Мой любимый альфа

Josh Jenkins — I Still Love You

      Будни Чимина превратились в механические отточенные действия по расписанию, к которому он приучил себя довольно быстро: ранний подъем, спешный завтрак, сворованный у родителей из тарелок, учеба до глубокого вечера, домашние задания до поздней ночи, и урывки сна, которые все чаще и чаще становились беспокойными. Чимин не хотел верить в то, что ему действительно плохо без Чонгука, но так оно и было.       У него появилось ощущение, будто он вернулся на полтора года назад. Будто снова переживает тот неожиданный разрыв и учится заново существовать без Чонгука. Однако теперь, когда он и его омега знают, что тот в городе, буквально в легкой доступности, воспользуйся только машиной, о покое можно только мечтать. Все, о чем Чимин думает с утра — это Чонгук. Мысли перед сном заполнены им же, и это действительно мешает сосредоточиться на важных вещах. На своем будущем, черт возьми, которое он упорно хотел построить без разбившего ему сердце Чонгука.       Противное осеннее солнце совсем не помогало. Чимин нервно задергивал шторки и прятался у себя в комнате как затворник, открывая форточку лишь для того, чтобы не задохнуться от реагентов и сильных химикатов, которые он упорно таскал домой, отказываясь задерживаться в стенах университета. Раньше он не стремился оградить себя от общества, но внезапное осознание своей неправоты и глупого упрямства заставили всерьез задуматься о своем поведении. Чимин сполна наслушался своих подруг, которые с утра до вечера промывали ему мозги. Он устал от мамы, которой по невнимательности сболтнул о возвращении бывшего, от отца, который взывал к благоразумию. И устал от Сонуна, которому в принципе не было дела до каких-то омег вроде Чонгука. Брата просто раздражало подавленное состояние Чимина, от чего он и сам становился нервным.       Так или иначе, Чимин просто решил ото всех спрятаться. Завалить себя еще больше учебой и с головой погрузиться в науку, в которой не существовало вопросов «А что, если?..»       Жесткие факты, сухие доказательства, годами проверенные формулы, четкие цифры и ожидаемые реакции элементов. Все это Чимин мог созерцать лишь на захламленной столешнице, переоборудованной в очередной раз в домашнюю лабораторию, но никак не в своей запутанной жизни.       Еще одна головная боль, появившаяся из ниоткуда: внезапная пропажа со всех радаров Тэхена. Изредка они списывались и поддерживали связь телефонными звонками, частенько Ким заезжал к Паку в университет на обеденном перерыве или после учебы, чтобы вместе поужинать, но в последние две недели от него ничего не было слышно.       Если бы случилось что-то серьезное, он или тетушка Грэйс сообщили бы, так ведь?       Однако Чимин был слишком занят самоуничижением, поиском решений собственных проблем и не проявлял активности, предпочитая переждать «бурю». Как бы эгоистичны ни были его поступки, у него попросту не было сил взять телефон и попытаться изменить ситуацию.       Его дезориентированное состояние с каждым днем только ухудшалось. Чимин остро нуждался в глубоком покое, основательной разрядке и аккуратном, бережном отношении к себе. Он стал чрезмерно восприимчивым и ранимым, но вместе с тем жутко раздражительным. Из-за этого он чувствовал себя подавленным, ведь в таком состоянии мог с легкостью нагрубить родным, а потому предпочитал мириться с имеющимися обстоятельствами и идти на компромиссы, пытаясь достичь такого желанного успокоения.       На подкорке сознания прочно засела мысль: покой придет вместе с Чонгуком. И Чимин пытался, правда пытался изо всех сил найти те нити, которые привели бы его в спокойное состояние, но Чонгук продолжал игнорировать его сообщения, от чего тревога Чимина росла в геометрической прогрессии. Это все нужно заканчивать. Он не может больше находиться в этом гнетущем подвешенном состоянии, ему нужно выговориться.       — Слушай, я понимаю, учеба и все дела, но дома три дня подряд воняет жженой резиной. Убери это говно отсюда, у матери началась мигрень, — Сонун с ноги открыл дверь в комнату брата рано утром, морща нос из-за первоисточника неприятного запаха.       