Подчиняя хаос

Сентябрь, 1982 г. Мэри никогда не стремилась быть похожей на всех. Пока её подруги томно вздыхали на трибунах во время квиддича, обсуждая игроков, она являлась охотницей сборной Гриффиндора и была «своим парнем» в кругу шестерых ребят. Она часто с головой уходила в изучение новых заклинаний, когда её подруги в это самое время ходили на свидания. Мэри часто считала себя умнее окружающих, ведь её не интересовали банальные вещи, и она была напрочь лишена стадного инстинкта. Ей нравилось быть немного другой, пусть она и упускала некоторые моменты подростковых радостей. И так всё было вплоть до седьмого курса, который не предвещал ничего плохого, но в итоге лишил её чувства особенности. Зелья. Мэри никогда не считала себя человеком, который получал кайф от нудного процесса варки зелий. Ей больше было по душе что-нибудь дерзкое и немного опасное, поэтому она с особым трепетом ходила на Защиту от Темных Искусств и лелеяла мечту стать аврором. На Зельеварение она ходила без особого энтузиазма и получала хорошие оценки лишь для того, чтобы поступить в аврорат. Профессор Слизнорт никогда не требовал от неё больше, чем «Выше ожидаемого», пусть и замечал наметки таланта. Ей зачастую не хватало усидчивости, чтобы ее оценка была «Превосходно», ведь одной из составляющих этого предмета было выполнение прописанных действий. Никакой отсебятины и намёка на фантазию. Но всё изменилось, когда на седьмом курсе им заменили преподавателя, поставив вместо Горация Слизнорта молодого профессора. Он выглядел так, будто нахождение в Хогвартсе душило его, а студенты вызывали лишь зудящее раздражение. Профессор Снейп сразу завоевал сердца многих старшекурсниц, ведь они находили его угрюмую нелюдимость весьма сексуальной. Хоть профессор Снейп и был далёк от идеалов красоты. Мэри не пошла на поводу стадной влюбленности старшекурсниц и скептично относилась к молодому преподавателю. Её возмущал его метод преподавания, а наплевательское отношение к студентам лишь добавляло масла в огонь. Мэрилин было жалко тех глупых девиц, которые видели в нем бунтарскую натуру, ведь вся их влюбленность была продиктована лишь запретом. Каждая из них хотела стать той особенной, на которую молодой профессор Снейп обратит внимание, и даже среди подруг Мэри были девушки, которые хотели бы узнать нового преподавателя получше. И её бесило частое упоминание профессора в будничных разговорах. К концу сентября толпа влюблённых девиц начала постепенно редеть, ведь к тому времени многие из них сняли с себя розовые очки. Молодой преподаватель с раздражением отмахивался от особо назойливых студенток, которые любили ошиваться около его кабинета, и тогда Мэри подметила, что он был не так уж плох. Нет, он все ещё бесил её тем, что вызвал такой эпатаж своим появлением в Хогвартсе, однако она не могла не зауважать Северуса Снейпа за то, что он не воспользовался своим положением. — Я слышала, что твоя сестра специально накосячила, чтобы он оставил её на отработку после уроков, — шепнула ей Нэнси, с которой они дружили с самого первого курса. — Серьезно? — Мэри возмущённо фыркнула, чувствуя злость из-за того, что её сестра поддалась всеобщей лихорадке. — Да, сегодня вечером Мойра будет драить котлы в его кабинете, — Нэнси бросила осторожный взгляд на профессора Макгонагалл и коротко ухмыльнулась. — И что-то мне подсказывает, что она и там выкинет что-то… занимательное. Мэри вновь фыркнула и тут же сделала вид, что занята своим конспектом, ведь профессор Макгонагалл обратила особое внимание на девочек. — Мойра не влюблённая идиотка, — прошептала Мэри, убедившись, что профессор отошла на приличное расстояние. — Она просто идиотка, которая хочет утереть всем нос! — Но зачем ей это? — тихо поинтересовалась Нэнси, на что Мэри лишь пожала плечами. — Да кто её знает? Но Мэри точно знала, в чём было дело, ведь Мойра явно уловила её мысли на уроке Зельеварения. Поставка «заглушки связи», как она называла специальные зелья, снова задерживалась в этот раз, и поэтому ментальная защита начала давать сбои. Вчера у них был сдвоенный урок у профессора Снейпа, и Мэри совершила всего одну промашку, которая дала Мойре повод действовать. А ведь она всего лишь подметила, что у профессора Снейпа красивые длинные пальцы и кисти рук, на которых под бледной кожей выпирала паутинка вен. Зелья из больницы Святого Мунго пришли ровно в тот вечер, когда Мойра пошла на отработку в кабинет Зельеварения. Мэри сразу же выпила свою порцию и отложила в сторону флакончики сестры, чтобы отдать их чуть позже. Она будто случайно подгадала время, чтобы подкараулить Мойру около гостиной Слизерина, ведь девушке лично хотелось убедиться в том, что план сестрицы по соблазнению профессора Снейпа пошёл под откос. — Зелья прислали всего час назад, — отчеканила Мэри, протягивая Мойре бумажный свёрток. — Я же знаю, что они пришли немного раньше, — ворчливо отозвалась слизеринка, тут же вытаскивая из свёртка один флакончик, чтобы выпить зелье. Однако Мэри успела уловить ее мысли, которые Мойра тщательно хотела скрыть от неё. — И ты не принесла мне их сразу, потому что хотела быть на связи во время моей отработки. — Мне незачем… — Незачем, конечно, — фыркнула Мойра, заставляя Мэри нахмуриться. — Но руки у него и в самом деле красивые. Могу с лёгкостью представить, какие вещи он может ими вытворять! — Дура! — возмутилась Мэри, заливаясь стыдливым румянцем. Но Мойра лишь раскатисто засмеялась и, бросив на сестру многозначительный взгляд, скрылась в гостиной Слизерина. Тем же вечером Мэри написала в больницу Святого Мунго, чтобы ей прислали рецепт зелья. Ей не хотелось, чтобы Мойра перехватывала её мысли, поэтому решила начать варить «заглушку связи» самостоятельно. Вот только она столкнулась с щепетильной проблемой, у которой было лишь одно решение. — Что вам? Мэри крепче вцепилась в лямку сумки, что висела на плече, и опустила взгляд в пол. Ей никогда до этого не приходилось напрямую обращаться к профессору Снейпу, и её немного пугал его выразительный взгляд чёрных глаз. — Можно мне воспользоваться вашим кабинетом сегодня вечером, чтобы сварить зелье? — на последнем слове Мэри заставила себя поднять взгляд, чтобы не казаться в его глазах жалкой соплячкой. Ведь она была не настолько уж и младше его и имела полное право обратиться к преподавателю с подобной просьбой. Однако профессор Снейп был другого мнения. — Исключено, — отрезал он, и уголок его рта дрогнул в усмешке. — Но профессор Слизнорт всегда шёл навстречу студентам и разрешал по вечерам заниматься дополнительно! — возмутилась Мэри, бросив на него исподлобья хмурый взгляд. — Я похож на профессора Слизнорта? — скептично отозвался Северус Снейп и, будто потеряв интерес к разговору, сел за свой рабочий стол, чтобы разобрать стопку пергаментов с домашними заданиями. — Но мне действительно важно сварить это зелье! — стояла на своём Мэри, стараясь загнать страх и неуверенность в дальний уголок сознания. — И единственное место, где я могу заняться приготовлением зелья, — ваш кабинет. По технике безопасности и… — Хватит бубнить, мисс… — Мэрилин Коутс, — подсказала она ему, однако профессор Снейп смерил её таким взглядом, будто меньше всего на свете ему хотелось запоминать имя студентки. — Пожалуйста! Я буду работать тихо, и вы даже не заметите, что я нахожусь здесь! — Что за зелье вы собрались варить? — сдаваясь, ответил он, и Мэри едва не расплылась в победной улыбке, но всё же сдержала порыв. — Вот, — она протянула ему пергамент с рецептом зелья, что ей прислали из больницы Святого