Подчиняя хаос

Говорят, что многие решения являются верными, если они приняты молниеносно. Когда монетка стремительно летит вниз, ты уже знаешь, какой вариант ответа хочешь увидеть, и этот выбор уже не будет зависеть от «орла» или «решки». — Почему мы не могли дождаться завтрака? — зевая, спросил Алан, когда Мэри ранним утром вытащила его из постели. — Тебе точно можно покинуть Хогвартс? — Да, дорогой, — Мэри закинула в свою сумку часть вещей сына. — Проведём десять дней дома. Ты же говорил, что скучаешь по Мойре. — Да, но… — Вот и прекрасно, — она подтолкнула его к выходу, и Алану оставалось лишь подчиниться. — Мадам Помфри сказала, что моему здоровью ничего не угрожает и мы можем отправиться на каникулы. На самом деле целительница была против, но Мэри решила немного приврать. Мадам Помфри считала, что ей необходимо пробыть в Больничном крыле хотя бы до вечера, чтобы исключить вероятность возникновения осложнений, однако Мэрилин сумела убедить её, что всё будет хорошо. Проведя бессонную ночь в мучительных раздумьях, она решила, что не сможет и дальше оставаться в Хогвартсе, ведь была велика вероятность разговора со Снейпом. Мэри была не готова говорить с ним, особенно если учесть то, что ей была известна его маленькая тайна. — Почему мы уходим в такую рань? — спросил Алан, когда они вышли из гостиной Слизерина и направились вперёд по коридору. — Я не выспался! — Ляжешь вечером пораньше, — отмахнулась Мэри, бросив вороватый взгляд назад, чтобы убедиться, что там никого нет. Она и в самом деле чувствовала себя беглянкой и нарушительницей, ведь приняв решение ненадолго отстраниться от всего, Мэри действовала втихую. Ей не хотелось разговаривать с Дамблдором, который должен был нагрянуть утром в Больничное крыло, не хотелось видеть Снейпа и делать вид, что все в порядке, когда один лишь взгляд мог выдать её с головой. К тому же Мэри чувствовала, что должна была поговорить с Мойрой, чтобы избавиться от назойливого чувства вины. Она готова была закрыть глаза на все разногласия, лишь бы хоть немного сблизиться с сестрой. — Мы трансгрессируем? — изумился Алан, когда они успешно пересекли ворота и замерли около развилки, ведущей в Хогсмид. — Да. Держись крепче. В Вестбери было ещё темно, когда они трансгрессировали на пустынно-сонную улицу. Алан ещё раз зевнул и отпустил руку матери, наблюдая за ней с тенью интереса и беспокойства. — Ты предупредила Мойру, что мы придём? — спросил он, открыв калитку. Мэри проскочила вперёд, хмуро поджав губы, и на тяжёлом выдохе сказала: — Устроим сюрприз. Однако их «сюрприз» накрылся медным тазом, ведь стоило Мэри открыть входную дверь и войти в прихожую, как её взгляд наткнулся на темную фигуру в проёме гостиной. Она не ожидала, что Мойра будет бодрствовать в такое время суток, и втайне рассчитывала на то, что у неё будет время для подготовки к разговору с сестрой. — Сюрприз! — воскликнул Алан, и Мэри заметила, как ледяной взгляд Мойры потеплел на несколько градусов. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, стоило ей посмотреть на племянника, а руки едва успели раскрыться для объятий, как Алан налетел на неё. — Тише, герой, снесешь ведь! — сказала Мойра, положив руки на плечи Алана, а её взгляд решительно переметнулся на Мэри. — Обнимемся, сестрица? Алан отошёл в сторону, с детским энтузиазмом наблюдая за тем, как его мать на ватных ногах сделала ровно пять шагов вперёд и замерла перед Мойрой. — Извини, что без предупреждения, — начала Мэри, но сестра не дала ей продолжить, заключив в цепкий захват, который со стороны был похож на объятия. — Ты зря пришла, — прошептала Мойра, крепко сцепив пальцы на её спине. — Раз уж вы здесь, нам стоит кое-что обсудить, — уже громче добавила она, сделав шаг назад. — Наедине, Мэри. — Может, позавтракаем сначала? — спросил Алан, не подозревая о разворачивающейся семейной драме. — Мам, пожаришь блинчики? — К-конечно, — чуть запнувшись, ответила Мэри, не сводя с Мойры настороженного взгляда. — Только переоденусь сначала. И тебе советую. — Подожду вас на кухне, — нараспев сказала Мойра, усмехнувшись себе под нос. Она бросила на Мэри выразительный взгляд и направилась в сторону кухни, оставляя сестру в растерянных чувствах. — Но не советую вам заставлять меня ждать. Алан бодро взбежал по лестнице на второй этаж, и Мэри с небольшой задержкой последовала за ним. Ей не нравился настрой Мойры, словно