Подчиняя хаос

Это всегда заканчивалось плохо. Каждый срыв Алана, который он никак не мог контролировать, Мэри всегда принимала на себя, если была рядом. Она прижимала мальчика к себе так крепко, что чувствовала его гулкое сердцебиение, которое эхом отдавалось в ее груди. Каждый импульс магии, которая просачивалась в неё, разносясь пульсирующей под кожей болью. Эта магия разрывала ее на части, однако только таким способом Мэри могла заглушить выброс, приняв весь удар на себя. И всегда это заканчивалось кратковременной потерей сознания, ведь обессиленное тело не могло и дальше продолжать работать в том же ритме. Каждый раз, когда Мэри открывала глаза после инцидента, первым делом она видела встревоженное лицо Алана. Поэтому она была удивлена в этот раз, ведь помимо лица сына она увидела и другое. — Какого черта? — прохрипела она, пытаясь приподняться на локтях, однако резкое движение отдалось ноющей болью во всем теле, из-за чего Мэрилин сморщила лицо. — Что… что вы здесь делаете? — Не двигайтесь, — строго приказал Северус Снейп, приложив холодную ладонь к её лбу. — Вам нужно восстановить силы. А ещё у вас жар! — Прекрасно, а теперь ответьте на мой вопрос! — раздраженно ответила Мэрилин, предприняв ещё одну попытку, чтобы сесть. — Не помню, чтобы я вас приглашала! — Вас так контузило, что удивителен сам факт того, что вы помните своё имя! — язвительно отозвался он, тут же нахмурив брови, когда Мэри села. — Вы же помните своё имя? — Прекрасно помню, — девушка перевела свой взгляд на Алана и взяла его лицо в руки, чтобы провести небольшой осмотр. — А ещё я помню множество заклинаний, которыми смогу вас вышвырнуть из своих покоев. — Я в порядке, в порядке, — нервно ответил Алан, пытаясь выдернуть своё лицо из рук матери. — Поэтому даю вам последний шанс, чтобы вы объяснились, — не отвлекаясь от осмотра, продолжила Мэрилин, и убедившись, что сын в удовлетворительном состоянии, перевела строгий взгляд на Снейпа. — Что вы здесь делаете? — Я пришёл узнать, почему ваш сын которую ночь не появляется в слизеринской спальне, — нехотя ответил он, осматривая убранство комнаты. — И я не вошёл бы в ваши покои, если бы не услышал крики. — Как это благородно с вашей стороны! — пробурчала Мэрилин, встав на ноги. Она слегка покачнулась из-за головокружения и слабости, однако быстро взяла себя в руки. — Подождите за дверью, пожалуйста. Я выйду через несколько минут. Северус бросил внимательный взгляд на Алана, который с интересом наблюдал за взрослыми, а потом все же сделал так, как велела Мэрилин. Она понимала, что ей не выгнать профессора из своих покоев даже с помощью грубой силы, ведь ему хотелось получить ответы. А ей настолько хотелось прогнать его, что она готова была дать их. — Самое страшное позади, дорогой, и тебе нужно отдохнуть, — Мэри открыла шкаф, в котором одна из полок была отведена под зелья, и вытащила нужные два флакончика. — Выпей это. — Что это? — хмуро поинтересовался Алан, взяв одно из зелий. — Снотворное. Чтобы восстановить силы, тебе нужно поспать, — ответила она, откупорив второй флакончик, в котором было укрепляющее зелье. Мэри с радостью бы легла спать рядом с Аланом, однако знала, что впереди был тяжелый разговор, для которого ей тоже нужны были силы. — Профессор Снейп все видел… — тихо сказал мальчик, выпив своё зелье. — Он стоял в проеме спальни, когда ты… ты сделала это. — Я разберусь с ним, можешь не переживать, — заверила его Мэри, однако глубоко в душе сомневалась в своих силах. — А теперь отдыхай. Я скоро вернусь. Она напоследок высушила его пижаму и постельное белье, что были влажными от пота, и, погасив свет, вышла из спальни. Северус Снейп топтался около окна, делая вид, что заинтересован непроглядной тьмой снаружи, и даже не обернулся, когда Мэрилин