Мой любимый альфа

      Чонгук неуверенно топтался около входа на стадион. Он слышал свисток Иена и гогот футболистов, но что-то останавливало его от того, чтобы открыть дверь и войти, наконец, внутрь. Тренировка еще не началась, у Чона еще было время переодеться и присоединиться к ребятам. Что они решили по поводу омеги в своей команде? Намерен ли Коул и остальные альфы выгнать его?       — Чонгуки? — сзади послышался голос Айзека. Бывший капитан «Дельфинов» придерживал на плече спортивную сумку, разглядывая метавшегося в неуверенности омегу. Тот отошел от дверей и сгорбился, наклоняя голову. Кудряшки участливо прикрыли его глаза и порозовевшие от смущения щеки.       — Я уже ухожу, я не…       — Эй, ты должен войти внутрь. Иен там, мы готовы дать ответ. Тебе нечего бояться, пойдем, — Айзек добродушно улыбался, когда подходил к Чонгуку. Он осторожно подтолкнул омегу вперед, устроив ладонь на его пояснице, и Чонгук повиновался, ступая в открывшиеся двери. Сильный запах мускуса окутал его, когда он увидел разминающихся альф. Воздух буквально сгущался вокруг него, не давая покоя.       — Смотрите-ка, кого притащил Айзек, — ехидно заметил один из футболистов, придирчиво осматривая вошедшую парочку, — Коул будет в бешенстве, — рассмеялся он, и его смех подхватили еще несколько альф. Айзек нахмурился, выступая вперед.       — Коул может идти в задницу со своими стереотипными взглядами. Как и ты.       — Эй, ты нарываешься? — тут же переменился в лице футболист, хмуря толстые брови. Запах его потяжелел, и Чонгук усилием воли остался стоять на месте, когда все, чего хотела его омега — прижать уши к голове и позорно спрятаться за широкую спину Айзека.       — Отвали, придурок, — лишь фыркнул бывший капитан, вновь возвращая руку на талию Чонгука. Он повел его вперед, туда, где Коул о чем-то переговаривался с ребятами. — Неделя прошла, думаю, Чонгук должен узнать, остается он в команде или нет, — без приветствий начал Айзек, обращаясь к нынешнему капитану команды. Тот сморщил нос, учуяв раздражающую приторную сирень, и с поднятой бровью осмотрел омегу. Тот стоически задрал подбородок, показывая, что не боится альфу, и это еще больше взбесило Коула.       — Воняешь как в предтечку, — фыркнул он, — ты хоть понимаешь, как тебе опасно здесь находиться?       — Я буду принимать блокаторы, если потребуется, — упрямо начал спорить Чонгук, — я хочу играть. Времени до выпускного осталось немного.       — Я не хочу, чтобы ты стал проблемой. Нам нужен золотой кубок, если ты еще не понял. Омеге на футбольном поле делать нечего.       — Коул, — зашипел Айзек, — мы уже все обсудили. Хватит отчитывать его, просто скажи, остается он или нет.       — Твою мать, ладно, — закатил глаза Коул, — да, ты можешь остаться, но только потому, что всем показалась заманчивой идея Ши Вуна. Ты будешь просто оружием, неожиданным козырем. Не надейся, что команда так легко примет тебя, — слова Коула были пропитаны ядом. Чонгук пытался понять, откуда в Коуле столько ненависти к омегам и в принципе к людям, но так и не смог ответить на этот вопрос. — Тебе придется пить блокаторы или что-то сделать с твоим вонючим запахом, потому что… — альфа склонился ближе, принюхиваясь к Чонгуку. В следующее мгновение лицо Коула сморщилось в отвращении, — твою мать, это шутка какая-то? — неверяще спросил он, обращаясь непонятно к кому. Айзек нахмурился, не понимая, о чем идет речь. Запах Чонгука он ощущал слабо из-за принятых перед тренировкой блокаторов. — Поверить, блять, не могу, — с нескрываемой злобой рыкнул Коул, сверкая раздраженным взглядом на Чона, — иди переодевайся, подстилка, — и, удалившись, альфа оставил футболистов наедине.       Айзек пораженно задохнулся, распахнув в неверии рот. Как он смел так разговаривать с омегой?! Чонгук кусал губы и хлопал оленьими глазками, крепко стиснув кулак на лямке своего рюкзака. Было видно, что он смущен и обижен. Щеки его полыхали красными пятнами стыда, и Айзек снова приблизился к Чонгуку, чтобы поддержать.       — Понятия не имею, о чем говорил этот придурок, но ты не должен ему позволять так разговаривать с собой. То, что ты омега, ничего не значит. Ты должен поставить его на место. Пошли переодеваться, — Айзек повел Чонгука в раздевалку, минуя переглядывающихся футболистов, — на поле и утрешь ему нос. Ты и так хорошо играл, но уверен, что после обращения твой потенциал стал еще выше.       — Спасибо за поддержку, — улыбнулся Чонгук, немного расслабившись, — но мне плевать на Коула, если честно. Просто… на него реагирует моя омега, и я все еще не до конца научился с ней уживаться. Она боится его альфу, а я — нет. Именно поэтому я собираюсь побороться и с ней, и со всеми, кто во мне хоть как-то сомневается. Я докажу, что достоин быть в команде «Дельфинов».       — Мне нравится твой настрой! — хохотнул Айзек, и ребята вместе скрылись в раздевалке, облачаясь в сине-белую форму.       К началу тренировки все ребята уже были разогреты. Иен вошел на крытый стадион, громко свистя в свисток, чтобы привлечь внимание всех.       — О, Чонгук, и ты здесь, — удивленно вскинул брови тренер, заметив омегу среди альф, — рад, что вы воспользовались мозгами, — он осмотрел команду, задерживая взгляд на капитане, — особенно ты, Коул.       — Если хоть что-то пойдет не по плану, он вылетит, — безапелляционно бросил тот, но Иен лишь усмехнулся, вышагивая из стороны в сторону перед шеренгой парней.       — Он не вылетит. Это все услышали и запомнили? — строго спросил тренер, остановившись, — то, что я дал вам право вершить его судьбу в команде, было лишь проверкой. Я бы оставил его в любом случае, нравится вам это или нет. А теперь, когда мы наконец-то вернули недостающего игрока и решили все вопросы, не могли бы вы соизволить начать тренировку?       Свистнув в свисток, Иен удалился на скамьи по периметру стадиона в самом низу, чтобы иметь лучший обзор на команду.       Ребята, переглядываясь и о чем-то переговариваясь, рассыпались по полю. Все они так или иначе сторонились Чонгука, будто он был прокаженным. Некоторые могли учуять его запах, перемешанный с запахом гардении, и тогда ни у кого не оставалось вопросов. Все они думали, что Чонгук попал в команду через Чимина, старосту школьного совета. Некоторые болтали о том, что с самого начала все это было заговором и Иен обо всем знал, покрывая Чона вместе с Паком. Некоторые просто сплетничали о связи Чонгука и Чимина, и все это так или иначе доносилось до ушей омеги, заставляя закатывать глаза. Айзек всячески подбадривал Чона, но тот лишь махал рукой и показывал, что все «ок».       Позже, когда они перешли к парным занятиям на отработку подачи мяча, Чонгуку достался в компаньоны один из друзей Коула. Альфа недовольно раздувал ноздри, но смиренно молчал, понимая, что Иен все равно заставит его тренироваться с омегой.       — Не думай, что я собираюсь поддаваться тебе, — фыркнул футболист, придирчиво осматривая нахмурившегося Чонгука.       — Надеюсь, что так оно и будет, — уверенно заявил он, готовясь подать мяч.       Разбежавшись, Чонгук хорошенько пнул мяч, направив его немного в сторону от футболиста. Тот не растерялся и быстро нагнал его, отдавая пас в ответ. Некоторое время они обменивались мячом, пока альфа вдруг не разошелся. Он со всей дури ударил по резине, и та с противным звуком угодила прямо в бедро омеги, заставив Чона удивленно вскрикнуть. В следующее мгновение ногу обдал адский жар, а место удара загорелось пламенем. Он задрал штанину длинных шорт, и в следующее мгновение около него оказался тот самый альфа, обеспокоенно глядя на краснеющее на коже пятно. Альфа выглядел сбитым с толку и полностью дезориентированным. Это заставило Чонгука растеряться.       — Сильно больно? — озабоченно спросил игрок, осторожно прикасаясь к бедру. Он сел перед Чоном на корточки, чтобы иметь лучший доступ к пораненной ноге. Чонгук стушевался и вернул ткань на место, отступая на несколько шагов.       — Все в порядке, не нужно…       — Твою мать, именно об этом я и говорил! — взревел Коул, материализовавшийся прямо около парней. — То, что Чонгук омега, сбивает всех с толку!       — Что у вас там происходит?! — заорал Иен, встав со скамейки и направляясь к ребятам. Остальные прервали тренировку, столпившись около Чонгука, Коула и несчастного альфы, что не рассчитал сил и ударил омегу.       — Чонгук случился! — зарычал Коул, — он сбивает всех с толку! Если он не будет принимать блокаторы, все игроки выйдут из строя, потому что каждому приспичит заботиться о нем! Вот, полюбуйтесь! — капитан стремительно приблизился к Чону и задрал его шорты, являя свету покрасневшее бедро.       — Со мной все в порядке, не о чем переживать! Это просто удар мячом! — возразил Чонгук, в защитном жесте спрятав свою ногу тканью.       — Но Деймон теперь чувствует себя херово, потому что это он ударил тебя! — зарычал вновь Коул, сверкнув раздраженным взглядом на Чона. — Что, если на тебя будет реагировать каждый игрок?!       — Чонгук, боюсь, Коул прав, — вздохнул тренер, почесывая подбородок. — С твоим запахом нужно что-то делать. Как бы я не был против блокаторов, они нужны тебе.       — Эй, он же только обратился! — выкрикнул Айзек, взмахивая руками, — почему бы вам, олухи, самим не использовать подавители? Вы перестанете реагировать на него как на омегу, но наши противники будут чуять его запах и будут сбиты с толку, а? Разве не хорошая идея? Ни в одном уставе ничего не написано о том, что омегам нужно скрывать свой запах на спортивных занятиях.       — Я согласен с Айзеком, — вперед выступил Ши Вун, — его тело наверняка еще не приспособилось к волку, а мы все давным-давно обратились. Это логично.       — Замечательно. Со следующей тренировки ни один альфа не пройдет в зал, если у него не будет с собой подавителей. Чонгук, можешь быть свободен на сегодня.       Ребята разбрелись по стадиону, а Чонгук, с силой пнув лежавший около него мяч, направился к раздевалкам. Он принял душ и переоделся, с мокрыми волосами направляясь в другую часть площадки. На теннисном корте тоже шла тренировка, и по запаху, витавшему в воздухе, Чон вычислил Чимина. Тот занимался с каким-то омегой, ловко отбивая зеленый мячик ракеткой. Улыбнувшись, Чонгук занял свободную скамейку, наблюдая за игрой.       Через полчаса тренировка была закончена. Чимин, весь мокрый и вспотевший, убрал со лба волосы и направился прямо к Чонгуку, не сдерживая радостной улыбки.       — Почему ты так рано? Разве у вас еще не идет игра? — спросил он, остановившись около Чона и зачесывая его распушенные волосы за уши. Омега довольно заурчал, поднимаясь с сидения.       — Меня выгнали, потому что я сбиваю с толку альф, — хихикнул Чонгук, наслаждаясь румянцем на щеках Пака. Не удержавшись, Чонгук протянул ладонь и погладил омегу по щеке, лаская горячую кожу длинными пальцами. Пак прикрыл глаза и приласкался к руке, начиная громко урчать в ответ. Они были такими влюбленными…       — Что ж, не могу винить их, — хихикнул Чимин, — если бы я играл с тобой, я бы тоже в первую очередь заботился о твоем состоянии. Я так понимаю, тебя оставили в команде?       — Конечно, — кивнул Чонгук, — Но теперь все альфы будут обязаны пить блокаторы, чтобы не обращать на меня внимание. Это действительно отвлекает их. Деймон ударил меня мячом и потерял бдительность.       — Он ударил тебя? — нахмурился Чимин, переменившись в лице.       — Ничего серьезного! Просто попал мячом по бедру, это даже не было больно! Просто…       — Малыш, ты уверен, что хочешь играть? — озабоченно спросил Чимин, шагнув навстречу Чонгуку. Он заключил его лицо в свои ладони, притягивая ближе. Чонгук на мгновение потерял связь с реальностью, понадеявшись, что его сейчас поцелуют.       — Конечно я хочу играть, — прошептал он, — я докажу всем, что способен на что-то большее. Не волнуйся за меня, ладно? Ничего страшного не произойдет, — Чонгук тоже шагнул к Чимину, заключая его в крепкие объятия. Староста оказался захвачен крепкими руками, плотно прижимаясь к мускулистому телу. Запах его тут же усилился, давая понять Чонгуку, что он чувствует себя более чем комфортно.       — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — выдохнул Пак, потираясь носиком о чужой. Чонгук прикрыл глаза и склонился ниже, едва касаясь чиминовых губ. Староста не сдержался и оплел шею Чонгука руками, в следующее мгновение прижимаясь к нему в поцелуе. Чон тут же распахнул призывно уста, лаская своего теннисиста.       — Все будет в порядке, — заверил он Пака, чмокая еще раз пухлые губы, — тебе нужно переодеться. Хочешь, я провожу тебя до дома?       — Было бы замечательно, — мурлыкнул Чимин и поцеловал Чонгука еще раз, встав на носочки. Они оторвались друг от друга лишь через минуту, опьяненные близостью. Их запахи снова смешались, усилившиеся, и игнорировать их было самой тяжкой пыткой. Чонгук чувствовал, как его омега разочарованно скулит, когда спина Пака начала удаляться, но запретил себе идти следом, смиренно дожидаясь Чимина на теннисном корте. Через некоторое время тот вышел из раздевалки, посвежевший и влажный, забавно стряхивающий мокрые волосы с лица.       — Что на счет жареной курочки? — спросил он, помахивая своим телефоном, — у нас еще есть время.       — М-м-м, я проголодался! — обрадовался Чонгук, подхватывая все свои сумки с одеждой и учебниками.       Завершив приятный вечер ужином в местном кафе, где жарили просто восхитительные крылья, омеги направились к дому Чимина, наблюдая за танцами снежинок у фонарных столбов. Неоновые вывески, гирлянды на искусственных елках и разноцветные баннеры, во всю пестрящие новогодними картинками, завораживали. Город был погружен в волшебную сказку, и Чонгук не мог перестать крутить головой, разглядывая все это новогоднее сумасшествие. Чимин же не мог оторвать глаз от Чонгука, поглядывая на него и тайком любуясь.       — Все так красиво! — восторженно выдохнул Гук, сжав ладошку Чимина своей. Тот хихикнул, прижимаясь плечом к плечу парня.       — Разве в Корее не украшают улицы к празднику?       — Украшают, но… Снег — редкое явление. А здесь целые сугробы!       Чимин снова засмеялся, когда Чонгук высунул свободную ладошку из рукава и подхватил горстку снега, разбрасывая над своей головой. Омеги остановились, не переставая смеяться.       — Заболеть хочешь? — Чимин попытался отчитать одноклассника, но тот лишь скорчил рожицу и бросил рассыпчатый снег в него, заливисто смеясь.       Пак отряхнулся, а затем поймал Чонгука в объятия и крепко сжал в руках, не давая возможности убежать. Внезапно веселье с лица Чона куда-то пропало, и он удобно устроил ладошки на плечах омеги, глядя в его темные глубокие глаза. Пар тонкими ниточками вырывался из приоткрытых губ Чонгука, и он облизнул их, скользнув взглядом ниже по лицу Чимина. От того не укрылось нехитрое движение языка, мелькнувшего на мгновение, и он уверенно потянулся вперед, придерживая теперь омегу за затылок. Чимин целовал настойчиво и глубоко, и с каждой секундой все больше наваливался на Чона, который спиной прижался к высокому забору.       — Мы должны идти, — смущенно выдохнул Гук, в противовес своим словам вновь чмокая пухлые губы напротив. Чимин не удержался от еще одного поцелуя, отпуская, наконец, омегу. Они смущенно поправляли сбившуюся одежду, вновь берясь за руки. Оба не хотели расставаться, но дом Чимина уже показался на горизонте. Они остановились на расчищенной дорожке, глядя на свет в окнах и мелькающие за закрытыми шторами силуэты.       — Ты решил, где будешь встречать рождество? — спросил тихо Чимин, разворачиваясь к Чонгуку лицом.       — Можно я еще немного подумаю?       — Конечно, детка, я не тороплю тебя, — улыбнулся Пак, — беги скорее домой. Хочешь, я вызову такси?       — Нет, хочу прогуляться пешком. Пометишь меня? — смущенно спросил Чонгук, отводя взгляд в сторону.       — Если только ты пометишь меня, — дерзко выдохнул Пак, уверенным движением расстегивая куртку Чонгука и открывая его шею. Обняв парня, Чимин тут же склонился к обнаженной коже, согревая ее дыханием. Он с благоговением вдохнул чарующий аромат сирени, который с каждой секундой становился все сильнее. Не удержавшись, омега прижался к пульсирующей железе губами, подключая к процессу язык. Он обласкал чувствительное место между плечом и шеей, напоследок легонько прикусывая кожу. Чонгук тихо выдохнул, чувствуя, как подгибаются его ноги.       — Теперь я, — нетерпеливо выдохнул Чон, с трудом заставив себя выпрямиться. Он повторил действия Чимина, расстегивая его воротник, а затем уткнулся в пахнущую гарденией шею, нападая на нее с поцелуями. Чимин, не ожидавший такого напора, чувственно простонал, хватаясь за широкие плечи омеги.       — Детка, не так сильно, — попросил он, с трудом размыкая отяжелевшие веки. Чонгук проигнорировал просьбу, упорно продолжая посасывать нежную кожу. Иногда он царапал шею зубами, и тогда Чимин чувствовал бегущие по спине мурашки, захватывающие все тело. Еще немного, и он увлажнится между ног. Это нужно прекратить. — Чонгук, — снова попробовал Пак, несильно толкая омегу в плечи. Тот разочарованно застонал, будто котенка отняли от материнского молока. Он растерянно хлопал глазками, приходя в себя, а Чимин, глядя на опухшие мокрые губы Чонгука, впился в них поцелуем, вновь хватаясь за его широкие плечи. Омеги крепко обнимались, никак не отрываясь друг от друга. Вибрация в кармане Чонгука привела их в чувство. Чон слепо нашарил телефон и отключил входящий звонок, нехотя отпуская чужие губы. Чимин уперся в его лоб своим, довольно облизываясь. Он жадно глотал пропитанный гарденией и сиренью морозный воздух, будоражащий все нутро.       — Я напишу, как буду дома. До завтра.       — До завтра, кролик, — выдохнул Чимин, напоследок запечатлевая целомудренный поцелуй на капризном изгибе губ омеги.       Дождавшись, пока Чимин не скроется за дверями, Чонгук застегнул куртку, натянул пониже шапку и отправился в сторону дома, не прекращая улыбаться. Он шел почти вприпрыжку, ощущая себя самым счастливым волком на свете. Рвущееся из груди урчание он пытался сделать тише, но все равно не мог справиться со своим зверем, идя на уступки.       Дома Чонгук, как и обещал, написал Паку сообщение и еще немного початился с ним, прежде чем довольным уснуть.       Следующий день прошел быстро. На занятиях они почти не виделись с Чимином, потому что у них было разное расписание, зато вторая половина дня удачно совпадала с расписанием Хосока и Юнги, которые оккупировали парту Чона и уселись прямо за ним. Когда прозвенел звонок с последнего урока, они подхватили омегу под руки и потащили в раздевалку, не терпя никаких возражений.       — Мы в последнее время тебя почти не видим! Совсем забыл о нас со своим Паком! Братву на член не меняют, вообще-то, — надул губы Юнги, кутаясь в теплый шарф.       — Вот-вот! Мы первые с тобой начали общаться, имей совесть! — подключился Хосок, натягивающий свой пуховик.       — Ребят…       — Ничего не слышу! Ты идешь с нами покупать подарки! Это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ, — Хоби выставил вперед указательный палец, прерывая так и не начавшуюся речь Чонгука.       — Да я ведь не против! — воскликнул Чонгук, когда его под обе руки потащили на улицу.       — Еще бы ты был против! — хмыкнул Юнги, — как думаешь, что подарить моей бабулите? Свитер? Вафельницу? Может быть, место в доме престарелых?       Хосок заржал, толкая в плечо своего парня.       — А отцу подари годовой сертификат на посещение травматолога! Уверен, они с твоей мамой прямо с новогодней вечеринки рванут в какое-нибудь путешествие! — не переставал смеяться Хосок, держась за живот.       — Ой, и пусть валят, я хоть отдохну спокойно, — закатил глаза Юнги, — было бы классно, если бы и бабка с ними поехала. А то опять все каникулы будет трепать нам с тобой нервы.       — Она милая. В сто раз милее твоих родителей, — заметил Хоби, наконец отсмеявшись.       — Это все потому что она старая и немощная. Будь она моложе лет на десять, чем сейчас, она была бы еще хуже мамки с отцом. Как думаешь, кто главное зло в этой семье?       — Да ну нафиг! Не верю! Чонгук, ты должен непременно познакомиться с семьей Юнги! Приходи к нему на каникулах! Я ДОЛЖЕН знать, что ты думаешь по этому поводу! Не может быть, чтобы моя любимая бабуля Мин оказалась злом во плоти!       — Да, Чонгук, приходи, — кивнул Юнги, переводя взгляд на омегу, — мои родители любят волков, а от тебя вообще будут без ума!       — Глядишь, у них появится новая жертва, — коварно захихикал Хосок, продолжая подталкивать Юнги в бок, и тот, не выдержав, с силой толкнул Хосока в сугроб, тут же начиная ржать, когда на него сверху упала куча снега с нависающего над тропинкой дерева. Чонгук не удержался и хихикнул, наблюдая за жалкими попытками Хоби выбраться из сугроба. Он подошел к другу и вытянул его за руку, помогая отряхиваться.       — Чонгук, золотой ты души человек, спасибо, бро, — отсалютовал Хосок, похлопав омегу по плечу, — а с тобой, крысеныш, я позже разберусь.       Хоби сощурил глаза, награждая Мина воинственным взглядом, но тот лишь фыркнул и махнул на него рукой, не обращая внимания на все угрозы.       — Ты уже купил подарки? — спросил он Чонгука, поравнявшись с парнями. Они направлялись к ближайшему торговому центру, чтобы совершить набег на сувенирные магазины.       — Только… Только папе и Джорджии. Я на прошлой неделе отправил посылку почтой. К Новому году должна будет прийти.       — О, это круто! Я бы тоже хотел обмениваться с кем-то посылками! — воскликнул Хосок, — а что насчет матери? Будешь ей что-то дарить?       — Подари ей поход к психотерапевту, у нее явно не все в порядке с башкой, — пробурчал Юнги, в недовольстве поджимая губы.       — Я даже не знаю… Обычно мы дарили друг другу всякую ерунду. Ну, знаете, я ей набор полотенец, а она мне новые книги. Наверное, придется купить что-то и для нее, она же моя мама…       — Я считаю, что ты не должен ничего покупать, — упрямо заспорил Юнги. — Подарок — это проявление уважения и любви. Мы дарим что-то, чтобы обрадовать человека, даже если это какая-то безделушка. Не думаю, что она достойна твоего подарка после последних событий…       — Я не согласен с Юнги, — нахмурился Хосок, перетягивая внимание Чонгука на себя, — просто купи что-нибудь не очень дорогое и оставь под елкой. Уверен, она тоже тебе что-то подарит!       — Испорченное настроение на все каникулы, например, — снова пробубнил Юнги.       — Ладно тебе, хватит уже ворчать, — цокнул Хосок, — а что насчет Чимина? А? — Хоби расплылся в хитрой улыбке, хватаясь за локоть Чонгука и повиснув на нем. Он умильно хихикнул, тыкая Чонгука в порозовевшую щеку. — Только посмотри на него! Ведет себя, как пятнадцатилетняя школьница! Такой милашка!       — А ты Пака-то видел? — хохотнул Юнги, — летает по школе на крыльях любви, глаз-сердечек не хватает, ей Богу. А вообще, ты слышал, что о вас болтают? — обратился Юнги к Чонгуку.       — Слышал, — расстроенно надул губы Чонгук.       — Ну и пусть себе болтают! О чем-то же надо потрепаться? Не обращай на них внимание, Гуки, главное, чтобы у вас с Чимином все было хорошо. А судя по тому, что я слышу от других волков, у вас все замечательно. Поговаривают, что от Чимина за версту пахнет тобой, а от тебя им. Это ли не признак крепкой любви?       — Если честно, не думал, что Чимин так быстро пометит тебя, — выгнул бровь Юнги, — он провстречался с Ноем несколько месяцев, но они никогда не обменивались запахами. Чимин вообще никогда никого не метил, насколько я помню.       — Просто он не знал, что он по омегам. Ты вспомни! Вокруг него всегда вились альфы, и все быстро исчезали! Наш Чонгуки открыл ему глаза. Да ведь?       — Ну, — Чонгук снова покраснел, неловко пожимая плечами. Он не любил обсуждать свою личную жизнь, потому что раньше там и обсуждать нечего было, но теперь… То, что было между ним и Паком заставляло дыхание замереть. Думая о нем, Чонгук сам не замечал, как начинал пахнуть сильнее. Хорошо, что Юнги и Хосок этого никогда не узнают, не то точно начали бы дразнить его. — Мы с ним не разговаривали о его прошлом, я не… Это мои первые отношения, поэтому я еще не очень опытен… во всем этом. И то, что я омега… Я даже сам не знал!       — Ну-ну, зайчик, не волнуйся ты так, — успокаивающе заговорил Хосок, поглаживая одноклассника по руке, — мы ни в чем тебя не обвиняем! Просто удивляемся тому, как быстро Чимин открылся тебе. Знаешь, он был что-то типа Снежной Королевы. Думаю, ты действительно дорог ему. Мы вместе должны найти для него самый красивый подарок, правда, Юнгз?       — Ага! Какую-нибудь цацку например, он любит украшения. Думаю, отличный подарок на рождество!       — Он, кстати, приглашает меня к себе на праздник. Хочет познакомить с семьей.       — Что-то я не слышу радости в твоем голосе, — насторожился Хосок, — это же круто! Это очень серьезный шаг, Чонгук, ты должен это ценить. Надеюсь, ты уже согласился?       — Ну… Я еще в раздумьях…       — А ЧТО ТУТ ДУМАТЬ-ТО? — воскликнул Юнги, — ну ты и придурок, Чонгук! Немедленно пиши Паку, что согласен! Поверить не могу! Неужели ты действительно хочешь торчать в рождество с чокнутой мамкой, когда тебя в гости приглашает сам Пак Чимин?! С ума сойти! Он еще и раздумывает!       — Я боюсь! Вдруг, я не понравлюсь его родителям? С Сонуном, его старшим братом, я уже знаком, но…       — Чонгук, Чимин бы не звал тебя в гости, если бы не знал, что ты понравишься его предкам. Я по этой самой причине до сих пор не знаю бабушку Хосока. Она приходит в бешенство, когда слышит о том, что он до сих пор со мной не порвал. Уверен, что все пройдет отлично и ты зря волнуешься.       — Ну, я понимаю тебя, — вздохнул Хосок, продолжая болтаться на локте Чонгука, — я когда первый раз шел к Юнги домой, думал, помру от страха! Мне казалось, что я иду на супер сложный экзамен, от которого зависит моя жизнь, и мне нельзя допустить ни малейшей ошибки! Но все прошло классно. За исключением того, что твоя мать закормила меня до такой степени, что ночью у меня случилось несварение, — засмеялся Хосок, глядя на своего парня. Тот тоже рассмеялся, предаваясь воспоминаниям.       — Да уж, было классно, — кивнул Мин, — поэтому отбрось все свои страхи, Чонгук, и соглашайся. Ты только представь! Это будет твое первое рождество с парнем! Наделаете кучу фоток, которые ты потом развешаешь у себя на зеркале! Останешься у него ночевать, залезешь к нему в штаны…       — Так, ну все, не смущай ребенка! — шлепнул Хосок по плечу Юнги, заметив, как зарделись щеки Чонгука, — сами решат, кто к кому куда полезет. А вы уже целовались? — с нескрываемым интересом спросил Хоби, уставившись на Чонгука. Юнги закатил глаза, фыркая.       — Они метят друг друга, как ты думаешь, целовались они или нет?       — Я не тебя спрашивал!       — Да, целовались, — кивнул Чонгук, мягко поджав губы. Поцелуи с Чимином были самым любимым, что они делали вместе, и он снова раскраснелся, чувствуя, как сильнее стучит сердце. Он ничего не мог поделать со своими чувствами к омеге. Его буквально распирало от ощущений, теснящихся в груди. Хосок широко улыбнулся, довольный ответом.       — А кто первый поцеловал?       — Хоби, ну емае, ты че докопался? — возмутился Юнги, — и вообще, тебя ничего не смущает? Какого хрена ты повис на нем? Щас оставишь на Чонгуке свой зловонный запах, а ему потом выкручивайся перед Паком! Тебе проблем в жизни мало?       — Эй, сам ты зловонный! Офонарел что ли? — надул губы Хосок, но Чонгука все же отпустил. Тот хихикнул, забавляясь над парочкой.       — Да ладно вам, не ругайтесь. Давайте выберем подарки и пойдем в мак, я сильно проголодался, — встрял в перепалку Чонгук, и ребята дружно вошли в кишащий людьми торговый центр.       