она только и делала, что ждала их появления в доме ранним утром. Мэри чувствовала себя так, будто попала в ловушку, и решение вернуться на каникулы домой уже не казалось таким правильным. — Расскажи мне про Хогвартс, — сказала Мойра, как только Алан и Мэри, переодевшись, спустились на кухню. — Как тебе факультет Слизерин? Нравится? — Да! — Алан энергично кивнул ей, упёрся локтями в кухонный стол и положил подбородок на тыльную сторону ладоней. — Все как ты и говорила! — Есть любимые предметы? — продолжила Мойра, а Мэри настороженно прислушивалась к разговору, вытаскивая из шкафчиков посуду и пакет с мукой. — Защита от Темных искусств и Зельеварение, — ответил Алан, лучась счастьем. Мальчик был рад увидеть свою тетю, а её внезапный интерес к его учебе и успехам ещё больше поднимал настроение. — Надо же! — в притворном изумлении воскликнула Мойра, плюхнувшись за стол рядом с Аланом. — Твоя мама тоже полюбила Зельеварение на седьмом курсе. Она была в восторге от методов преподавания профессора Снейпа! Мэри напряглась, а из её рук едва не выпали яйца, которые она как раз доставала из холодильника. — Мойра, — предупреждающе сказала она, бросив на сестру выразительный взгляд. — Твой сын должен знать, что тяга к Зельеварению передалась ему по наследству, — усмехнулась она, подмигнув Мэри. — Да? — переспросил Алан, удивлённо вздёрнув брови. — Мне наоборот показалось, что мама недолюбливает профессора Снейпа. — Она скромничает, — отмахнулась Мойра, а Мэри звонко брякнула венчиком в знак протеста. — Значит, тебе нравится в Хогвартсе? Уверена, что твоей маме тоже пришлась по душе смена работы. — Наверно, — Алан неуверенно пожал плечами, заподозрив неладное в разговоре. — Расскажи лучше о себе. Чем занималась, пока нас не было? — Чем только не занималась, — Мойра коротко усмехнулась себе под нос, наблюдая за тем, как Мэри взбивает яйца в глубокой тарелке. — Работала, ходила на собрания. Недавно была на балу, представляешь? — Да? — изумился Алан, а Мэри напряглась ещё больше, чувствуя, как сомнения с каждой секундой все дальше закрадывались в голову. — Да, — подтвердила Мойра. — Правда, я переборщила с огневиски и почти ничего не помню. Как будто на балу была не я, а другой человек, представляешь? Мэри обернулась на сестру, заметив хитрый взгляд, направленный прямо на неё, и задержала дыхание. От страха по спине побежали мурашки, а руки вмиг потяжелели, заставляя с громким звоном выпустить венчик. — Тебе стоит быть аккуратнее, — предупреждающе сказала Мэри, понимая, что сестра прекрасно знала о том, что произошло во время бала. Она подозревала, что всё дело было в палочке мадам Помфри, с помощью которой Мэри редактировала память Мойры, ведь это было единственным объяснением странного поведения сестры. — Тебе тоже, — ответила она, растянув губы в наигранно-доброжелательной улыбке. — Смотри, ты заляпала тестом свою кофту. — Отстирается, — отмахнулась Мэри, нахмурившись. — Безусловно, — кивнула Мойра, скрестив руки на груди. — Ты же мастерски умеешь стирать одежду, память… Мэри отвернулась и продолжила взбивать тесто для блинов, стараясь не показать свой страх. Теперь она действительно была уверена, что зря заявилась к Мойре, ведь их ждал очень серьёзный разговор о произошедшем. «Ты за этим сюда и пришла, чтобы попросить прощения!» — напомнила себе Мэри, прислушиваясь к разговору сестры и сына. Сейчас они обсуждали преподавателей Хогвартса, и Мойра не упускала возможности, чтобы упомянуть Снейпа. Ей будто нравилось наблюдать за тем, как Мэри напрягалась при звуке его имени, поэтому специально заходила всё дальше и дальше в своей непонятной игре. — Да, декан факультета — это почти как родитель, — с усмешкой сказала Мойра, бросив выразительный взгляд на сестру. — Так ведь, Мэри? — У Алана только один родитель, и это я! — пробурчала она, даже не повернувшись. Ей совершенно не нравилось то, что говорила Мойра, ведь её недвусмысленные намёки заставляли задуматься о том, что она знала куда больше, чем должна была. Как будто она могла читать её мысли и… — Нет! — ужаснулась Мэри, когда в её голове сложилась цельная картинка. Была всего одна причина, по которой Мойра могла себя так вести. Это объясняло то, что она ждала их в проеме гостиной, хотя обычно спала в это время. Объясняло её возвращение памяти и злость, скрытую в глубине бледно-голубых глаз. Объясняло те намеки на отцовство Снейпа, о