Подчиняя хаос

Февраль, 1985 г. За почти четыре месяца, что Мэри работала в аврорате, ей не раз приходилось посещать колдомедика. Данный вид профессии подразумевал травмы и ранения, поэтому у неё были знакомые в больнице Святого Мунго, которые со снисходительным «что на этот раз?» приводили ее в норму. Сегодня Мэри загремела в больницу не с рассечением кожных покровов и даже не с пробитой головой, что было бы неудивительно в этой ситуации. Она даже не знала, что очнётся на кушетке колдомедика, ведь всё шло хорошо. — Я упала в обморок? — переспросила Мэри, бросив на дежурного колдомедика недоверчивый взгляд. — Я? В обморок? — Вас принесли пять минут назад, и вы определенно были без сознания, — терпеливо ответила Синтия Мун, у которой Мэри была частой гостьей. — И немудрено. Вам бы заниматься бумажной работой, а не устраивать облавы на мелких мошенников! — Со мной всё прекрасно, — пробурчала Мэрилин, привстав на локтях. — С чего бы мне заниматься одними бумажками? — Вам стоит снизить физическую нагрузку, ведь в вашем положении это может закончиться трагедией. — В моём положении? — Мэри вздёрнула в удивлении брови и тяжело сглотнула. — Вы о чём? — О вашем ребёнке, конечно же! — с легкой усмешкой ответила Синтия, не отвлекаясь от своих записей. — Это невозможно, вы ошибаетесь, — Мэри звучно фыркнула, чувствуя острое желание переубедить целительницу, ведь то, о чём она говорила, было совершенно невозможным. — Я не маленькая девочка, и я всегда пользуюсь контрацептивными чарами. Если бы я была беременна, то почувствовала бы это. Разве нет? — Я не ошибаюсь, — хмуро отозвалась целительница, наконец взглянув на Мэри упрямым взглядом. — А отсутствие симптомов ещё не означает отсутсвие беременности. У вас срок семнадцать недель, милочка. Как вы могли не знать об этом? — Повторяю, что это невозможно! — воскликнула Мэри, покачав головой. — Невозможно! Я прекрасно себя чувствовала до сегодняшнего инцидента! У меня нет задержки! У меня даже живота нет, а вы мне говорите, что я на четвёртом месяце беременности! — Мисс Коутс, вы беременны, — терпеливо ответила Синтия. — На моей практике встречалось такое, что при беременности не нарушался менструальный цикл и что контрацептивные чары давали сбой. Это случается редко, но всё же случается! А при вашей миниатюрности совершенно естественно, что живот ещё не выпирает. В ближайшие две недели вы почувствуете первые толчки своего ребёнка, и тогда уже будет заметно ваше положение. — Слушайте, я рассталась с парнем ещё полгода назад, и я абсолютно точно не могу быть… беременна! — Может, вы виделись с ним, скажем, в конце… октября? — осторожно поинтересовалась целительница, а Мэри невольно задержала дыхание. Единственный раз, когда у неё был секс после разрыва с Джимом, так это… «Нет, я определённо воспользовалась контрацептивными чарами после секса с… ним!» — подумала Мэри, чувствуя отчаяние и беззащитность. Она всегда была осторожна, ведь в её планы не входило стать матерью в ближайшее время. Возможно, после тридцати лет ей захотелось бы остепениться, но сейчас Мэри ставила свою карьеру выше потомства. Она отработала в аврорате всего три с половиной месяца, и её амбиции не позволяли уйти в декретный отпуск. — Вы ошибаетесь! — Давайте мы проведём более детальное обследование? — мягко поинтересовалась целительница, склонив голову набок. — Вы увидите ребёнка своими глазами, и я надеюсь, тогда вы поверите мне. Мэри небрежно фыркнула, точно зная, что была права, но всё же до боли закусила нижнюю губу, чувствуя дикий страх. Да, она понимала, что была максимально осторожной и что у неё даже в мыслях не было такого исхода, но гадкое предчувствие медленно сковывало её горло крепкой хваткой, не давая дышать. Мэри помнила, что перед тем, как потерять сознание, её живот пронзила острая боль, но виной тому могло быть что угодно. Начиная от последствия пропущенного заклинания и заканчивая разрывом аппендикса. И уж лучше пусть по её организму будет разливаться всякая муть из-за разрыва аппендикса, а не… ребёнок. Да ещё и от Снейпа! — Сейчас я произнесу специальное заклинание, и вы почувствуете давление внутри живота, не пугайтесь, — предупредила её целительница, присаживаясь на стул около кушетки. — Далее появится голубоватая дымка, и