появилась в небольшой гостиной. — Увидели что-то любопытное? — спросила она, скрестив руки на груди. — Да, — профессор обернулся и смерил её внимательным взглядом. — Вас в халате. Мэри возмущённо фыркнула себе под нос и кивком головы откинула влажную прядь волос за спину. — Если бы я знала, что ко мне нагрянут гости, то непременно бы надела своё лучшее платье, — огрызнулась она, стараясь не показать своё смущение. — И я уже забыл, какая вы коротышка без обуви на высоком каблуке, — продолжил он, наслаждаясь произведённым эффектом. — Вы закончили глумиться? Или у вас в запасе есть ещё несколько оскорблений? — Я не мог отказать себе в удовольствии позлить вас, — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Моя палочка лежит в кармане, и если вы не хотите, чтобы я ей воспользовалась против вас, то лучше оставьте комментарии при себе, — сказала Мэри, но все же вытащила из кармана волшебную палочку, чтобы поставить заглушку на гостиную. Ей не хотелось беспокоить сон Алана, ведь если профессор и дальше будет продолжать язвить, то они непременно наделают шума. — Вы всегда прибегаете к угрозам, когда общаетесь с людьми? — Только с теми, кто врывается в мое личное пространство. Профессор показательно сделал несколько шагов назад, чтобы отдалиться от Мэри, и вздернул бровь. — Так вас устроит? — Боюсь, что вам нужно покинуть территорию Хогвартса, чтобы мой ответ был утвердительным, — Мэри чувствовала напряжение, ведь понимала, что препираниями они лишь отсрочивали неизбежный разговор. — Но так как вы здесь неспроста, то предлагаю побыстрее закончить этот спектакль. Профессор смерил ее прищуренным взглядом, а Мэри задержала дыхание, чувствуя себя почти беззащитной. Ей было сложно давать комментарии по поводу срывов Алана, ведь она долгие годы ни с кем не обсуждала его болезнь. Теперь же о ней знали двое: мадам Помфри и Северус Снейп. И если целительница ещё хоть как-то пыталась помочь Мэри и не сильно давила с вопросами, то от профессора Зельеварения можно было ожидать что угодно. — Значит, так выглядят выбросы магии вашего сына? — осторожно начал Снейп, сменив тон с насмешливого на серьёзный. — Что вы сделали, чтобы заглушить его? Я видел последствия в прошлый раз, и я боюсь даже предположить, насколько разрушительный эффект это оказало на вас. — Достаточно сильный эффект, раз я ненадолго потеряла сознание, — хмуро ответила Мэри, уперевшись спиной в стену, что прилегала к спальне. Она убрала палочку обратно в карман халата и вновь скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко под его пытливым взглядом. — Вы знали, что выброс должен был произойти именно сегодня? — Мадам Помфри на протяжении семи недель исследовала магическую ауру Алана, и она сказала, что судя по изменениям, скоро должен произойти очередной выброс. Поэтому я не стала отпускать его ночевать в слизеринскую спальню, чтобы помочь ему справиться. — То, что вы сделали, — Снейп замялся, пытаясь подобрать верные слова, и невольно занял такую же позу, что и Мэри, только около стены, что прилегала к ванной комнате. — Это же не проходит бесследно. Я видел, как магия вышла из мальчика и тут же просочилась в вас. Что происходит дальше с этой магией? Мэри поборола острое желание опустить взгляд в пол, ведь она не могла рассказать правду. И сейчас, не сводя с его лица отрешенного взгляда, пыталась сочинить хоть какую-нибудь отговорку, которая сошла бы за ответ. Пыталась, но так и не смогла. — Я не знаю, — ответила Мэрилин, поджав губы. — А я думаю, что знаете. — А я думаю, что это уже не ваше дело! — сказала Мэри, начиная злиться на саму себя от безысходности. И на него, потому что он не давал ей и малейшего шанса, чтобы соврать. — И вас не касается… — Это ещё как меня касается, — несмотря на то, что его голос