Добрые два часа они потратили на поиски подарков для семей Хосока и Юнги. Они бродили меж высоченных стеллажей со всевозможными сувенирами, и вскоре были нагружены бесчисленными пакетами с покупками. Блуждая от одного магазина к другому, Юнги утянул ребят в ювелирный отсек, где все блистало кристаллами и драгоценными камнями.       — Думаю, здесь мы сможем найти что-то для Чимина, — со знающим тоном выдохнул он, принимаясь бродить между полками с украшениями. У Чонгука разбежались глаза.       — Добрый день! Интересует что-то конкретное? — из-за плеча Чона выглянула миниатюрная девушка, зачесывая накрученную прядь рыжих волос за ухо. Она была в форменной блузке магазина, а на груди висел бейджик с ее именем и должностью. Консультант мило улыбалась, всем видом показывая участливость. Чонгук немного смутился от такого внимания, но кивнул, вновь оборачиваясь к украшениям.       — Нужно что-то… что-то для омеги с запахом гардении, — выдохнул он, пытаясь выискать то самое среди множества подвесок, цепей и колец.       — Оу, может быть, серьги? У нас есть замечательные варианты из серебра, золота и белого золота. Кулоны, к сожалению, уже разобрали, но… О! Кажется, вспомнила! Секунду! — девушка упорхнула в другую часть зала, и Чонгук остался стоять на месте, ожидая консультанта.       — Щас притащит кучу всего, а нам мучайся, выбирай. Не люблю я этих консультантов, — пробубнил Юнги, материализовавшись подле Чонгука. Хосок подоспел следом, выглядывая из-за другого плеча.       — Вот, смотрите! Есть несколько вариантов серег: длинные, пуссеты, есть клипсы для тех, кто не имеет проколов в ушах. А еще есть вот такие заколки, — девушка выдвинула вперед подушечку, на которой лежал белоснежный цветок гардении. Лепка была выполнена настолько кропотливо, что на каждом хрупком лепестке проглядывались прожилки. Чонгук заинтересованно коснулся украшения кончиками пальцев, боясь дотронуться. — О, можете посмотреть поближе! — разрешила девушка, вновь зачесывая волосы за уши. Она мило улыбалась, наблюдая за Чонгуком. Тот вертел в пальцах украшение, поднося к своим волосам. Повернувшись к зеркалу, он попытался представить на своем месте Чимина с этой заколкой.       — Думаю, это то, что нужно, — Юнги показал большой палец, а Хосок его поддержал, кивая, словно болванчик.       — Чимин помрет от счастья! Очень красиво!       — Думаете? Я не видел, чтобы он носил что-то подобное…       — Брось, он вечно обвешен всякими украшениями. Ты его пальцы видел? Ни единого свободного места! Ему точно понравится, Чонгук!       — Я беру это, — улыбнулся Чонгук консультанту, отдавая ей украшение.       — Подарочная коробка или мешочек? Есть нежные варианты, а также потемнее. Думаю, сюда подойдет что-то… лиловое, лимонное или бежевое.       — Лиловое в самый раз! — ответил за Чонгука Юнги, и Хосок шикнул на него, дергая за руку, — да что? Я тоже хочу поучаствовать!       — Вот возьми и подари Чимину подарок сам! Поучаствовать он хочет!       Шепотки парней стихли, когда они приблизились к кассе.       — С вас шестьдесят пять долларов, — улыбнулась девушка, протягивая Чонгуку его приобретение. Он достал карточку и приложил к терминалу, затем убирая красивую лиловую коробку в рюкзак.       — Нифига себе! Вот бы мне парня, который бы тратил на меня столько денег! Шестьдесят пять баксов! За заколку! — удивлялся Хосок, когда они покинули ювелирный.       — Ой, можно подумать я никогда не дарил тебе что-то дорогое! — фыркнул Юнги. — На себя бы посмотрел! Вечно даришь трусы и носки!       — Радуйся, что вообще хоть что-то дарю! — хмыкнул Хосок, сворачивая к Макдональдсу. — Боже, мы простоим в очереди столетие.       — Я готов стоять сколько угодно, я реально готов сожрать вас двоих, — хихикнул Чонгук, глядя на друзей, которые не смотря на препирания держались за ручки.       — Слушай, Чонгук, а от нас чем-нибудь пахнет? Ну, типа, как от людей, не знаю. Мне всегда это было интересно! Вот Юнгз сто процентов воняет тухлым луком!       — Ага, а ты подмышкой Шрека. Я сделаю заказ, а вы займите столик, — Юнги удалился к автомату, чтобы не стоять в очереди, а Хосок протиснулся к самому дальнему столу, с облегчением избавляясь от кучи пакетов в руках.       — Нет, от вас ничем не пахнет, — ответил Чонгук, расстегивая и снимая куртку. Засунув шапку в рукав, он сложил одежду рядом с собой и растрепал примявшиеся волосы, облегченно разминая кожу головы. Хосок засмотрелся на одноклассника, устраиваясь напротив него.       — Тебе так идут эти волосы! В следующий раз мы должны будем покрасить тебя в какой-нибудь яркий цвет! Хочешь красные волосы на выпускной? Уверен, тебе подойдет!       — Нет, на такие эксперименты я пока что не готов, — засмеялся Чонгук, доставая свой телефон. Он обнаружил несколько сообщений от Чимина и принялся на все отвечать, игнорируя окружающий мир.       Скоро подошел с большим подносом Юнги, и ребята принялись ужинать. За окном уже стемнело, поэтому они все вызвали такси и разъехались по домам.       Чонгук по обычаю тихонько вошел в коридор, оглядывая первый этаж. Его мать сидела перед телевизором, по которому крутили повторы всех новогодних фильмов. Разувшись, подросток повесил одежду на крючок и прошел к холодильнику, чтобы попить. На самом деле он оттягивал то, на что решался весь вечер — разговор с матерью.       Убрав графин и опустошенный стакан, Чонгук прошел к дивану и сел на другой конец, зажимая ладони между колен. Женщина удивленно обернулась на сына, привыкшая к его игнорированию.       — Чонгук? — спросила она, мгновенно забыв о фильме, — что-то случилось?       — Я хотел поговорить с тобой. Точнее, сказать, что я… В общем, Чимин пригласил меня к себе на рождество, и я собираюсь пойти к нему. На всю ночь.       Мать нахмурилась, поправляя очки на переносице.       — На всю ночь? Что ты там собрался делать так долго? Ты не думал, что можешь помешать его семье? Не думаю, что это хорошая идея.       — Я не спрашивал твоего мнения, — легко выдохнул Чонгук, не сводя глаз с экрана телевизора. — Просто предупреждаю, что меня не будет дома. Это все, — он уже собирался уйти, но женщина задержала его, ухватив за рукав свитера.       — Чонгук, стой… Давай поговорим, — попросила она, с мольбой глядя на сына. Тот присел обратно на диван, ожидая, что еще ему скажет мать. Та, напротив, молчала.       — Ну? Ты хотела поговорить? — выгнул бровь подросток.       — Как… Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — пожал плечом Чонгук, — как и обычно, — он знал, о чем именно хочет узнать мать, но он не хотел обсуждать с ней свою сущность. Не хотел разговаривать с человеком о том, что его так сильно раздражает. Она все еще ненавидела волков. Если ему нужна будет поддержка, он всегда может позвонить папе или Джорджии.       — У тебя ничего не болит? — снова попыталась женщина, не сводя пристального взгляда с сына.       — Мам, со мной все хорошо.       — Я просто пытаюсь пообщаться с тобой! Ты можешь отвечать нормально?       Чонгук усмехнулся, опустив голову. Не слишком ли поздно она спохватилась? Почему она не разговаривала с ним раньше, когда Чонгук нуждался в этом?       — Не могу, — спокойно выдохнул он, не испытывая и тени страха перед той, кого он раньше боялся, — я не знаю, что для тебя значит нормально. Я не знаю тебя, чтобы общаться с тобой. Я хочу спать. Спокойной ночи, — Чонгук вновь поднялся и ушел к себе в комнату, оставив растерянную женщину наедине с бурчащим на фоне телевизором.       Уже ложась в постель, Чонгук включил розовый ночник и закрыл глаза, вспоминая прошлую жизнь в Корее. Это рождество определенно будет самым лучшим в его жизни.       Время летело со скоростью света. Ученики были завалены контрольными тестами перед закрытием курса, и у них едва хватало времени на внеклассную деятельность. Чимин был как никогда занят со всеми своими репетиторскими занятиями, поэтому они с Чонгуком стали реже видеться.       Однажды Чон во время обеда ответил Чимину, что согласен прийти к нему в гости на рождество, и тогда Пак на радостях чуть не набросился на омегу с поцелуями на глазах у всей школы. Благо его сдержал Тэхен, который предусмотрительно очень громко покашлял.       Праздник приближался. Последние контрольные были сданы, а по некоторым предметам уже были разосланы результаты. Чимин, гордость школы, в очередной раз любовался наивысшей оценкой — А*, полученной за тест. Чонгук немного отставал от него, но тоже ниже В не получал. Постепенно в школе становилось все меньше учеников, и вскоре настал последний день обучения перед каникулами.       Чимин, проснувшийся раньше обычного, сорвал с настенного календаря листок с цифрой «17», глядя на декабрьский переполох за окном. Его родители в четыре руки сметали с машины наваливший за ночь снег, а Сонун, только что покинувший постель, бренчал на кухне посудой.       — Ну что, как дела в школе? — поинтересовался брат, увидев помятую физиономию Чимина. Тот широко зевал, шлепая босыми ногами по лестнице.       — Как и всегда — отлично. Если ты не забыл, я мечу на золотую медаль.       — О-о-ой, только посмотрите на него, Эйнштейн выискался!       — Вообще-то, Эйнштейн физик-теоретик, а я — отличник по всем предметам! Прежде чем умничать, почитай книги, тебе полезно будет, — Чимин прошел мимо Сонуна, который отвесил брату подзатыльник, и скрылся наполовину в холодильнике, думая, чем позавтракать. — Кстати, я заберу сегодня тачку. У нас с Чонгуком свидание.       — Оу, чем собираетесь заняться? — поиграл бровями Сонун, устроившись за столом с яичницей. Он толкнул еще одну чашку на другой край стола, намекая, что это для Чимина. Тот поблагодарил брата за завтрак, разливая по бокалам апельсиновый сок.       — Не знаю, хочу прокатиться с ним по городу. Может, зайдем в какое-нибудь кафе или кино посмотрим. У нас сегодня последний день в школе, уроков почти не будет.       — Мда, скучные нынче школьники пошли, — закатил глаза альфа, — вот я в твои годы уже пялил девок в тачке, а не по киношкам их водил.       — Фу, не хотел бы я быть твоей девчонкой. Мерзость. А где романтика-то? — хмыкнул Чимин, накалывая на вилку кусок жареного помидора.       — Ароматизатор с клубникой сойдет за романтику?       — Отстой, на что только девчонки ведутся…       — На мое красивое личико. Знаешь, сколько их на нем уже посидело? — самодовольно ухмыльнулся Сонун, а Чимин изобразил рвотный позыв, склонившись в сторону и прикрыв ладонью губы.       — И знать не хочу, — отрезал он, всем видом показывая, что этот премерзкий разговор окончен.       — А если серьезно, у вас вообще продвижение есть? Ты насквозь им пропитался, — Сонун принюхался, различая в воздухе сладкую сирень.       — Не твоего ума дело, — фыркнул Чимин, набивая рот едой.       — Ясно, не дал еще. Плохо просишь, братишка, — заржал Сонун, за что получил удар ногой под столом. Утреннюю идиллию нарушили ввалившиеся во входные двери родители, сверху донизу запорошенные снегом.       — Ужас! На улице снежный ураган! Мальчики, теплей одевайтесь! — воскликнула мама, избавляясь от верхней одежды.       — Чимин, сообщи мне, как закончатся уроки, я заберу тебя после школы. Прошвырнемся по магазинам, докупим украшений и еще немного гирлянд! — провозгласил отец, отряхивая ботинки. Чимин нахмурился, переводя взгляд на родителей.       — Эй, а я-то вам зачем? Вон, Сонуна возьмите, я на свидание планировал ехать!       — Никаких свиданий, Пак Чимин, сегодня мы будем украшать дом к рождеству! Тебя уже ждет елка! Можешь пригласить Тэхена, я давно его не видел, — безапелляционно заявил мужчина. Сонун хрюкнул, хихикая в кулак.       — Че ты ржешь, придурок? — Чимин еще раз пнул брата, в миг растеряв весь аппетит. Вообще-то он любил украшать елку, это было чем-то вроде традиции. Альфы занимались украшением фасада дома, мать развешивала нарядные шторы и гирлянды из падуба внутри комнат, а Чимин отвечал за елку. Все бы ничего, если бы его планы с Чонгуком не рушили в последний момент.       — Да не расстраивайся ты, все равно до праздника еще неделя. Он может остаться у нас на несколько дней. Только представь: ты и он, несколько дней не вылезающие из твоей комнаты! Классно звучит, правда?       Чимин вынужден был согласиться. Мечты о рождестве тут же сгладили его гнев, и он выдохнул, кивая, что напишет отцу после занятий.       Закончив с завтраком, Чимин отправился в школу. Там он встретился с ребятами, с которыми занимался репетиторством, узнал о их результатах и похвалил тех, кто преуспел. Потом он забежал к нескольким преподавателям по делам, отсидел два заключительных на курсе урока и с чистой совестью написал отцу о том, что он может забрать их с Тэхеном из школы.       Закончив с покупками, они приехали в дом Чимина. Там уже во всю гудел переполох: всюду валялась мишура, елочные украшения и серпантин. Мать обустроилась с утюгом и шторами в гостиной, наглаживая яркую ткань. Сонун же вытаскивал из коробок огромные мотки гирлянды, чтобы они вместе с отцом могли украсить ей дом снаружи.       Чимин, глядя на весь этот беспредел, принес из комнаты переносную колонку и включил рождественский плейлист, закатывая рукава.       — Тэ, можешь разогреть пока еду! — дал он указ другу, и тот скрылся на кухне, хозяйничая как у себя дома.       — Он так похорошел! Я давно его не видела! А где Джин? Почему он не с вами? — спросила мама Чимина, когда тот принялся собирать высокую елку.       — Тэ и Джин расстались еще осенью. Не говори о нем при Тэхене, ладно? Я тоже больше с ним не общаюсь.       — Как же так, Чимини?! Что произошло?       — Ну, так бывает, — пожал плечами омега, — уверен, Тэхен еще найдет того, кто заслуживает его любви.       — Это уж точно! Он такой хороший мальчик! Позаботься о нем, ему наверняка непросто сейчас! Они были так влюблены с Джином…       — Мам, с Тэ все в порядке, — упрямо твердил Чимин, распушая ветви темной ели.       — Ох, ну ладно, ладно. Сонун! Принеси стремянку из кладовой!       Подготовка к празднику шла полным ходом. Альфы вышли на улицу, мать, вооружившись стремянкой и шторами, взобралась к потолку, а Чимин, вставая на табурет, украшал елку всевозможными игрушками и мишурой. Тэхен все так же занимался обедом, и скоро по дому разнесся пикантный запах свежеприготовленной еды.       К вечеру семейство Паков валилось с ног. Дом сверкал обилием гирлянд, и внутри царила самая настоящая рождественская атмосфера. Поужинав все вместе, Чимин отвез Тэхена домой и поблагодарил за помощь. Тот отмахнулся, сказав, что был рад сбежать от Грэйс и Роберта, которые неловко мялись при нем, как два неопытных школьника.       Ложась в постель, Чимин мечтал только об одном — скорее бы наступило рождество.

***

Wham! — Last Christmas

      — Не подглядывай! — рыкнул Чимин, когда рядом прошел Сонун.       — Да нужен ты мне больно! Я скотч искал!       Братья сидели на полу в гостиной, заканчивая паковать подарки для родителей и друг друга. Чимин как раз дописывал открытку, предназначенную Сонуну, и он изо всех сил прятался от брата, чтобы тот не прочел ее раньше времени. Засунув цветастую картонку в коробку, омега тут же скрыл ее упаковочной бумагой, перевязывая лентой. Положив все подарки под елку, ребята устало откинулись на диван, вытирая лбы.       — И как только родители каждый год умудряются втихушку подкладывать подарки, пока мы спим?       — Да кто их знает, — вздохнул Чимин, — может, Санта реально существует?       — Тебе че, снова пять лет? Ахах, а ты помнишь, как папа пытался надурить нас и насыпал по полу муки, имитируя следы Санты? Вот тогда ему досталось от мамы, конечно! — Сонун заржал во весь голос, предаваясь воспоминаниям.       — Между прочим я поверил! Это ты все испортил, говнюк!       — Ой, да ладно тебе!       — Чимини! Ты уже звонил Чонгуку? Во сколько он придет? — в комнату заглянула мама сыновей, поправляя фартук на груди. Она с самого утра не отходила от плиты, занимаясь приготовлениями к рождественскому столу.       — А во сколько надо? Нет, мы еще не созванивались.       — К восьми пусть подтягивается! Да, Хуан? Мы же успеем до восьми? Ты еще должен съездить в магазин за алкоголем! Говорила же, что надо было на выходных все закупать! Сейчас в торговых не протолкнуться!       — Хватит брюзжать, женщина, — отмахнулся отец, спускающийся с лестницы, — уже собираюсь.       Чимин посмотрел в окно, понимая, что день икс наконец-то наступил. Эта неделя тянулась чертовски медленно. Вечерами они с Чонгуком гуляли, пока у кого-нибудь не начинали отмерзать все пальцы на руках и ногах, иногда они брали машину Чимина и часами целовались в ней, припарковавшись в немноголюдных местах. Как бы Пак ни старался, у него не выходило затащить омегу к себе в гости. Тот все еще стеснялся и говорил, что настроился на рождество. Чимин не давил на Гука, поэтому смиренно ждал праздника. И вот, когда он, наконец, наступил, Пак ощутил весь охвативший его мандраж, аж подпрыгивая с дивана.       Умчавшись в комнату, он схватил мобильник и позвонил Чонгуку. Тот взял трубку не сразу, а когда заговорил, Чимин понял, что омега только проснулся. Голос его был тягучим и хриплым, и по спине его побежали мурашки.       — Чимини… Почему так рано звонишь?       — Ох, я разбудил тебя… Прости, кролик, моя мама сходит с ума. Она передала, чтобы ты приходил к восьми часам. В это время мы начнем рождественский ужин, а весь завтрашний день потратим на празднование! Как тебе план?       — Мхм… Замечательно, — мурлыкнул Чонгук, и сердце Чимина мгновенно растаяло. Он любовно улыбался телефону, желая оказаться сейчас в постели Чонгука. — Почему ты молчишь?       — Невыносимо хочу поцеловать тебя, — признался Пак и услышал, как закашлялся омега. Он хихикнул, прижимая кулак к груди.       — Там доставка приехала, — в комнату просунулась голова Сонуна, и Чимин жестом показал, чтобы тот заткнулся.       — Кролик, я должен идти, у нас много дел… Просто приезжай вечером к нам, хорошо? Ничего не бойся! Я все время буду рядом с тобой.       — Хорошо, уговорил, — хихикнул Чонгук, — до вечера.       Сбросив вызов, Чимин схватил кошелек и стремглав спустился на первый этаж, принимая у курьера роскошный букет сирени. Расплатившись, омега умчался на кухню, чтобы наполнить вазу водой. Это был еще один подарок Чонгуку. Проделав в упаковке дырочку, Чимин привязал конвертик с путевками на горнолыжную базу к ней и устроил внутри цветов, чтобы торчал только краешек.       Он уже предупредил родителей о том, что на все каникулы уедет из города, но проблема заключалась в том, чтобы Чонгук согласился. Чимин знал об их напряженных с матерью отношениях, но все же надеялся, что та отпустит сына и не будет против, если он немного отдохнет среди свежего горного воздуха.       