонов и променял его на кого-то другого, кто имел такой же сладкий аромат.       Чимин ненавидел себя за то, что даже сейчас сердце ныло об альфе. Он вспоминал его расстроенное лицо и винил себя за то, что так поспешно удрал, даже ничего не выслушав. С другой стороны, что бы Чонгук сказал ему? Что это вышло случайно? Или что он ничего не чувствует к Чимину и это было ошибкой?..       Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, Пак уронил взгляд на спортивную сумку, из которой торчал чужой пушистый свитшот. Он так и не отдал его Гуку… Даже не вспомнил о нем, когда нос забился сладкой сиренью.       Эгоистичный шепот в голове твердил, чтобы он вернул вещь немедленно, насквозь пропитавшуюся его сильным ароматом. Чтобы Чонгук чувствовал гардению и вспоминал о Чимине, которому сделал больно, но здравый рассудок тут же вступал в борьбу, требуя, чтобы Пак выстирал вещь на несколько раз и отдал хозяину. Он не знал, как поступить, потому что все еще не мог осознать, что такой прелестный альфа мог разрушить все его доверие.       Скрипнула дверь. В раздевалку заглянул Ной, выискивая взглядом кого-то. Его еще здесь не хватало! Поджав губы, Чимин принялся быстрее засовывать теннисную форму в сумку, чтобы незамедлительно удрать.       — Наконец-то нашел тебя, — вздохнул Ной, преграждая все пути к отступлению, — привет.       — Привет. Я очень спешу, мне нужно идти, — пробурчал Пак, не обращая никакого внимания на альфу.       — Я не задержу надолго… Я бы хотел извиниться. Ну, за тот случай с Чонгуком… Я не должен был так вести себя. Просто… Ты так пах, и наше расставание… Не знаю, что нашло на меня. Я хотел доказать, что смогу лучше позаботиться о тебе.       — Забудь. Я понимаю, это все гормоны. Все нормально, — отмахнулся омега, продолжая сборы. Он чистил кроссовки, укладывая их в отдельный мешочек. Ной нахмуренно следил за нервными манипуляциями омеги.       — Что-то случилось? — осторожно спросил футболист, пытаясь заглянуть в лицо Пака. Тот вдруг замер, бросил обувь на пол, а затем обернулся к темнокожему альфе и оскалился, будто собрался напасть. Эмоции на его лице менялись со скоростью света. Взвыв, он рухнул на скамейку и уперся локтями в колени, пряча лицо в ладонях. Он не плакал, нет, но чувствовал, что полностью опустошен этим тяжелым кошмарным днем. Ной устроился рядом, начиная испускать успокаивающие феромоны.       — Чонгук тебя расстроил? — снова попытался угадать альфа.       — И как ты догадался, — усмехнулся омега, отнимая руки от лица. Он глядел на дощатый пол, теребя свои пальцы. — Он трахнулся с кем-то, пока у меня была течка.       — Ч-чего? — Ной поперхнулся, выпучив глаза на Чимина. — Тебе кто такое сказал?       — Не кто, а что, — фыркнул Пак, — он насквозь провонял каким-то омегой, даже блокаторы не потрудился принять. Может быть, он специально это сделал, чтобы я понял все без лишних разборок?       — Чимин… Ты же знаешь Чонгука, он не…       — Да, да, да. Он не такой, как все, он сущий ангел во плоти. Я тоже повелся на его красивую маску, но как оказалось, за ней сидит обычный альфа, который не может удержать свой член в штанах, уж прости.       Ной рассмеялся, покачивая головой.       — Ты сам-то себя слышишь? Мы точно говорим о Чонгуке? Я вообще сомневаюсь, что он знает слово «секс».       — А ты чего веселишься, я понять не могу? — нахмурился омега. — И чего это ты тут выгораживаешь его передо мной? Спелись за моей спиной, что ли?       — Чимин, расслабь булки, — снова захохотал Ной, — все куда проще, чем ты себе напридумывал. Поговори с ним, а потом уже делай выводы. Идет? — Ной протянул руку Чимину, и тот косо глянул на нее, продолжая хмуриться и пыхтеть.       — Это еще что за сделка? Мы тут, вообще-то, о чувствах говорим!       — Именно за них я и беспокоюсь, — улыбнулся футболист, — если уж я не смог осчастливить тебя, то пусть это сделает кто-то, кто сумел коснуться твоего сердца. Я уверен, что Чонгук не так плох, как ты о нем думаешь. Пошли, — Ной поднялся со скамейки и потянул схватившего сумки Пака за руку, выводя на крытый теннисный корт.       На площадке Чимин увидел Чонгука, который ходил кругами по полю и размахивал чьей-то ракеткой. Выглядел он одиноко в темном помещении зала, лишь свет, пробивающийся из коридора, освещал огромную территорию.       У Чимина заныло в груди. Одновременно он боролся с двумя желаниями: подойти и обнять Чонгука, крепко стиснув до хруста костей, или со всей силы отмутузить его, чтобы выбить ответы. Вздохнув, он недовольно оглядел Ноя, который мило улыбался.       — Говорю же, спелись.       — Все ради тебя, — альфа подмигнул старосте и отсалютовал, покидая площадку.       Чимин и Чонгук остались вдвоем. Понимая, что им предстоит долгий разговор, Пак бросил сумку прямо на пол, уверенным шагом направляясь к однокласснику. Доходило уже десять вечера. Почему он так поздно находится в школе? Задержался на тренировке?       От Гука все еще пахло сиренью, да так сильно, будто запах пропитал насквозь его тело. Чимин чувствовал, что снова заводится, но попытался успокоиться, как ему и велел Ной. Остановившись около парня, Чимин посмотрел ему прямо в глаза, застигнув врасплох. Тот вздрогнул и отшатнулся, хватаясь крепче за свою сумку, словно за щит.       — Не знаю, что ты там наплел Ною и о чем вы сговорились, но это не прокатит, Чонгук. Просто расскажи мне, почему ты так поступил со мной. Разве я заслужил это? Разве я когда-то обижал тебя, чтобы мстить мне подобным образом?       Глаза Чонгука округлились, а рот принял форму буквы «о».       — Нет, Чимин, что ты такое говоришь? — тут же запаниковал он. — Ты ни в чем не виноват, ты ничего не сделал, это… Это я соврал тебе… — подросток опустил голову, пряча пристыженный взгляд.       — Ага, это я уже понял, — фыркнул омега, скрещивая руки на груди, — время не резиновое, поторопись, пока я не опоздал на автобус.       — Чимин, я ни с кем не спал и ни с кем не изменял тебе, — уверенно начал Гук, подняв лицо.       — Господи, это бессмысленно, — всплеснул руками Пак, — если ты и дальше собираешься нести этот бред, я ухожу. Можешь Ною на уши лапши навешать, кажется, он тебе верит.       Чимин пошел за своей сумкой, подхватывая ее с пола, а Чонгук зажмурился, стиснув кулаки в длинных рукавах свитера. Он шумно выдохнул, а затем крикнул:       — Омега, которой от меня пахнет, это я! Я никогда не был альфой, я обманывал тебя, потому что все думали так обо мне! Я… я боялся, что меня выгонят из команды, если узнают, что я человек. Но потом началась твоя течка, и меня положили в больницу, и все это!.. — Чонгук вдруг оборвал предложение, беспомощно взмахивая руками. Он стоял за спиной Чимина и смотрел на него сверкающими от слез глазами, не зная, как продолжить говорить с комом, застрявшим в горле. Он тяжело дышал, глухо всхлипывая. Он был похож на рыбу, выброшенную на берег.       Чимин медленно обернулся, пораженно глядя на одноклассника.       — Что… Что ты сейчас сказал? — переспросил он, медленно направляясь обратно. Каждый его шаг отзывался новой слезой, скатывающейся по щекам Чонгука, каждая секунда молчания доводила его до истерики, которая никак не могла вырваться.       — Меня все равно выгонят из команды, потому что никто не хочет играть с омегами, мать всю жизнь скрывала от меня, что я могу стать волком, и ты… Чимин, клянусь, я никогда не предавал тебя! — Чонгук захлебывался слезами, которые жгли его грудь, он сжимал футболку у сердца, пытаясь заглушить боль в нем. Он продолжал всхлипывать и икать, он хватал воздух ртом, но все равно говорил, говорил, говорил, не в силах остановиться. — Я чувствовал, что между нами возникла связь, я хотел, чтобы она окрепла! Я постоянно думаю о тебе, мне хочется быть рядом с тобой и оберегать тебя, я хотел быть рядом в течку и помочь, но я совершенно не понимаю, что это такое, — омега уронил лицо в ладони, пряча опухший нос и глаза. — Мне страшно, потому что я не знаю, что такое — быть волком!       Чонгук горько плакал, и Чимин сморгнул со своих глаз накатившие слезы, делая последний шаг навстречу. Он осторожно поднял руки и прикоснулся ими к чонгуковым, медленно отнимая от лица. Одноклассник тут же попытался отвернуться, но горячие ладони легли на его щеки, заставляя смотреть только на Чимина.       — Ты действительно омега? — тихо прошептал Пак, вглядываясь в сверкающие глаза напротив. Чонгук часто закивал головой, промычав что-то невнятное. Он пытался извиниться, пытался пообещать, что больше никогда не соврет, но Чимин уже не слушал. Он сгреб Чонгука в охапку и притянул к своей груди, крепко обнимая за плечи. Он зажмурился, ощущая всем телом дрожь одноклассника. Сильные руки вновь оказались на его талии, там, где им самое место, и стиснули со всей силы, прижимая в ответ.       Чонгук тихонько выплакивал всю скопившуюся в сердце боль, а Чимин, зарывшись носом в кудрявые волосы, по-новому пробовал аромат, раскрывшийся для него. Гук действительно насквозь пропитан сиренью. Пак прикрыл глаза и принялся глубже вдыхать запах человека, который ему сильно нравился.       Он испытывал облегчение. Будто камень с души свалился, когда он услышал признание. Плевать, что Гук не рассказал раньше о том, что он человек, плевать на все, что происходило до этого. В руках Чимина находился очаровательный мальчик, который всей душой тянулся к нему, и он не мог отвергнуть его. Не тогда, как искренние слезы лились на его плечи.       — Чонгуки, пожалуйста, успокойся, — прошептал Чимин, перебирая короткими пальцами чужие пряди волос, — я рядом, я верю тебе.       — Ты не уйдешь? — всхлипнул Гук, все еще не желая выпускать из рук старосту.       — Не уйду, обещаю. Давай умоемся? — Пак ласково отстранил от себя плачущего волка, помогая ему вытереть лицо.       Отведя Чонгука за руку в раздевалку, Чимин помог ему умыться и протянул полотенце, чтобы избавиться от влаги. Выглядел Чон полностью разбито и потерянно. Красные глаза и нос опухли, а искусанные губы потрескались.       Чимину хотелось вцепиться в Гука всеми конечностями и никогда не отпускать. Вместо этого он начал источать успокаивающие феромоны, усаживая подростка на скамейку. Казалось бы, новоиспеченный омега успокоился, да только горячие слезы вновь поползли по его щекам, когда он ощутил поддержку Чимина.       Чон не мог надышаться сладким запахом гардении, которой пах Чимин. Кремовый аромат был нежным и легким, но таким сильным для него, что сердце заходилось галопом от радости, что теперь он может чувствовать его. Староста заломил брови и сжал ладони Чонгука в своих, склоняясь ближе.       — Что мне сделать, чтобы ты успокоился? — ласково спросил он, заглядывая в заплаканное лицо.       — Я просто… Я рад, что ты рядом, — Чонгук бросился на шею омеге, сжимая в объятиях.       Они провели так некоторое время, пока у Чимина не затрезвонил телефон. Вытащив его, он принял вызов от Сонуна, сообщая, что вернется домой позже.       — А ты чего домой не торопишься? Мама, наверное, потеряла тебя, поздно уже, — глянул в окно Чимин, обнаружив за ним ночную темноту.       — Ну и пусть теряет, — пробурчал Чонгук, нехотя отстраняясь от теплого тела, — я не разговариваю с ней.       — Хочешь, я провожу тебя? Ты и расскажешь мне все подробно, хорошо?       Чонгук согласился. Они оба оделись в куртки, покидая стены школы. Морозная ночь была потрясающей. Снежинки, порхающие в воздухе, исполняли только им известные танцы, а фонари дополняли сказочную картину, разбросанные по длинным дорогам.       Не удержавшись, Чонгук взялся за ладонь Чимина, сжимая ее своей. Они не прекращали разговаривать весь путь — настолько соскучились друг по другу.       — Я должен был с самого начала рассказать тебе, что я человек… Тогда бы этой ситуации не возникло, — пробурчал Гук в свой шарф, прижимаясь плечом к чиминову. Тот хихикнул, запрокинув голову.       — А я так сильно хотел узнать, чем ты пахнешь! — веселился он, вспоминая свое негодование. — Мне было так плохо, что я не чувствовал твоего аромата. Даже на твоей кофте его не было!       — Прости-и-и, — завыл Чонгук, пряча большую часть лица в глубокий воротник куртки.       — Хватит извиняться, дурачок, — улыбнулся Чимин, останавливаясь перед одноклассником, — ты не представляешь, как я рад, что мы все обсудили! Это я должен просить прощения за то, что наорал на тебя и убежал. Я ведь даже подумать о таком не мог…       — Мне самому до сих пор не верится. Я не понимаю, как теперь жить с возможностями, которые мне открылись.       — Мой маленький волчонок, — Чимин не удержался, сюсюкая за щеки Чонгука теплыми ладошками. Тот надул губы, и глаза Пака буквально превратились в сердечки. Он и думать забыл о том, что собирался сказать. Все мысли разлетелись, стоило ему взглянуть в сияющие искренностью глаза напротив. Гук смущенно улыбнулся, сонно моргая. Припухшие веки уже слипались, и Чимин заметил это. Он снова взял Чона за руку, ускоряя шаг.       Вскоре они остановились около неприметного, совершенного обычного домишки, как и все прочие на улице. На первом этаже горел свет, но Чонгук не собирался сейчас думать о матери. Одноклассники стояли на тропинке около дома, развернувшись друг к другу.       — Ну что, до завтра? — вздохнул Пак, покачивая их сцепленными в замок ладонями.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — снова надул губы Чонгук, делая маленький шаг вперед.       — Я тоже, волчонок, но нужно, — Чимин улыбался своими невозможными пухлыми губами, отчего щеки превращали его глаза в полумесяцы. Гук жадно разглядывал лицо омеги, желая запомнить каждую черточку, каждую деталь.       — Ты такой красивый… — тихий шепот сделал обстановку более интимной. Чтобы лучше расслышать, Чимин сократил между ними оставшееся расстояние, обнимая высокого парня за плечи. Он заправил непослушные кудряшки за его ухо, прижимаясь к ним губами.       — Ты еще красивее.       Чимин пискнул, когда почувствовал объятия Гука. Его резко вжали в чужое тело и ему не осталось ничего, кроме как зарыться лицом в открывшуюся шею, где прямо перед носом билась запаховая железа. Чимин не удержался и провел по ней пару раз, затем шумно втягивая аромат глубокой сирени. Омега почувствовал, как его ноги подкосились. Он упал бы, если бы не сильные руки Чонгука.       Потеряв связь с реальностью, Чимин поднялся на носочки и притянул волка к себе, чтобы в следующее мгновение прижаться своей шеей к его. В этот момент Чонгук вздрогнул, сильнее хватаясь за талию старосты.       — Чимин, что это такое?       — Я мечу тебя, — тихо прошептал омега, в следующее мгновение прижимаясь к железе губами. Уха коснулся шумный выдох Чонгука. Он зашипел, сжимая ладони на чужой куртке, чтобы удержаться на ногах. — Тебе нравится?       — Да, — откровенно поделился Чонгук, поплывшим взглядом осматривая довольное лицо Пака. Тот выглядел потрясающе. Припухшие от ласк губы так и манили для поцелуя, и он ощутил вдруг волнение и страх, которые взлетели к глотке. Что, если Чимину не понравится, как он целуется? Что, если слишком рано? Что, если?..       — Ты слишком громко думаешь, волчонок, — нежно улыбнулся Чимин, опуская взгляд, — иди сюда, — прошептал он, а затем склонил к себе омегу, накрывая его рот теплым поцелуем.       Они замерли, прижимаясь друг к другу телами и губами. Первым оторвался Чонгук, судорожно выдохнув и опустив голову. Его щеки горели огнем, но он не собирался так просто сдаваться. Выпрямившись, он скользнул ладонью на щеку Чимина, большим пальцем оглаживая скулу. Чон не хотел уходить домой с простым чмоком. Он собирался полностью насладиться губами, к которым снова прижался для поцелуя.       Чимин отдавался ему всецело. Он тихо застонал в чужой рот, когда ощутил скользнувший внутрь язык, и сплелся с ним своим, сильнее склоняя к себе Чона за шею. Дорвавшись, наконец, друг до друга, они целовались словно умалишенные. Сначала омеги исследовали друг друга, примерялись, но с каждой секундой обороты желания нарастали. Чонгуку хотелось большего. Он схватился за Чимина обеими руками, не выпуская из объятий, и целовал, целовал, целовал, не заботясь ни о чем.       Это был первый в жизни поцелуй у Чонгука, и он был самым лучшим, о каком только можно было мечтать. Чимин целовался просто восхитительно. Мягкие губы нежно ласкали его, а язык ненавязчиво касался другого языка, будто дразнясь. Чонгук чувствовал, что вот-вот задохнется от эмоций, которые его захлестнули. Волк в груди был более, чем доволен, и в ребрах послышался первый рокот, совсем тихий и еле различимый. Когда он, наконец, услышал его, то понял, что урчит во всю силу. Он оторвался от губ Чимина и удивленно распахнул глаза, трогая свою грудь, будто проверяя механизм.       Пак хихикнул, устраивая ухо прямо напротив чужой груди.       — Маленький волчонок, — проворковал он, в последний раз обнимая омегу. — Иди домой, пока мы оба не умерли здесь от холода.       — Я вызову тебе такси, — возразил Гук, доставая свой телефон. Он смахнул несколько пропущенных звонков и сообщений от матери, открывая приложение Убера. Дождавшись, когда машина приедет, Чон чмокнул еще раз одноклассника в губы и помахал ему, наблюдая за тем, как машина уезжает.       Выдохнув, он счастливый вошел в дом, впервые не испытывая страха и волнения. Мама сидела за кухонным столом прямо у окна. Чонгук понял, что она могла видеть их с Чимином, но ему было настолько плевать, что он совершенно об этом не заботился.       — Об этом волке ты говорил? — лишь спросила женщина, наблюдая за сияющим сыном.       — Ага. Его зовут Чимин и он тоже омега, — рассказал Чонгук, слишком радостный для того, чтобы игнорировать мать. Ему хотелось поделиться со всем миром новостью о том, что он влюблен в Пак Чимина. Женщина удивленно вскинула брови, не ожидая такого заявления. Она оставила реплику без ответа, потому что Чонгук уже упорхнул в свою комнату. Он швырнул рюкзак к столу, падая на кровать. 12:07 Чонгук Напиши, как доедешь<3 12:07 Чимин-хен🐥 Обязательно, волчонок;)       Этой ночью он засыпал самым счастливым волком на планете, потому что теперь к его запаху примешался еще один, более нежный и сладкий.