Выходные Чимин ненавидел сильнее всего.       — Свали отсюда, — прохрипел омега, ворочаясь в кровати. Он собирался проспать до обеда, но теперь вряд ли снова уснет. Отвернувшись к стене, он натянул одеяло повыше.       — Ты тупой?! — рявкнул Сонун, теряя всяческое терпение. — Вставай! — альфа с силой дернул одеяло, из-за чего Чимин вывалился из кровати, как смятый носок. Он тут же зарычал, поднимаясь с пола, и покрасневшим взглядом уперся в брата.       — Пошел нахрен! Выметайся из моей комнаты и не приходи сюда!       Жалкие попытки вытолкнуть альфу в коридор не увенчались успехом. Он был вдвое больше и сильнее, а потому Чимин просто начал истерично колотить брата руками, рыча, будто собрался порвать его на куски.       Будь его воля, он бы с радостью расквасил рожу Сонуна. На самом деле ему было плевать, с кем подраться — внутреннее напряжение требовало разрядки. Чимину хотелось броситься на первого встречного и бездумно махать кулаками, отчаянно цепляясь за попытки избавиться от всего плохого, что в нем накопилось.       Сонун чувствовал, каким горьким был запах Чимина. О сладости смешанных цветов напоминали лишь отголоски, и он не мог узнать своего брата. Кажется, тот реально съехал с катушек.       — Твою мать, гребаная истеричка! — Сонун перехватил чужие руки, больно стискивая запястья. Сожми он сильнее, с легкостью переломил бы тонкие кости. — Успокойся! — зарычал альфа прямо в лицо покрасневшего брата. Глаза того блестели от накатившихся слез, и он громко фыркнул, втягивая в себя больше воздуха. Реветь перед Сонуном ему хотелось меньше всего, но держаться совсем не оставалось сил. — Что с тобой происходит?! — альфа с силой толкнул младшего обратно на кровать, и тот завалился на спину, тут же принимая сидячее положение. Он собирался продолжить потасовку, но неожиданно до него добрался удушающий аромат подавляющих феромонов Сонуна. Тот тяжело дышал и грозно смотрел на омегу, вынуждая беспрекословно подчиниться.       Чимин готов был лопнуть от злости, точно взбугрившийся горшок переполненных корней. Вот-вот глаза выскочат наружу, как два попрыгунчика, и укатятся куда-нибудь под кровать.       — Не смей применять на мне это дерьмо, — рыкнул омега, все еще хватаясь за возможность показать, кто тут круче.       — А ты не смей поднимать на меня руку, мудила. Убирай все это, я сказал. Бегом.       Чимин раздраженно показал Сонуну средний палец, дергано завалился на спину и отвернулся вновь к стенке, не имея никакого желания продолжать разговор. Пусть катится к черту вместе со своим альфьим дерьмом.       — Говна кусок, — Сонун пнул ножку тумбочки, отчего стоящие на ней предметы посыпались на пол, и напоследок хлопнул дверью.       Настроения не было никакого. Может, разыскать этого Чонгука и притащить домой, чтобы привел мелкого в чувства?       В растрепанных чувствах Сонун спустился на первый этаж в поисках чего-нибудь съестного. Не успел он устроиться за столом, как с лестницы послышался грохот и тихие проклятья. Чимин, скрытый грудой коробок и пакетов, осторожно пробирался к выходу, наощупь натягивая чьи-то огромные сланцы. Безмолвно выйдя на улицу, он оставил свои «опыты» у дверей, сжалившись над домочадцами.       — Жрать хочешь? — нарушил тишину Сонун, когда брат вернулся внутрь. Тот окинул кухонную зону недовольным взглядом, но урчание в животе красноречиво сообщало, что жрать он хочет еще как. Вздохнув, Чимин сел напротив брата, подперев голову сложенными руками.       — Извини, — пробурчал омега сквозь зубы, будто до конца не смирился со своей неправотой.       — Что с тобой происходит?       — Ничего, — обрубил Чимин, не желая копаться в своем грязном белье. Он подтянул к себе миску с салатом, набивая рот маслянистыми овощами.       — А если прекратить выпендриваться и назвать реальную причину? Язык отвалится? — фыркнул Сонун, наблюдая за взъерошенным братом.       — Не знаю я, ладно? — вспыхнул омега, бросив ложку обратно в тарелку. — Все сложно.       — Не вижу никаких сложностей. Если бы ты не раздувал из мухи слона, наверняка было бы проще во всем разобраться.       Чимин надул губы, точно малое дитя.       — Я скучаю по Тэхену. И по Чонгуку тоже. Меня бесит, что я сам виноват в сложившейся ситуации, но сил все исправить найти не могу. Доволен?       — Дай телефон, — Сонун протянул руку, в ожидании глядя на брата.       — Зачем?       — Давай сюда, — альфа выхватил гаджет из чужих пальцев, наскоро разблокировал (подсмотрел пароль сто лет назад, который никогда не менялся), и открыл первый попавшийся мессенджер, выискивая нужное имя. 08:15 Чимин Приезжай в гости       — Минус одна проблема. Думаю, Тэхен поможет разобраться с остальными. Не благодари.       Сонун поднялся из-за стола, чтобы добавить спагетти в опустевшую тарелку, и плюхнулся обратно, с удовольствием чавкая едой. Чимин закатил глаза и ретировался к себе в комнату, оглядывая пространство. За время самобичевания полки успели покрыться приличным слоем пыли, а в углу, где стоял бесхозный стул, накопилась груда нестиранных вещей. Вздохнув, омега отнес их в прачечную, где запустил машинку, и принялся за уборку. Как ни странно, она помогла разгрузить голову на короткое мгновенье, поэтому когда свечерело, и за окном распростерся рыжий сумрак, Чимин был готов начать говорить о том, что игнорировал так долго и упорно.       Тэхен приехал к шести. Ентан путался у него в ногах, когда омега постучал во входную дверь дома семейства Пак.       Получив сообщение друга, Тэхен почувствовал укол вины: стремительно завязавшиеся отношения с Сокджином выдернули его из жизни, из-за чего омега не думал ни о чем, кроме своей пары. Во всяком случае, винить его было не за что: они с Джином все еще привыкали к меткам, а потому все свободное время стремились провести друг с другом.       Тэхен надеялся, что Чимин поймет его и простит.       — Здарова, — на пороге материализовался Сонун, излюбленно подперев проход плечом. — Опять со своим чудовищем? — он окинул затявкавшую собаку недовольным взглядом, не спеша освободить дорогу. Тэхен закатил глаза, нагло протискиваясь в узкий проем. — Чем от тебя пахнет?       Альфа закрыл дверь и, нахмурившись, стал бесстыдно принюхиваться. Когда осознание на его лице красноречиво взметнуло брови вверх, а глаза заставило расшириться, Тэхен уже стоял на лестнице.       — Можешь поздравить меня, — самодовольно ухмыльнулся он, оставив свою фразу без ответа.       У комнаты друга омега притормозил — волновался о том, как тот среагирует на такие изменения. В последний раз, когда они виделись, Тэхен все еще встречался с Намджуном, а мечты о Джине оставались лишь мечтами. Карты переменились, и теперешняя реальность могла стать сюрпризом для Чимина. Поймет ли он выбор Тэхена, и примет ли?       Постучав в дверцу костяшками, Тэхен отворил ее и запустил внутрь собаку, осторожно входя следом. Чимин горбился над рабочим столом, когда друг застал его врасплох.       — Привет, — хрипло поприветствовал он, поправив на переносице очки.       — Привет, — осторожно ответил омега, не торопясь пройти внутрь. Он неловко мялся у входа, как будто скрывал какую-то страшную тайну. Это не укрылось от взгляда Чимина, потому он густо нахмурился и встал со стула.       — Чего застрял там?       — У меня… Есть новости.       Превозмогая волнение, Тэхен прошел к застеленной кровати Чимина и осторожно присел, машинально поправляя воротник светлой толстовки, который скрывал свежую метку.       — Расскажешь? — выгнул бровь Пак, устроившись напротив кровати на небольшом пуфе. Он подтянул поближе согнутые колени, рассматривая Тэхена.       Выглядел он отдохнувшим. Здоровый румянец на щеках разбавлялся неловкой улыбкой, которую омеге не удавалось скрыть, а блеск в глазах свидетельствовал о том, что новости были более, чем приятными. Чимин прикусил губу, ему не терпелось узнать причину счастья друга.       — Я расстался с Намджуном, — начал издалека Тэхен, следя за чужой реакцией. Чимин повременил с ответом, а потом неловко улыбнулся. Ему было жаль альфу, но он искренне обрадовался тому, что Тэхен избавил себя от мучений, которые сам себе на голову и повесил.       — Поздравляю, — сдержанно кивнул он. — Как это произошло? Намджун не устроил скандал?       — О, не волнуйся об этом. Он оправится. С ним все будет хорошо.       