звучал почти в два раза тише, в нем была такая сила, что Мэри замолкла на полуслове. — Ваш сын представляет угрозу для других студентов, а то, что его магию перенимаете вы, даёт дополнительные поводы для опасений! — Снейп сделал несколько шагов в её сторону, выставив перед собой указательный палец. — Вы должны быть благодарны мне за то, что я не побежал к Дамблдору, как только узнал обо всем! — Так бегите! — воскликнула Мэри, всплеснув руками. — Бегите, раз вам так этого хочется! Или вы решили, что сможете манипулировать мной, раз вы храните наш секрет? — Когда я вами манипулировал? — его голос прозвучал немного громче, чем ранее, а глаза подозрительно прищурились. — Сейчас, например! — Мэри сделала несколько шагов вперёд, и так же выставила перед собой указательный палец, словно это была волшебная палочка, с которой готово было сорваться заклинание. — Вы нагло заявились в мои покои, начали издеваться, задавать свои дурацкие вопросы! Если вы думаете, что в качестве благодарности за молчание я стану вашей марионеткой, то можете прямо сейчас идти к Дамблдору! — Думаете, что мое молчание как-то связано с вами? — Снейп усмехнулся и сделал ещё один шаг в её сторону, сократив расстояние до четырёх футов. — Поверьте, если бы я захотел управлять вами, то сделал бы это и без сохранения вашего секрета! Я могу сделать так, что вы будете вздрагивать каждый раз, как я буду появляться в поле вашего зрения. Могу подчинить вас и вашу гриффиндорскую натуру. Вы уже видите во мне монстра, но я даже ещё не дал ни одного основания для этого! — Ни одного основания? — Мэри не сдержала истеричного смешка, растянув губы в наигранно-беспечной улыбке. — Вы в этом так уверены? Оглянитесь вокруг! Вас боятся и ненавидят почти все, кого вы обучаете! — Это называется уважение… — Страх никак не связан с уважением! — воскликнула Мэри, однако не успела она вновь растянуть губы в усмешке, как Снейп сделал последние несколько шагов и с силой схватил ее за плечо. В его глазах полыхнула лютая ненависть, придав чёрным глазам почти маниакальный блеск. Мэри пришлось ещё выше задрать подбородок, чтобы не прервать зрительный контакт, от которого захватывало дух, а по коже бежали мурашки. — Уберите руку, пока я не применила силу. — Одни лишь угрозы, но никакого толку, — насмешливо сказал он, однако его взгляд был по-прежнему прожигал яростью. Той же яростью, что полыхала внутри Мэрилин, и его замечание про пустые угрозы стало последней каплей. Ей не раз говорили, что она очень сильная для своей комплекции, поэтому глаза профессора расширились от удивления, когда девушка крепко вцепилась в его ладонь обеими руками, ловким движением развернула его спиной к себе, после чего так же молниеносно заставила упасть на колени. — Так толку больше? — гневно прошипела Мэри, нагнувшись так, что ее губы задевали его волосы, что свисали на лицо. Она чувствовала налёт радости от того, что сумела поставить его на место и доказать, что с ней шутки плохи, однако совершенно не ожидала ответного удара. Мэрилин успела лишь заметить, как гостиная пришла в движение, после чего её тело оказалось прижато к полу. — И вы называете себя бывшим аврором? — так же угрожающе прошипел он, крепко сжимая коленями ее бёдра. Ладони Мэрилин были в крепком захвате его рук, что впивались с особой страстью, и она поняла, что потерпела поражение, когда позволила себе расслабиться на несколько мгновений. — Или вы думаете, что сильнее меня? Мэри могла лишь сверлить его яростным взглядом и заливаться стыдливым румянцем, ведь она чувствовала, как края её халата распахнулись в разные стороны. А от мысли, что на ней элементарно не было нижнего белья, хотелось провалиться сквозь пол, к которому ее так крепко прижимали. — Что? Нечего сказать? — Северус неправильно