Мой любимый альфа

      — Урок первый, Чон Чонгук — не предлагай волку то, о чем сто раз не подумал.       Чимин сидел на кровати по-турецки, изучая какой-то справочник Чонгука об омегах, бетах и альфах. В нем была лишь поверхностная информация, которой была целая куча на просторах интернета. Не мудрено, что Чонгук плохо понимал всю суть изложенного на бумаге. Он ведь никогда не жил с волком в груди.       — Урок второй — размножение.       — Размножение? Мы что, всерьез будем обсуждать беременность? — удивился сидящий напротив Чимина омега, округлив и без того круглые глазки.       — А что не так с беременностью? — хмыкнул Пак, — думаю, ты должен был понять из этой книги, что омеги имеют свойство беременеть, если во время течки удалось оплодотворить ее.       — Ну… Да, я понял. Но разве парни… могут…? — неуверенно спросил Гук, наблюдая за сменяющимся выражением лица Чимина. Тот изо всех сил старался подавить рвущийся наружу смешок, и Чонгук буквально взвизгнул: — и вправду могут?!       Чимин расхохотался, заваливаясь набок.       — Детка, конечно могут, — мягко пояснил Пак, — зачем, по-твоему, нужна течка омегам-парням?       — Ну, я не знаю. Ты мне скажи, учитель!       Чимин снова рассмеялся, возвращая тело в исходную позицию.       — Омега-мужчина может забеременеть, как только у него начался цикл. Вот что еще ты должен усвоить: омегу-мужчину может оплодотворить любой волк, будь он хоть бетой, хоть альфой, хоть другой омегой. Его так же может оплодотворить любой человеческий мужчина. Это все потому, что в нашем мире существуют женщины. Было бы не очень справедливо, если бы мужчина-омега не мог зачать щенка с женщиной-альфой, не находишь? Именно поэтому сперма всех представителей мужского пола может стать отличным генетическим материалом для размножения.       — Господи, почему ты говоришь как профессор из университета?! — взвизгнул снова Чонгук, поражаясь той легкости, которая была в голосе Пака, будто он говорил о чем-то обычном и несущественном, как поход в магазин или ванную.       — Ты ведь хотел урок просветления, — веселился Чимин, — получите, распишитесь!       — Ну, и… Это все происходит в течку? То есть если мы с тобой займемся незащищенным сексом, кто-то из нас может… забеременеть?       — Верно, детка. Тот, в кого попала сперма, понесет, если его волк признает в оплодотворяющем пару. Природа хорошо позаботилась о нежелательной беременности среди волков, чего не скажешь о человеческих женщинах. Они понесут в любом случае, если их организм полностью здоров.       — То есть если моя омега не признает тебя как пару, я не смогу забеременеть? — снова спросил Чонгук, переваривая полученную информацию. Чимин утвердительно кивнул, а Чонгук сник, опустив голову. Нахмурившись, Чимин попытался заглянуть в лицо омеги.       — Детка, что не так? — взволнованно спросил он, касаясь рукой ладони Чонгука.       — Как я должен буду понять, кого моя омега признает парой? Это нечестно! Что, если я захочу ребенка, а она нет?! Что нам тогда с тобой делать?!       Чимин пораженно распахнул глаза. В его груди снова появилось то тревожное чувство, вызванное ранее просьбой Чонгука. То, как он легко говорил об их будущем… Это и пугало, и завораживало Пака. Он так далеко не мог зайти в своих мечтах. Неужели Чонгук действительно думал о них настолько серьезно?       — Малыш, это не такая уж большая проблема, — Чимин не стал акцентировать внимание на том, как его омега оживилась, когда услышала, что потенциальный партнер хочет от него щенков. — В нашем мире существует множество других способов оплодотворения, нежели…       — Это все чушь, — взбрыкнул омега, — а как же любовь?! Дети должны рождаться по любви!       Чимин тяжело вздохнул и отбросил в сторону толстую книжку. Приблизившись к Чонгуку, он обнял его и уложил на подушки, крепко прижимая к своей груди.       — Думаю, стоит закончить на сегодня, ты слишком впечатлителен, — покачал головой Пак, поглаживая кучерявые волосы Чона, — хочешь спуститься вниз и поесть?       — Я хочу, чтобы ты объяснил мне, как я буду должен убедить своего волка принять тебя!       Чимин мученически завыл, хватаясь за волосы.       — Малыш, как я могу объяснить такие вещи? Я сам не знаю! Это просто… происходит и все, — Чимин смолк, не зная, что добавить. Он и сам понятия не имел о том, по какому принципу волк выбирает себе партнера. За всю свою жизнь Пак никогда не чувствовал чего-то, что хотя бы отдаленно было похоже на то, что сейчас с ним происходило — он думал, что его омега уже выбрала свою пару, но как это произошло, он вспомнить не мог. Внезапно он просто понял, что Чонгук — его, и все остальное было не важно.       — Ну и какой из тебя учитель, если я ничего не понимаю? — надул губы Чонгук, скрестив на груди руки.       — Детка, есть вещи очень личные, индивидуальные. Эта — одна из них. Я ведь… Я же не знаю твоего волка, я не могу думать как он.       — Тогда подумай как твой волк! — снова запротестовал омега.       — Ладно, я попробую, если для тебя это так важно, — вздохнул Чимин, приподнимаясь на подушках. Он сел спиной к изголовью кровати, а Чонгук устроил свою голову у него на ногах, глядя на Пака снизу вверх. — Наверное, моему волку комфортно тогда, когда он может держать ситуацию под своим контролем. Он спокоен, когда его партнер не несет мне никакой угрозы, и рад, когда пара тянется к нему навстречу. Черт, это так стремно говорить вслух! Почему ты заставляешь меня делать это? — щеки Чимина покраснели, и Чонгук весело хихикнул, шлепая Пака по животу.       — Тебе не стыдно пихать мне в лицо свой голый член и говорить, что это соблазнительно, но ты не можешь сказать, что любит твой волк? Чимин, ты вообще с нашей планеты? — продолжал подшучивать омега глядя на надутого Пака.       — Не все тебе краснеть!       — Ну ладно, я больше не буду доставать, просто дорасскажи и я отстану. Обещаю, на сегодня больше никаких вопросов о твоем волке!       — Вот засранец! — наигранно возмутился Чимин, шутливо пихая Чонгука в плечо, — ладно, но твое вчерашнее предложение станет компенсацией тому, что я сейчас делаю!       — Да я хоть сейчас готов! — уверенно заявил Гук, начиная подниматься. Он серьезно собирался залезть Чимину в штаны, пока тот его не одернул.       — Чонгук! — взвизгнул омега, прикрывая ладонями пах, — мы тут о серьезных вещах говорим!       — Ты не считаешь свой детородный орган чем-то серьезным? — выгнул бровь Чон, замерев над чужими бедрами, — вообще-то, технически он может однажды оплодотворить меня, и я думаю, что он заслуживает награды за это!       — О Боже, Чонгук, я умру с тобой, — взвыл Пак, запрокидывая голову к потолку. Он бы соврал, если сказал, что все происходящее не возбуждало его. Чонгук, который открыто заявлял о своем желании отсосать ему… Боже, горячее этого Чимин ничего не видел в своей жизни. Железного терпения ему стоило не сдернуть с себя штаны и не засунуть свой член в чужой болтливый рот. Однако Чонгук определенно не заслуживал такого отношения, поэтому Чимин собирался выполнить уговор и ответить до конца на мучающий Чонгука вопрос. — Так мне продолжать или будем болтать о моем члене?       — Кажется, стоит продолжить болтать о твоем члене, потому что мой тоже встал и мешает мне думать, — Чонгук состроил невинные глазки и сказал тихое «Упс», пряча свою топорщащуюся ширинку. Чимин больше не мог выносить этого напряжения. Он тихо рыкнул, чтобы не спугнуть омегу, и повалил его на спину, накрывая своим телом.       — Если после каждого нашего урока у тебя будет стояк, мне придется переквалифицироваться из учителя в кого-нибудь другого, — томно выдохнул он на ухо Чонгука, вдыхая в миг усилившийся запах сирени.       Чонгук нервно хихикнул, пытаясь не слишком заметно раздвинуть ноги.       — А что, если я скажу, что не против этого, учитель?       Чимин не позволил болтливому языку продолжить, впившись в чужие губы поцелуем. Он был возбужден так сильно, что вскипевшая сперма выбивала все остальные мысли из его головы.       — Тогда я позабочусь об этом прямо сейчас.       Омега принялся покрывать чувствительную шею Чонгука горячими поцелуями, оставляя после себя розовые метки и влажные следы. Они наверняка собирались зайти дальше, ведь Чимин уже вжимался вставшим членом в мягкую задницу Чона, но раздавшаяся трель сотового разрушила все планы. Чонгук нахмуренно глянул в сторону своего телефона, на котором мигала надпись «Папуля». Он тяжело вздохнул и хныкнул, разочарованный прервавшейся лаской.       — Прости, — Чонгук чмокнул Чимина в щеку, выползая из-под его тела. Пак упал на спину и закинул руку за голову, вальяжно раздвинув ноги. Он наблюдал за своим омегой, что отошел к окну и принял вызов.       — Привет, пап, — начал он на родном корейском, который использовал со своими родителями. Чимин нахмурился, дуя губы от того, что не может уловить суть разговора. Не то что бы он хотел подслушать… Однако то, как Чонгук говорил по-корейски, было очень… горячо. Может быть ему так казалось, потому что его член все еще стоял?       — Сынок, ну как вы там? — чересчур озабоченно спросил Реджун, — хорошо добрались? Уже в отеле?       — Да, мы прибыли вчера ночью, а сегодня утром были на лыжной базе. Там так круто! Чимин-хен настоящий профессионал, он пару раз скатился со сложной трассы, и теперь я хочу так же! — возбужденно ответил Чонгук, широко улыбаясь. Чимин, услышав свое имя, с интересом оглядывал омегу, наслаждаясь его весельем. Было видно, что Чонгук счастлив. От него пахло сладостью и удовлетворением. Омега Чимина не могла не заурчать, наблюдая за довольной парой. Она была горда собой.       — Надеюсь, ты не делаешь ничего безрассудного? Ты никогда раньше не катался на лыжах, насколько я помню.       — Все в порядке! Чимин-хен очень внимателен, он ни за что не выпустит меня на сложные дорожки.       — Рад это слышать, — в голосе отца чувствовалась улыбка, — кажется, Чимин хороший парень, верно?       — О, он лучший, — щеки Чонгука тронул румянец, и он прикусил губу, оглянувшись на расслабленного Пака, — он хорошо заботится обо мне и… о моем волке.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Что сказал врач? Нет никаких проблем?       — Нет, пап, все хорошо. Мой цикл должен начаться в течение нескольких месяцев, хотя мне иногда сложно привыкнуть к тому, что я испытываю противоречивые чувства. Ощущение, что у меня раздвоение личности, — Чонгук хихикнул, наблюдая за проезжающими на улице машинами.       — Не волнуйся, скоро ты перестанешь обращать на это внимание!       — А как у вас дела? Как Джорджия? — спросил Чонгук, вспомнив о своей горячо любимой мачехе.       — За нее можешь не переживать, эта женщина продолжает покорять местные средства массовой информации. Недавно ее показывали по телевизору! Представляешь? На федеральном канале!       — Вау, пап, ты женат на звезде, — хихикнул Чонгук, — передай ей мои поздравления и отправьте мне этот выпуск, хочу тоже взглянуть.       — Обязательно, Гуки! А меня можешь поздравить с повышением!       — Что? О чем это ты говоришь? Неужели тебе дали проект? — Чонгук принялся разглядывать узор тюля, теребя ткань от нетерпения. Он был взбудоражен хорошими новостями.       — Представляешь, да! — воскликнул Реджун, — в конце месяца мы начнем постройку небоскреба! Я буду прорабом! Никто не станет вмешиваться в процесс, наконец-то! Я так устал спорить с нашим старым прорабом, что сил моих нет. Теперь все будет по-моему.       — Уверен, ты отлично справишься! Поздравляю, пап!       — Ох, спасибо, сынок, — хохотнул мужчина, — как там мама? Вы с ней до сих пор не помирились?       — Не знаю, нормально, наверное. Как и всегда. Она пыталась заговорить со мной несколько раз, но у нее все еще плохо получается. Я начинаю раздражаться каждый раз, потому что ее общение мгновенно перерастает в допросы и нравоучения. Я не ругаюсь с ней, но больше не слушаюсь. Иначе бы мы с Чимин-хеном не отправились в эту поездку. Слышал бы ты, сколько всего мне пришлось выслушать, пока хен за мной не приехал. Думал, уши в трубочку свернутся.       — Ну, она все еще твоя мать, и она все еще переживает за своего ребенка.       — Пап, — строго проговорил Чонгук, — что ты сказал мне, когда я сообщил, что еду с Чимин-хеном в горы, напомни?       — Эм… — мужчина на мгновение задумался, — кажется, чтобы ты взял побольше теплой одежды?       — Бинго! — засмеялся Чонгук, победно вскидывая кулак в воздух, будто отец мог это увидеть, — а от нее мне пришлось слушать то, какими способами я могу умереть и вывернуть себе все конечности, что привело бы к инвалидному креслу. Знаешь, не очень настраивает на хороший отдых.       — Ты же знаешь ее, Гуки, — вздохнул Реджун, — дай ей время привыкнуть к тому, что ты вырос. Рано или поздно она научится слушать и понимать тебя.       — Было бы замечательно, — грустно вздохнул Чонгук, слыша на фоне отца какой-то шум, — это что, Джорджия пришла?       — Ох, нет, это мой друг, Чонгуки. Я перезвоню тебе завтра, хорошо, малыш? Сейчас, к сожалению, я должен бежать. Передавай привет Чимину!       — Хорошо! Пока, пап, люблю тебя.       — И я тебя, солнце.       Чонгук убрал телефон в карман, с улыбкой поворачиваясь к Чимину.       — Папа передает тебе привет, — мурлыкнул он, возвращаясь к постели. Он устроился на груди Пака, обнимая его поперек талии. Чимин принялся играться с его волосами, накручивая пряди на пальцы.       — В следующий раз передай ему привет и от меня. О чем говорили?       — Мой папа строитель, и наконец-то его сделают прорабом в новом проекте. Он не особо рассказывал, но это будет небоскреб, — поделился новостями Чонгук, наслаждаясь кремовым запахом его омеги. Так приятно было произносить это, хоть и в своей голове. Чимин его омега. Он до сих пор не мог в это поверить. Поддавшись чувствам, Чонгук сильнее стиснул Чимина в объятиях, от чего тот пискнул и вцепился в чужие плечи.       — Детка, что такое? — прохрипел он, — ты раздавишь меня! Слышишь, как хрустят кости? — Пак хихикал, похлопывая Чонгука по спине.       — Иногда мне кажется, что все это сон, — мурлыкнул Чонгук, поднимая свое лицо, — я просто рад, что мы здесь вдвоем, — он потянулся к чужим губам, чтобы подарить им сладкий поцелуй. Пак тут же потерял нить разговора, отдаваясь во власть нежным ласкам. Он тоже был рад. Рад, что Чонгук согласился и принял этот подарок. Он собирался сделать все, чтобы омега был счастлив.       