Мунго, и с опаской покосилась на профессора. — Надо же, — хмыкнул он, приподняв в удивлении левую бровь. — Я думал, что увижу рецепт Амортенции, а тут… Что это за зелье? Впервые вижу. — Оно необходимо мне, чтобы держать под контролем один… недуг, — уклончиво ответила Мэри, надеясь, что профессор Снейп не станет вдаваться в подробности. — Ладно, — он ещё раз пробежался внимательным взглядом по рецепту зелья и вернул пергамент Мэри. — Приступайте. — Спасибо! — Мэри скупо улыбнулась ему, однако профессор Снейп даже не заметил этого. Он с недовольством поджал губы и принялся разбирать пергаменты с домашними заданиями, всем своим видом показывая, что его напрягало нахождение студентки в его кабинете. Мэри приступила к приготовлению зелья, надеясь, что сможет быстро расправиться со своим заданием, чтобы поскорее покинуть кабинет. Однако её ждало разочарование, ведь техника приготовления была настолько сложной, что одна малюсенькая ошибка могла в один миг всё испортить. Она кропотливо подходила к каждому из этапов варки зелья, но присутствие профессора постоянно отвлекало её. С одной стороны, Мэри была рада, что он не стал вдаваться в подробности, всем своим видом показывая пренебрежительное отношение, а с другой стороны, ей хотелось, чтобы он хоть как-то поспособствовал её работе и помог. Он же учитель, в конце концов! — Вы обещали вести себя тихо, — напомнил профессор Снейп, когда Мэри в пятый раз чертыхнулась себе под нос. — Что вы так смотрите на этот котёл, будто из него сейчас нечисть полезет? — Я в первый раз варю это зелье, — пробурчала Мэри, не исключая варианта про нечисть. — И вы всерьёз думали, что сможете его сварить? — насмешливо поинтересовался он. — С вашими скудными знаниями и отсутствием опыта? Избавьтесь от этих помоев и раскошельтесь на готовое зелье. Или, может, в больнице Святого Мунго помогут вам на добровольной основе. — Чем критиковать, лучше бы помогли! — возмутилась Мэри, ведь её очень задела его уверенность в провале. Девушка только начала думать, что профессор Снейп не такой ублюдок, каким хотел казаться, однако его хамское поведение напрочь перечеркнуло это. — С какой стати я должен вам помогать? — мрачно усмехнулся он, приподняв в удивлении левую бровь. — С той стати, что вы — преподаватель! — Мэри фыркнула и с помощью волшебной палочки опустошила котёл. — Но вы, кажется, считаете себя слишком крутым, чтобы снизойти до помощи студентам! Её немного потряхивало от адреналина, ведь она никогда себе не позволяла общаться с преподавателями в таком тоне. — Вон отсюда. Его голос прозвучал так же резко, как и замечание Мэри, вот только сам профессор держался спокойно. Будто его не задели слова девушки, и он только и ждал, чтобы найти повод выгнать студентку из своего кабинета. Мэри вылетела из кабинета, отправившись прямиком в башню Гриффиндора. И лишь в своей спальне она сумела успокоиться, оправдывая его поведение тем, что большего от такого нахала и не следовало ожидать. Весь остаток вечера Мэрилин провела на своей кровати, плотно задёрнув полог со всех сторон, и мысленно репетировала каждый этап варки зелья, ориентируясь на воспоминаниях этого вечера. А следующим утром она сделала то, что будет с улыбкой вспоминать ещё долгие годы. Наплевав на рецепт из учебника, Мэри принялась варить вчерашнее зелье. Она практически не отвлекалась на своих однокурсников, которые тихо переговаривались между собой, не смотрела в сторону профессора Снейпа. Мэри полностью погрузилась в процесс, чувствуя лишь мстительное удовлетворение от проделанной работы. — Что это? — спросил профессор Снейп, когда настало время проверки задания. — Что за муть вы сварили? — Не муть, а зелье высокого качества, — с ехидством ответила Мэри, замечая в его взгляде тень