котором она не могла знать. — О да, — в подтверждение её мыслей сказала Мойра, растянув губы в хищном оскале. Мэри в ужасе посмотрела на сестру, не веря в то, что могла забыть принять зелье. Не могла поверить в то, что Мойра видела каждую её мысль и воспоминание, воспринимала абсолютно все эмоции. — Я всё ждала, когда до тебя дойдёт, Мэри. — О чём вы? — переспросил Алан, нахмурившись, однако ни Мэри, ни Мойра даже не взглянули в его сторону. — Поднимись наверх, дорогой, — отрешённо сказала Мэри, отодвинув в сторону тарелку с тестом для блинчиков. — Нам с Мойрой нужно кое-что обсудить. — Но блинчики… — Я позову, когда они будут готовы, — отрезала Мэри, бросив на сына умоляющий взгляд. Она знала, что Мойра и дальше будет провоцировать её, пока не доведёт до точки кипения, поэтому стоило обсудить всё прямо сейчас. Несмотря на то, что Мэри больше всего на свете хотелось подняться наверх следом за Аланом. — Паршивое чувство, да? — язвительно поинтересовалась Мойра, медленно встав со стула и сделав несколько шагов в сторону Мэри. Она невербальным заклинанием захлопнула дверь в кухне и наложила заглушку, чтобы их разговор не услышал Алан, и Мэри была рада, что Мойра поберегла без того шаткую психику ребёнка. — Каково это, раскрыть все свои секреты передо мной? Можешь не отвечать, я и так все знаю. Я в твоей голове, Мэри, и я вижу каждую твою мысль. Вижу, что за внешней стойкостью скрывается маленькая напуганная девчонка. — Мойра… — Я видела каждый твой кошмар, когда ты была без сознания, — продолжила она, приблизившись к Мэри почти вплотную. — Ты была там совсем одна наедине со своими страхами. Забавно, что одно не принятое вовремя зелье смогло обнажить для меня твой разум. Мэри сделала короткий шаг назад и впилась копчиком в край кухонной тумбы. Она хотела бы пройти сквозь неё, лишь бы отстраниться от Мойры, ведь ни на что другое она не была способна. Ей бесполезно было отнекиваться или нападать, чтобы защитить себя, потому что Мойра имела полное право злиться. Мэри оставалось лишь стойко принять наказание, которое ей уготовила сестра, даже если для этого придётся выслушивать горькую правду. А ведь если бы она приняла зелье до разговора с Дамблдором, этого всего можно было избежать. — Ты так свято веришь в то, что действовала из лучших побуждений, но даже это не спасает тебя от чувства вины, — продолжила Мойра, хищно прищурив глаза. — Вот только вся правда в том, что ты использовала меня. Залезла ко мне в голову и напичкала ложными воспоминаниями. — Я хотела защитить тебя на случай, если Тёмный лорд решит залезть к тебе в голову, — ответила Мэри, сморгнув слёзы, что заструились вниз по щекам. — Браво, ты устроила во время бала целое шоу. Признаюсь, что я впечатлена тем, как ты ловко притворялась мной, пока я лежала здесь без сознания! Выпивка, танцы, союз со Снейпом… Что, интересно, скажет Тёмный лорд, когда узнает о его предательстве? Сомневаюсь, что он будет многословен. — Ты же не… — Не собираюсь рассказывать лорду о том, что один из его ближайших последователей плетёт интриги за его спиной? — насмешливо уточнила Мойра, задумчиво склонив голову вбок. — С чего бы мне молчать? С того, что ты влюблена в него? С того, что он отец Алана? Забавно, что я узнала правду только сейчас. Если бы не отравление, ты бы мне никогда не рассказала эту пикантную деталь. — Чего ты добиваешься? — воскликнула Мэри, яростно стерев слёзы с лица. — Хочешь сделать мне больно? Что же, я и без тебя замечательно справляюсь с этим! Хочешь уничтожить мою жизнь? Прекрасно, действуй! — Мне это не нужно, — отмахнулась Мойра, сделав шаг назад и искривив губы в презрительной усмешке. — Я, в отличие от тебя, не люблю вмешиваться в чужую жизнь. Это ты любишь держать всё и всех под контролем, чтобы всё было так, как хочешь ты. Я знаю, что ты хотела извиниться передо мной и наставить на путь истинный. Что бы ты сделала, если бы я не захотела? Вновь влезла бы в мою голову и заставила бы сменить сторону? — Ты зла на меня, и я понимаю тебя, но ты замечаешь лишь то, что хочешь видеть, — Мэри покачала головой и выдавила из себя грустную усмешку. — Я не стану заставлять тебя меняться, я лишь хочу, чтобы ты мне сказала правду прямо в глаза. Ты действительно хочешь следовать за тем, кто чужими руками уничтожил нашу семью? Рабастан убил наших родителей, хотел убить нас, и вместо того, чтобы увидеть истинное зло, ты