На следующий день Чимин снова разбудил Чонгука рано утром, чтобы отправиться к Йеллоустонскому парку. Там они купили билеты, получили карту и парковую газету с детальными рассказами служителей о местах, которые стоит посетить. Чонгук с воодушевлением читал Паку вслух, пока тот добросовестно вел машину, не отвлекаясь от дороги. Было сложно, потому что местные завораживающие виды так и просились быть заснятыми его камерой и телефоном.       Начать путешествие пришлось с составления плана маршрута не без помощи профессионального гида. Чонгук так сильно был воодушевлен тем, что сможет увидеть диких животных, что буквально не мог устоять на месте, постоянно подпрыгивая и цепляя Пака за локоть. Тот лишь хихикал и успокаивающе целовал омегу в щеку, прося потерпеть еще немного.       Арендовав двухместный снегоход, они отправились в путь. Их встретила вся мощь и сила дикой природы, пронизанная снегом, льдом и холодным ветром. Парням пришлось по самые глаза намотать шарф, чтобы не заработать обморожение. Чимин, как бывалый турист, умело пользовался картой, чтобы избежать неожиданного столкновения с койотами или медведями. На паре остановок Чонгук сумел запечатлеть оленей, зайцев и пару лис, ныряющих мордами прямо в снег. Еще через пару остановок им пришлось перекусить, а еще через несколько Чонгук наконец-то заметил вдалеке стадо бизонов. Вооружившись биноклями, они долго обсуждали животных и то, как они, наверное, привыкли к присутствию людей в своих жизнях. К вечеру ребятам пришлось вернуться к отелю, который они сняли на пребывание в Йеллоустоне. Через три дня они вернулись в город, чтобы продолжить отдых у подножия гор, попеременно поднимаясь на них, чтобы покататься на лыжах или спуститься на горных гондолах.       Память телефона Чонгука трещала по швам. За завтраком, обедом или ужином он продолжал листать фотографии, делясь впечатлениями с Чимином. Он снимал все: себя, окружающую местность, животных, Чимина…       — Детка, иди сюда! — позвал Пак, когда они избавились от лыж и сдали их на базу. Чонгук повременил, пихая телефон в нагрудный карман.       — Что такое?       — Хочу сделать рождественскую открытку, там фотозона! Пошли! — схватив омегу за руку, Пак уверенным шагом направился к длинной очереди туристов. Огороженная красной лентой площадка не была чем-то особенным, но на ней было хорошее освещение, обеспеченное огромным количеством рассеивателей света. Фотограф помогал людям принять наиболее удачную позу, чтобы потом передать материалы на обработку. Все это занимало несколько часов, поэтому уже вечером на почту Пака пришло письмо от администрации Тентона.       — Вау! Чонгук, посмотри! Мы срочно должны распечатать их! Давай отправим их Тэхену и твоим друзьям! — Чимин устроил массовую рассылку, довольный получившимися открытками. Чонгук открыл карточки на своем телефоне, приближая лицо Чимина. Его белая пушистая шапка делала его похожим на моти, и он не смог сдержать громкого вздоха. Его сердце буквально сжималось от испытываемых чувств к Паку. Он не понимал, как сможет все это выдержать.       Каникулы подходили к концу. За это время ребята успели исследовать некоторую доступную часть Йеллоустона в зимний период, исполосовать все несложные трассы лыжами, посмотреть несколько показательных забегов на черных* трассах, побывать на гранитных горячих источниках и заполнить всю память телефонов и камер неописуемо красивыми фотографиями. Вечерами Чимин и Чонгук выбирались в городской театр, музей, галереи и кафешки, чтобы передохнуть от активности днем.       Возвращаться домой было грустно, но одновременно с тем радостно. Чонгуку не терпелось рассказать обо всем Хосоку и Юнги, поэтому первое, что он сделал, когда оказался в своей постели — позвонил ребятам по видеосвязи и несколько часов трещал о том, что ему пришлось увидеть во время каникул.       Когда за окном стемнело, Чонгук принялся разбирать вещи. Он вытащил пачку распечатанных фотографий, чтобы развесить их на гирлянду у рабочего стола. Серая бетонная стена заиграла новыми красками. Улыбка Чимина, который присутствовал на девяносто процентов фотографий, грела сердце Чонгука.       Школьные будни вернули его в серую реальность. Воодушевление после поездки потихоньку сходило на нет, но он все равно был счастлив. По-особенному счастлив, ведь то, что они провели целые две недели вдвоем с Чимином значительно сблизило их. Чонгук не мог перестать думать о Паке. Он натягивал воротник на нос, чтобы глубже чувствовать свой сладкий запах, перемешанный с гарденией, он мечтательно улыбался и зависал, подолгу крутя в голове воспоминания. Хосоку и Юнги приходилось его постоянно тыкать, чтобы выдернуть из розовых облаков, однако они понимали, что влюбленному омеге сейчас приходилось испытывать. Чимин выглядел точно таким же, только чуть более собранным.       — Прости, что ты сказал? — переспросил Пак, глянув на Тэхена. Тот рассказывал Юнги о своей поездке в Лос-Анджелес, потому что Мин страстно мечтал побывать в этом городе.       — Я спрашиваю, тебя бизон рогом ударил? — вздохнул тяжело Ким, глядя на лучшего друга. Тот в непонимании распахнул глаза, — забей. Я говорил о том, что тоже сделал несколько открыток, но все они получились стремными, потому что я был один. Больше похоже на фотки Гарольда, скрывающего боль*, нежели на рождественские открытки, — Тэхен положил на стол несколько карточек, — это моя тетя и ее бойфренд, — пояснил омега для Хосока и Юнги, когда ребята принялись рассматривать фотографии. — А это мой новый пес, которого мне подарила Грэйс.       — У тебя появилась собака?! — пискнул Чимин, выхватив снимок из чужих рук, — Боже, какой милашка! Как его зовут???       — Ентан. Он маленький демон, поэтому не особо дружелюбен.       — Брось, животные любят меня, — самоуверенно заявил Чимин, — я приеду в гости вечером, чтобы посмотреть на этого малыша!       — Нет, — ответил Тэхен быстрее, чем успел подумать. Он прикусил язык, понимая, что нужно быстро придумать отговорку, — Роберт и Грэйс планируют ужин, прости. Давай в следующий раз?       — Ладно, — Чимин сник, но все равно продолжил щебетать о забавном щенке. Тэхен выдохнул, когда понял, что его не заподозрили.       Вечером он собирался встретиться с Джином, которого не видел две чертовых недели. Он действительно чувствовал себя нуждающимся.

***

      — Я заеду в девять. Надень свои винные брюки, хочу, чтобы наши костюмы подходили друг другу, — сказал Джин в телефонной трубке, когда Тэхен бездумно бродил по комнате.       — Костюмы? Мы разве не едем к тебе? — нахмурился омега, распахивая большой шкаф. Он быстро отыскал нужную вещь, чтобы погладить перед тем, как надеть.       — Едем, но позже. Хочу сходить в театр.       — Слушай, Джин, я не соглашался на свидание, — вздохнул Тэхен, — мне это не нужно. Позвони, как приедешь домой.       — Хватит упираться, это просто спектакль, — Тэхен чувствовал, как Джин закатывает глаза, — я давно хотел сходить на него.       — Ага, я здесь не причем. Можешь идти, куда хочешь, — пробурчал он, собираясь нажать на сброс вызова.       — Тогда можешь не приезжать вообще, — обрубил старший Ким, застигнув Тэхена врасплох. Что он сказал? Не приезжать? Вообще?       Тэхен ломался. Он понимал, что Джин грязно манипулирует им, но ничего не мог поделать с растущей в груди тревогой. Он хотел этой встречи, она ему была нужна. Это означало лишь то, что он должен играть по правилам Джина. Он должен согласиться на все, что говорит ему бывший.       — Платишь ты, — рыкнул Тэхен, стиснув в кулаке телефон.       — Конечно, детка, — усмехнулся омега и сбросил вызов первым, оставив воспламененного Тэхена наедине со своими винными брюками.       — Козел! — в сердцах вскрикнул Ким, чем испугал вздрогнувшего на кровати Ентана. Щенок пару раз тявкнул, соскакивая с места и яро виляя хвостом. — Да не ты, Господи. Останешься с тетушкой Грэйс?       Тэхен почесал щенка за ухом и взял на руки, спускаясь на первый этаж. Он усадил собаку около тети на диван, переминаясь с ноги на ногу.       — Слушай, последишь за ним? — спросил Ким, покачиваясь на пятках.       — Какие-то планы? — спросила женщина, выгнув бровь.       — Типа того.       — Даже гадать не надо с кем, — закатила глаза Грэйс, — ты только приехал, Тэхен, а уже мчишься с ним встретиться. Может хватит уже?       — Может хватить с нравоучениями? — раздраженно фыркнул Тэхен, собираясь уйти в комнату.       — Ты любишь его? — раздалось за спиной подростка.       — Нет, — тут же ответил он, поднимаясь по лестнице.       «Да» — ответил Тэхен в своем сердце.       Около часа омега провел в ванной, прежде чем начать одеваться. Он был дерганым и нервным перед встречей. Он не хотел думать о том, как сильно соскучился по Джину, но мысли так или иначе возвращались к этому.       Вечерами в Лос-Анджелесе Тэхену хотелось написать бывшему, позвонить, но он упорно игнорировал телефон, оставляя все сообщения Джина неотвеченными. Как только он оказался в пределах родного города, он сдался. Слишком долго мучил самого себя.       Джин тут же организовал встречу. Освободил для него вечер, и по планам это должно было быть чем-то вроде того, чем они занимались всегда: трахались, словно ума лишенные, и расходились утром. Теперь Джин настаивал на свидании, и Тэхен бесился, не имея, по сути, права выбора. Сокджин знал, что он не сможет отказаться от встречи с ним. Чертов нахал!       К девяти часам омеги при полном параде занимали свои места в театральной нише.       