прочитал её замешательство, решив, что она попросту испугалась его. Но была в этом и доля правды, ведь она действительно боялась. Боялась, что он опустит взгляд вниз и увидит то, что однажды ему уже приходилось видеть. «И что мне стоило задержаться на несколько секунд в ванной комнате, чтобы надеть на себя что-то кроме халата?» — думала Мэри, не в силах отвести взгляд в сторону. Она чувствовала, как на смену ярости приходит другое чувство, от которого внутренности сжимались в огромный пульсирующий ком, разгоняя мурашки по коже. Его взгляд имел не меньшую силу, чем хватка на ее руках, и Мэри видела, как в нём происходят изменения. Как этот самый взгляд нахально скользил по ее лицу, медленно спускаясь к влажным полуоткрытым губам, с которых срывались рваные выдохи, к шее, на которой пульсировала венка, к разметавшимся в разные стороны волосам. Она видела, как в его взгляде промелькнуло нечто знакомое, отчего пульсация внизу живота стала болезненной, а во рту не осталось ни одного влажного участка из-за частого дыхания. — Убирайтесь, — прошептала Мэрилин, тяжело дыша. — Сейчас же! Ей хотелось вернуть прежнюю ярость, которая всегда придавала ей сил, ведь она не могла противостоять ему в таком состоянии. Мэри ненавидела себя за парализующую слабость и те мысли, что хаотично метались в ее голове. Ненавидела Снейпа за то, что его взгляд плохо скрывал физическое влечение, от которого воздух между ними казался наэлектризованным и пьянящим. И это было настолько неправильным, что хотелось сбежать, невзирая на тень сомнения. — Сейчас же! — уже громче повторила Мэрилин и, собрав волю в кулак, приложила все силы, чтобы оттолкнуть его. Она извернулась, скинув Снейпа вбок, и ей стоило большого труда представить, что он был очередным соперником на тренировке. Соперником, которого нужно было победить любой ценой, даже если всё внутри замирало от силы тяжелого взгляда. Наплевав на вспыхнувшее влечение, прислушиваясь лишь к голосу разума. А он вопил о том, что с этого момента всё станет ещё невыносимей. — Убирайтесь! — крикнула Мэрилин, запахнув халат и вскочив на ноги. Но как бы быстро она ни пыталась сделать это, профессор всё же успел заметить, как перед этим мелькнуло ее оголенное бедро. И это разозлило Мэри ещё сильнее. — Вон отсюда! Она знала, что выглядела полной истеричкой, однако не могла остудить свой пыл. Ей стоило огромных трудов отойти от Снейпа к самой дальней стене, ведь руки так и чесались хорошенько врезать ему и вышвырнуть под зад из своих покоев. Однако Мэри не потребовалось прибегать к насилию, ведь профессор встал на ноги, окинув её ледяным взглядом, и быстрым шагом покинул гостиную. Оставив после себя лишь звенящую тишину, что назойливо отдавалась в ушах, да стыдливое чувство незавершённости. Мэри прикрыла глаза и рвано выдохнула, чувствуя, как гулко билось сердце в груди. Будто ей пришлось пробежать огромную дистанцию, а теперь она изнемогала от недостатка кислорода в легких и сухости во рту. Мэрилин медленно сползла вниз по стене, чувствуя слабость в ногах от натиска эмоций, что разрывали её изнутри. С силой стукнула кулаком по полу и пнула близстоящий стул, который с грохотом упал и проехался по расписному ковру. Всего на долю секунды она ещё плотнее зажмурила глаза, отчего в темноте заплясали яркие пятна, и, открыв их, сделала то, что обычно запрещала себе. Громко всхлипнула и расплакалась. Выпуская наружу эмоции, что всегда старалась подавлять, сотрясаясь в рыданиях. Мэри колотила по полу и стенам, чувствуя небольшое облегчение от того, что физическая боль отвлекала от душевных мук, ведь теперь этот день окончательно добил её. Каждый раз девушка думала, что хуже уже быть не может, и теперь пришла к тому самому дну, из которого не видела выхода. Самым противным в последнем инциденте для неё стало то, что ей это даже понравилось. Всего на несколько мгновений, что Мэрилин смотрела на него снизу вверх, задержав дыхание. Проваливаясь в пылающем взгляде чёрных глаз, что смотрели на неё совсем не так, как обычно. Чувствуя грубую хватку на запястьях, что до сих пор горели огнём, будто там остались ожоги. Мэри ненавидела себя за то, что ей не хотелось сопротивляться. Ненавидела за противоречивые мысли, что были тогда в её голове, которые отравляли разум своей извращённой неправильностью. А то, что Снейп ушёл без привычной язвительной насмешки, лишь ещё больше усугубляло дело. Ведь ему было не всё равно. Не только он выбил почву из-под её ног, заставляя барахтаться в подвешенном состоянии, словно рыбешка на крючке удочки. Но и Мэри лишила его контроля, из-за чего Снейп потерял дар речи и сбежал, опустив взгляд в пол. Она смутила его той близостью, в которой он сам был виновен, ведь его глаза были прямым отражением мыслей. Чертовым тоннелем, в конце которого горел огонь желания. Она в очередной раз всхлипнула и топнула ногой, больно проехавшись босой пяткой по ворсистому ковру. Прижала колени поближе к груди и зарылась в них лицом, вновь зажмурив глаза до белых кругов. Но даже это не помогало выкинуть из головы непрошеные мысли, от которых под веками плясали картинки произошедшего. Мэри представляла себе, как они выглядели со стороны, и от этого её завывания становились ещё громче. Часы пробили двенадцать, и девушка с уверенностью могла сказать, что это был самый ужасный день рождения из всех, что были раньше. И что худшего окончания дня невозможно было даже придумать, ведь Мэри ещё никогда не накрывало такой мощной волной истерики. Будто всевозможные проблемы решили показать себя именно в этот день, проверив девушку на стойкость, и она не выдержала испытания. Она позорно проиграла все бои. С этими мыслями Мэри просидела на полу в гостиной до трёх ночи, пока глаза не начали закрываться сами по себе. Из последних сил она заставила себя переодеться, после чего рухнула рядом с мирно спящим Аланом, который ни о чём не подозревал. Ей повезло, что субботним утром было позволено отсыпаться без зазрения совести, ведь она бы не смогла проводить уроки в таком разбитом состоянии. За окном уже было темно, когда она открыла глаза, а на соседней подушке никого не было. Мэри обвела комнату дезориентированным взглядом, пытаясь понять, какое сейчас время суток и куда подевался ее сын. — Алан? — хриплым голосом позвала она, однако ответом ей стало лишь мерное тикание часов, что находились в гостиной. Мэри нехотя встала на ноги и вышла из спальни, однако и там был лишь вечерний полумрак без намёка на присутствие сына. «Если бы с ним что-то было не так, я бы почувствовала», — попыталась успокоить себя Мэри и, решив, что Алан отправился в гостиную Слизерина к своим знакомым, вернулась в постель. Она знала, что все самое страшное осталось позади, поэтому могла себе позволить провести ещё несколько часов в постели. Однако и потом Мэри так и не решилась выйти из своих покоев, ведь даже с помощью заклинаний она не смогла избавиться от ужасных отеков на лице. Живот сводило от голодных спазмов, но она решила потерпеть до утра, чтобы случайно не столкнуться с профессором Снейпом. Ей не хотелось, чтобы он видел последствия их вчерашнего инцидента, которые так явно читались в покрасневших глазах. А стоило ей чуть задрать рукава кофты, как взгляд тут же цеплялся за синяки, которые имели очертания длинных пальцев, что с силой держали ее запястья. Они были слабыми и неяркими, однако Мэрилин видела их так четко, будто все ещё находилась в крепком захвате. Словно до сих пор чувствовала обжигающий холод его рук, который был полной противоположностью её горячей кожи. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от непрошенных воспоминаний, Мэри принялась за приготовление зелья для Мойры. С каждым днём ментальная связь становилась всё сильнее, и даже большое расстояние между сёстрами не могло сгладить эффект. Ей было сложно отличить свои чувства от эмоций Мойры, что проникали в ее разум, однако из того, что она ощущала, Мэри сделала вывод: Сестре тоже сейчас было несладко. Более того, Мэрилин получала не только эмоции Мойры, но и её мысли, обрывки воспоминаний. Она чувствовала, что начинала сходить с ума от сюрреализма ситуации, в которой оказалась, ведь одной из лидирующих тем раздумий Мойры была её служба у Тёмного лорда. И Мэри, не сдержав любопытства, старалась выцепить каждую из этих мыслей, чтобы узнать хоть что-нибудь о планах пожирателей смерти. «Может, мне не стоит передавать Мойре зелья, чтобы разжиться информацией?» — невольно подумала Мэри, замерев над котлом, от которого к потолку поднимался густой пар. Да, в таком случае ей придётся обмануть сестру и варить ей зелья-пустышки, но даже сделка с совестью не была так ужасна, как последствия ментальной связи. Ведь она будет постоянно жить с Мойрой в своей голове. С её мыслями и эмоциями. «И с эксклюзивной информацией, которая очень пригодится аврорату. Да, я не могу действовать открыто и самостоятельно, чтобы предупреждать теракты пожирателей, однако я смогу подкидывать анонимные записки. Или действовать через Тонкс!» — думала она, с сомнением поглядывая на зелье в котле. С каждой минутой эта идея становилась всё более осознанной, и Мэрилин склонялась к её реализации. — Мойра убьёт меня, если узнает, — вслух сказала Мэри, присев на краешек кровати. Ей приходилось заниматься зельями прямо посреди своей спальни и прятать котлы и ингредиенты в шкафу с одеждой. Мысль о подмене зелий крепко засела в её голове, и она почти до утра провела время за придумыванием детального плана. Для начала ей необходимо было сварить идентичное по вкусу, консистенции и виду зелье, чтобы суметь обмануть Мойру, и это оказалось нелёгким делом. Она даже пошла на небольшое нарушение школьных правил, чтобы воспользоваться библиотекой прямо посреди ночи, и лишь к четырём утра нашла ответ на свой вопрос. Благополучно проспав завтрак, Мэри с тяжёлым сердцем отправилась на обед. От угнетающих мыслей о Снейпе её спасло обдумывание новой информации, но всё же ей было нелегко сидеть за столом преподавателей и делать вид, что она не замечала его. Снейп, как чёрное бельмо, был перед её глазами, поэтому она в спешке покинула Большой зал, убедившись перед этим, что с Аланом всё в порядке. До вечера она занималась приготовлением зелья для Мойры, попутно пытаясь разузнать хоть что-нибудь о планах пожирателей из мыслей сестры. И она настолько была повёрнута на своём плане, что даже во сне видела не красочные пейзажи незнакомых мест, а длинный стол в парадной зале, за которым сидели пожиратели смерти. И либо её собственные переживания имели власть над увиденным, либо за тем самым столом и в самом деле сидел Северус Снейп. Мэри не могла избавиться от паскудного беспокойства даже утром, когда бледно-серый рассвет прогнал из комнаты тень ночных видений. Она не могла поверить в то, что Снейп был одним из пожирателей, и списала его присутствие во сне на плод своего больного воображения. Однако Мэри все же невольно вздрогнула, когда профессор размашистым шагом вошёл в Большой зал, а её взгляд сам по себе упал на его левое предплечье, где под плотной чёрной одеждой могла скрываться Тёмная метка. «Дамблдор не допустил бы, чтобы в Хогвартсе работал Пожиратель смерти», — подумала Мэри, опустив взгляд в свою тарелку. Директор, кстати говоря, отсутствовал уже почти неделю, и его пустое место во главе стола очень ярко бросалось в глаза. Тем же утром Мэри отправила Мойре фальшивые зелья, не желая отдавать их лично. Она боялась, что сестра каким-то образом сумеет раскусить её план, поэтому предпочла провернуть всё через совиную почту. Но даже это не гарантировало спокойствия, и Мэри сумела вздохнуть с облегчением лишь тогда, когда Мойра получила свою посылку и не заподозрила подвоха. Решив, что с этой проблемой частично разобралась, она приступила к следующей. Ей пришлось провести огромное исследование, чтобы нейтрализовать проклятье Алана, и буквально прошлым летом она добилась небольшого прогресса. Слова мадам Помфри сбили её с толку, так как та утверждала, что от проклятья невозможно избавиться, но Мэри решила не сдаваться и возобновить своё исследование. Она прочла немало книг, чтобы разобраться в действии простейших проклятий, не говоря уже о таких сложных и мощных, ведь чтобы добраться до истины, нужно вернуться к истокам. Она годами препарировала само явление проклятий, и ей удалось добиться немалых успехов в этой области. Самым мощным ликвидатором проклятий всегда были зелья, поэтому Мэри сделала выбор в их пользу. Для этого ей пришлось провести немало времени в небольшой лаборатории, которую она соорудила прямо в доме, и с головой окунуться в разнообразие деталей в тонком искусстве Зельеварения. И методом проб и ошибок Мэри составила план, который работал для ликвидации всех видов проклятий. Она тщательно подбирала ингредиенты, подстраиваясь под каждое из проклятий, ведь на каждое из них зелье имело свой уникальный состав. Начиная от частички ДНК того, кто наслал проклятие, заканчивая фазой Луны. Но основной проблемой, с которой Мэри пришлось столкнуться, стало то, что она не знала, кто проклял Алана. Ей удалось лишь составить примерный список ингредиентов, который включал в себя даже её волос, но большая часть исследования всё ещё была покрыта мраком. И чтобы не дать себе сдвинуться на мыслях Мойры, Мэри вплотную вернулась к своим опытам, проводя свободные вечера за изучением нового материала, размышлениями о том, кто мог наслать проклятие, и подбором ингредиентов для основы зелья. В таком ритме прошёл ноябрь, уступив место первым декабрьским заморозкам. Мэри подкидывала в аврорат анонимные письма, в которых расписывала план действий пожирателей, после чего взбудораженная этим действием Тонкс в красках описывала ей всё это во время прогулок в Хогсмиде. Мэри в это время с трудом скрывала ухмылку, и ей очень хотелось рассказать своей знакомой о том, кто стоял за анонимной помощью. Хотелось, но она продолжала молчать, радуясь, что хоть как-то приблизилась к своей мечте, сражаясь с пожирателями чужими руками. Но было в этом и кое-что омрачающее, ведь через связь с Мойрой она узнала о недовольстве Тёмного лорда. Он начал подозревать, что в рядах его последователей завёлся шпион, который сливал аврорам секретную информацию. Мэри чувствовала страх своей сестры, ведь пытаясь вычислить предателя, Волдеморт начал проводить частные допросы. И Мойра также подверглась допросу, из-за которого Мэри в одну из ночей проснулась от собственного крика. Она чувствовала на себе боль Круциатуса, которым он пытал её сестру, и от этой боли не было спасения даже после пробуждения. Мэри заламывала себе руки, пытаясь остановить агонию, а крик Мойры звенел в ушах, не давая сосредоточиться на своих мыслях. Но Тёмный лорд так и не догадался, что вся информация просачивалась через Мойру, поэтому отпустил её. Мэри чувствовала страх и обиду своей сестры, ведь Волдеморт впервые показал ей своё истинное обличие монстра, который хладнокровно мучил своих последователей, чтобы выведать информацию. Мэри надеялась, что это посеет крупицу сомнений в голове Мойры и что она ещё сможет изменить свою сторону в предстоящей войне. Мэрилин сделала бы всё возможное, чтобы спрятать сестру от гнева Тёмного лорда, и приложила бы все усилия, чтобы защитить её. Но Мойра была по-прежнему верна своему повелителю. — Профессор Коутс! Мэри отвлеклась от своих раздумий и оглянулась назад, заметив спешащую к ней Минерву Макгонагалл. — Что-то стряслось? — взволнованно поинтересовалась Мэрилин, ожидая преподавателя Трансфигурации. — Я хотела обсудить с вами замену уроков на завтра. У вас есть десять минут свободного времени сейчас? — Разумеется, — кивнула Мэри, нахмурившись. Она как раз спешила в свои покои, чтобы вернуться к исследованию проклятья до прихода Алана, но не могла же она признаться в этом Минерве. — Пройдемте в учительскую. Мэри последовала за профессором Макгонагалл в учительскую, попутно слушая о причинах замены на завтра. Она пыталась вспомнить последовательность своих уроков, но для этого нужно было уточнить расписание в учительской, для чего, собственно, Минерва и повела ее туда. — Мне нужно освободить послеобеденное время, и я хотела бы изменить для этого расписание. У старших курсов скоро будут полугодовые проверки, и мне не хотелось бы терять часы с ними из-за своих личных проблем. — Да, кажется, у меня с утра как раз должны быть уроки со старшекурсниками, — ответила Мэри, припоминая расписание. — Мне будет несложно перенести их на послеобеденное время, если вам так угодно и… — Ох, Северус, стойте! — перебила её Минерва Макгонагалл, и девушка внутренне сжалась, увидев выходящего из учительской Снейпа. — У меня к вам небольшая просьба! Он смерил профессора Макгонагалл выжидающим взглядом, который тут же скользнул по Мэрилин. Девушка старательно делала вид, что не заинтересована им, и за прошедший месяц она добилась в этом неплохих успехов. Мэри игнорировала его, пусть мысли невольно возвращались к инциденту в её гостиной, от которого до сих пор перехватывало дыхание. Он придерживался той же тактики, предпочитая не встречаться с ней взглядами. Но судьба будто нарочно сталкивала их то в проеме Большого зала, из-за чего оба, как ошпаренные, делали по несколько шагов назад и опускали взгляд в пол, то в учительской. Мэри даже перестала спускаться в подземелье, чтобы навестить Алана, ведь ей было страшно нарваться на Снейпа. Её вполне устраивало их взаимное молчание, ведь так было проще представить, что ничего и не произошло, однако на те короткие мгновения, в которые их взгляды пересекались, Мэри не могла не чувствовать тягучее напряжение. Словно это было затишьем перед бурей, которая должна была разразиться в скором времени. — Я вас слушаю, — прозвучал его низкий голос, от которого по коже пробежались мурашки. Профессор Макгонагалл попросила его проследовать за ними в учительскую, чтобы обговорить замены в расписании, а Мэри молчаливой тенью шла рядом. Почему-то ей вспомнились слова Снейпа о том, что он может заставить вздрагивать её каждый раз, как они будут видеться, и теперь эта угроза не была такой уж безобидной. Ведь даже сейчас, находясь в нескольких футах от него, перед доской с расписанием уроков, она чувствовала всепоглощающее напряжение. Профессор Макгонагалл отлучилась за пером и чернильницей к дальнему шкафу в учительской, и его присутствие стало настолько мучительным, что игнорировать проблему было невыносимо. Его образ маячил на периферии, пока Мэри пыталась делать вид, что заинтересована исключительно расписанием, однако это не могло спасти её от внутренней дрожи. И как бы Мэрилин ни старалась убедить себя в том, что её поведение было продиктовано только ненавистью, ей было сложно отрицать очевидное. Ей хотелось почувствовать на своей коже холод его ладоней. Хотелось вывести на эмоции, чтобы увидеть огонь в его глазах. Хотелось быть желанной, пусть это и противоречило голосу её разума.