примыкаешь к нему! Ты в ярости из-за того, что я использовала тебя в своих целях, но задумайся! Я поступила так, чтобы спасти свою подругу от той участи, что была уготовлена нам двадцать пять лет назад! Или давай возьмём во внимание те слова, что мне сказал Рабастан! Ты действительно готова убить меня, лишь бы доказать свою верность Тёмному лорду? Что ещё вы с Рабастаном скрываете? Почему в твоих мыслях не было никакой информации о связи с ним? — Это не твоё дело! — Это мое дело, Мойра! — воскликнула Мэри, наградив сестру взглядом, полным ярости и отчаяния. — Ты хочешь стать такой же? Хочешь быть как Рабастан и убить родную сестру? Так дерзай! Оставь Алана сиротой в одиннадцать лет, чтобы он оказался в нашем положении! — Я не собираюсь убивать тебя, идиотка! — крикнула Мойра, с силой толкнув Мэри назад, отчего она в попытке удержать равновесие и зацепиться хоть за что-нибудь снесла на пол миску с тестом для блинов. — Я не убийца, как ты считаешь! Думаешь, все сторонники Тёмного лорда жестокие и беспринципные уроды? Даже будучи в моей голове, ты так и не уловила самую важную деталь, Мэри! Ты не знаешь, по какой причине я стала Пожирателем смерти! Ты приняла это как данность, потому что я твоя злобная близняшка! Ты даже не задумалась о том, что у меня не было выбора! — Я знаю, что ты добровольно вступила в ряды Пожирателей, разве этого мало? — в ответ воскликнула Мэри, а её сердце предательски сжалось от боли, когда на глазах Мойры выступили слёзы. — Да, потому что Рабастан выследил меня и собирался убить нас обеих! Перед своей смертью мама наградила нас этой дурацкой связью, и она скрывала нас от Рабастана. Он сам сказал мне, что не мог навредить нам, как бы ни старался. Потом он оказался в тюрьме, а мы начали принимать зелья, которые поставили блок на нашу связь и сделали нас уязвимыми! После побега Рабастан вновь выследил нас, и я первая попалась под его руку! — Это… это он заставил тебя принять метку? — в ужасе прошептала Мэри, чувствуя, что вот-вот сойдёт с ума от озарения. — Он хотел убить меня, но разглядел во мне потенциал, — уже тише сказала Мойра, опустив взгляд в пол. — Рабастан изменил свой план, когда понял, что сможет переманить меня на свою сторону. Он был очень обходительным. Стелил так гладко, что я повелась. Рабастан сказал, что не тронет нас обеих, если я приму его предложение. Он обещал помочь мне вернуться в род Лестрейндж и стать ещё более могущественной. — Мы бы что-нибудь придумали, если бы ты рассказала мне сразу, — глухо ответила Мэри, оперевшись обеими ладонями о кухонную тумбу, чувствуя слабость в ногах. — Мы могли бы сбежать от него, перестали бы принимать зелья. — Как ты себе это представляешь? — усмехнулась Мойра, покачав головой. — Я в твоей голове всего сутки, а ты уже в бешенстве. Ты бы смогла делить со мной мысли и чувства весь остаток жизни? Хотела бы скрываться и подвергать опасности жизнь Алана? — Да, если бы это смогло уберечь тебя от метки и влияния Рабастана! Почему мысли о нём были недоступны для меня? Вы… — Рабастан позаботился об этом, зная, что у тебя мог появиться доступ к моим мыслям, — ответила Мойра, присев на краешек стула. — Почему ты мне сразу не рассказала? Все эти месяцы я думала, что ты добровольно вступила в ряды Пожирателей! Я презирала тебя и твой выбор, не зная, что ты хотела защитить нас. — Потому что ты не оставила бы это просто так, — грустно усмехнулась Мойра. — Я знаю, что ты захотела бы вытащить меня из этого дерьма, как поступала с самого детства. Поэтому мне было проще оставить всё как есть и заставить тебя думать, что я поступила так по своей воле. — Но почему ты мне говоришь это сейчас? Я готова тебя спрятать прямо сейчас, чтобы ты стала свободной! — Потому что я хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку, — Мойра бегло промокнула глаза костяшками пальцев, чтобы не дать слезам скатиться вниз, и подняла на Мэри сосредоточенный взгляд. — Ты не станешь вмешиваться в мою жизнь, предоставив мне самой справляться со всем дерьмом, а я стану твоим союзником. — Что? — Мэри округлила от удивления глаза и скрестила на груди руки. — Как ты себе это представляешь? Темный лорд узнает и… — Думаешь, что ты одна такая умная? — фыркнула Мойра, закинув ногу на ногу. — Мне пришлось научиться защищать свой разум, и некоторые мои мысли настолько глубоко спрятаны, что даже ты не смогла добраться до них. Окклюменция