Джин, как и обычно, сиял. Его бордовый костюм идеально подходил оттенком к его волосам, а еще брюкам Тэхена, которые он попросил того надеть. Вместо черной водолазки на младшем была белая, и она органично сочеталась с белой рубашкой Сокджина. Они выглядели действительно мощной парой. Красивой, статной, элегантной. Длинные волосы Тэхена перехватывала на затылке бордовая лента. Он думал о том, как Джин развяжет ее в постели, рассыпав темные волосы по подушке. Он только и мог думать о том, как скорее взобраться на чужие колени и заткнуть рот поцелуем, чтобы не смел болтать. Тэхен, к своему сожалению, был слаб перед речами Джина. Впрочем, как и перед ним самим.       Через полтора часа спектакль окончился. Тэхен видел, под каким сильным впечатлением остался Джин, и прикусил себя за язык, чтобы не начать улыбаться. Ему нравилось видеть блеск в глазах омеги. Он пах сладостью, полностью удовлетворенно. Банановый коктейль окутал его, когда они сели в машину Джина.       — Ты голоден? — спросил старший, начиная возиться с ремнем безопасности. Он завел автомобиль и открыл карту, готовый вводить адрес.       — Да, я бы поел, — кивнул Тэхен.       — Доставка или ресторан?       Тэхен цокнул, закатив глаза.       — Некуда потратить деньги? — спросил недовольно он.       — Что плохого в том, что я хочу немного покрасоваться? — хмыкнул Сокджин. У Тэхена не осталось аргументов противиться. У Джина всегда были деньги, он родился с золотой ложкой во рту.       — Черт с тобой, поехали в ресторан, — махнул рукой омега, уставившись в окно со своей стороны.       Джин остался доволен.       За ужином они говорили мало: смотрели в свои тарелки, не тратили время попусту. Тэхен методично разделывал кусок рыбы, когда почувствовал, как под столом его ноги коснулась чужая. Она поглаживала его по лодыжке, задирала штанину и пыталась отодвинуть в сторону.       — Ты что творишь? — шикнул Тэхен, буравя суровым взглядом Сокджина. На лице того была легкая усмешка. Омега налег на вино, отчего его щеки приобрели красивый розовый оттенок.       — Ласкаю тебя, — как само собой разумеющееся ответил Джин, пожав плечами. Его пиджак висел на спинке стула, а три верхние пуговицы рубашки оказались расстегнутыми. Когда он успел?       Тэхен проглотил кусок рыбного мяса, стараясь не обращать внимание на жар, распространяющийся по телу. Он убеждал себя в том, что это из-за духоты помещения, а не из-за его сумасшедшего желания сбросить все со стола и взобраться на него, чтобы бесстыдно раздвинуть ноги перед старшим.       Оставив свое блюдо, Джин пересел на диван Тэхена, устраиваясь у него под самым боком. Он закинул руку на спинку позади чужой спины, а вторую устроил на коленке омеги, сжимая длинными пальцами. Тэхен стиснул в руках вилку и нож, силясь не вонзить их в Сокджина.       — Мы, твою мать, в ресторане, — прошипел он, шумно выдыхая через нос. Еда оказалась забытой, но Тэхен продолжал пялиться в тарелку, боясь потерять самообладание на глазах у людей. Им, казалось, было все равно. Каждый занимался своими делами; парочки тихо переговаривались, приглушенные оркестровой музыкой. Длинные трели саксофона поглощали любые звуки, исходящие от посетителей. Джин намеренно занял самый дальний от публики стол.       — Я ничего не делаю, — возразил Сокджин, продолжая орудовать рукой между ног Тэхена. Он шел по внутренней части бедра прямо к паху, несильно сжимая мягкие мышцы. Он чувствовал, как начинает напрягаться Тэхен, он ощущал его усилившийся лавандовый аромат, пьянящий сознание. — Продолжай есть, ты ведь был голоден.       Голос Джина был низким и севшим, что напрямую указывало на его возбуждение. Тэхен, скрепя сердце, выполнил приказ. Он вернулся к своей печеной рыбе, пока Сокджин массировал его поднимающийся член сквозь тонкую ткань брюк.       — Сволочь, я испачкаю штаны, — снова шикнул Тэхен.       — Возьмешь мой пиджак, он длинный, — выдохнул на ухо младшего Ким, приблизившись к нему со спины. Он глубже вдохнул усилившийся запах омеги, наслаждаясь влиянием, которое он на Тэхена оказывал. Он не мог больше терпеть.       Сжав чужой член в руке, Джин мазнул губами по нежной коже за ухом, водя носом по волосам. Его глаза были прикрыты, а дыхание сбитым. Тэхен сгорал от жара, окутавшего его тело.       — Ты соскучился по мне? — выдохнул Джин тихим шепотом, — думал обо мне, м?       Тэхен поджал губы, сильнее раздвигая ноги. Он чувствовал, как смазка мочит его белье, но продолжал позволять Джину изгаляться над своим телом, получая извращенное удовольствие от того, что они находились на людях. Он не собирался становиться рассекреченным ими, но осознание того, что их могут заметить…       — Поехали к тебе, — не выдержал Тэхен, откладывая в сторону столовые приборы. Он отодвинулся от стола, чтобы встать, но Джин придержал его за бедра, возвращаясь за своим пиджаком. Он накинул его на узкие плечи омеги и приобнял за талию, чтобы помочь выбраться из ресторана. Оставив щедрые чаевые, Джин повел Тэхена в машину.       — Похотливый козел, — не сдержался от едкого высказывания младший Ким, швыряя в бывшего его пиджак. Тот тихо рассмеялся, поворачиваясь к омеге.       — Ты не сдержался и потек, как самая настоящая сучка, а похотливый козел здесь я?       — Заткнись!       Тэхен схватил Джина за расстегнутый воротник и врезался губами в его рот, стукаясь при этом зубами. Он целовал Джина жадно и голодно, будто намеревался сожрать. Старший потянул его на свои колени, но Тэхен толкнул его в плечи, возвращая на водительское сиденье. Вспухшие от грубых ласк губы проговорили:       — Вези нас, черт возьми, домой, пока мы не трахнулись на глазах у всей улицы.       Повторять дважды Джину не нужно было. Он завел автомобиль и тут же даванул по газам. За считанные минуты они добрались до дома омеги, поднимаясь в его квартиру. В лифте Тэхен цеплялся за вновь одетый на него пиджак, чтобы никто из людей не заметил позорного мокрого пятна на его брюках. Оказавшись в коридоре квартиры, омеги набросились друг на друга, будто ждали этого целое столетие.       Еле как избавившись от ботинок, парни направились в комнату Джина, не прекращая кусаться и целоваться. Тэхен тихо порыкивал, когда Джин пытался посмотреть под ноги и уйти от чужих губ. Он казался жадным до внимания омеги, что не могло не радовать Сокджина.       Тэхен задыхался банановым вихрем, окружившим его со всех сторон. Он лежал в постели Джина, с замиранием сердца осознавая, что вокруг них валяется куча вещей, одеял и подушек. Джин привел его в свое гнездо. Как он мог забыть о приближающейся течке омеги?..       — Что-то не так? — осведомился Джин, заметив растерянность на чужом лице. Он стоял у кровати, избавляя себя от одежды. Тэхен был готов броситься на него с кулаками за то, что продолжал издеваться над его сердцем. Это было слишком.       Больше всего на свете Тэхен боялся потерять Джина, но теперь, когда он сделал это, о чем еще можно было переживать?       — Ты взял мою водолазку, — с упреком выдавил младший, заметив среди подушек свою вещь. Наверное, он забыл ее когда-то давно у омеги дома. У него была огромнейшая коллекция водолазок, не удивительно, что он не досчитался одной.       — И что? У меня скоро течка.       — Я уже понял, — фыркнул Тэхен, бросая на пол стянутые впопыхах трусы.       — Проведешь ее со мной? — Джин выгнул бровь, улыбаясь невозможными пухлыми губами.       — Мечтай, — закатил глаза Тэхен, понимая, что вся его дерзость была напускной. Он продолжал хамить Джину, огрызаться, но все равно делал все так, как хотел того омега. Он просто надеялся, что не казался слишком отчаянным, хотя подозревал, что это не укрылось от джиновых глаз.       Раздевшись, Джин лег в постель и навис над Тэхеном, склоняясь для поцелуя. На этот раз он не позволил вспыхнувшей между ними страсти затуманить рассудок. Поцелуй вышел легким, быстрым и нежным.       — Я не шучу, — тихо начал говорить старший Ким, — я хочу, чтобы ты провел со мной течку.       — Забронируй палату в клинике, в чем проблема?       — В чем проблема прекратить выносить мне мозг и заставлять ругаться с тобой? — рыкнул омега, нахмурив брови, — мы оба знаем, что ты тут же примчишься, стоит мне написать, для кого этот цирк?       — Знаешь что? Пошел нахуй, Сокджин! — взбрыкнул Тэхен, толкая парня в широкие плечи. Он попытался выскользнуть из-под его тела, но вовремя схвативший за руку Джин остановил его, вновь бросая на подушки. — Отпусти, блять, меня, я хочу уйти!       — Не хочешь, — Джин пригвоздил его запястья к кровати, не давая возможности двигаться. Тэхен раздраженно пыхтел, о возбуждении, ранее бившем в мозгу, можно было забыть. — Поговори со мной, Тэ!       — Не о чем нам разговаривать! Либо мы трахаемся, либо я ухожу!       — Хочешь трахнуться? — Джин сощурил глаза, вглядываясь в сверкающие злобой зрачки Тэхена, — хорошо.       Одним мощным рывком Джин перевернул Тэхена на живот, чтобы не смотреть в лицо. Он грубо дернул его бедра выше, раздвигая ягодицы, чтобы проверить на готовность. Мокрый анус часто сокращался, поэтому он на пробу ввел два пальца внутрь, игнорируя все писки, издающиеся омегой. Тэхен хотел трахаться? Он это получит.       Джин наскоро разработал пульсирующий вход, одновременно с этим надрачивая свой член. Смочив его чужой смазкой, он устроился у выставленных напоказ ягодиц и одним рывком загнал себя внутрь тела омеги, еле удерживаясь на выставленных руках. Он больше не прикасался к Тэхену ни одной клеточкой тела. Как бы сильно ему ни хотелось, он не позволял себе осыпать его плечи поцелуями, а тонкую талию ласками. Он принялся рвано двигать бедрами, шипя от болезненной узости, стиснувшей его член. Тело Тэхена не было готово к сексу, он понимал это, но раз сам Ким не собирался с ним болтать, он сделает так, как тот того хочет.       — Прекра… прекрати, — выдавил Тэхен, упираясь лбом в согнутый локоть. Он взмок от происходящего и покрылся мурашками, замерзнув. Он хотел укрыться одеялом и заплакать. Он ненавидел себя за то, что происходило.       