вы лично увидите объемное изображение вашего ребёнка. — Нет там никого ребёнка, — пробурчала Мэри, нахмурившись. — Я же говорю вам, что со мной всё в порядке. У меня нет ни одного симптома беременности, нет задержки и… ауч! — Я предупреждала, что вы почувствуете давление, — сварливо отозвалась Синтия, бросив беглый взгляд на перекошенное от удивления и страха лицо Мэрилин. — А вот и сам плод, смотрите. Мэри в ужасе уставилась на голубоватую дымку, в полупрозрачных клубах которой виднелся силуэт ребёнка. Она немигающим взглядом пялилась на него, чувствуя подступающую к горлу тошноту, а целительница тем временем продолжила осмотр. — Размеры плода соответствуют сроку, не вижу никаких отклонений, — Синтия ободряюще улыбнулась девушке и вновь перевела внимание на ребёнка, от которого Мэри не могла оторвать взгляд. — Две ручки, две ножки. На каждой конечности по пять пальчиков. Сердечный ритм в норме. Ой, поглядите, — она указала волшебной палочкой в нужное место и сказала, — это мальчик! — М-мальчик? — заикаясь переспросила Мэрилин, несколько раз моргнув, надеясь, что образ ребёнка рассосётся сам по себе. — Уверены, что это не аппендикс? — Аппендикс? — на лице целительницы промелькнуло недоумение, после чего она звучно фыркнула. — Вы издеваетесь надо мной? — Ни в коем случае. — Это ваш ребёнок, Мэрилин, — Синтия произнесла ещё одно заклинание, и голубоватая дымка растворилась в воздухе. — Я понимаю, что вы в шоке, но вам остаётся только смириться со своим положением. Обговорите с начальством варианты работы до декретного отпуска и оградите себя от стресса и физических нагрузок. Я направлю вас к акушеру, который будет наблюдать беременность… — А можно её прервать? — переспросила Мэри, поймав удивленный взгляд целительницы. — Я не хочу ребёнка. Я не готова стать матерью. Ни морально, ни физически, понимаете? — Прервать? — скептично переспросила Синтия, бросив на Мэри встревоженный взгляд. — Сожалею, но нет. Если бы мы заметили беременность пятью неделями ранее, вы ещё успели бы записаться на аборт, но сейчас… Это незаконно. Как в маггловском мире, так и в волшебном. Я уже молчу о том, что прерывание беременности в магическом мире не приветствуется даже на ранних сроках! Популяция волшебников и так стремительно падает… — Нет, есть же какой-то выход! — воскликнула Мэри, вскочив на ноги. Она начала мельтешить перед кушеткой, чувствуя необъятную панику и страх. — Я не буду рожать! Я хочу работать, а не возиться с пелёнками и бутылочками! Мне всего девятнадцать лет! — Сожалею, — вновь повторила Синтия, остановив Мэри за локоть. — Но мы и в самом деле не можем прервать беременность. Это аморально и незаконно. — К чёрту законы! — Мэри положила свои ладони на плечи Синтии и с отчаянием во взгляде посмотрела ей прямо в глаза. — Я так долго шла к своей мечте и не готова отказаться от неё ради ребёнка! Пожалуйста, помогите мне! Сделайте что-нибудь. — Вы не обязаны отказываться от своей мечты, Мэрилин, — целительница усадила её обратно на кушетку и присела рядом с ней. — Вам всего лишь нужно отсрочить её. В июле у вас родится ребёнок, и через полтора-два года вы сможете вернуться к работе. Вы не обязаны ставить крест на своей карьере из-за ребёнка, в аврорате есть женщины, у которых имеются семьи. Ребёнок не станет помехой… — У меня никого нет, — прошептала Мэри, чувствуя, как по щекам потекли горячие слёзы. — Я не справлюсь одна. У ребёнка должна быть полноценная семья, а не только мать, которая постоянно рискует жизнью на работе. — Вы обязательно справитесь, Мэрилин. Я понимаю, что сейчас вам страшно, но вы найдёте золотую середину. В нашей больнице есть курсы для будущих родителей, там вам подскажут, что делать дальше, научат всему необходимому. Дайте себе несколько дней, чтобы свыкнуться с мыслью о материнстве. — Я буду ужасной матерью, — Мэри покачала головой и шмыгнула носом. — Вы уверены, что нет иного выхода? — Не в вашем случае, — Синтия обняла Мэрилин за плечи, пытаясь хоть как-то поддержать девушку в тяжелой ситуации. — Подумайте о том, что этот ребёнок дан вам неспроста. Что у вас начинается новый этап жизни, в котором будут свои плюсы. Все сложилось так, как должно было произойти, Мэрилин, начиная от сбоя с заклинанием контрацепции, заканчивая