понимания. — Идеальная консистенция, правильный оттенок и нужный аромат. Девушка с победной ухмылочкой наблюдала за тем, как на его щеках проступили розовые пятна, и она восприняла его неоднозначную реакцию как собственный успех. Ей удалось вывести из себя нахального профессора, который любил унижать студентов едкими замечаниями, а также показать, что ее знания вовсе не такие скудные, как он сказал. — Минус двадцать очков с Гриффиндора за наглость и «Троль» за неправильное зелье, — отчеканил профессор Снейп, из-за чего улыбка Мэри медленно сползла с лица. «Шах и мат!» — кричал его взгляд, в котором вновь появилась насмешка. Профессор очистил котёл от зелья, одним взмахом палочки уничтожив плоды её кропотливой работы, и с усмешкой направился к своему рабочему столу. И с этого самого момента Мэри потеряла покой, превратив свой седьмой год обучения в очень забавную игру под названием «Довести до ярости профессора Снейпа». Игра, которая к концу учебного года вылилась в огромную неприятность, а ещё через полтора года приняла совершенно катастрофичные обороты. Декабрь, 1996 г. Это катастрофа. Мэри покинула учительскую сразу же, как решила вопрос замены с профессором Макгонагалл, ведь ей нестерпимо хотелось остаться наедине со своими мыслями. Она была в ужасе от озарения, которое накрыло её пятью минутами ранее, ведь Мэри настолько привыкла ненавидеть Снейпа, что сама мысль о влечении разрывала душу на части. Рациональная часть кричала о том, что ей необходимо сосредоточиться на негативных воспоминаниях, чтобы ещё больше возненавидеть профессора, а другая часть, которая отвечала за эмоциональную составляющую, подкидывала в её голову те воспоминания, от которых Мэри до сих пор краснела. «Я бы не краснела, если бы в моей жизни был мужчина. Не Алан, вокруг которого я сосредоточила приоритеты, а настоящий и любящий мужчина, который удовлетворял бы все мои потребности!» — мысленно говорила себе Мэри, пытаясь совладать с обеими частями своего естества, ведь её повышенный интерес к Снейпу был вызван лишь отсутствием отношений. Уже вернувшись в свои покои, Мэри задумалась о том, её последняя близость с мужчиной была больше трёх лет назад. Те отношения продлились не больше месяца, ведь она не могла совмещать свои семейные обязанности и личную жизнь. Не могла привести в свой дом мужчину, который к тому же был магглом, ведь проклятие Алана требовало неусыпного контроля. «Именно поэтому ты трахалась с Джеком прямо на его рабочем столе, за которым он потом проверял домашние задания твоего сына!» — едко напомнило подсознание, и Мэри поморщилась от этих воспоминаний. Да, у неё был неудачный опыт отношений в одном коллективе, который закончился неловкими встречами в коридорах школы, и ей совершенно не хотелось повторять это вновь. Пусть у неё и Снейпа уже был опыт в прошлом. И в этом как раз таки крылась вторая причина, по которой Мэри чувствовала влечение, ведь она прекрасно помнила, какие эмоции и ощущения испытала во время секса с ним. Каждое движение тела, каждый его взгляд прошибал электрическим током, разнося импульс по венам. Она отрицала это даже в собственных мыслях, но близость с ним была самой яркой в её жизни. Самой чувственной и опасной одновременно. Поэтому Мэри медленно сходила с ума, чувствуя тягучее противоречие, ведь она желала его не меньше, чем ненавидела. Из-за этого она начинала ненавидеть себя, потому что ощущала себя жалкой слабачкой, которая не могла подчинить даже собственные эмоции. Ей хотелось оставить лишь кристально-чистую ненависть, которой она тешила себя вдали от Снейпа, но стоило ему показаться в поле её зрения, как удавка на её шее становилась туже. И эта невидимая удавка душила её настолько сильно, что перехватывало дыхание. «Это всё связь с Мойрой. Я стала неуправляемой именно тогда, когда большая часть моих сил стала уходить на контроль её мыслей», — пыталась успокоить себя Мэри, вдыхая морозный воздух через настежь открытое окно. Даже сейчас она терялась в водовороте своих и чужих эмоций, которые требовали выхода. Они сжигали изнутри, и Мэри боялась, что вскоре взорвется от их переизбытка. «Когда-то мы постоянно жили в таком ритме, поэтому мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к Мойре в моей голове», — мысленно сказала себе Мэри, вот только она не учла одно маленькое «но». Ведь до того, как девушки начали принимать зелья, часть эмоций и мыслей Мэри перетекали в сознание Мойры. Из-за этого баланса они намного легче воспринимали последствия связи, и это сводило на минимум весь губительный эффект. Сейчас же Мэри с трудом справлялась с добавочной нагрузкой, которая легла на её плечи. И если бы она хоть немного подумала о своём благополучии, то в тот же момент прислала Мойре нормальные зелья. Да, Мэри потеряла бы связь с ней и перестала бы получать от сестры важные сведения о пожирателях, но это уберегло бы её от неминуемого взрыва. Но так как Мэри привыкла закрывать глаза на собственное благополучие, ей даже не пришла в голову эта мысль. Небольшой отдушиной для неё стала встреча с Тонкс, которая стабильно по субботам была дежурным аврором Хогсмида. Алан не захотел идти в магическую деревню вместе с ней, поэтому Мэри отправилась одна, предвкушая долгий разговор об опасных заданиях, службе в аврорате и прочих прелестях, которые они не могли обсуждать при одиннадцатилетнем мальчике. — Знаешь, я давно хотела у тебя спросить, — сказала Мэрилин, чувствуя смесь страха и любопытства одновременно. — Помнишь, ты пришла в Хогвартс, чтобы расспросить меня о пожирателях, и нас подслушал Северус Снейп? Мне показалось, что вы хорошо знакомы. — О, ну, во-первых, он преподавал у меня Зелья в Хогвартсе, но мы тогда не общались, — Тонкс усмехнулась и махнула рукой. — Ну, сама понимаешь. Это было бы странно. — Да, странно, — Мэри испустила нервный смешок, мысленно переносясь в тысяча девятьсот восемьдесят третий год, когда их общение с профессором Снейпом часто переходило за грань допустимого. — Я не видела Северуса с моего выпускного, который был в девяносто первом году, и была очень удивлена, когда он появился на собрании Ордена Феникса в прошлом году. — Орден Феникса? — задумчиво переспросила Мэри, чуть нахмурившись. — Ты не слышала о нём? — удивилась Тонкс, а в её глазах зажглись озорные огоньки. — О, вероятно, так и есть, ведь первый состав Ордена был ещё в те годы, когда ты училась в Хогвартсе. После того как Сама-Знаешь-Кто пропал, Дамблдор распустил Орден. А в прошлом году вновь собрал остатки первого состава и позвал ещё новеньких. — Так что за Орден? — переспросила Мэрилин, оглядываясь на снующих в Хогсмиде студентов. — Это такая оппозиционная группировка, созданная для борьбы с Пожирателями смерти и Тёмным лордом, — пояснила Тонкс. — Я думала, что это работа аврората, разве нет? — И да и нет, — уклончиво ответила Тонкс, чуть нахмурившись. — Аврорат подчиняется министерству и установленным правилам, сама же знаешь. А Орден существует сам по себе, но при этом является единым механизмом. В Ордене у нас… развязаны руки, понимаешь? — Кажется, понимаю, — пробурчала Мэрилин, крепко задумавшись над словами Тонкс. — И в Ордене есть действительно могущественные волшебники, которые по каким-то своим причинам не работают в аврорате. Те же преподаватели Хогвартса, например. — И Снейп тоже состоит в Ордене? — ещё более угрюмо переспросила Мэри, чувствуя себя некомпетентной из-за того, что ей никто не предложил вступить в Орден. А ведь она очень сведуща в боевых заклинаниях и имеет хорошую физическую подготовку. Так почему же Дамблдор не предложил ей вступить в Орден, раз она могла быть очень полезной? — Да, у него есть своя роль, но я не могу это обсуждать с кем-то, кто не состоит в Ордене, — виновато отозвалась Тонкс, прикусив нижнюю губу. — А что нужно, чтобы вступить в Орден? — О… — Тонкс ещё больше замялась, а кончики её волос окрасились в красный цвет. — Всем заведует Дамблдор, поэтому я даже не знаю. Скорее всего, нужно особое приглашение, ведь в Орден берут только проверенных людей. Удивлена, что Дамблдор ещё не предложил тебе присоединиться. Я даже думала, что ты просто отказала ему, потому что у тебя другие приоритеты. — Мои приоритеты можно совмещать с небольшим хобби, — угрюмо ответила Мэри. Они остановились недалеко от развилки, которая вела в Хогвартс, и девушка поняла, что ей уже не хотелось гулять по морозному Хогсмиду. — Очень странно, — задумчиво ответила Тонкс, и её виноватое выражение лица приобрело нотку страха. Как будто она разболтала большой секрет не тому человеку. Что, вероятно, так и было на самом деле. — Ладно, мне нужно вернуться в Хогвартс, — Мэри постаралась улыбнуться, однако её улыбка вышла очень натянутой. — Рада была увидеться. — Взаимно, — Тонкс потупила взгляд, всем своим видом показывая неловкость, однако не успела она сказать слова прощания, как раздался громкий крик. Они синхронно обернулись в сторону дороги, что вела в Хогвартс, и увидели странную картину. Одна из студенток повисла в шести футах над землей, широко раскрыв рот в беззвучном крике, а прямо под ней суетливо топталась ее подруга, которая явно не знала, чем помочь девушке. — Я доставлю её в Хогвартс, а ты беги вперёд и предупреди мадам Помфри, — отчеканила Мэри, ускоряя шаг. Около двух девушек уже остановились гриффиндорцы с шестого курса, но они тоже не знали, чем помочь девушке. — Отойдите от неё! Последнюю команду она отдала студентам, которые с облегчением встретили преподавателя Защиты от Темных Искусств. Мэри бросила беглый взгляд на бумажный свёрток, из которого выпало старинное ожерелье с опалами, и окликнула Тонкс. — Возьми с собой ожерелье, только не трогай его! — Думаешь, это ожерелье устроило такой переполох? — задумчиво отозвалась Тонкс, с помощью магии приподняв с дороги ожерелье в бумажной обертке. — Что произошло? — спросила Мэри, обращаясь к подруге Кэти Белл. — Кэти сказала, что ей поручили передать ожерелье директору, — ответила пуффендуйка. — Она хотела посмотреть, что там внутри, но… — Ожерелье проклято, — констатировала Мэри, бросив многозначительный взгляд на Тонкс. — Иди в Хогвартс, а я пойду с девочкой следом за тобой. — Поняла, — кивнула Тонкс. — Что с ней будет? — спросила подруга Кэти Белл, но Мэри не знала ответа на этот вопрос. — Извините, но мне срочно нужно доставить вашу подругу в Больничное крыло. Она подхватила Кэти заклинанием и осторожно уложила на носилки. Лицо девочки было сморщено в гримасе боли, и единственное, чем Мэри могла помочь ей, — на время лишить чувствительности. Этим заклинанием они пользовались в аврорате, когда кто-то получал серьезные травмы, поэтому она сразу вспомнила о нём, чувствуя отголоски дежавю. — Скоро вам помогут, мисс Белл, — тихим голосом заверила её Мэри, надеясь успокоить охотницу сборной Гриффиндора. Девушка лишь моргнула вместо ответа, после чего Мэрилин быстрым шагом направилась в сторону Хогвартса, левитируя за собой носилки. Её встречали у самых ворот. Мадам Помфри и профессор Макгонагалл с обеспокоенным видом переняли носилки, и Мэри ускорила шаг, чтобы раскрыть перед ними все необходимые двери. Также она пыталась разогнать по разным сторонам студентов, которым было любопытно посмотреть на «проклятую девочку». — Расступитесь! — гаркнула Мэри, когда две слизеринки так и не отошли в сторону, чтобы освободить место для мадам Помфри и профессора Макгонагалл. — Здесь не на что глазеть! Путь до Больничного крыла казался бесконечным, и Мэри не могла отделаться от ноющего беспокойства за проклятую девушку. То, что это было именно результатом проклятья, было неопровержимо, и в её голове было немало вопросов о том, кому понадобилось подвергать студентку такой опасности, чтобы передать ожерелье Дамблдору. Неужели здесь замешаны Пожиратели смерти? Тогда как Мэри и Тонкс не смогли заметить их в Хогсмиде во время обхода. Она не могла избавиться от ощущения, что своей болтовнёй о Снейпе и Ордене феникса отвлекла Тонкс от работы и что из-за этого они допустили промашку. «Кстати, а где сама Тонкс?» — пролетела в её голове мысль, когда она настежь раскрыла двери Больничного крыла. Мадам Помфри тут же отлевитировала Кэти Белл на одну из крайних коек и принялась за обследование пациентки. — Что это за заклинание? — спросила она у Мэри, заметив, что у Кэти отсутствовала чувствительность. — Мое авторское заклинание, которое ненадолго парализует нервные окончания, — отчеканила Мэри, не сводя со студентки взволнованного взгляда. — Оно очень полезно в тех случаях, когда аврор лишается одной из конечностей на задании. — Как… гуманно, — пробурчала мадам Помфри, представив себе эту картину наяву. Мэри отошла к дальней стене, чтобы не мешаться под ногами, и ровно в этот момент дверь Больничного крыла вновь открылась, впуская в помещение разношёрстную толпу во главе с директором. Там была Тонкс, угрюмо смотревшая прямо перед собой, трое гриффиндорцев с шестого курса, подруга Кэти Белл, а замыкал эту процессию профессор Снейп, который левитировал перед собой злополучное ожерелье. — Не лучшее место для сборища, Альбус, — хмуро подметила мадам Помфри, мельком взглянув на вошедших. — Мне нужно время, чтобы оценить урон, нанесённый мисс Белл. — Я надеялся, что мисс Белл сможет рассказать нам, кто передал ей ожерелье, — ответил директор, остановив свой взгляд на девушке, которая отрешенным взглядом уставилась в потолок. — Исключено! — возмутилась мадам Помфри, бросив беглый, но строгий взгляд на Дамблдора. — Мисс Белл повезло, что она ещё жива, и если вы хотите, чтобы я помогла ей, то лучше покиньте Больничное крыло! — Как скажете, — не стал спорить директор, переведя взгляд на Мэрилин. — Профессор Коутс, не составите нам компанию? — Разумеется, — Мэри бросила последний сочувствующий взгляд на про́клятую девушку, после чего вместе с остальными вышла из Больничного крыла. Дамблдор повёл всех в свой кабинет, и Мэри всю дорогу не могла оторвать взгляд от про́клятого ожерелья, которое витало в воздухе. — Значит, мисс Белл пошла в уборную, а вышла уже с ожерельем? — спросил директор у студентки из Пуффендуя, которая явно чувствовала себя неуютно в компании преподавателей. Также здесь были Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, которые, насколько Мэри успела узнать, имели особый талант к поиску приключений на пятую точку. — Да, — всхлипнула Лианна, — я говорила ей, что это очень подозрительно, но Кэти не слушала меня. Она была убеждена в том, что обязана доставить ожерелье лично вам в руки, директор. — И мисс Белл держала в секрете имя отправителя? — продолжил Дамблдор, пусть уже и знал ответ на этот вопрос. — Она сказала, что это неважно, — в очередной раз всхлипнула Лианна, уставившись в пол. — Профессор, я думаю, что это сделал Драко Малфой! — вклинился Гарри, привлекая к себе всеобщее внимание. — Летом мы видели, как он был в «Горбин и Бэркес», и его заинтересовало это ожерелье! — Что за вздор? — насмешливо спросил профессор Снейп, бросив на Гарри испепеляющий взгляд. — И что вы там делали, Поттер? — Гарри, это очень серьёзное обвинение, — осторожно сказал Дамблдор, приспустив очки на кончик носа. — Ты видел, как Драко Малфой покупал ожерелье? — Нет, но… — А как он выносил сверток из магазина? — Не видел, но… — Это бестолковый разговор, — вновь вклинился профессор Снейп, скрестив руки на груди. — Мистер Малфой не мог оказаться в женском туалете… — Не мог, но он имел возможность подкараулить Кэти около туалета, — пробурчал Гарри Поттер, бросив на профессора ненавидящий взгляд. — Не мог, потому что его не было в Хогсмиде, — Снейп выдал решающий аргумент и с нескрываемым злорадством посмотрел на Поттера. — Насколько я знаю, мистер Малфой был в это время на отработке у профессора Макгонагалл. У вас нет никаких доказательств, Поттер. — И с чего бы студенту передавать директору про́клятое ожерелье? — поинтересовалась Тонкс, озвучив мысли самой Мэри. — С того, что он — Пожиратель смерти. Как и его папаша, — огрызнулся Поттер, спровоцировав очередной выброс желчи у профессора Снейпа. Мэри наблюдала за всем у самой двери, чувствуя себя лишней, и терпеливо ждала момента, когда директор назовёт причину её приглашения. — Вы можете вернуться в свои гостиные, — сказал Дамблдор, понимая, что это единственный способ ликвидации конфликта. — А вас я попрошу остаться. Последние слова он адресовал Мэрилин, Тонкс и Снейпу, которые тоже надеялись слинять под шумок, но директор заверил, что не задержит их надолго. Специально для них Дамблдор наколдовал перед своим рабочим столом три стула, и так как Мэри находилась дальше всех, то ей пришлось занять оставшееся свободное место в центре. Слева от неё сидела Тонкс, а справа Снейп, и ей очень хотелось отодвинуть свой стул как можно дальше от него. — А теперь расскажите мне всё, что видели, — попросил директор, в голосе которого чувствовалась усталость. Мэри и Тонкс подробно рассказали обо всём, что видели, и какие предприняли действия, после чего Снейп добавил в их рассказ несколько фактов об ожерелье, которое исследовал во время их рассказа. Как оказалось, Кэти Белл могла скончаться на месте, если бы прикоснулась к ожерелью не через перчатку, а голой кожей. А это значило, что тот, кто отправил это ожерелье директору, явно желал ему смерти. Получив ответы на свои вопросы, Дамблдор сказал, что все могут разойтись. Однако Мэрилин не спешила вставать со стула, решив поговорить с директором о том, что не давало ей покоя. Тонкс бросила на неё предупреждающий взгляд, в котором читалась мольба, но девушка решила идти до конца. — Что-то не так, профессор Коутс? — поинтересовался директор, заметив, что она так и не встала со своего места. — У меня есть к вам разговор, — уклончиво ответила Мэри, почувствовав на своём затылке два прожигающих взгляда. — Я вас слушаю, — приглашающее кивнул он, и Мэрилин бегло обернулась назад, заметив, что Тонкс и Снейп замерли у самой двери. — Или это приватный разговор? — Нет, почему же? — Мэри еле слышно фыркнула себе под нос, чувствуя уверенность в своих словах. Ей, наоборот, хотелось, чтобы в кабинете остались те, кто имел отношение к теме разговора, поэтому не стала настаивать на уединении. — Я хотела бы узнать, по какой причине вы не предложили мне вступить в Орден Феникса. Дамблдор нахмурился, и Мэри готова была поклясться, что услышала за своей спиной приглушенное ругательство из уст Тонкс и короткий смешок в исполнении Снейпа. — Думаю, что это всё же приватный разговор, — сказал Дамблдор, бросив за её спину хмурый взгляд. И тогда Мэри поняла, что ей не показалось, будто директор специально держал её подальше от Ордена. У него была причина, по которой он не мог довериться Мэрилин, и даже её хороший послужной список не мог перевесить это самое «но». Мэри догадывалась, что именно смущало его, но хотела услышать правду из уст директора. И что-то ей подсказывало, что Северус Снейп тоже знал об этой причине.