Почему он разрушил то, что любил? Почему он стал своим злейшим врагом, но продолжал винить во всем Джина? Почему он не может быть счастливым? Почему он сам себе мешает?       — Я сказал хватит! — всхлипнул Тэхен, пытаясь вырваться из джиновых рук. Тот мгновенно слез с чужого тела, завалившись рядом. Тэхен отвернулся от парня, натягивая на себя тяжелое покрывало.       — Как ты меня достал, Тэхен, — устало вздохнул Джин, обнимая омегу поверх одеяла и прижимаясь к его спине. Он принялся выделять успокаивающие феромоны, чувствуя, как тело омеги начало дрожать от плача, который тот безуспешно пытался скрыть. — Может, принести выпить тебе?       — Отъебись, — буркнул Тэхен, приглушенный тканью. Он вытер лицо, прежде чем повернуться к старшему и спрятаться на его груди. Сокджин заполз под одеяло, подтягивая к себе продрогшего омегу и целуя его встрепанные волосы. Тэхен быстро успокоился, притихнув.       — И что это было? — спросил снова Джин, надеясь хоть что-нибудь выведать у младшего.       — Ничего, — упрямо продолжал Тэхен, обнимая омегу поперек талии. Он прижимался щекой к теплой груди парня, наслаждаясь чужим сердцебиением и сладким запахом. Он чувствовал себя уютно, когда обнимал Джина. Ему нравилось лежать в его кровати, поэтому он не собирался лишать себя удовольствия. — Я просто устал, — все же добавил омега, чтобы показать, что он больше не намерен ругаться.       — Что-то случилось?       — Все еще джетлаг. Давай просто поспим? Кажется, сегодня я не настроен на секс.       Джин шумно вздохнул и приподнял лицо Тэхена за подбородок, нежно целуя в губы. Он приласкал его щеку длинными пальцами, поглаживая карамельную кожу. Бордовая лента соскользнула с длинных волос Тэхена, и Джин убрал ее на прикроватную тумбу, удобнее устраиваясь с омегой в постели.       — Спокойной ночи, Тэ-Тэ.       — Спокойной, — промолвил Тэхен, прежде чем провалиться в царство Морфея.       Этой ночью они разделили сон на двоих, оставив в стороне неуемную страсть и вожделение.       Утром Тэхен снова проснулся в одиночестве. Он сонно потер глаза, прежде чем выбраться из вороха гнезда Джина. Набросив на голое тело его халат, омега вышел из спальни. Квартира Джина все еще была украшена по-рождественски. Листья падуба свисали с дверных проемов, а на окнах мигали розовые гирлянды.       Джин нашелся на кухне, подпевающим какой-то попсовой песне с телевизора.       — Уже встал? Можешь еще поспать, выходной же.       — Хочу есть, — ответил Тэхен, взобравшись на высокий барный стул у кухонного островка. Джин поставил перед омегой тарелку с горячей едой, устраиваясь рядом.       — Когда в следующий раз встретимся?       Тэхен задумался над вопросом, пытаясь вспомнить о всех своих планах. Завтра им снова нужно будет идти в школу и изображать незнакомцев, поэтому он без раздумий выдал:       — Сегодня? Я могу остаться, если у тебя нет планов.       — Отличная идея, — одобрил с улыбкой Сокджин, — можем закрыться в спальне и целый день смотреть фильмы, м? У меня, между прочим, есть для тебя подарок. Посиди тут.       Джин исчез в дверном проеме, а когда вернулся, принес длинную бархатную коробку, вручая ее омеге. Тэхен открыл тугую крышку, являя взору красивую тонкую цепь с миниатюрным кулоном, на обратной стороне которого была лаконичная надпись «Te amo»*. Он усмехнулся, проводя пальцем по сверкающему лавандовому камню украшения.       — Поможешь надеть? — Джин тут же принялся застегивать замок цепи на длинной шее Тэхена, оставляя на затылке влажный поцелуй. — У меня ничего нет для тебя, — сообщил следом младший.       — Так уж ничего? — выгнул бровь Джин, — я знаю, что хотел бы.       — И что же?       — Чонгук обмолвился словом, что ты показывал им свои рождественские открытки из поездки. Можешь подарить мне одну. Ту, где ты похож на Гарольда, — Джин хихикнул, возвращаясь на соседний стул. Тэхен закатил глаза, не сдержав улыбки.       — Этот засранец, — цокнул он, — вы общаетесь?       — Да, переписываемся иногда, — кивнул Сокджин, добавляя сахара в свою порцию каши. — Он рассказал мне о Чимине. Рад, что у них все получилось.       — Да, Чимин на седьмом небе, — кивнул Тэхен, — никогда не видел его таким влюбленным. Кажется, чувства вышибли из него все мозги.       — А твои чувства? — осторожно спросил Сокджин, продолжая заниматься своей едой.       — Джин, не порти аппетит, — вздохнул Тэхен, — не перед твоей течкой. Давай просто переживем ее, ладно?       — Ты же понимаешь, что мы должны поговорить?       — Ага, — бездумно буркнул Тэхен, — когда-нибудь.       Остаток дня омеги не возвращались к теме их недоотношений и передружбы. Они, как и было обговорено, принялись за просмотр новогодних фильмов, заедая все это вредными снеками. Теперь Тэхен чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим.