Подчиняя хаос

В кабинете повисла напряженная тишина, когда с тихим скрипом закрылась дверь. Тонкс и Снейп оставили их наедине, и Мэри не сводила с Дамблдора выжидающего взгляда, чувствуя нетерпение каждой клеточкой тела. Ответ. Ей нужен был один лишь ответ, который мог объяснить мотив Дамблдора. И он, будто специально, тянул время, мучая девушку свербящим под кожей ожиданием. — Так вы хотите вступить в Орден? — будничным тоном осведомился директор, и Мэри едва не фыркнула от возмущения. — А вы как думаете? — переспросила она, всё же не сдержав истеричного смешка. — Думаю, что вы не до конца осознаёте, какой опасности подвергнете Орден, если будете принимать в нем активное участие, — Дамблдор сложил руки в замок и положил на них подбородок, с которого свисала густая седая борода. — Но я верю, что ваши мотивы чисты и благородны. — О какой опасности идёт речь? — Мэри прищурила глаза и чуть подалась вперёд, всем своим видом показывая, что слова директора ничуть не задели её. — Речь о вашей связи с сестрой, — Мэри вскинула в удивлении брови и несколько раз моргнула, будто не до конца веря в то, что Дамблдор так просто дал ей ответ на вопрос. — Вы же не станете отрицать, что ваша сестра является Пожирателем смерти? — Могу предположить, что сообщил вам об этом не кто иной, как профессор Снейп, — хмуро ответила Мэрилин, решив действовать так же радикально, как и сам Дамблдор. — Ведь он присутствовал на собраниях Пожирателей смерти вместе с моей сестрой. Откуда я знаю об этом? Вы же сами упомянули связь. Вот только вы не учли одну деталь, которая очень важна. — Удивите меня, — сказал Дамблдор, вскинув брови. — Я могу читать мысли Мойры, а она мои — нет, — Мэри откинулась на спинку стула и скрестила ноги. — Поэтому я знаю, что профессор Снейп также является Пожирателем смерти. И почему-то вы его приняли в Орден, а меня не хотите. Вы боитесь, что моя сестра сможет влезть ко мне в голову и узнать секреты Ордена? Так почему же вы так спокойны за сохранность информации в голове профессора Снейпа, который играет на два фронта? Волдеморт могущественный легилимент, и если он захочет выудить информацию, то он… — Профессор Снейп в неменьшей мере владеет как легилименцией, так и окклюменцией, — перебил её Дамблдор, прищурив глаза. — И я уверен в том, что важная информация не просочится дальше, чем нужно. — Я тоже владею окклюменцией на высоком уровне, — сказала Мэрилин, не зная, какие ещё доводы привести, чтобы пробить стену недоверия. — И я принимаю специальные зелья, которые блокируют мои мысли от Мойры. — И вы уверены в действии зелья? — недоверчиво переспросил Дамблдор, чуть нахмурившись. — Уверена, — подтвердила она. — Я лично варю зелье как для себя, так и для Мойры. — Значит, это вы посылаете письма с предупреждениями в аврорат? Мэри напряглась, ведь она была не готова к такому повороту событий. Но Дамблдор не был идиотом, поэтому быстро сложил два и два, раскусив деяния Мэрилин. — Допустим, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и не выдал страх, который холодом прошёлся по венам. — И вы осознаёте, что подвергли опасности своими действиями как вашу сестру, так и профессора Снейпа? — продолжил Дамблдор, надавив на совесть Мэри. — Тёмный лорд не узнал, кто сливает информацию, поэтому опасность миновала, — осторожно ответила Мэрилин, скрестив руки на груди. — Или мне следовало наплевать на нормы морали и подвергнуть невинных магов и магглов опасности, чтобы не привлекать внимание? В моих руках была информация, и я считаю, что поступила правильно, послав предупреждение в аврорат. — А если бы Тёмный лорд дал вашей сестре ложную информацию, которая в будущем всплыла бы в аврорате? — С чего такая забота о моей сестре? — нахмурилась Мэри, понимая, что слова Дамблдора не были лишены логики. — Мне нет дела до вашей сестры, — признался директор, не скрывая своего отношения к Мойре. — Но вот вам… Почему-то я сомневаюсь, что вам, Мэрилин, безразлична судьба сестры. Иначе бы вы уже давно отправили её за решётку. — Я не… — Не нарушаете кодекс аврората, в котором прописаны пункты о семейных конфликтах? — Дамблдор словно издевался над Мэри, надавливая на самые больные точки. — Насколько я знаю, аврор не должен ставить в приоритет родственные связи, когда на кону стоит безопасность мирного населения. — Я не аврор, — ответила Мэри, с трудом удерживая на лице маску спокойствия. — Я преподаватель, насколько вы знаете. И я не обязана подчиняться кодексу аврората. Также я искренне считаю, что от моей сестры будет больше пользы, если она и дальше будет присутствовать на собраниях Темного лорда, а не гнить в Азкабане. — Чтобы вы и дальше передавали полученные сведения в аврорат? — поинтересовался директор, доброжелательно улыбнувшись. Вот только у Мэри от его улыбки свело челюсти, будто ей пришлось съесть килограмм приторных конфет. — Именно, — она ответила ему такой же улыбкой, пусть её взгляд и продолжал излучать холод. — И мне кажется, что совместными усилиями мы бы достигли больших успехов, профессор Дамблдор. Ордену Феникса не помешает ещё один участник, тем более я профессионал в своём деле. У меня есть козырь в виде односторонней