отсутствием очевидных симптомов беременности. — Считаете, что это благословение? — Мэри небрежно стряхнула руку Синтии со своего плеча и резко встала с больничной кушетки. — Бред! Это настоящее проклятье! И наплевав на попытки целительницы остановить её, Мэри быстрым шагом покинула кабинет. Не останавливаясь, преодолела множество коридоров и лестниц, почти не разбирая дороги, и вышла на оживленную улицу Лондона. С затянутого серыми тучами неба падали мелкие капли дождя, немного остужая жар лица Мэрилин, и она, будто желая впитать в себя живительную влагу, задрала голову вверх. Тяжело глотая воздух через рот, едва не захлёбываясь им и собственными слезами. А в голове зудела лишь одна мысль: это её наказание. Наказание за то, что Мэри вновь разбередила старую рану, переспав со Снейпом. Ей нужно было сбежать из бара в тот же миг, как увидела его там, ведь она с таким упорством пыталась забыть его и их интрижку на седьмом курсе. Мэри превратила все свои чувства в ненависть, пытаясь облегчить своё состояние, но с треском уничтожила всё, что так долго выстраивала. Вновь подалась ему навстречу, всего на миг подумав, что в этот раз всё будет иначе. Но Снейп вновь проигнорировал её письмо, перечеркнув своим молчанием все надежды и желания Мэри. Он опять оставил её с ворохом разбитых надежд, наградив ребёнком. Мэрилин невольно рассмеялась, представив себе его реакцию, если она известит его о беременности. Снейп в очередной раз бы проигнорировал её или написал бы, что это только её проблемы. Что она сделала это специально, чтобы удержать его возле себя, ведь ни один здравомыслящий мужик не клюнул бы на историю об исключительной беременности. Мэри и сама верила в это с трудом. Она не могла представить себе, как будет справляться дальше, ведь её мир перевернулся с ног на голову. Сама мысль о том, что внутри неё рос ребёнок, вызывала тошноту. Хотелось выбежать на оживлённую трассу, чтобы её на большой скорости сбила машина. Хотелось сделать что-нибудь безумное и опасное, чтобы избавиться от ребёнка, которого она заранее возненавидела. Декабрь, 1996 г. Мэри перевернулась со спины на бок, подставив лицо под тонкую полосу света, что пробивалась через не до конца закрытые шторы. Всего на миг она приоткрыла один глаз, после чего крепко зажмурилась и, решив доспать на другом боку, вновь перевернулась. В такой позе и солнце не слепило глаза, и… Стоп. Мэри резко распахнула глаза, вспоминая окончание вчерашнего вечера, и едва не ойкнула, обнаружив на соседней подушке постороннего человека. Мужчина спал на спине, чуть склонив голову набок в её сторону, а его ресницы мелко подрагивали во сне. Темно-зелёное одеяло ярко контрастировало с его бледной кожей, укрывая мужчину по самые плечи, но Мэри без проблем могла представить, что он был полностью раздет. «Северус Снейп спит в моей постели. Голый Северус Снейп!» — мысленно воскликнула Мэри, привстав на локтях, после чего вновь крепко зажмурилась. Будто он мог исчезнуть из её кровати, если она не будет смотреть на него, но чудо не произошло. Когда Мэри открыла глаза, Снейп все так же тихо посапывал на соседней подушке. «И что теперь делать?» — подумала она, аккуратно выползая из-под одеяла. Когда Снейп сказал ей, что в этот раз он постарается не сбежать, Мэри и подумать не могла, что застанет его утром рядом с собой. Было стыдно даже думать об этом, но она совершенно не помнила, когда уснула. Последний раз она спала ещё до того, как заявилась к Мойре, поэтому было неудивительно, что организм устроил бунт после двух бессонных и энергозатратных дней. «В своё время я бы всё отдала все, лишь бы проснуться с ним в одной кровати, но сейчас…», — Мэри встала на ноги и поспешила накинуть на себя халат, который впопыхах вчера кинула на тумбу. Вновь обернулась на спящего мужчину в своей кровати и, усмехнувшись своим мыслям, на цыпочках вышла из спальни. Мэри не знала, что ей следует делать дальше, ведь вчерашний вечер изменил очень многое. Она хотела знать, что в голове Снейпа и о чем он думал, когда засыпал с ней рядом. Означает ли это, что их отношения вышли на новый уровень, или он просто был без сил, чтобы вернуться в свои покои? Сотни вопросов кружили в голове Мэри, пока она умывалась, однако ни на один из них так и не смогла себе ответить. Даже собственные чувства казались ей непостоянными, не говоря уже о том, что думает обо всей этой ситуации Снейп. Мэри хотелось разбудить его и вывести на разговор, однако сама мысль об этом вгоняла в ужас. Она боялась, что Снейп в очередной раз оставит её у разбитого корыта и ей вновь придётся собирать себя по частям. Через всё это Мэрилин проходила дважды, и ей не хотелось бы опять наступать на те же грабли. «Ненавидеть его было гораздо легче, чем томиться в ожидании», — подумала она, возвращаясь в гостиную. Но от мыслей об этом ее отвлёк стук в дверь, из-за чего Мэри вздрогнула и с опаской покосилась на дверь в спальню. — Привет, мам, — вполне будничным тоном поздоровался с ней Алан, шмыгнув под её рукой, когда Мэри открыла дверь в свои покои. — Ты только что проснулась? Через десять минут будет обед! — Да, я вернулась поздно, — отмахнулась Мэри, невольно встав перед сыном, чтобы преградить ему путь в спальню. Меньшее, чего ей хотелось, так это то, чтобы Алан увидел в её постели своего декана. — Пообедаем вместе? — Я здесь по этой же причине, — Алан плюхнулся на диван и закинул ноги на журнальный столик. — А ещё мне не терпится забрать свой рождественский подарок. Где пропадала, кстати? Даже не предупредила, что уйдёшь. — Да, прости, — Мэри покосилась на дверь, что вела в спальню, и мысленно взмолилась, чтобы Снейп не показал из неё носа. — Возникли неотложные дела, нужно было выручить подругу. — Ты про Тонкс? — Алан вмиг оживился, а в его глазах появился озорной блеск. — Я видел её этим утром в Больничном крыле, когда был на осмотре. — И как она? — Мэри из-за последних событий напрочь забыла о том, что вчера вечером доставила в Больничное крыло Тонкс и её мать. Она сделала себе мысленную пометку о том, что стоит к ней заглянуть и обсудить некоторые детали похищения. — Не знаю, она спала, — Алан пожал плечами и бросил на мать выжидающий взгляд. — Так ты идёшь переодеваться? Или пойдешь на обед в халате? — Можешь подождать меня в Большом зале, — предложила ему Мэри, надеясь, что он согласится. Но мальчик вместо этого взял с журнального столика учебник по Защите от Темных искусств за пятый курс и сказал: — Я подожду здесь. Мэри на автомате кивнула и едва не выдала свой страх, когда наступила на мужскую рубашку, что валялась на полу за диваном. Её глаза всего на миг округлились в ужасе, после чего она быстренько подобрала её и запихнула под халат, пока Алан был увлечён картинкой на обложке. — Дай мне пять минут, — сказала Мэри, аккуратно проскользнув в спальню. Вздохнуть с облегчением у неё не получилось, ведь как только она закрыла за собой дверь, сразу же наткнулась на взгляд Снейпа. «Чёрт!» — подумала она, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать истеричный смешок. — Не говорите мне, что в гостиной ваш сын, — прошипел Снейп, подтянув одеяло поближе к плечам. — Не буду, — тихо ответила Мэри, кинув в него рубашкой. — Но лучше бы вам оставаться на своём месте, пока я не уведу его на обед. Она подошла к шкафу, чтобы достать один из костюмов, и крепко зажмурилась. — Что? — шепотом поинтересовался Снейп, когда Мэри шумно выдохнула. — Не могли бы вы отвернуться, чтобы я переоделась? — её лицо покрылось стыдливым румянцем, ведь несмотря на то, что Снейп уже видел её голой, ей все равно было некомфортно переодеваться при нём. — Серьезно? — Отвернитесь и не подглядывайте! — шикнула на него Мэри, бросив через плечо беглый, но суровый, взгляд. Снейп растянул губы в усмешке и посмотрел на неё взглядом, который так и кричал «что я там не видел?», но всё же отвернулся. Мэри быстро натянула на себя чистый комплект нижнего белья, то и дело оборачиваясь назад, после чего надела первое попавшееся на глаза вязаное платье. — Я уведу Алана на обед, а вам бы сильно не отсвечивать в этом крыле коридора. Не хотелось бы, чтобы студенты начали сплетничать о… — Не переживайте, — перебил её Снейп, застёгивая рубашку, сидя в её кровати. — Никто не увидит, что я сбегаю из ваших покоев в помятом виде. Мэри вновь покраснела и, опустив взгляд в пол, поспешила избавить их обоих от неловкости. Она вышла в гостиную и застала Алана за изучением парадной мантии Снейпа. — Нашёл на полу, — сказал мальчик, указав кивком головы в ту сторону, где комом валялась вчерашняя одежда Мэри. — Эта мантия не великовата тебе? — Немного, — сконфуженно ответила Мэрилин, злясь на себя за то, что не убрала одежду до прихода Алана. — Идём на обед. — А как же мой подарок? — Отдам тебе его после обеда, — пробурчала Мэри, понимая, что ей совершенно не хотелось возвращаться в спальню. — Пойдём уже, а то я очень голодна. В этом Мэри даже не соврала, ведь в последний раз она нормально ела позавчера утром. На приеме у Тёмного лорда ей кусок в горло не лез, а возня с подготовкой к балу и вовсе отбила ей аппетит. Поэтому Мэри с удовольствием накинулась на горячую еду, от которой исходили умопомрачительные ароматы. — Что будешь сегодня делать? — поинтересовался Алан, лениво ковыряясь вилкой в своей тарелке. Мэри решила сесть с ним за стол слизеринцев, ведь он опустел почти на две трети. Многие студенты проводили каникулы дома со своими семьями, поэтому никто особо и не удивился, увидев преподавателя за одним столом с пятью учениками. — Хочу навестить Тонкс и ближе к ужину проведать Мойру, — ответила Мэри, едва не поперхнувшись куском хлеба, когда в десяти футах от них остановился Снейп, заговорив с одним из своих студентов. С того момента, как она увела Алана на обед, прошло не больше пятнадцати минут, поэтому Мэри была удивлена, что профессор за это короткое время сумел привести себя в повседневный вид. Будто это не он совсем недавно сидел нагишом в её постели. — А можно с тобой? — спросил Алан, а Мэри, чуть нахмурившись, отвела взгляд от профессора и просмотрела на сына. — Я загляну к ней всего на десять минут, поэтому тебе лучше остаться в Хогвартсе, — Мэри понимала, что Мойра могла не особо обрадоваться визиту, поэтому ей не хотелось втягивать Алана в их разборки. В первую очередь ей хотелось проверить, не остались ли в памяти Мойры несостыковки, ведь это было чревато как минимум скандалом с сестрой, а как максимум — гневом Тёмного лорда, когда он узнает правду. Она не сомневалась, что после вчерашнего инцидента в подвале Волдеморт будет проверять на вшивость каждого, кто попадет под сомнения, и ей бы не хотелось, чтобы Мойра сама себя подставила, несмотря на весь тот спектакль, что Мэри устроила. А ещё она хотела передать сестре зелья, которые стабилизируют их связь. Несмотря на все достоинства в виде эксклюзивного компромата, Мэри не хотела и дальше разрываться между своими мыслями и мыслями сестры. Она и так чувствовала, что безумие подкралось слишком близко, и ей не хотелось бы свихнуться окончательно. Ей без того хотелось разобраться в себе и своих эмоциях. Например, Снейп. Мэри долгое время внушала себе, что ненавидит его за то, как он обошёлся с ней. Да, он никогда вслух не давал ей никаких обещаний, но раз за разом продолжал показывать ей своё особое внимание. Давал надежду, после чего сразу же забирал её назад, оставляя Мэри с горьким привкусом разочарования. Если бы она была бы умнее, то не позволила бы так играть с собой и своими чувствами ещё на седьмом курсе, но когда речь шла о таком сильном притяжении, Мэри поднимала белый флаг. Урывала моменты близости и счастья, чтобы потом заливаться слезами и топить горе в них же. Раз за разом она надеялась на то, что всё изменится, и вновь оставалась ни с чем. Она научилась ненавидеть его так же сильно, как когда-то полюбила. Превращала бабочек в стальные ножи, что кромсали внутренности. Искала его повадки в других мужчинах, после чего отталкивала их от себя, когда так и не находила необходимое. И Мэри ненавидела себя за это. За слабость, что медленно разрушала её изнутри, пусть никто и не видел это за толстой броней хладнокровия. Ненависть — всё, что было у неё. Всё, что держало её на плаву, не позволяя раскиснуть. Ей было гораздо проще проклинать тот день, когда она встретила его, чем просто взять и отпустить. Да и как Мэри могла его отпустить, когда перед глазами все время было напоминание о Снейпе? В детских бледно-голубых глазах она видела отражение прошлого, а в угольно-чёрных волосах не свои гены, а его. Как она могла забыть, если у них был общий ребёнок? Да, Мэри отрицала его отцовство, но это было так же бессмысленно, как пытаться остановить голыми руками стремительно несущийся тепловоз. Она могла лишь создавать видимость «нормальности», когда от самой «нормальности» осталась лишь оболочка. Она была больна, и теперь видела это так ясно, что невольно перехватывало дыхание. Навязчивые мысли о нём не проходили даже через время, которое, по логике большинства людей, должно лечить. Ненависть внутри неё была такой простой и родной, что Мэри почти не замечала, как всё это время бежала от острой как бритва правды. Она ненавидела не его, а свою любовь к нему, что все эти годы вырывалась обсессивно-компульсивными вспышками. Поражая на ровном месте мысли о Северусе, не давая жить спокойной жизнью. Мэри была больна, и теперь она хотела лишь одного — вылечиться. Но не было на земле ни одного лекарства, что могло спасти от опасного яда под названием любовь. — Мам? — Алан щёлкнул перед её лицом пальцами и помахал рукой, и она сделала вывод, что мальчик уже не в первый раз обращается к ней с вопросом. — Прости, задумалась, — Мэри подняла взгляд от своей тарелки и растерянно посмотрела на сына. — Повтори свой вопрос, пожалуйста. — Забей, — отмахнулся он, обиженно поджав губы. — Тебе всё равно в последнее время есть дело до всех, кроме меня. — Алан! — окликнула его Мэри, но мальчик не стал останавливаться и в спешке покинул Большой зал. Она не стала его догонять, зная, что сыну нужно было время для того, чтобы остыть, но и находиться здесь тоже не могла. Мэри отодвинула от себя тарелку с недоеденным обедом и тоже пошла в сторону выхода, стараясь игнорировать взгляд, что упрямо впивался ей в затылок. Она и в самом деле чувствовала вину за то, что посторонние дела отвлекали её от заботы о сыне. Мальчик привык, что центр её внимания всегда был направлен лишь на него одного, а в последнее время он несколько сместился. Мэри чувствовала вину за то, что ей доставляли радость те моменты, в которые она думала не об Алане и его болезни. Для неё это было глотком свежего воздуха, ведь ей невольно удавалось урвать моменты свободы, когда она сражалась с Пожирателями и действовала как аврор. Словно она ненадолго смогла вернуться в то время, когда у неё не было ребёнка и всех отягощающих обстоятельств. А ещё Мэри чувствовала вину за то, что ей не хотелось возвращаться в прежнее русло. Не хотелось смещать центр внимания исключительно на Алана, распределяя его и на другие спектры своей жизни. Будто она только сейчас очнулась после долгого сна и увидела, какой была ее жизнь. Увидела, что медленно, но верно уничтожала в себе личность, которой требовалось внимание. Мэри настолько погрязла в заботе о сыне, что её жизнь стала вертеться вокруг него и его проклятья. Она делала всё, чтобы быть рядом с ним и оберегать от невзгод, переходила следом за ним из школы в школу, пока не оказалась здесь. Мэри раз за разом предавала себя, когда целиком и полностью растворялась в шатком мире своего ребёнка. Возможно, ещё и по этой причине она пошла не за Аланом в подземелье, а в Больничное крыло. Мэри знала, что в данный момент ему не угрожала опасность, что давало ей право выбора. Поэтому она выбрала разговор с Тонкс, к которой всё равно хотела зайти в течение дня, чтобы обсудить некоторые вопросы. — Не подходи, — грубо сказала девушка, когда Мэри пересекла порог Больничного крыла. — Это всё ты! — Дай мне пять минут, и я всё объясню, — Мэрилин вскинула перед собой ладони и замерла в трёх футах перед её койкой. — Ты ранила меня и привела в поместье Малфоев! — воскликнула Тонкс, обдав Мэри яростным взглядом. — Это была не я, а моя сестра-близнец, — она старалась не принимать злость Тонкс близко к сердцу, понимая, что вскоре гнев сменится на милость. — Это она напала на тебя и похитила, а я лишь исправила то, что натворила Мойра. — Мойра… что? — на лице Тонкс проскочило недоумение, и Мэри приняла его за добрый знак. — О чём ты говоришь? — Моя сестра-близнец — Пожиратель смерти, — чуть тише сказала Мэрилин, понимая, что ей сложно далось признание. — У нас с пяти лет есть ментальная связь, через которую я узнавала обо всех делах Пожирателей смерти и посылала предупреждения в аврорат. Помнишь те анонимки? Или тот источник, о котором я говорила на собрании Ордена Феникса. Я никогда бы не причинила тебе вреда! — Это ты посылала предупреждения в аврорат? — изумилась Тонкс, с лица которой напрочь испарился гнев, оставив лишь растерянность. — Или те два Пожирателя, которых я приволокла в аврорат. Я соврала, что они вторглись в мой дом, потому что не могла рассказать о своей сестре. Можешь осуждать меня, но я верю, что её ещё можно спасти от полного подчинения Волдеморту. — Но она похитила меня… — А я вытащила тебя и твою маму из поместья, — поспешно ответила Мэри, понимая, что пытается оправдать поступок Мойры в глазах Тонкс. — Признаюсь, что это было нелегко, но я не могла оставить вас там для эпатажа и вендетты. — Эпатажа и вендетты? — Тёмный лорд планировал устроить целое шоу, в котором твои кровные родственнички убили бы вас за отказ от рода Блэк. Мой дядя поступил так с моими родителями двадцать пять лет назад, и я рада, что смогла спасти вас от этой участи. — Ничего не понимаю, — растерянно ответила Тонкс, похлопав ладонью по месту на кровати рядом с собой. — Сядь и расскажи всё с самого начала. Мэри так и поступила. Разговор вышел нелёгким, и она то и дело отвлекалась на мадам Помфри, которая будто специально была где-то поблизости, чтобы подслушать. Ещё Мэри старалась не обращать внимание на то, что их разговор был также слышен и Андромеде Тонкс, которая за все это время не обмолвилась и словом. — В общем, так себе развлечения у Пожирателей, да и контингент не особо приятный, — заключила Мэри свой рассказ, выдавив из себя грустную усмешку, а Тонкс-младшая лишь покачала головой. — Прости, что я думала о тебе всякие гадости. Я сразу должна была заподозрить неладное, а не обвинять тебя в похищении. Трудно представить, что было бы, если бы ты не спасла нас. — Для этого и нужны друзья? — Мэри улыбнулась и почувствовала, как Тонкс крепко сжала её ладонь. — Кстати, почему ты не разрешаешь называть себя по имени? До недавнего времени я думала, что Тонкс — твоё имя. — Нимфадора ненавидит его, — ответила Андромеда, мягко улыбнувшись Мэрилин. — Считает, что оно несуразное, как и её родители. — Неправда, — усмехнулась Тонкс, бросив на мать лукавый взгляд. — Имечко у меня паршивое, но родители самые лучшие. Мэри с полуулыбкой наблюдала за их разговором, понимая, что у неё никогда не было такого. Она с трудом могла вспомнить, как выглядела её мама, ведь Рабастан Лестрейндж отобрал у неё все, оставив сиротой в пятилетнем возрасте. Он лишил её той любви и заботы, в которой нуждался любой ребёнок, преследуя собственную вендетту, которую ему внушил Тёмный лорд. И Мэри действительно была рада, что уберегла Тонкс от этой участи, ведь поддержка матери очень важна в любом возрасте. Она покинула Больничное крыло в смешанных чувствах, еле отделавшись от настойчивых благодарностей Нимфадоры и Андромеды. Это смущало её. Мадам Помфри заверила, что обеих женщин семьи Тонкс в скором времени отправят домой, потому что ей удалось исправить весь ущерб, что нанесли Пожиратели. И Мэри надеялась, что успеет навестить их ещё разочек, пока они обе находятся в стенах Хогвартса. — У меня складывается такое впечатление, что вы от меня бегаете, — послышался за её спиной тихий голос, когда Мэри выходила на улицу, собираясь трансгрессировать к Мойре. — С чего бы мне вас избегать? — спросила Мэри, обернувшись на Снейпа. — Вы даже не обернулись, когда я звал вас пару минут назад. — Не слышала, — ответила Мэрилин, и это было чистой правдой. Она не в первый раз за день настолько глубоко погружалась в свои мысли, что невольно отстранялась от окружающей обстановки. — Вы куда-то спешите? — Да, мне нужно отнести Мойре зелья, — она в знак доказательства приподняла руку с бумажным пакетом, продемонстрировав его Снейпу. — Давайте мы поговорим вечером? После ужина я хочу побыть с Аланом, но потом… — Да, думаю, нам и в самом деле есть что обговорить, — перебил её Снейп, и Мэри невольно нахмурилась. Она и в самом деле готова была его избегать, лишь бы вновь не чувствовать пустоту, что оставалась после его ухода. В прошлые разы он игнорировал её письма, предпочитая разрывать связь подобным образом, и Мэри боялась, что это было намного гуманнее, чем прямой отказ. «Теперь мы работаем под одной крышей, и он не сможет избегать меня, как раньше», — подумала Мэри, пересекая антиаппарационную черту. Она настолько привыкла к разочарованиям, что даже не надеялась на другой исход их разговора. Почему-то ей представлялось, что Снейп посмотрит