Чимин чувствовал, что друг не договаривает. Было видно, как тот бегает взглядом по комнате и поджимает губы, будто силится озвучить то, что буквально висит на кончике языка.       — Ну, говори уже! Я же вижу, что это не все.       — Мы с Джином вместе. И мы обменялись метками, представляешь? — напускная сдержанность стерлась искренним восторгом Тэхена. Он расплылся в довольной улыбке, вспоминая эти моменты, и запах его усилился, отчего Чимин растерянно округлил глаза.       Он ощутил сладость банана, слабую кислинку киви и благоухающую лаванду. Этот микс переливался разными нотами, и понять, как счастлив Тэхен, не составляло труда. Радость, охватившая все его нутро, заставила вскочить на ноги и пересесть на кровать к другу. Чимин крепко обнял омегу, стараясь как можно тише вдохнуть.       — Серьезно? — рассмеялся Тэхен на выходку Пака. — Можешь нюхать сколько влезет, — хихикнул он, отодвигая в сторону ворот кофты. Чимин принялся с интересом изучать затягивающийся шрам на чужой шее, и невольно склонился ниже, собирая ноздрями ярчайший запах фруктов и цветов.       Ему нравилось. Нравился новый аромат Тэхена и его состояние, нравилось, что наконец-то в его жизни началась светлая полоса. Обняв снова друга покрепче, Чимин зажмурился и замер, давая себе возможность насладиться чужим счастьем.       Так некстати метка на собственной коже кольнула, точно издеваясь и напоминая, что он все еще одинок. Чимин словно бродил по замкнутому кругу, снова и снова возвращаясь туда, откуда начинал. Чонгук.       Неловкость из-за небольшого перерыва в общении стерлась, и вскоре омеги улеглись в кровати, переплетаясь конечностями, как любили делать всегда. Чимин устроился на чужой груди головой, с наслаждением слушая низкий баритон Кима. Омега поглаживал Пака по волосам, а длинные пальцы массировали кожу головы, расслабляя.       Чимин тихо мурлыкал, слушая рассказ о том, как Тэхен заполучил свою любовь обратно.       — Ну, а ты? — тихо спросил Тэ, поглаживая омегу по спине. — Чонгук не особо разговорчив на эту тему, но если честно, я не лез к нему с расспросами. Вы как, общаетесь вообще?       Чимин нахмурился, прекратив урчать, и напрягся, замерев в чужих руках.       — Чонгук? — переспросил глупо он, будто не расслышал это злополучное имя с первого раза. — Я… Пишу ему иногда, но он продолжает меня игнорировать.       Тэхен усмехнулся своим мыслям, взъерошив блондинистую макушку.       — Вы же друзья. Чего ты ожидал после того, как сам начал отталкивать его? Парнишка тебя любит, ты это прекрасно знаешь. Долго еще собираешься тянуть кота за хвост?       — Почему ты говоришь об этом с такой легкостью?       — А в чем ты видишь сложность? — Тэхен приподнялся, спиной облокотившись на изголовье кровати. — Оставь все проблемы и отпусти их. Чонгук живет дальше, с тобой или без тебя. От тебя зависит ваше будущее.       — Вы общаетесь, да?       — Общаемся, — кивнул Тэхен. — Скажу больше — мы будем работать вместе. Намджун спонсирует открытие выставочного центра, который я собираюсь основать вместе с Чонгуком. Мне больно смотреть на то, как он тратит свой талант впустую, из раза в раз вылепливая бюсты с твоей головой для прохожих зевак в своей захудалой артели. О нем должен знать мир. И обо мне, как о непревзойденном художнике.       — И довольно скромном, — цокнул Чимин, переваривая новости.       Значит, они видятся.       Проводят время вместе, и… Все то время, пока он убивался собственным горем, до него никак не доходило, что время не стоит на месте. Что вокруг него не вертится мир, что люди живут и строят свои жизни так, как хотят.       А чего хочет Чимин? Добиться успеха в карьере? Учебе? Мечтает стать величайшим биохимиком нынешнего поколения? Хочет получать премии за новые открытия?       Или семью? Мечтает ли он о любви, об отношениях с человеком, которого так и не смог отпустить? Хочет ли он поддерживать Чонгука в своих начинаниях?       Да, да, да, и еще тысячу раз да.       Почему он раньше не мог об этом задуматься? Почему ему так хотелось мусолить задетые чувства, лелеять их, будто свершилась катастрофа? Да, ему было больно, но Чонгук здесь, он вернулся, и он готов меняться.       Время не стоит на месте.       Но готов ли меняться Чимин?