творит чудеса, тебе ли не знать. — Почему ты мне предлагаешь помощь именно сейчас? — Потому что всё зашло слишком далеко, Мэри, — ответила Мойра, опустив взгляд в пол. — Не стану лгать, что в ряды Пожирателей я вступила не только потому, что у меня не было выбора. Рабастан не ошибся, когда увидел во мне потенциал, потому что я хотела быть на стороне победителя. Ты даже не представляешь, какая сила в руках Тёмного лорда и какой информацией он владеет. Да, он жесток с теми, кого считает недостойными, но также он благосклонен к своим верным союзникам. Я знала, что Тёмный лорд в скором времени захватит власть, поэтому хотела быть в числе тех, кому он может дать защиту, влияние и знания. — Но что-то изменилось, — напомнила ей Мэри, едва дыша от нетерпения. — Почему ты изменила своё мнение? — Я увидела, что даже к своим самым преданным последователям Тёмный лорд может повернуться тощей задницей, — прошептала Мойра, а на её лице промелькнула тень ужаса. — Ты не представляешь, каким пыткам лорд подверг Беллатрису за провал на балу. А ведь она самая помешанная из всех Пожирателей, Мэри. Белла готова сделать абсолютно всё, чтобы заслужить одобрение лорда. Она его боготворит. — Значит, ты забеспокоилась о том, что Тёмный лорд рано или поздно поступит так с тобой? — спросила Мэри, прищурив глаза. — Поэтому ты решила подстраховаться и забить себе место в другом лагере? — В другом лагере? — фыркнула Мойра, покачав головой. — Нам что, по десять лет? — Иногда ты ведёшь себя так, будто тебе и вправду десять, — нравоучительным тоном ответила Мэри, тяжело вздохнув. — Так в чём дело? — Я действительно не хочу попасться лорду под горячую руку в случае неудачи, но даже это не является той причиной, по которой я обращаюсь к тебе за помощью. Дело в том, что я узнала кое-что очень важное. Если лорд рассекретит меня, то убьёт на ровном месте. — Хорош тянуть кота за причиндалы, — пробурчала Мэри, чувствуя, что её голова вот-вот взорвется от любопытства и нетерпения. — Интриганка… — Я знаю, в чем секрет бессмертия Тёмного лорда. На кухне повисла идеальная тишина, которую нарушали лишь завывания ветра за окном. Мэри от удивления раскрыла рот в немом «о» и на миг забыла, как дышать. — И я знаю, как его убить, — в заключение сказала Мойра, наслаждаясь произведённым эффектом. — Дело в том, что Белла провинилась не только в том, что позволила тебе увести пленников, но и в том, что проворонила чашу Пенелопы Пуффендуй, которую ей доверил лорд. — Чашу Пенелопы Пуффендуй? — переспросила Мэри, а в её голове невольно всплыло воспоминание из сентября, когда она пряталась под столом в кабинете у Снейпа. — Кажется, я знаю, кто её свистнул. — Снейп? — фыркнула Мойра, покачав головой. Мэри уже успела забыть о том, что сестра запросто могла прочесть её мысли, поэтому ей даже не требовалось произносить имя вслух. — Серьезно? Тёмный лорд будет убивать его медленно и мучительно, если узнает обо всех секретах. Тоже мне, темная лошадка! — А что не так с этой чашей? — поинтересовалась Мэри, пытаясь избавиться от мыслей о Снейпе. — Если пить из неё, можно стать бессмертным? — Да, если перед этим поместить в неё осколок своей души! — язвительно отозвалась Мойра, закатив глаза. — Угадай, кто так и сделал? — Лорд разделил свою душу на две части? Но как ты об этом узнала? — Скажи мне, когда разум человека более беззащитен? — спросила Мойра, заставив Мэри ещё больше нахмуриться. — Основные три пункта, которые написаны в пособии по Окклюменции. — Когда волшебник влюблён, счастлив и зол, — отчеканила Мэри, понимая, к чему клонит Мойра. — Не говори мне, что ты… Мерлин! — воскликнула она, заметив самодовольное выражение лица сестры. — Ты пробила блок Темного лорда? — Я честно не собиралась это делать, но так уж вышло, — отмахнулась она. — Дело в том, что я была там, когда пытали Беллу, и чтобы отвлечься от созерцания ее мучений, я задумалась о том, почему лорд так зол из-за какой-то побрякушки. — Побрякушки? — возмущённо переспросила Мэри. — Это утерянная реликвия самой Пенелопы Пуффендуй и… — Давай ты мне в следующий раз процитируешь абзац из «Истории магии»? — пренебрежительно перебила её Мойра, вновь закатив глаза. — Я поняла, что дело очень важное, когда лорд взбесился не на шутку, и решила узнать, что же особенного в этой чаше, помимо её истории, описанной в книжках. Тёмный лорд был настолько зол, что даже не заметил, как я увидела его мысли, что были на поверхности. — Значит, в чаше хранился осколок души Тёмного лорда? — вслух размышляла Мэри, понимая, что об этом знал ещё кое-кто. — Да, и твой обожаемый Снейп спёр эту чашу, — язвительно отозвалась Мойра, за что получила в ответ суровый взгляд. — Смекаешь? — Думаешь, что за этим стоит Дамблдор? — спросила Мэри, тяжело вздохнув. — Конечно, за этим стоит Дамблдор. Я видела его тем же вечером, когда он шёл из кабинета Снейпа. — Дай угадаю. Дамблдор не спешил делиться этой новостью с кем-то из Ордена. — Понятия не имею, — отозвалась Мэри, ведь её участие в Ордене началось не так давно. — Но такой информацией и в самом деле не стоит разбрасываться направо и налево. — Это ещё не все, — сказала Мойра, сдвинув брови к переносице. — Мне удалось узнать, что у лорда много нычек. Ещё пять штук, не считая того осколка, что оставался в его теле. — Он разделил свою душу на семь частей? — ужаснулась Мэри, округлив глаза. — И ты в самом деле считаешь, что мы сможем уничтожить их все? — Два осколка уже уничтожены, я полагаю. Осталось найти ещё три и залепить лорду Аваду промеж глаз. — Почему два? Ты… Мэри замерла на полуслове, когда услышала стук в дверь. Они синхронно обернулись на источник звука, вспоминая, что находились не одни в этом доме, и одновременно сказали: — Блинчики… Мэри перевела взгляд на пол, где бледно-бежевым пятном было разлито тесто, и тяжело вздохнула. — Продолжим позже, — сказала ей Мойра, заклинанием очищая пол. — И приготовь уже эти блинчики. Жуть как хочется есть. Она пошла отвлекать Алана, а Мэри тем временем на скорую руку развела новую порцию теста. Её мысли беспокойно бились в голове, пока на сковороде жарились блины, и она хотела поскорее расправиться с завтраком, чтобы продолжить разговор. Новое известие воодушевило Мэри, и ей казалось, что война и в самом деле может обернуться для них победой. Воображение рисовало картины, в которых она на пару с Мойрой рыщет по тайникам лорда, уничтожая осколок за осколком, и всё начинает идти в гору. Рабастана и остальных Пожирателей вновь сажают в Азкабан после падения Темного лорда, а в магической Британии воцаряется мир. — Фантазёрка, — фыркнула Мойра, бесшумно появившись на кухне. Мэри обернулась и почувствовала, как её щеки вмиг опалило жаром от стыда за то, что сестра прочла её мысли. — Сегодня же сварю зелье, чтобы ты больше не подслушивала, — проворчала она, нахмурившись. — Зови Алана к столу. Завтрак прошёл в натянутой семейной атмосфере, если не брать в расчёт подколки со стороны Мойры. Несмотря на шаткое перемирие, что воцарилось между ними, она не упускала возможности сказануть что-нибудь эдакое, из-за чего Мэри либо начинала злиться, либо смущаться. Чаще всего её замечания были о профессоре зельеварения, о котором Алан охотно вёл беседу и не подозревал, что за словами его любимой и единственной тетушки стояло куда больше, чем мог понять одиннадцатилетний мальчишка. — Знаешь, у меня, кажется, дежавю, — сказала Мойра, бесцеремонно врываясь в комнату Мэри. — Я вновь слышу твои мысли, а ты всё так же думаешь о нём. Будто нам все ещё по восемнадцать. — Через тридцать минут зелье будет готово, и ты больше не сможешь слышать мои мысли, — угрюмо ответила Мэри, добавляя в котёл один из ингредиентов. — Серьезно, Мэри, почему ты не отпустишь его? Не говори, что ты из тех однолюбов, которые всю жизнь страдают из-за одного человека. Хотя можешь не отвечать, — Мойра плюхнулась на кровать и усмехнулась. — Я и так вижу ответ. — Мойра, не начинай, — взмолилась Мэри, стараясь не отвлекаться от варки зелья. — Знаешь, что тебе нужно сделать? — спросила Мойра, сверкнув хитрым взглядом. — Тебе нужно отшить его. Уверяю, тебе вмиг полегчает, когда ты поступишь так же, как он. — Я не нуждаюсь в советах, спасибо, — ответила Мэри, подняв на неё тяжелый взгляд. — Расскажи лучше про лорда своего. Что там с его душой? Этого было достаточно, чтобы заставить Мойру сменить тему, и девушки провели почти полтора часа за обсуждением крестражей. Мэри ранее даже не подозревала об этом термине, поэтому чувствовала себя не в своей тарелке, когда Мойра разжевывала ей новую информацию. Не обошлось, конечно, без препираний, однако они несли более будничный характер, нежели язвительный. Мэри чувствовала, что впервые за много лет они сумели найти общий язык, хотя она не исключала, что дело было всего лишь в общем враге. А сама мысль о том, что Мойра стала Пожирателем смерти не по своей воле, дарила легкость и покой. «Если уж она так настроена свергнуть Тёмного лорда, то всё непременно будет хорошо!» — думала Мэри перед сном, зная, что её мысли вновь находятся лишь под её контролем. Алан крепко спал в своей комнате, измотанный долгим днём и эмоциями после встречи с тётушкой, а сама Мойра только-только покинула дом, отправившись в поместье Малфоев. Поэтому Мэри, несмотря на усталость, не сомкнула глаз, пока не дождалась сестру с очередного собрания Пожирателей. Мойра удостоила её лишь уставшим взглядом, после чего удалилась в свою комнату. И это лишь один из десяти дней, что Мэри рассчитывала провести с сестрой под одной крышей. Но несмотря на все опасения, остаток каникул прошёл не так бурно, как Мэри могла себе представить. Мойра часто была на работе в министерстве, а после возвращалась настолько поздно, что ей оставалось лишь гадать, где сестра пропадала почти до самой ночи. Она неизменно ждала заветного хлопка двери и уставшего взгляда исподлобья, прежде чем отправиться в постель, и Мэри всерьёз задумалась о том, как тяжела была жизнь Мойры. Из Хогвартса ей пришло всего одно письмо от Дамблдора, в котором он узнал о самочувствии Мэри и немного пожурил за внезапное исчезновение. Ей, собственно, было плевать на его недовольство, ведь голова без того плавилась от бесконечного потока мыслей. Мэри думала о том, что ей стоит делать дальше или как сложатся отношения с Мойрой после их возвращения в Хогвартс. Думала о том, как посмотрит в глаза Снейпу при встрече, ведь в её голове всё сильнее приживались наставления Мойры. «Тебе нужно отшить его, — говорил внутренний голос, повторяя совет сестры. — Уверяю, тебе вмиг полегчает, когда ты поступишь так же, как он». Эта мысль плотно въелась в разум, подпитываясь неуверенностью, что уже давно сидела внутри Мэри. Логичнее всего было поступить именно так, чтобы лишить Снейпа удовольствия бросить её в третий раз, и воспоминания о последнем подслушанном разговоре лишь укрепляли её уверенность. Мэри сомневалась, что всё ещё могла верить ему, ведь Снейп был искусным двойным агентом. Он сливал Ордену информацию о Пожирателях, после чего шёл к Нарциссе Малфой и давал ей Непреложный обет, обещая помочь Драко убить Дамблдора. Так было и с ней. Снейп мог быть обходительным и создавать видимость ранимости, когда на самом деле являлся опасным хищником. Он притягивал её к себе, отшвыривал, после чего опять манил. Насмехался, оскорблял, а потом зализывал каждое едкое слово украденными поцелуями и жаркими касаниями. Его взгляд то обдавал холодом, то согревал в самую промёрзлую стужу. И Мэри совершенно не знала, каким он был на самом деле. Не знала, когда могла довериться ему, а когда ей стоило выставить броню. Он раз за разом активировал её механизм самоуничтожения, который Мэри отключала с огромным трудом. Поэтому, вернувшись в Хогвартс, она не спешила пересекаться с ним, чтобы как можно дольше оттянуть неизбежный разговор. Мэри специально не смотрела в его сторону и меняла траекторию, когда видела его на своём пути. Ходила в учительскую с другими преподавателями, не давая ему и единого шанса, чтобы заговорить, и покидала её стремительно в тот же миг, как он осмеливался сделать шаг навстречу. Мэри понимала, что не сможет вечно бегать от него, поэтому почти не удивилась, когда на пятый день пребывания в Хогвартсе Снейп всё же нашёл способ застать её в одиночестве. Он без приглашения вошёл в её кабинет сразу после ужина, когда Мэри только уселась за проверку домашних заданий. — Мне кажется, или вы меня избегаете? — спросил он, поняв, что Мэри не спешила заводить разговор. Кажется, ему вовсе не понравилось, что она задержала на нём взгляд всего на несколько секунд, после чего невозмутимо вернулась к проверке эссе. — Вам не кажется, — нехотя ответила Мэри, оставив жирную кляксу на пергаменте. И если бы она всё же подняла взгляд, то смогла бы увидеть, как брови Снейпа вздернулись от удивления. — Можно узнать причину? — Нельзя. — Я настаиваю, — упрямо сказал он, и Мэри всё же пришлось поднять на него уставший взгляд. — Настаиваете? — переспросила Мэри, отложив перо в сторону. — Знаете что вы делаете? Вы уничтожаете меня и выводите из равновесия. Каждая встреча с вами оборачивается катастрофой, в ходе которой я либо впадаю в депрессию, либо узнаю о беременности, либо