на неё своим тяжёлым взглядом и скажет, что всё это было ошибкой. Что они были опьянены эмоциями после бала и просто поддались глупому порыву страсти. Поэтому, да. Мэри готова была избегать его, лишь бы сохранить в себе частичку тепла, что он подарил ей вчера. Чтобы не чувствовать холодную пустоту в очередной раз, согреваясь лишь воспоминаниями. Ей не хотелось терять надежду на то, что в этот раз всё будет иначе, поэтому с содроганием ждала и одновременно оттягивала неизбежный разговор. «Думай лучше о том, что скажешь Мойре!» — напомнил ей голос разума, когда Мэри трансгрессировала на темную улицу Вестбери. Зелья, что она сварила сразу после того, как покинула Больничное крыло, стали будто ещё тяжелее, как и её мысли. Ей было страшно, что Мойра могла заподозрить неладное, пусть на это почти не было никаких оснований. Но родной дом встретил её лишь тишиной. Самое странное, что Мэри даже не могла подслушать мысли Мойры, ведь они были недоступны. «Может, она с Рабастаном?» — подумала Мэри, нахмурившись. Ей не нравилось, что её дядюшка плёл интриги с её сестрой и что о них не было ни единого упоминания в мыслях Мойры. Решив, что не станет ждать её возвращения, Мэри поставила зелья на кухонный стол, прикрепила записку и вернулась в Хогвартс. Уж лучше она потратит это время на Алана, чем будет попросту просиживать штаны в комнате Мойры. Прежде чем пойти к сыну, Мэри зашла в свои покои за его рождественским подарком. Она надеялась, что сможет подкупить его таким образом, ведь Алан не раз говорил, что мечтает о таком наборе юного зельевара. В нем были как общедоступные ингредиенты вроде златоглазок или безоара, так и редкие, как рог двурога. К набору прилагался небольшой блокнот с рецептами редким зелий, и Мэри надеялась, что талантливому в зельеварении первокурснику этот подарок придётся по вкусу. — Профессор Коутс. Мэри вздрогнула, не ожидая увидеть прямо перед собой серьёзного на вид Дамблдора, который вырос будто из-под земли. — Добрый вечер, директор, — она с тоской посмотрела в сторону лестницы, что виднелась за его спиной, и поняла, что встреча с сыном откладывается на неопределенное время. — Боюсь, что у нас есть разговор, который не терпит отлагательств, — сказал он, и Мэри прекрасно знала, о чём именно будет беседа. Дамблдор привёл её в свой кабинет и Мэрилин послушно заняла место перед его рабочим столом, не предвкушая ничего хорошего. Дамблдор замешкался на пару секунд, после чего подошёл к стеклянному шкафу и достал из него бутылку медовухи. «Это ещё что?» — подумала Мэри, наблюдая за его действиями. — Вы провели Рождество в окружении Пожирателей и Тёмного лорда, — ответил Дамблдор на её немой вопрос во взгляде, разливая медовуху по бокалам. — Меньшее, чем я могу отплатить вам за это — предложить бокальчик выдержанной медовухи. — Не уверена, что… — Ну же, Мэрилин, не отказывайтесь, — Дамблдор лукаво подмигнул ей, и Мэри с опаской посмотрела на бокал. Тяжело вздохнула, положила подарок Алана на стол и сказала: — Один бокальчик. «Для храбрости», — мысленно добавила она, а Дамблдор тем временем завёл тему, ради которой пригласил её в свой кабинет. — Признаться честно, я был рассержен, когда узнал, что вы были вместе с аврорами на площади в Лондоне. Ещё больше я рассердился, когда узнал, что вы решили в одиночку наведаться в поместье Малфоев, чтобы спасти Нимфадору и Андромеду Тонкс. — Поэтому вы решили отравить меня в качестве наказания? — Мэри нервно усмехнулась и приподняла свой бокал. — Что вы, в Хогвартсе и так беда с преподавателями ЗОТИ, чтобы я так бездумно разменивался кадрами, — отмахнулся он, улыбнувшись одним уголком рта. Мэри вновь усмехнулась и решила запить неловкость глотком медовухи, надеясь, что Дамблдор как можно быстрее закончит свою воспитательную беседу. — К тому же… Как только Мэри сделала глоток медовухи, она почувствовала, как начала задыхаться. Жжение в горле потекло вниз, распространяясь на остальные органы, а в глазах начало темнеть. Тело затряслось в судорогах, и она, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, вцепилась дрожащими пальцами в стол. Но даже это не уберегло ее от неминуемого падения вниз, и последнее, что увидела Мэрилин, — встревоженное бородатое лицо Дамблдора. А после была лишь темнота.