К вечеру стол ломился от изобилия еды. Во главе всего пиршества, конечно же, стояло огромное блюдо с запеченной индейкой, украшенное ягодами клюквы и брусники. Вокруг него расположились морковный, тыквенный и яблочный пироги, сливовый пудинг, а так же всевозможные тушеные овощи вперемешку с ветчиной и свининой. Кое-где мелькали с горкой наполненные тарелки с домашним печеньем, над которым Чимин корпел две ночи подряд. У него текли слюни всякий раз, когда он проходил мимо стола.       Расставив высокие подсвечники по периметру, мама семейства дополнила сервировку красивыми салфетками и несколькими еловыми ветками.       Когда время приблизилось к восьми, все переоделись в красивую удобную одежду и спустились вниз. По телевизору шел «Один дома» на фоне, и Чимин, нервничая, не прекращал дергать свою синюю выходную пижаму, в которой он никогда не спал.       — Ну что, где там твой ненаглядный? — спросил Сонун, истекая слюнями. Он весь день таскал еду из-под рук матери, чем заслужил гневную тираду о том, что лучше бы помог, чем болтался по дому без дела. Тогда отец его быстренько пристроил в гараж, потому что в моторе машины что-то барахлило. Теперь, когда все было готово, ему не терпелось налететь на еду.       — Уже едет, — выдохнул Чимин, потирая взмокшие ладони.       — Да не ссы ты, все будет нормально! Что-то я не припомню, чтобы ты так переживал о том своем чернокожем альфаче.       — Ной совсем другое дело! Мне было плевать, понравится он родителям или нет, потому что я не любил его!       — Воу! А Чонгука ты, получается, любишь? — заинтересованно спросил Сонун, и в голосе его не было ни капли издевки.       — Чимини, открой дверь! — крикнула мама из кухни, когда в квартире послышался дверной звонок. Отец, выбежавший из кладовки, поправил одежду и быстренько устроился на диване, прикрываясь книгой. Он изо всех сил пытался сделать расслабленный и незаинтересованный вид, чем заслужил смешок Чимина.       — Пап, ты перед кем тут красуешься? — хихикнул младший сын, — не забывай, что Чонгук омега. Убери свое это непроницаемое выражение с лица и не выглядывай в коридор! Тебя это тоже касается! — наказал Чимин Сонуну, поднимаясь с дивана. Он еще раз отряхнул пижаму, оглядывая себя, и направился к двери, где топтался под снегом его омега. Щеки Чонгука уже успели схватиться морозцем, поэтому Пак быстрее затянул Гука в дом, тут же принимаясь раздевать его.       — Привет, — смущенно шепнул Чонгук, поправляя завитые волосы. Розовые и голубые пряди оттеняли его внешний вид, сливаясь цветом с краснеющими щеками и голубой рубашкой, в которую облачился омега. Чимин любовно оглядел его, прежде чем прижаться к теплой груди в крепком объятии. Он чмокнул одноклассника в щеку, заметив, что тот, как и он сам, воспользовался цветным тинтом для губ. Нехорошо будет прямо сейчас испортить внешний вид друг друга, как бы сильно этого не хотелось.       — Проходи, не стесняйся, — Чимин отступил от парня, давая ему дорогу. Тот неловко отошел от входного коврика, озираясь по сторонам. Пак хихикнул, заключая чужое лицо в ладони. — Ничего не бойся, помнишь? Иди за мной, — взяв омегу за руку, Чимин уверенно направился в кухню, которая была ближе всех сейчас. — Мам, — позвал он, сжимая ладошку Чонгука. Женщина обернулась на сына, а затем резко выпрямилась, поправляя праздничное платье и укладку.       — Ох, ты пришел! Здравствуй, Чонгуки! Я мама Чимина! Можешь звать меня тетушкой Нари! Приятно познакомиться, — женщина лучисто улыбалась, с умилением глядя на прелестного омегу. Тот тоже улыбнулся, кланяясь в приветствии.       — Мне тоже очень приятно, — заставил проговорить себя он, а затем услышал мужские приближающиеся голоса.       — О, а вот и наш альфа! — хохотнул старший сын, здороваясь с Чонгуком за руку, — как новое тело?       — Сонун, не приставай к нему! — шикнул Чимин, заступаясь за омегу.       — Наконец-то я познакомлюсь с тобой поближе! Хуан, отец этих непутевых щенят, — мужчина протянул Чонгуку руку, и тот пожал ее, склоняя голову в ответном приветствии.       — А че такого-то? Я просто спросил! — тихо шикнул Сонун, за что получил шлепок по бедру от Чимина. Тот прижался к боку Чонгука, давая понять окружающим, что его лучше не злить в этот вечер.       — Так, все марш к столу! Сонун, захвати бутылки с вином и пуншем, а я возьму бокалы. Пора начинать!       Отец тут же телепортировался в гостиную, а Чимин утянул Чонгука в сторону коридора, где им никто не смог бы помешать.       — Малыш, прости, если они будут приставать к тебе, ладно? Они немного…       — Как Юнги и Хосок? — хихикнул Чонгук, обнимая Чимина за талию. Тот весь подобрался и шумно выдохнул, оплетая шею омеги руками.       — Ну, типа того, — кивнул он, а затем потянулся за поцелуем, наплевав на помаду. Источая успокаивающие феромоны, Чимин уперся спиной в стену, чтобы не упасть от коктейля смешавшихся запахов омег в воздухе. Они целовались медленно, тягуче, глубоко проникая в рты друг другу.       — Вы меня не видели, я вас тоже не видел! Можете дальше обмениваться слюнями, я просто шел в туалет!       Сонун промелькнул мимо них, и омеги со смехом оторвались друг от друга, избавившись от помады на губах.       — Ну что, готов встретить рождество?       — Готов, — улыбнулся Чонгук и, поцеловав еще раз Чимина, вышел вместе с ним в гостиную, усаживаясь за стол.       Началась шумиха. Отец семейства заботливо накладывал еду в чашки детей и их гостя, мать разливала охлажденный пунш по бокалам и горячий шоколад, чтобы согреть за ним горло.       — Что ж, с Рождеством! — женщина первой подняла бокал, и все повторили за ней, чокаясь.       — С Рождеством!       — С Рождеством!       — Чонгук, хочешь немного морковного пирога? Чимин сказал, что ты любишь его, — поинтересовался Сонун, испытывая потребность поухаживать за омегой. Чимин не ревновал, он был рад, что его парню оказан такой теплый прием. Сам он медленно потягивал алкоголь, чувствуя, как согревается тело. Чонгук рядом с ним выглядел расслабленным. Это не могло не радовать младшего Пака.       — Можно кусочек, — согласился Гук, мягко кивнув.       — Чонгук, ты ведь из Кореи? Чимин много рассказывал о тебе. Как тебе Америка? — вступил в разговор отец, отделяя мясо индейки от костей.       — Потрясающая страна! — восхитился омега, отпивая горячего шоколада, — так много красивых мест!       — Уверен, Чимин с радостью покажет тебе весь город. Если хочешь, на каникулах мы можем организовать поездку в местный заповедник. Там так красиво зимой!       — Пап, — одернул отца Чимин, напоминая, что на каникулы у него запланирован с Чонгуком другой отдых.       — Ох, что-то я заболтался. Нари, тебе положить чего-нибудь?       — Сливовый пудинг, дорогой, — улыбнулась женщина, переключаясь на сладкое.       Когда все до отвала наелись и допросили Чонгука, Чимин переключил на музыкальный канал, где дети в костюмах ангелов пели рождественский гимн. Семья переместилась к телевизору, и все стали подпевать песне, которую знали с рождения. Когда она закончилась, Чимин убавил музыку и потер в предвкушении ладони, обращая взор на елку, под которой лежала гора подарков.       — Ну, если все готовы, то можно приступить к подаркам, — улыбнулся омега, и все переместились на пол у елки. — Чонгуки, иди сюда, — позвал Чимин, отойдя немного в сторону. На них никто не обращал внимания, поэтому Пак вывел омегу на кухню, где вручил ему огромный букет из сирени.       — Чимин… — пораженно выдохнул Гук, обеими руками обнимая пышный букет. Он с наслаждением втянул сладкий аромат цветов, заметив торчащий уголок цветной упаковки изнутри. — Они такие красивые…       — Не красивее чем ты, кролик, — ласково мурлыкнул Чимин, целуя омегу в щеку, — с Рождеством. Загляни-ка вот сюда, — Пак пальчиком указал на спрятанный конверт, поджимая в нетерпении губы. Чонгук достал прямоугольник и осторожно распаковал его, наткнувшись на горстку билетов. Он нахмурился, принявшись читать их.       — Это… билеты, — выдохнул он, все еще не понимая их предназначения. Он был слаб в местной географии, поэтому названия станций поездов ему ни о чем не говорили.       — Да, малыш, это билеты. На горнолыжную базу Джексон Хоул. Я подумал, что было бы замечательно, если бы мы с тобой… вдвоем… провели там все каникулы. Без родителей и друзей. Только мы, — прошептал омега, чувствуя, как алеют в смущении щеки. Он и представить не мог большего счастья, чем засыпать и просыпаться вместе с Чонгуком, зная, что им не нужно будет идти в школу.       — Только мы… — повторил растерянно Чонгук, вновь вертя в руках билеты. Чимин заволновался, что его подарок пришелся не по душе. Нужно было дарить что-то другое!       — Да, если ты хочешь… — тихо выдохнул Чимин, играясь с манжетом на рукаве рубашки Чонгука. Тот отставил цветы в сторону, положил билеты на стол, а затем схватил омегу в объятия, отрывая от пола. Его глаза светились счастьем, и Чимина отпустило. Он засмеялся, когда Чонгук принялся кружить его вокруг себя.       — Конечно хочу! Господи, поверить не могу! Это же так дорого! Я должен отдать тебе половину денег за все это!       — Ох, малыш, не волнуйся, — хихикнул Чимин, — это подарок от Роберта, нового кавалера тети Тэхена. Он баснословно богат, и когда услышал нашу с тобой историю, не смог остаться в стороне. Поэтому технически от меня для тебя только цветы.       — Теперь мне кажется, что я дарю какую-то ерунду, — надул губы Чонгук, — постой-ка, — он отпустил Чимина, а затем достал из кармана коробочку, открывая ее. Достав изнутри заколку, он осторожно захватил волосы Пака с правой стороны и приколол ее, разворачивая парня в сторону зеркала в коридоре. Он встал позади омеги, любуясь нежной красотой Чимина.       Тот завороженно смотрел на цветок в волосах, осторожно касаясь пальцами.       — Это так… красиво… Чонгук, спасибо тебе большое! — Чимин бросился на шею Чонгука с объятиями, крепко обнимая его большое тело. Рубашка на его плечах натянулась, когда он оплел тело Чимина своими руками.       — С рождеством, — прошептал Чон, прикасаясь поцелуем к чужой шее. Омега тут же отклонил голову в сторону, показывая полную покорность избраннику. Он заурчал, когда Чонгук снова пометил его, а затем впился в чужие губы жадным поцелуем, будто дорвался, наконец, до источника. И их снова прервали в самый неудобный момент.       — Так и знал, что вы все время будете лизаться! Успеете еще, вся ночь впереди! Идите смотреть подарки! — шикнул на омег Сонун, застукавший их не в самое нужное время. Парни вернулись в гостиную, где все они обменялись подарками.       Постепенно семейство переместилось за стол, продолжая потягивать алкоголь.       — Мы должны потанцевать! Нари, а ну хватай свои юбки и поднимайся! Давай, живее! — скомандовал Хуан, размахивая руками, — и вы тоже вставайте, чего расселись?       Чимин, заливаясь смехом, вытянул разомлевшего Чонгука из-за стола и повел его в центр гостиной, где рядом пристроились родители. Из динамиков телевизора раздавалась всемирно известная новогодняя песня, и все принялись подпевать ей, погружаясь в танец. Сонун, не теряя времени, достал телефон и начал снимать подвыпившую семейку, посмеиваясь всякий раз, когда отец норовил наступить матери на ноги.       Чимин прижимался к Чонгуку и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он медленно раскачивался в такт мелодии в объятиях Чонгука. Вокруг него ничего больше не существовало, кроме двух крепких рук, придерживающих его за спину, и густого сиреневого аромата, что издавал омега в его руках и цветы, занявшие почетное место на столе. Казалось, весь мир его сосредоточился всего в одном человеке, чьи глаза сияли так ярко, что можно было ослепнуть. Чимин уперся лбом в лоб Чонгука, прикрывая глаза. Он чувствовал, что пьянел с каждой секундой все сильнее. Был ли виной тому алкоголь или Чонгук, непонятно, но ноги его отказывались держать. Взглянув сонным взглядом на настенные часы, Чимин обнаружил, что уже перевалило за полночь. Когда песня закончилась, он взял Чонгука за руку, обращая на себя внимание всех присутствующих.       — Еще раз всех с Рождеством! Я так сильно напился, что боюсь не встать завтра утром. Мы поднимемся в комнату, поэтому сильно не шумите.       — Конечно ложитесь! — кивнул Хуан, — а мы еще фильм собирались смотреть. Да, Сонун? Ты переключил канал?       — Да, после рекламы начнется! Мам, ты где потерялась?       — Да иду я, иду! Ох, Чимини, вы уже уходите? Ну и правильно, нечего с нами сидеть! Нужно еще одно одеяло?       — Нет, не нужно, — покачал головой Чимин, утягивая Чонгука к лестнице, — спокойной ночи!       — Спокойной ночи, мальчики!       — Не шалите! — прикрикнул Сонун, играя бровками, чем заслужил отогнутый средний палец Чимина.       Взбежав по лестнице, Пак, хихикая, открыл дверь своей комнаты и пропустил туда Чонгука.       Оказавшись в темной комнате, освещенной одной лишь гирляндой, у Чимина сперло дыхание. Напротив него стоял самый красивый омега, и он умрет, если немедленно не поцелует его. Шагнув навстречу Чонгуку, Чимин осторожно взялся за его плечи, любовно оглаживая твердые мышцы.       — Ты же не хочешь спать, — хитро улыбнулся Чонгук, скользя большими ладонями по чужой талии.       — Ну, возможно, я немного приврал, — хихикнул Чимин, начиная отходить к кровати. — Так долго мечтал об этом, — он упал спиной на перину, утягивая вслед за собой охнувшего омегу. Тот выставил вперед руки, чтобы не придавить Пака, а затем склонился для поцелуя, ни на секунду не желая находиться вдали от этих прекрасных полных губ.       Они целовались долго, упоенно. Чимин поменял их местами, заваливая омегу в центр подушек, и громко заурчал, осознавая, что тот наконец-то находится в его гнезде. Усевшись на крепкие бедра Чонгука, Чимин выгнулся в спине и обнял омегу за шею, пятерней зарываясь в чернь его кудрявых волос. Проходясь жаждущими губами по скуле и щеке, он тихо шептал что-то о том, что сходит с ума. Чонгук несдержанно хихикнул, а затем ойкнул, когда почувствовал ерзающие бедра в опасной близости от его паха. Он ухватился за ноги Чимина, придерживая его, и тот нехотя оторвался от чужой шеи, нахмурившись.       — Малыш, я сделал что-то не так? — прошептал Пак, между слов продолжая клевать поцелуями бархатную кожу. Щеки Чонгука вспыхнули румянцем и он попытался уйти от ответа, однако Чимин больше не делал ничего, что лишало бы Гука рассудка. — Ты должен сказать мне, что тебе не нравится, детка, — снова потребовал Чимин, глядя поплывшим взглядом на Чона. Он чувствовал себя таким возбужденным… Никто никогда не вызывал одним лишь своим распятым видом столько желания в теле омеги, ни один альфа не заставлял его мокнуть с каждой секундой все больше и больше. Чимин понимал, что рано или поздно он испачкает брюки Чонгука. С этим нужно было что-то делать.       — Нет, Чимин, все так… Я просто… Я чувствую себя странно, — хныкнул Гук, закрывая лицо ладошками. Чимин нахмурился, не совсем понимая о чем идет речь. — Все тело горит и… О Боже, это так стыдно!       — Кролик, я не смогу тебе помочь, если не узнаю, что случилось, — мягко настаивал Чимин, поглаживая оголившуюся из-за задравшейся рубашки талию Чонгука. Кожа его шла мурашками, а живот подрагивал. Чимин чувствовал, что запах омеги стал острее и насыщеннее. Вполне было вероятно, что он прямо сейчас течет на его кровать. Это открытие почти сразило Пака наповал. Он изо всех сил сдерживался не наброситься на омегу, который наверняка жаждал заполучить всю любовь и ласку, какой был достоин.       — Там… сзади, — пропыхтел Чонгук сквозь пальцы, опуская глаза вниз, — там мокро…       — Детка, ты этого так испугался? — уточнил Чимин, мягко отводя чужие ладони от покрасневшего лица. Он принялся покрывать Чонгука поцелуями, источая успокаивающие феромоны. Тот смущенно кивнул и попытался сомкнуть ноги вместе, однако только усугубил ситуацию, толкнувшись вставшим членом прямо в задницу Пака. От неожиданного прикосновения омега всхлипнул, громко застонав. Глаза его заслезились от накатившего стыда и возбуждения, и Чимин не выдержал, вновь бросаясь на чужие губы с поцелуем.       Понимая теперь, в чем дело, Пак намеренно ерзал бедрами в попытке приласкать чужой член. Он чувствовал топорщащийся бугор чужих брюк сквозь тонкие пижамные штаны и жаждал, чтобы вся одежда исчезла.       — Малыш, ты течешь, потому что возбужден, — прошептал между поцелуями Чимин, — это… это правильно, детка. Ты не должен этого стесняться.       — Что? — удивленно переспросил Чонгук, — разве омеги текут не в течку?       — Нет, детка, не только в нее. Всякий раз, когда ты будешь возбужден, твое тело будет готовить тебя для… Для более комфортного проникновения.       — Проникновения, — тихо прошептал Чонгук, осознавая сказанные слова. Он уперся взглядом в Чимина, пытаясь в его лице найти ответы на интересующие его вопросы, — ты собираешься сегодня проникнуть в меня?       — Боже, Чонгук, — Чимин нервно хихикнул, чувствуя, что его штаны скоро взорвутся от скопившегося в них напряжения, — только если ты захочешь. Я не… я не стал бы тебя принуждать, — заверил омегу Пак, ласково оглаживая румяную щеку. Этого было достаточно для того, чтобы Чонгук успокоился, поэтому он снова потянул Чимина на себя, осторожно опуская ладони на его выпятившуюся задницу.       Обведя упругие мышцы, он с силой сжал мягкие ягодицы, вжимая чужие бедра в свои. Чувствуя недостаточно трения, он толкнулся членом навстречу, который все еще был стиснут плотной тканью. Это было невыносимо.       — Детка, я испачкаю твои брюки, если мы что-то с этим не сделаем, — прошептал мокрыми губами Чимин, на секунду отрываясь от столь желанных поцелуев.       — Как насчет… раздеться? — улыбнулся Чонгук, забираясь ладонями под пижамную кофту Чимина. Задрав ее до груди, он помог омеге избавиться от ткани, наблюдая за оголившимися напрягшимися сосками. Оторвав торс от кровати, Чонгук сел и опустился поцелуями на чужую грудь, испытывая сильную потребность заласкать каждый доступный участок тела Чимина.       Омега тихо застонал, ухватившись за волосы на его затылке.       — Чонгуки… — тихо выдохнул он, круговыми движениями ерзая на чужом паху. Гук, нашарив пуговицы от своей рубашки у горла, расстегнул несколько, а затем сбросил вещицу на пол, не заботясь о том, что к утру она будет похожа не измятое нечто. Осторожно опустив Чимина на кровать, Чонгук поднялся на ноги и избавился от брюк и носков, поблагодарив себя за то, что надел черное белье, на котором не будет видно мокрых пятен. Чимин, наблюдая за возвышающимся над ним омегой, прикусил до боли губу, не веря, что все происходящее не сон. Он быстро стянул с себя лишние вещи, оставаясь полностью обнаженным. Член его шлепнулся с влажным звуком на живот, а дырочка ануса поджалась, встретившись с прохладным воздухом комнаты. Чонгук завороженно глядел прямо туда, где в ворохе одеял и подушек лежал утонченный омега.       — Иди ко мне, — Чимин протянул руку вперед, и Чонгук, взявшись за нее, оказался повален прямо на спину. Пак осторожно раздвинул ноги омеги, устраиваясь между них, и принялся целовать его, никак не насытившись вкусом фруктовых от пунша губ. Чонгук всхлипнул, почувствовав прикосновение чужого члена к своему животу. Он скользнул одной рукой ниже, перехватывая эрекцию Пака своей ладонью.       Чимин тут же остановился и зашипел, наваливаясь на омегу все больше.       — Детка, — тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы он, стараясь не шуметь. С первого этажа слышался телевизор и голоса семьи, у них наверняка было громко, но Чимин не хотел бы, чтобы его услышали. Находясь с Чонгуком в постели было очень трудно сдерживаться.       — Ты можешь… Можешь прикоснуться ко мне, — выдохнул Чонгук, медленно двигая ладонью по влажному члену. Чимин рыкнул, а затем потянул ткань промокших боксеров с Чонгука, отбрасывая их в сторону. Взору открылся потрясающий вид на прижимающийся к животу член, что истекал смазкой и определенно требовал внимания. Чимин собирался сполна уделить внимание омеге.       Взяв чужой член в ладонь, Пак сделал несколько отточенных уверенных движений по нему вверх-вниз, чем выбил тихое мяуканье из груди Чонгука. Тот всхлипывал, выгибаясь и сильнее раздвигая ноги. Ничего притягательнее Чимин в своей жизни не видел. Он склонился ниже, продолжая ласкать чужой член, чтобы накрыть один из сосков ртом, щелкая языком по выпуклости. Он прикусил чувствительное место губами, немного пососал, а затем подключил зубы, чтобы добавить остринку. Чонгук задушенно всхлипнул, свободной рукой зажимая свой рот. Поднявшись, Пак заметил между ног Чонгука увлажнившееся пятно на простыни. Шумно выдохнув, он перевел взгляд на потерянного омегу, что заломил брови от пронизывающего его удовольствия.       — Малыш, я собираюсь кое-что сделать с тобой, — предупредил Чимин, опускаясь все ниже и ниже. Когда он оказался лицом на уровне чужих бедер, Чонгук приподнял голову, тут же падая на подушки с протяжным стоном.       — Я не выдержу этого, — взмолился он, глядя на плывущий перед глазами потолок, — Чимин…       — Все в порядке, кролик, — омега огладил плотные бедра Чонгука, наслаждаясь силой, заключенной в них. Он мог без труда свернуть ему шею ногами, если бы захотел, но он все еще держал их раскрытыми, позволяя Чимину довольствоваться тем, что было скрыто от других.       Чонгук чувствовал, как его дырочка пульсирует и продолжает выталкивать смазку наружу. Чимин, находящийся в опасной близости от его промежности, заставлял член дергаться сильнее и чаще. Это не скрылось и от глаз Пака. Он приподнялся на локте, а затем подвел кончик чужого члена к своим губам, смачивая их выступившим предэякулятом. Облизнувшись, Чимин прикрыл глаза и уверенно погрузил член в глубину своего рта, вырывая из груди Чонгука все новые и новые стоны. Он тихонько попискивал, стонал и охал, комкая в руках несчастную простынь, не зная, за что ухватиться.       Эти чувства были для омеги в новинку. Да, он знал что такое пятиминутная дрочка в душе, но то, что вытворял с ним Чимин… Это по-настоящему сводило его с ума.       Пак принялся усердно сосать напряженный горячий ствол, смачивая его своими слюнями. Он гладко скользил головой вверх-вниз, совершенно не испытывая рвотного рефлекса. Размер Чонгука был идеален для того, чтобы полностью заглотить его. Прикоснувшись кончиками пальцев к дрожащим яичкам, Чимин поиграл с ними, перекатывая мошонку в ладони. Это вызвало бурную реакцию у омеги, и он сильно дернулся, пытаясь уйти от касаний. Чимин ухмыльнулся, выпуская орган изо рта, принимаясь облизывать его расслабленным широким языком.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Чимин, не отрывая губ от мокрого члена. Он смотрел на вздымающуюся грудь Чонгука, на его топорщащиеся соски, на растрепанные волосы, разметавшиеся по подушке, и наслаждался всем тем беспорядком, что они тут устроили. Чонгук задушенно всхлипнул, когда опустил взгляд ниже. Чимин выглядел греховно, абсолютно затраханно с размазанным по лицу макияжем и опухшими от минета губами.       — Я скоро кончу, — честно признался Чонгук, утирая взмокший лоб тыльной стороной ладони, — хочу поцеловать тебя.       — Я тут кое с чем не закончил, — напомнил Чимин, покачивая чужим членом за основание. Гук фыркнул, потянув омегу на себя. Тот хихикнул, а затем смолк, когда омега жадно впился в его рот. Чонгук ревностно терзал губы настойчивым поцелуем, будто собирался отвоевать их внимание у собственного члена. Не на шутку разойдясь, он повалил Чимина на спину, нависая сверху. Он беззастенчиво ползал ладонями по голым ногам, касаясь кончиками пальцев внутренней стороны бедер, которые были мокрыми от выделившейся из задницы смазки. Следуя за влажными дорожками, Чонгук раскрыл ягодицы Чимина и осторожно коснулся мокрой промежности, чувствуя, насколько сильно омега течет.       Пак всхлипнул, уперевшись лбом в плечо Чонгука. Он вновь дрочил ему, смыкая маленький кулачок плотнее.       — Могу я?.. — тихо прошептал Чонгук, продолжая исследовать чужое тело.       — Да, конечно, — разрешил Чимин даже не дослушав, понимая, что позволил бы этому омеге делать с собой что угодно.       Чонгук, целуя Чимина в шею, вновь притерся пальцами к пульсирующей дырочке, собирая выступающую смазку. Толкнув указательный в засасывающую глубину, он проглотил протяжный стон, слетевший с губ омеги, и принялся двигать им, лаская бархатистые стенки. Чимин расслабился и сильнее раздвинул ноги, тихо хныкая.       — Можешь добавить еще… — попросил он, сильнее сжимая чужой член. Чонгук послушно добавил еще один палец, а когда двигаться стало легче, он просунул внутрь третий.       Омеги синхронно стонали и тяжело дышали, лаская друг друга в погоне за оргазмом. Чонгук, трахая Чимина пальцами, гадал, будет ли ему так же приятно, как сейчас приятно от его действий Чимину.       — Согни немного… — выдохнул Пак, подвиливая бедрами чужой ладони. Чонгук согнул внутри пальцы, а затем зажал чужой рот свободной ладонью, упираясь локтем в постель. Чимин несдержанно застонал, вздрогнув всем телом. Он всхлипнул, продолжая трахать себя чужой рукой, точно попадая по простате. Глаза его наполнились слезами, а сам он продолжал дергать чужой воспаленный член, блуждая по границе удовольствия.       — Чонгук… Чонгук, я хочу твой член, — заныл Чимин, сильно выгибая спину. Он толкнул омегу в плечи, чтобы тот сел к изголовью кровати. Не дождавшись ответа, он схватил чужой член и взобрался на бедра, чтобы в следующую секунду опуститься прямо растраханной задницей на твердый орган. Судорожно выдохнув, омеги замерли в одном положении, сжимая друг друга в объятиях: Чимин держался за шею Чонгука, навалившись на его грудь, а Чон впился пальцами в спину Пака, изо всех сил вжимая его в себя.       Чимин чувствовал пульсацию члена глубоко в себе. Он чувствовал, как горячо стало внутри него, и он всхлипнул, на пробу двигая бедрами.       — Я сейчас кончу, — взмолился Чонгук, — господи, я сейчас кончу, — хныкнул он, упираясь виском в висок Чимина.       — Давай, детка, — выдохнул Чимин, — я тоже близко.       После этих слов омега начал увереннее двигать бедрами, приподнимаясь на чужом члене. Чонгуку хватило пары движений, чтобы зажмуриться от обрушившегося на него оргазма. Он укусил Чимина в плечо, чтобы заглушить стоны, рвущиеся из его губ, и Пак, ощущая внутри разливающуюся горячую сперму, кончил следом, орошая белесыми каплями чужой подрагивающий живот.       Они полностью выпачкались в сперме и смазке, но обоим было плевать, пока они находились в объятиях друг друга. Чимин сидел на опадающем члене омеги, покрывая его лицо нежными поцелуями.       — Ты так хорошо справился, — хвалил он Чонгука, поглаживая его по растрепанным волосам. Тот тихонько хихикнул, радуясь своему первому, хоть и не полноценному сексу.       — Мы должны убрать весь этот беспорядок, — вздохнул Чонгук, лениво водя ладонями по мокрой спине Чимина. Тот протестующе замычал, усиливая хватку на широких плечах. Чонгук без особых усилий поднялся вместе с Чимином с кровати, удерживая их обоих на подрагивающих после оргазма ногах. Пак осторожно слез с чужих бедер, вставая на холодный пол. Взглянув на разворошенную постель, он с мученическим стоном свалил все подушки и одеяла на пол, чтобы постелить новую простынь.       — В верхнем ящике тумбочки есть салфетки, — сказал он Чонгуку, пока сам был занят делами. Сперма, наполнявшая его, скользнула ниже по бедрам, вызывая мурашки. Чимин закончил с кроватью и принялся вытирать себя, шипя от чувствительности опавшего члена. — Помоемся утром, хорошо? Я слишком устал, чтобы тратить сейчас на это время.       Чонгук кивнул, и вместе они нырнули под одеяло, крепко обнимаясь. Еще некоторое время омеги потратили на ленивые поцелуи и невесомые прикосновения, но совсем скоро их глаза закрылись, и они уснули, крепко держа друг друга в своих объятиях.