связи с Мойрой, которая как две капли воды похожа на меня, что тоже может сыграть свою роль. Если вы сомневаетесь в том, можно ли мне доверять, то… Вам остаётся лишь проверить это на практике. — Вы же понимаете, что в Ордене никто не тащит на себя одеяло? — Дамблдор вновь сложил руки в замок и положил на них подбородок. — Орден Феникса — единый механизм, который работает сообща. Каждый выполняет свою отведённую роль и не прыгает выше головы. Вы готовы работать в таком режиме? — Готова, — тут же кивнула Мэри, понимая, что ей удалось переубедить Альбуса Дамблдора. — И вы понимаете, что вам придётся перестать посылать в аврорат анонимные письма? — Д-да, — чуть заикнувшись, ответила Мэри, ведь здравая часть её разума не хотела профукать место в Ордене Феникса, пусть ей и придётся пойти в небольшой разлад с совестью. — Но взамен вы должны пообещать, что полученная мною информация не будет простаивать без дела. — Разумеется, — вновь улыбнулся Дамблдор, но Мэри почему-то не до конца поверила ему. Ведь насколько она поняла, Северус Снейп был шпионом Дамблдора в рядах Тёмного лорда и, соответственно, владел примерно тем же набором информации, что и Мойра. Вот только Мэри не была уверена в том, что эта информация имела прок, потому что не видела активного сопротивления. Либо Орден работал настолько незаметно для окружающего мира, что никто и не видел эффекта, либо Дамблдор на многое закрывал глаза, преследуя свои цели. И если второй вариант был правдив, то Мэри не была уверена, что всё ещё хотела вступить в Орден Феникса. — Как часто проходят собрания Ордена? — поинтересовалась Мэрилин, стараясь выкинуть из головы дурные мысли. — По необходимости. Я сообщу вам о том, где и когда пройдёт следующее собрание, чтобы вы смогли прийти. — Значит, это всё? — неуверенно спросила она. — Мы решили все вопросы? — Да, вы можете идти. Мэри вздохнула с облегчением и направилась к двери, заметив, что уголки губ Дамблдора приподнялись в усмешке. Словно его повеселил итог их встречи и директор предвкушал нечто интересное. Мэрилин же была настроена не так оптимистично, так как в её голове всё ещё шла незримая борьба совести и разума, которая не давала расслабиться. «Если мне не понравится быть частью единого механизма Ордена Феникса, я всегда смогу уйти оттуда и продолжить действовать исподтишка», — успокоила себя Мэри, надеясь, что ей всё же не придётся прибегать к такому варианту. Она спустилась по винтовой лестнице и вышла в коридор, собираясь отправиться в свои покои, но её ждал небольшой сюрприз. Сюрприз, который маячил в коридоре перед горгульей, ожидая своей очереди, чтобы поговорить с директором. — Орден Феникса, значит? — как бы невзначай спросил профессор Снейп, бросив на Мэри внимательный взгляд. Но она лишь фыркнула себе под нос, не собираясь удовлетворять его любопытство, и двинулась дальше. Словно ей было плевать на Снейпа и его попытки вывести Мэри на разговор. «Уж лучше я оставлю его без ответа, чем в очередной раз вляпаюсь в крайне неприятный разговор», — подумала она, вспомнив, чем обычно заканчивались их беседы. От мысли об этом её привычно бросило в дрожь, и она ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться в своих покоях. Ей следовало обдумать свои дальнейшие действия, ведь дополнительная нагрузка в Ордене могла напрочь сбить её упорядоченный режим. Но даже зная, что ей придётся разрываться на части между множеством обязанностей, Мэри знала, что ей хотелось быть частью Ордена Феникса. Хотелось внести свой вклад в борьбу с Тёмным лордом и Пожирателями смерти, даже если ей придётся действовать по указке Альбуса Дамблдора. «Или лишь создать видимость подчинения», — с лукавой полуулыбкой подумала Мэри, наливая в бокал немного красного вина. После тяжелого дня ей хотелось отдохнуть душой, поэтому она расстелила перед камином пушистый плед и легла на живот, собираясь провести остаток вечера за чтением книги. Перед самым отбоем к ней пришёл Алан, так как они договаривались о том, что мальчик переночует в комнате Мэри. Мадам Помфри была обеспокоена состоянием его ауры, что означало скорый выброс магии, поэтому ей хотелось держать сына поближе к себе. К счастью, эта ночь прошла спокойно, но Мэри опасалась, что это было лишь затишьем перед бурей. И надо заметить, что затишье порядком затянулось, ведь Алан пусть и был немного нервным, но ещё целую неделю не было и намёка на ближайший выброс. Все эти дни мальчик ночевал в комнате Мэри, ведь она не смогла бы спать спокойно, зная, что вот-вот произойдёт взрыв. — Может, мадам Помфри ошиблась? — поинтересовался Алан, когда числа декабря перевалили за середину, а долгожданное Рождество маячило на горизонте. — Нам следует быть настороже, — терпеливо ответила Мэри, понимая, что мальчику просто хотелось ночевать в своей слизеринской спальне с однокурсниками. Ее очень радовало то, что Алан сумел подружиться с ребятами, ведь ранее у него были с этим проблемы. Но те слизеринцы, с которыми он делил комнату, были очень ненавязчивыми и спокойными мальчиками, которые ценили как работу в коллективе, так и уединение. Она не знала, было ли это связано с тем, что они принадлежали именно факультету Слизерин, или Алану просто повезло встретить таких же немного замкнутых ребят, как и он сам. Ведь вспоминая свои школьные годы, она могла с уверенностью заявить, что в Гриффиндоре всё было иначе. В гостиной постоянно царила суматоха, а двери в спальни девочек были открыты почти круглые сутки. О спокойствии можно было только мечтать, ведь все были настолько дружны между собой, что посиделки до полуночи в соседских спальнях были обычным делом. Кто-нибудь обязательно приносил граммофон и пластинки с музыкальными новинками, в воздухе витал ненавязчивый запах женских духов, а девчонки наперебой делились журналами, сплетнями и косметикой. «Хорошее было время», — подумала Мэри, улыбнувшись своим воспоминаниям школьных времён. Судя по рассказам Алана, в Слизерине царила совершенно иная атмосфера, где разговоры звучали полушепотом, а нарушителей спокойствия чаще всего провожали хмурыми взглядами. — Мойра была права, что Слизерин идеально подойдёт мне, — сказал Алан, припоминая слова своей любимой тетушки. И впервые за много лет Мэри могла частично согласиться с её высказыванием. Воспоминания о граммофоне и заводных песнях семидесятых годов навели Мэри на мысль о том, что неплохо бы приобрести его в свой кабинет. И за неделю до Рождества ей выпала такая возможность. — Сегодняшний урок будет практическим, и вы покажете мне всё то, чему научились за этот семестр, — объявила Мэри, наблюдая за тем, как шестикурсники рассаживались по своим местам. — А чтобы проверить вашу сосредоточенность и поднять боевой дух, я… Мэри запустила первую пластинку в граммофоне, который с шипением и скрипом начал воспроизводить первую композицию. Студенты с ухмылкой переглянулись между собой, одобрив идею преподавателя, и через десять минут вместе с голосом Пола Маккартни звучали и десятки заклинаний, которым их обучила Мэрилин. Сама же Мэри стояла около своего рабочего стола, изредка давая рекомендации по технике ведения боя. Она наблюдала за повеселевшими студентами, и на её губах невольно появилась полуулыбка, из-за чего ей даже не хотелось одергивать тех учеников, кто начинал вести себя чересчур развязно. Дин Томас, например, отбивал заклинания прямо во время энергичного танца, вызывая смех у девочек. Блейз Забини, с которым как раз таки сражался гриффиндорец, выкрикивал шутки в его адрес, но стоило заметить, что они были весьма безобидными. Не разделял всеобщей суеты лишь Драко Малфой, который с хмурым видом стоял в самом углу, ожидая своей очереди, и смотрел на всех с нескрываемой скукой. Словно ему были чужды подростковые развлечения и его беспокоили куда более серьезные проблемы. И Мэри невольно вспомнились слова Гарри Поттера о том, что Драко был причастен к инциденту с проклятым ожерельем. Ей было сложно представить, что этот парнишка мог так поступить, тем более что ожерелье предназначалось Альбусу Дамблдору. Драко не имел никаких оснований для того, чтобы желать смерти директору, поэтому высказывание Поттера казалось ей слишком притянутым за уши. «Либо же я не знаю этого парнишку так, как его знает Поттер», — подумала Мэри, пытаясь отыскать в Малфое хоть тень скрытой угрозы. В тот же день Мэри получила письмо от Дамблдора, в котором он предупредил о вечернем собрании Ордена Феникса. Директор сказал, что откроет доступ к её камину, чтобы она смогла самостоятельно переместиться в штаб, и это известие заставило её напрячься. Дело было даже не в том, что ей предстоит дебютировать в Ордене, ведь об этом Мэри беспокоилась не больше, чем в первый рабочий день в качестве преподавателя Защиты от Темных Искусств. Дело было в Алане, который по-прежнему был нестабилен и мог сорваться в самый неподходящий момент. Ей было страшно оставлять его даже на один час, ведь она не могла почувствовать приближающуюся бурю вдали от сына. Мэри была спокойна, пока Алан находился с ней под одной крышей, потому что она могла в любой момент почувствовать неладное и сорваться к нему. А тут… Внутреннее чутьё подсказывало ей, что не стоит покидать Хогвартс, но не могла же она пропустить первое собрание Ордена. Что она скажет Дамблдору, который без того сомневался в правильности своего выбора? Как будет выглядеть в его глазах, если струсит и останется в школе? «Должен же быть выход!» — думала Мэри, расхаживая по гостиной в своих покоях, пока Алан корпел над домашним заданием. До выхода оставалось не больше тридцати минут, и её беспокойство неумолимо росло, стоило ей бросить беглый взгляд на часы. — Идём, Алан, — резко сказала Мэри, остановившись прямо напротив сына. Мальчик поднял на неё растерянный взгляд и приподнял брови, не понимая беспокойства матери. — Куда? — Мне нужно ненадолго отлучиться, но я не хочу оставлять тебя без присмотра, — пояснила она, понимая, что решение, которое снизошло к ней, было единственным верным. — Побудешь в Больничном крыле с мадам Помфри. — Почему я не могу остаться здесь? — хмуро поинтересовался Алан, но всё же закрыл учебник по Трансфигурации. — Я не хочу идти в Больничное крыло. — Всего на пару часов, — заверила его Мэрилин. — Хочу быть спокойна, что ты не будешь один в случае… чего. — Со мной все в порядке. — Алан! — она бросила на него взгляд, не терпящий возражений, и мальчик, цокнув языком, собрал остатки своих учебных принадлежностей. — Ладно, — он закинул тяжёлую сумку на плечо и направился в сторону выхода. — Только постарайся не задерживаться. Не хочу провести ночь в Больничном крыле из-за твоих важных дел. — Разговорчики, молодой человек! — возмущённо ответила Мэри, фыркнув себе под нос. — Я бы не оставила тебя в таком состоянии, не будь дело очень важным, как ты сказал. — Конечно, — пробурчал он, всё ещё негодуя из-за того, что ему придётся провести время в компании мадам Помфри. Всю дорогу до Больничного крыла они проделали в молчании, однако Мэри видела, что Алан был готов выдать ещё порцию возмущений. Она понимала, что его раздражение было по большей части связано с приближающейся бурей, и эти мысли заставляли её чувствовать себя отвратительной матерью. Ведь выходило так, что она впервые за одиннадцать лет поставила свои нужды выше безопасности сына. «Просто я привыкла, что весь мой мир вращается вокруг Алана и его недуга, поэтому мне страшно расширять границы», — пыталась успокоить себя Мэри, пусть и выходило это довольно паршиво. Мадам Помфри была удивлена неожиданному визиту, однако с охотой согласилась присмотреть за Аланом, пока Мэри будет на собрании Ордена. Она заверила девушку, что сделает всё, что в её силах, если за время отсутствия произойдёт выброс, но Мэрилин лишь ещё больше начала сомневаться в правильности своего решения. — Вы же не на свидание идёте! — пыталась вразумить её мадам Помфри. — Хватит терзать себя, Мэрилин. — Все это так не вовремя! — пробурчала Мэри, опустив взгляд в пол. Алан уже устроился на одной из дальних коек и продолжил выполнять домашнее задание по Трансфигурации, намеренно игнорируя как мать, так и целительницу. — Вы всю жизнь собираетесь трястись над мальчиком, чтобы облегчить его ношу? — сердито спросила мадам Помфри, и Мэри подняла на неё неуверенный взгляд. — Вы и так одиннадцать лет только и делаете, что пренебрегаете своей жизнью! Идите на собрание и даже не думайте о плохом. Ваш сын прекрасно проведёт время под моим присмотром, пока вы реализуете себя в том, к чему лежит душа. — Я постараюсь не задерживаться, — заверила ее Мэрилин, чувствуя безмерную благодарность к женщине, которая так тепло относилась к ней. — Спасибо вам! — Идите, Мэрилин, — вновь повторила мадам Помфри. — И не беспокойтесь. Уверена, что ваши переживания имеют влияние на мальчика. Не тратьте свои силы на дурные мысли, а лучше направьте их в нужное русло. — Спасибо, — ещё раз повторила Мэри и направилась к двери. Ей и в самом деле стоило сосредоточиться на том, что она могла сделать для Ордена, ведь у неё была припасена важная информация. Каминная сеть перенесла её в дом на площади Гриммо, и Мэри с интересом осмотрела неухоженную гостиную, в которой насчитала десять человек. Она не хотела чувствовать себя некомфортно в новом окружении, поэтому явилась четко в указанное время, чтобы избавить себя от неловких разговоров. — Ой, — пискнула позади Мэри женщина, которая едва не пришибла ее подносом с ароматным печеньем. Она сделала несколько шагов вперёд, чтобы дать рыжеволосой ведьме выйти из камина, и натянула вежливую улыбку. — Ничего страшного, — ответила Мэри, однако женщина уже не слушала её, так как отвлеклась на таких же рыжеволосых близнецов, которые вышли из камина следом за ней. — Фред, Джордж, аккуратнее! — пробурчала она, стряхивая золу с домашнего платья, поверх которого был надет фартук. — Выходите скорее, пока ваш отец не пришиб вас! — Как знать, — сказал один из близнецов. — Кто кого ещё пришибёт, — с усмешкой продолжил второй, переглянувшись с братом. — Слава Мерлину! — сказала себе под нос Мэрилин, заприметив Тонкс, которая только что вошла в гостиную. Вокруг были одни незнакомцы, поэтому она была рада увидеть хоть одно знакомое лицо. — Тонкс! — Мэр! — воскликнула Тонкс, округлив глаза в удивлении. — Вот это приятная неожиданность! Тонкс просияла и за несколько секунд преодолела половину гостиной, чтобы оказаться рядом с Мэри. Они так и не виделись после того случая с проклятым ожерельем, и, судя по всему, Тонкс не знала о решении Дамблдора. — Познакомишь нас, Тонкс? — послышался за её спиной голос одного из близнецов, и Мэри поспешила обернуться. — Это Мэрилин, она преподаёт в Хогвартсе, — сказала Тонкс, и близнецы, переглянувшись между собой, расплылись в ухмылке. — А это Фред и Джордж Уизли. Семья Уизли почти в полном составе входит в Орден Феникса, если не брать в расчёт двух младших детей. — Рона и Джинни? — уточнила Мэри, и Тонкс кивнула ей в знак согласия. — Так это вы профессор Коутс? — поинтересовался один из близнецов. — Джинни нам писала о вас в письмах. — И если бы мы знали заранее о том, что должность после Амбридж займёт такая… интересная персона, то мы бы остались на седьмой курс, — подхватил второй близнец. — Балбесы, — фыркнула Тонкс, и Мэри с трудом сдержала усмешку, ведь внимание к её персоне среди старшекурсников было и так немаленьким. И почему-то ей сразу вспомнился её седьмой курс, когда на пост преподавателя Зельеварения пришёл Северус Снейп. Было в их ситуации нечто общее, вот только Мэри, в отличие от него, никому не оказывала знаков внимания. Неизменным оставалось лишь одно: даже четырнадцать лет спустя она чувствовала к профессору ядреную смесь ненависти и противоречивого влечения. И стоило ей только вспомнить о Снейпе, как он тут же показался в зелёных языках пламени. Профессор оглядел хмурым взглядом столпившихся орденцев, чуть задержав внимание на Мэри и её компании, еле заметно закатил глаза и вышел в гостиную, уступая место Дамблдору, который пришёл следом за ним. — Почти все в сборе, — бодро подметил директор, привлекая всеобщее внимание. — Что ж, давайте переместимся в столовую, чтобы начать собрание. Мэри переглянулась с Тонкс, стараясь не обращать внимание на Снейпа, находящегося в четырёх футах от неё, и они все дружно направились в столовую. Она не упустила возможности, чтобы осмотреть темный коридор со старинными подсвечниками, высокий свод потолка и мраморный пол. Убранство дома кричало о высоком достатке и изысканном вкусе хозяев, а вот некая заброшенность говорила о том, что что здесь уже давно не было жильцов. — Чей это дом? — тихо поинтересовалась Мэри у Тонкс, когда они вошли в столовую и заняли места рядом друг с другом. — Раньше он принадлежал семейству Блэк, но последний его представитель умер в июне этого года, — прошептала она, оглянувшись по сторонам. — Теперь этот дом перешёл по наследству Гарри Поттеру. Он был крестником Сириуса Блэка. — Гарри Поттер — крестник сбежавшего из Азкабана преступника? — ахнула Мэри, на что Тонкс лишь ответила выразительным взглядом, в котором читался упрёк. — Что? — Сириус не преступник, — строго отчеканила Тонкс, и Мэри поняла, что повела себя немного бестактно. Судя по тому, что собрания проводились именно в доме, где жил Сириус Блэк, его участие в Ордене было очень значимым. Таким же значимым, как и его роль в жизни Тонкс. — Едрить колотить! — послышался громкий возглас в проеме столовой, и Мэри перевела в ту сторону удивленный взгляд. — Коутс, чертила ты эдакая, какими судьбами? Мэри с тенью страха и уважения посмотрела на Аластора Грюма, который был когда-то её наставником, и ухмыльнулась. Какие-то вещи точно не поменялись с годами. — Рада видеть, Грюм, — ответила Мэри, проследив за наставником внимательным взглядом. Он проковылял к столу, громко стуча тростью, и рухнул на свободный стул прямо напротив неё. — Я с тобой ещё поговорю после собрания, даже не думай увильнуть! — строго сказал бывший глава аврората, и Мэри уже предвкушала, что разговор будет нести исключительно назидательный смысл. Грюм был очень сердит на Мэри, когда она сказала ему десять лет назад, что не вернётся в аврорат. — Раз все в сборе, предлагаю начать собрание, — привлёк к себе внимание директор, бросив выразительный взгляд в сторону Аластора Грюма. Сам же Грюм нахально фыркнул себе под нос, давая понять директору Хогвартса, что уже закончил с личными разборками. Мэри с сосредоточенным видом уставилась на Дамблдора, стараясь вести себя профессионально. Она внимательно слушала каждое его слово, будто находилась на самом важном уроке в своей жизни, и старалась не акцентировать внимание на Снейпе, сидевшем по левую руку от директора. Но так или иначе, её взгляд всё равно перемещался на вдумчивое лицо профессора, который смотрел в одну точку за спиной Дамблдора. — У меня есть информация о том, что в канун Рождества Пожиратели устроят масштабное нападение в центре Лондона, — сказала Мэри, когда очередь дошла до неё. Она сразу поймала на себе десятки заинтересованных взглядов, ведь некоторые видели девушку впервые. — Откуда такая информация? — поинтересовался Грюм, который делил лидерство в Ордене с Дамблдором. — Я не могу назвать свой источник, но он надёжный, — отмахнулась Мэри. — Профессор Дамблдор может подтвердить это, если у кого-то есть сомнения. — Как же, — послышалось едкое замечание со стороны Северуса Снейпа, который даже не взглянул на Мэри, когда та начала говорить. — Что именно они планируют? — осторожно спросил Дамблдор, бросив на Снейпа красноречивый взгляд. — У меня есть вся информация, начиная от того, кто из Пожирателей будет в этом участвовать, заканчивая точным временем. — В канун Рождества планируется маггловский фестиваль, кажется, — задумчиво сказала Тонкс, бросив на Мэри внимательный взгляд. — Неужели они хотят устроить там бойню? — Именно это они и хотят, — подтвердила Мэри, поджав губы. — Нужно предупредить министра магглов, чтобы свернул фестиваль, — подал голос Кингсли, с которым Мэри познакомилась сегодня во время собрания. — Я займусь этим завтра утром. — И это всё? — переспросила Мэри, нахмурившись. — Вы не поставите наряд авроров, чтобы повязать Пожирателей? Или не соорудите антимаггловский барьер? — Мэр права, Кингсли, — согласилась с ней Тонкс, которая взяла за привычку называть ее не Мэри, а Мэр. — Даже если нам удастся свернуть фестиваль, то это не значит, что магглов не будет в центре Лондона. Да, масштабы бойни будут в разы меньше, но это не исключит основной опасности. — Мы займёмся этим, — терпеливо ответил Кингсли. — Могу предложить свою помощь, если вам не хватает авроров, — сказала Мэри, понимая, что ей хотелось принять хоть какое-то участие в грядущей операции. Ведь это именно она добыла важные сведения, которые спасут жизни тысячи магглов. — Думаю, это будет нерационально, — мягко подметил Дамблдор, и Мэри едва сдержала себя, чтобы не начать спор. Она пообещала себе, что обязательно поговорит об этом с директором после собрания, ведь его категоричный ответ совершенно не устраивал её. Мэри загнала обиду как можно дальше и принялась расписывать все детали грядущей бойни в центре Лондона, и эта тема стала основной за всё собрание. Ей было плевать на излишнее внимание орденцев, так как она умела чётко ставить приоритеты и отметать стеснение в сторону, когда это надо было. Наконец Мэри почувствовала себя полезной для общества, будто она вновь вернулась на двенадцать лет назад, когда только приступила к работе аврора. — Что ж, на сегодня, думаю, всё, — объявил Дамблдор, первым встав со своего места. — Северус, не задержитесь на несколько минут, чтобы побеседовать? Снейп нахмурился, но кивнул, и остальные последовали примеру директора Хогвартса. Они, переговариваясь между собой, направились обратно в гостиную, чтобы разойтись через каминную сеть по своим домам, и Мэри непременно последовала бы за ними, если бы не одно «но». — Не так быстро, Коутс, — рявкнул Грюм, выцепив её в коридоре. — Пойдём. Побеседуем. Мэри молча проследовала за ним в малую обеденную залу, которая находилась рядом с гостиной, и она могла лишь надеяться на то, что Грюм не станет сильно задерживать ее. — Догадываюсь, о чём пойдёт разговор, — хмуро сказала она, расположившись на подлокотнике старого кресла. — Догадывается она, — язвительно сказал Грюм, замерев в четырёх футах от Мэри. — Посмотрите-ка! — Сбавь гонор, Аластор, — Мэри скрестила руки на груди и вздернула брови, пытаясь показать, что она не боится его. — Я уже не та соплячка. — Для меня ты всегда будешь той соплячкой, Коутс, — вновь рявкнул он, и Мэри поняла, что ей бесполезно успокаивать Грюма. — Хоть ты и вырядилась в свой костюм, будто шишка из маггловского правительства, и болтаешь замудрённо. — Ближе к сути, — поторопила его Мэри, взглянув на часы. Собрание без того затянулось на два часа, и ей хотелось поскорее вернуться в Хогвартс, чтобы быть рядом с Аланом. Пусть она и чувствовала грустную нотку ностальгии, находясь здесь со своим наставником. — Ты мне что обещала? — спросил он, вперив в Мэри строгий взгляд. — Ты сказала, что родишь своего ребёнка и вернёшься в аврорат. Потом у тебя возникли семейные проблемы, и ты сказала, что вернёшься позже. — Я всё ещё решаю свои семейные проблемы, — ответила Мэри, потупив взгляд. Она прекрасно помнила то, как Грюм злился в прошлую их встречу, поэтому была рада новости о том, что он вышел на заслуженный отдых. Это избавило её от того, чтобы вновь идти в аврорат и придумывать отмазки, чтобы не возвращаться к своей должности, ведь он ждал её. — Прошло одиннадцать лет! И сейчас я узнаю, что ты работаешь преподавателем в Хогвартсе! — Что в этом плохого? — нахмурилась она. — Что плохого? — взревел Грюм, громко клацнув деревянным протезом. — Что плохого? Ты впустую тратишь свой талант, Коутс! Ты слила в канализацию годы упорных тренировок со мной! Разбила в прах все мои надежды относительно тебя! Ты подавала большие надежды, Коутс, и ты их не оправдала! — Ты думаешь, что это просто моя прихоть? — Мэри подняла на него разгневанный взгляд, чувствуя себя оскорблённой. — Думаешь, это было легко? Да я до сих пор лелею мечту вернуться к работе в аврорате, вот только всё не так просто! Можешь ничего мне не говорить о том, что я разочаровала тебя или не оправдала надежд, потому что я в первую очередь подвела саму себя! Грюм ничего на это не ответил, однако его мрачный взгляд был красноречивее любых слов. Он видел, что его ученица была сломлена своими семейными обстоятельствами и что она в самом деле желала вернуться, но не могла. Видел, как сильно Мэри была разочарована в себе, поэтому его взгляд немного потеплел, насколько это вообще было возможно. — Тебе нужна помощь? — поинтересовался Грюм после недолгого молчания, и Мэри, грустно усмехнувшись, покачала головой. — Ну конечно, ты всегда была такой упрямой и самостоятельной. — Мне казалось, что тебе это нравилось. — Не зазнавайся тут, — фыркнул Грюм, и Мэри будто снова оказалась с ним в тренировочном зале, одержав небольшую победу во время практических занятий. — Значит, ты теперь тоже в Ордене? Это к лучшему. Нам нужны такие люди. — Нужны, да вот только Дамблдор не допустил меня к заданию, — пробурчала Мэри, посмотрев на Грюма исподлобья. — Раз он так сказал, то у него есть для этого основания, — отмахнулся он, чем ещё больше раззадорил Мэрилин. — Успеешь ещё проявить себя. — Если это всё, что ты хотел выяснить, то я пойду, — сказала Мэри, встав с подлокотника. — Мне нужно вернуться в Хогвартс, а поболтать мы и потом успеем. — Иди, Коутс, — он проследовал за ней и, заприметив Дамблдора, выходящего из столовой, крикнул: — Альбус, ну-ка постой! Есть дело на фунт лимонных долек. — Я весь внимание, — отозвался директор, и Мэри поспешила смыться из этого дома, пока Грюм не вспомнил ещё о чем-нибудь. Она вошла в гостиную и замерла на самом пороге, ведь около камина точно так же замер профессор Снейп. «Его только не хватало!» — хмуро подумала Мэри, однако тут же взяла себя в руки и направилась к камину, сделав вид, что нахождение с ним в одном помещении ничего не значило для неё. — Так это на вас кричал Грюм? — усмехнулся Снейп, и Мэри бросила на него беглый взгляд, на ощупь зачерпнув летучий порох из миски. — Если завидно, могу попросить его, чтобы в следующий раз он покричал на вас, — хмуро отозвалась Мэрилин, замечая, что Снейп так и не сдвинулся с места. — Если вы не собираетесь воспользоваться камином, то отойдите. У меня нет времени, чтобы задерживаться. Тем более с вами. — Вы же понимаете, что вам лучше не соваться в грядущую схватку? — спросил он, сделав шаг в сторону, чтобы Мэри смогла войти в камин. Она уже собралась кинуть порох себе под ноги и перенестись в свою гостиную, однако следующие слова заставили её замереть с вытянутой рукой. — Что вы будете делать, если ваша сестра окажется там? Она ведь будет там? — А вы? — едко переспросила Мэри, приподняв брови. — Или вас не позвали? Она растянула губы в победной ухмылке и назвала свой камин в Хогвартсе, решив, что на этом разговор окончен. Однако не успело её затянуть в водоворот каминной сети, как она почувствовала на своём предплечье крепкую хватку, а прямо перед ней в зелёных языках пламени полыхнуло разгневанное лицо Снейпа. «Только не это!» — мысленно воскликнула Мэрилин, чувствуя, как её все глубже затягивает перемещение, а хватка на предплечье стала лишь ещё крепче. Она вовсе не хотела, чтобы Снейп последовал за ней в её гостиную, ведь одно его присутствие выводило её на сильные эмоции. А учитывая то, что она ляпнула перед уходом, её ждал очередной неприятный разговор. Поэтому Мэри даже не удивилась, когда по возвращении в свою гостиную почувствовала резкий рывок вперёд. Снейп в несколько движений приставил её к стене, вжав оба запястья в стену. — Уберите свои руки, — процедила она, чувствуя, что начинает злиться. — Что вы знаете? — грубо спросил он, наплевав на просьбу Мэри. Она видела, что Снейп не на шутку разозлился из-за её слов, поэтому вновь сорвался. Не так уж он хорошо держал себя в руках, ведь уже в который раз они оказывались в подобной ситуации. — А что знаете вы? — в ответ переспросила Мэрилин, не сводя с него гневного взгляда. Она дернула одной из рук, пытаясь вырваться из захвата, однако добилась лишь того, что Снейп сгрёб оба её запястья над головой и сжал обеими руками. Приблизившись почти вплотную, сократив без того небольшое расстояние до ничтожного. Почти интимного. — Вы ведь не думаете, что только вы владеете информацией? — продолжила Мэри, не оставляя попыток освободить хоть одну руку. — Это же вы сказали Дамблдору о том, что моя сестра верна Тёмному Лорду. И о нашей связи тоже вы сказали! Вы ведь знаете о ней с того самого года, когда учили нас. Когда я варила чертово зелье в вашем кабинете. — Я много что помню с того года, — вдруг сказал Снейп, а его взгляд медленно, но верно наполнялся тем тягучим мраком, который скрывал радужку темно-карих глаз. — Особенно о ваших письмах. «Давай, Мэри, ты же знаешь, что нужно сделать. Оттолкнуться ногой от стены и врезать ему своим лбом в кончик подбородка, чтобы его лицо отдалилось от твоего, сморщившись от боли», — мысленно говорила себе она, словно со стороны наблюдая за тем, как его взгляд с каждой секундой становился всё более живым, а лицо, которое она так ненавидела, неумолимо приближалось. Она знала, что ей нужно сделать, чтобы оттолкнуть его, вот только ей совершенно не хотелось это делать. Ей нравилось, что его пальцы крепко сжимали её запястья над головой, вдавливая в стену, а горячее дыхание обжигало губы. Его тело вплотную прижималось к её, из-за чего Мэри могла почувствовать его бешеное сердцебиение, причиной сбоев которого стала именно она. Она и её близость. — Я тоже многое помню, профессор, — прошептала Мэри, чувствуя, что её губы практически касались его рта, что опьяняло не хуже, чем пряное вино. Она ощущала его дыхание на своих губах, что предательски приоткрылись, ожидая продолжения. И Мэри видела, как его взгляд жадно прошёлся по её губам, из-за чего зрачки заполнили почти всю радужку тёмно-карих глаз. — А не следовало бы. Мэри рвано выдохнула, понимая, что все её силы, которые она прикладывала для того, что держаться от него в стороне, покинули её, оставляя лишь обжигающее наваждение. Будто его взгляд вводил её в транс, из которого не было выхода. Да она и не хотела прощаться с этим чувством, что долгие годы зудело на задворках сознания, напоминая о седьмом курсе. Напоминая о том вечере в «Дырявом котле», когда они выплеснули наружу всё то, что успело накопиться. И сейчас Мэри чувствовала похожее предвкушение разрядки, ведь с самого первого дня сентября этого года она только и делала, что копила напряжение. Ловила его в тяжёлом взгляде, откладывала каждую колкую фразу и ухмылку. Каждое случайное невесомое прикосновение и каждый грубый захват. Она ждала и боялась этого одновременно, ведь видела в его взгляде то же напряжение. — Не следовало, — эхом повторила Мэри, ломая последнюю хрупкую преграду, которая держала их на расстоянии жалких трёх дюймов. Ломая себя и свою гордость, желая получить хоть каплю долгожданного облегчения. Его губы с силой впечатались в её рот, раскрывая его почти до хруста, впуская в него влажный горячий язык, и она даже не могла сказать, кто именно из них подался вперёд. Мэри на рваном выдохе прогнулась в спине, чтобы приблизиться к нему вплотную, чувствуя жар тела даже сквозь свой одежды. Чувствуя, как одна рука всё так же крепко сжимала её запястья, а вторая прошлась по спине, прижимая ещё ближе. Она с яростью отвечала на каждый поцелуй, желая, чтобы её зависимость наконец получила разрядку и отпустила ее, ведь рациональная часть Мэри продолжала кричать о том, как всё это дико и неправильно. Она хотела, чтобы её перестало выворачивать наизнанку каждый раз, как они оказывались рядом. Хотелось заглушить физиологическую потребность, которая напрочь сбивала мысли, когда он просто смотрел на неё. Хотелось разобраться со всем раз и навсегда, чтобы обрести независимость. Освободиться от оков чертовой зависимости, которые держали её в заложниках долгие годы. Мэри почувствовала резкий рывок вверх, когда Снейп подхватил её за бёдра и в несколько шагов преодолел расстояние до её стола. Она села на столешницу, ощущая, как его ладони скользят по внешней стороне бёдер, медленно поднимаясь вверх. Расстегивая пуговицы её пиджака, касаясь кожи через рубашку. Такими знакомыми и отточенными движениями, будто все двенадцать лет, что прошли с их первого и последнего раза, он только этим и занимался. — Это просто физическая потребность, — она вслух озвучила свои мысли, закидывая голову назад, чтобы подставить шею под напор горячих губ. Почти не осознавая, что слова действительно сорвались с языка, признавая её слабость. — Не более, — сказал Снейп, скидывая с неё пиджак прямо на пол. Мэри прикрыла глаза и мимолётно улыбнулась в потолок, на ощупь расстёгивая его мантию. Его губы жадно исследовали её шею, очерчивая линию подбородка, скул. С жаром впиваясь в её рот и оттягивая голову назад за волосы, но не давая полностью лечь на столешницу. Заставляя медленно сгорать от желания и запретного удовольствия, что вырвалось наружу с хриплыми полустонами. Наверное, поэтому Мэри не сразу заметила, что к её ощущениям прибавились уже знакомые панические нотки, что разливались дрожью по коже и сухостью во рту. От чего сердце начало биться ещё сильнее, грозя вырваться за пределы грудной клетки. Алан. — Нет, — прошептала она, грубо оттолкнув его. Снейп уставился на Мэрилин с удивлением в пылающем взгляде, но ему хватило десятой доли секунды, чтобы уловить её причину, чтобы остановиться. — Нет. Нет, нет, нет! Она на ходу застегивала пуговицы на своей рубашке и поправляла волосы, что успели растрепаться. Чуть не вывихнула ногу, когда зацепилась каблуком за неровность на ковре. Врезалась в дверной косяк, когда слишком быстро распахнула дверь свободной рукой, желая как можно скорее выбежать из своих покоев. Добежать до Алана, ведь выброс был настолько же близок, насколько она недавно была со Снейпом. — Почему я чувствую, что должно произойти? — крикнул он догоняя ее. — Почему я чувствую это уже в третий раз за полгода? — Вы уже знаете ответ, профессор, — огрызнулась Мэри, сворачивая в сторону лестницы. Перепрыгивая через несколько ступенек, чтобы поскорее добежать до Больничного крыла. — Даже если он не устраивает нас обоих. Мэрилин заметила краем глаза, что он замер на месте, однако она слишком спешила, чтобы остановиться и вдоволь насладиться его изумленной физиономией. Она не хотела, чтобы Снейп узнал обо всём в такой обстановке, когда они едва вновь не поддались соблазну и не совершили огромную ошибку. Да и Мэри вообще не хотела, чтобы он узнал об отцовстве. Им с Аланом было спокойнее вдвоём, ведь неведение спасало всех. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — вновь послышался голос Снейпа, в котором очень четко звучали металлические нотки ярости. Хорошо, что уже близилось время отбоя, и им на пути встретился лишь Пивз, который решил не испытывать судьбу на прочность и свернул в противоположную сторону. — Разве это важно? — крикнула она в ответ, чувствуя лишь накрывающую с головой панику. — Не думайте, что это что-то поменяет! Мэри ворвалась в Больничное крыло, замечая, что Алан сидел на одной из коек, крепко обхватив себя за плечи. Находясь в полном сознании, пусть и не имея возможности контролировать свою силу. — Мэрилин! — воскликнула мадам Помфри, выбегая из своего кабинета с какими-то склянками. — Я тут, родной, — Мэри рухнула на колени перед сыном и, пытаясь отдышаться, крепко прижала его к себе. — Всё хорошо. — Я больше не могу это держать, — крикнул Алан, уткнувшись носом в ее плечо. — Не могу! — Отпускай, — Мэри прикрыла глаза, понимая, что волна цунами вот-вот захлестнёт ее, и ещё крепче сжала Алана в своих руках. Почувствовала знакомое скольжение магии, которая окутала её тело в плотный кокон. Разрывая на части от острой боли, которая заструилась по венам. Выпустив агонию наружу с оглушительным криком, чтобы в следующий миг погрузиться в желанное забвение.