***

      Знойное осеннее солнце жарило из последних сил. Тэхен торопился на утреннюю встречу с Чонгуком, постоянно проверяя телефон — Намджун уже был на объекте, ведя переговоры с арендодателем.       — Чуть не опоздал! Ты как, готов ехать? — Тэхен поправил декоративные очки на переносице, не несущие в своей роли ничего, кроме как отличного дополнения образу статного художника. Запахнув покрепче полы пальто, Тэхен повел Чонгука в сторону дороги, где их уже поджидал Джин.       Втроем ребята двинулись по заданному Намджуном адресу, изредка переговариваясь под тихую попсовую музыку радио.       Величественное здание взмывало вверх мощными резными колоннами и светлым камнем. Тэхен огляделся: местоположение ему сразу понравилось, когда Намджун только скинул фотографии.       За все эти две недели они столько помещений пересмотрели, что надежды практически не оставалось. То низкие потолки, то слишком мало окон, то шумные соседи, то нескончаемая стройка в здании… Тэхен мечтал найти идеальное место, то самое, в каком смог бы расположить свою студию.       Чонгук так же оказался на редкость привередливым в выборе. Будущее пространство он видел свободным, «дышащим», а потому вместе с Тэхеном отметал очередные сдаваемые нежилые помещения, приговаривая «Найдем получше».       И сейчас, выпрыгивая из такси, Чонгук мысленно молился о том, чтобы это было тем самым идеальным местом, которое они полноправно смогут назвать своим детищем.       С Тэхеном он был всегда на связи. До поздней ночи они переписывались о будущих проектах, обсуждали, какой хотят видеть первую выставку, к чему она будет приурочена. Их мнения совпали.       О чем еще рассказывать людям, когда сердца воодушевленных омег были переполнены любовью?       Планировалась масштабная работа. Тэхен детально продумал интерьер будущего выставочного центра, примерно представлял, как будет выглядеть мастерская.       Когда двери перед ними отворились, а Намджун весело помахал им рукой, Тэхен понял, что все их молитвы были услышаны.       Огромное пустое помещение было залито утренним солнцем, панорамные окна до самого потолка впускали так много света, что сомнений не оставалось — это то, что они так долго искали.       Отделки в помещении не было — серый бетон под ногами и только покрытые штукатуркой стены.       — Арендодатель разрешил вести ремонтные работы, — шепнул Намджун Чонгуку, блуждая за омегами и наблюдая за их реакцией. Он, как все присутствующие, изрядно устал от бесконечных поисков.       Ему так же, как и Тэхену, не терпелось заключить сделку.       И тогда, когда все документы оказались подписанными, а ключи приятной тяжестью грели карман тэхенового пальто, наконец-то пришло осознание.       Они с Чонгуком действительно на шаг продвинулись к собственной цели, которая занимала чуть ли не все их мысли.       Радостно взвизгнув, Тэхен несдержанно рванул вперед и обнял Чона, похлопывая по спине.       — Поздравляю, партнер! Начало положено!       Под радостный смех Джина и Намджуна омеги двинулись к выходу.       — Предлагаю отметить успех ужином в ресторане! — альфа придержал двери для спутников, остановившись у автомобиля.       Тэхен приобнял кутающегося Сокджина за талию, а Чонгук, застегнув куртку по самое горло, расплылся в счастливой улыбке.       — Я за!       Выбор пал на роскошный ресторан в центре города с итальянской кухней. Намджун заказал дорогое вино, Джин, как любитель игристых напитков, предпочел шампанское. Когда ароматные дымящиеся блюда наполнили стол, компания принялась за трапезу. Они радостно переговаривались, делясь счастьем друг с другом, и у Чонгука стало так легко на душе, будто не было в его жизни печали и огорчений.       Когда градус алкоголя в крови разрумянил его щеки и затмил пьяной дымкой сознание, омега тихонько достал телефон и открыл чат, в котором практически не оставлял сообщений. 19:36 Чонгук Мы сняли помещение, представляешь! Наконец-то все сдвинется с мертвой точки!       И, не думая о том, что ему ответит Чимин, снова спрятал мобильник в кармане, глотая дорогущие напитки и набивая живот изысканными блюдами.       