извожу себя мыслями. Для вас это игра? Для меня нет. Я не хочу вновь собирать себя по частям лишь потому, что вы наигрались с моими чувствами. Мне не хочется видеть вас, слышать ваш голос и объяснять вам причины, по которым я не хочу разговаривать с вами. Поэтому сделайте одолжение и уйдите. Из моего кабинета и из моей жизни. — Думаете, что я играю? — А что вы делаете? — Не спорю, что раньше я вёл себя отвратительно, и даже мои скудные оправдания не смогут компенсировать тот вред, что я вам нанёс, — сказал он, заставив Мэри усомниться в своём решении. — Тебе нанёс. Мэри с трудом могла припомнить, когда они обращались друг к другу не на «вы», поэтому не сдержала удивленного взгляда. — Верно, — подтвердила она, откинувшись на спинку стула. — Но я сомневаюсь в том, что ваши раскаяния идут от чистого сердца. Я вам не верю. Каждое её слово пропитано холодом и уверенностью, которая была лишь снаружи. Как маска, что плотно приросла к ней, не позволяя увидеть обидчику её истинные эмоции. — Оно и не нужно. Я лишь хочу сказать, что сейчас всё иначе. У нас есть общий ребёнок, общее прошлое и… — И мы всё так же совершаем ошибки, — перебила его Мэри, зная, что поступает правильно. — Вы… ты был моей первой любовью. Как я думала, по крайней мере. Сейчас я понимаю, что это болезненная привязанность, которая так и будет тянуть меня на дно. Это ненормально. Сейчас ты думаешь, что я нужна тебе, но через сутки я вновь останусь ни с чем, когда ты протрезвеешь, одумаешься или ещё что. Я не твоя игрушка, Северус Снейп, и я не буду возвращаться раз за разом, как верная собачонка. С меня хватит. — А если я вышел из игры? — Это будет прекрасно, потому что я тоже выхожу из игры. Ты… вы выиграли. Она немигающим взглядом смотрела в ответ, чувствуя горький привкус отчаяния вместо желанного спокойствия. Ей оставалось лишь замереть, чувствуя, как гулко бьется в груди сердце, и осознать: это конец. Мэри сама поставила точку, чтобы вытащить себя из трясины, в которой увязла много лет назад. Сердце хотело верить каждому его слову, когда разум противился и доказывал, что Снейп вновь наиграется и бросит её. Она хотела бы подойти к нему, чтобы заглянуть в глаза и снова поверить ему, вот только гордость едва давала ей вздохнуть полной грудью, не говоря уже о полноценных действиях. Мэри смотрела на него, чувствуя внутренний протест, в котором разум боролся изо всех сил, чтобы выбросить следующие слова: — Это конец. Его брови приподнялись в удивлении, когда Мэри озвучила свой вердикт, и это стало последней эмоцией, что она сумела увидеть на лице Северуса Снейпа. Он сделал несколько шагов назад, с гордостью принимая её решение, после чего стремительно развернулся и покинул кабинет. Дверь беззвучно захлопнулась, отрезая Мэри от него, и это стало последней каплей в её самоконтроле. Она тихо произнесла заклинания, чтобы поставить заглушку и запереть кабинет, после чего с психом смахнула пергаменты со своего рабочего стола. В голове набатом звучали слова Мойры о том, что это правильное решение, однако Мэри не чувствовала должного удовлетворения. Её руки мелко подрагивали, в то время как на глаза набегали горячие слёзы, и она с криком боли и отчаяния перевернула рабочий стол. Это конец. Она сама поставила точку, лишив себя последней надежды, и почему-то это не принесло ей должного облегчения. У неё было множество поводов поступить так, ведь о каких здоровых отношениях шла речь, когда Мэри элементарно не могла верить Снейпу? Не могла быть уверена, что в этот раз он не бросит её, как в предыдущие разы. Ещё и эта история с Непреложным обетом… Пытаясь спастись от неизбежной боли, Мэри обрекла себя на не меньшие страдания. Она глотала слёзы и пыталась забыть моменты из прошлого, что проносились перед глазами. Вечера с ним в одном кабинете, долгие взгляды, касания. Страстные поцелуи, грубые касания, шёпот на самое ухо. Его голос, взгляд, то насмешливый, то наполненный желанием. Кривая полуулыбка, в которой искренности было больше, чем в его словах. Танец. И вновь по кругу: разговоры, касания да поцелуи. Мэри не могла контролировать поток воспоминаний, что заглушал истинные причины её решения. Воображение рисовало, что в этот раз всё могло пойти иначе, и эта сладкая боль густой патокой обволакивала всё тело. Сдавливала легкие и разгоняла по венам ледяное отчаяние, заставляя съёживаться от холода и пустоты. Это конец.