Когда время пришло расходиться, на улице уже было темно. Джин высадил омегу у самого дома, и когда Чонгук оказался на свежем воздухе, до него дошло, как сильно он опьянел. Ноги держали, это радовало.       Тихо пробравшись в коридор, Чонгук оставил на пороге обувь с курткой, пытаясь сильно не шуметь. Свет на первом этаже горел как обычно, но он не знал, спит ли в это время мама.       — Ты задержался, — женщина, кутаясь в вязаный кардиган, спустилась с лестницы, когда услышала копошение в коридоре. Она уже дремала, это Чонгук понял по смятой прическе и небольшому следу от подушки на щеке матери.       — Отмечали подписанный договор, — похвастался тихо Чонгук, плюхнувшись на большой пухлый диван. На лице его блуждала улыбка, а глаза так и искрились от счастья.       — Много выпил? — поинтересовалась женщина, устроившись рядом с сыном. В голосе ее не было упрека, но она волновалась.       — Не знаю, — честно ответил Чонгук, пожав плечом. — Хочешь посмотреть?       Не дождавшись ответа, он тут же полез в карман за телефоном, чтобы открыть галерею и показать маме снимки арендованного помещения.       — Вот тут мы хотим сделать мастерскую. Тэхену кажется, что места будет мало, поэтому он узнает у рабочих, можно ли избавиться от этой стены. О, а здесь у нас будет фонтан! Красиво, правда? Так много места!       Чонгук не прекращал тараторить, листая фотографии и приближая, чтобы рассказать матери про очередную задумку. Та пыталась вообразить чужие фантазии в голове, но вскоре поняла, что это бесполезно. Ей нравилось видеть Чонгука счастливым. Он выглядел таким радостным, что перебивать его совершенно не хотелось. Давно она не видела на его лице такой широкой улыбки.       Однако она померкла, когда вверху экрана появилось новое уведомление о пришедшем сообщении.       Перемену заметила и мать, переводя вопросительный взгляд на сына.       — Чимини? — переспросила она, прочитав имя контакта. — Тот самый Чимин? Мальчик из школы?       Чонгук глубоко вздохнул, отложив телефон в сторону.       — Да, тот волк, с которым я… — Чонгук выдержал паузу, сомневаясь, стоит ли говорить с мамой на эту тему. Раньше она и слышать ничего не хотела о волках, но теперь, когда отношения с сыном наладились, она из раза в раз доказывала, что может быть сопереживающей и сочувствующей. — Встречался тогда, — закончил, наконец, он, не в силах скрывать свои чувства.       По тому, как потускнел омега, женщина поняла, что тема для него щекотливая.       — Вы все еще не вместе? — осторожно спросила она, заглядывая в чужие глаза.       — Нет, я… Я поступил с ним плохо, поэтому… Все сложно. Как я и говорил, мы типа «друзья».       — Он так тебя и не простил?       Чонгук снова грузно вздохнул, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. Знал бы только он, что творится в голове Пака…       — Не простил, — кивнул юноша, начав теребить края своей футболки. — Надеюсь, однажды он сможет это сделать.       — А ты… Ты все еще любишь его?       — Ну мам, что за допрос с пристрастием?       — Просто интересуюсь жизнью своего сына! Ты ведь первый ничем не делишься со мной. Вдруг я смогу чем-то помочь?       — Да ничем тут уже не поможешь… Моя любовь неспособна изменить того, что я бросил его на целый год. Главное, чтобы он был счастлив, понимаешь? И если ему лучше без меня, то пусть все так и остается. Я не знаю, что будет завтра, но уверен в одном — мои чувства останутся неизменными, будем мы вместе или нет. Я рад знать, что он двигается дальше, но это не значит, что я останусь на месте. Время идет, и моя жизнь тоже. Я хочу жить, и эти чувства… Они наполняют меня. Мне есть, чем делиться с миром, есть, что рассказать в своих скульптурах. Именно поэтому я согласился на предложение Тэхена. Ты лучше всех знаешь, как я был подавлен, но прошлое в прошлом. Я знаю, чем хочу заниматься, знаю, какой хочу жизни. И если Чимина не будет рядом, значит, такова моя судьба. Не все случается так, как мы хотим, правда?       Поднявшись с дивана, Чонгук направился в свою комнату. Горечь, осевшая на губах после сказанных слов, разбавлялась сладостью мыслей о том, что он на верном пути. В одиночку или вместе с Чимином, он все равно будет идти навстречу судьбе.