Что происходит в Аду — тому оставаться в Аду

Что происходит в Аду — тому оставаться в Аду. Сабрина проходит глубже в комнату и внезапно понимает, что ужасно устала. Наверху её ждут нескончаемый ворох забот, всё новые тяготы, сопряжённые с необходимостью разбираться с собой и скрывать от других, что на самом деле она уже не одна, новые козни, тётушки, друзья, с которыми никак не найти общий язык… — Эй… — нежные ладони опускаются на плечи, скользят вниз по спине, очерчивая лопатки сквозь ткань рубашки. — Эй… Что случилось? О чём задумалась? Она поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Утренней звездой, с самой собой, с лучшей версией себя — определившейся, гордой и прекрасной. — Ничего, устала, — пожимает она плечами. Ей не хочется разговоров, она не желает даже напиться. — М… устала, — повторяет с её интонацией, её голосом её двойник. — Знаешь, как здесь, в Аду, я лечу усталость?.. — Могу себе представить, — выдыхает Сабрина. Они смотрят друг другу глаза в глаза, и Сабрина мимолётно размышляет, неужели её зрачки тоже такие огромные, словно в них можно утопить луну, неужели её губы тоже чуть блестят и призывно разомкнуты, неужели… — Зачем только представлять? — заявляет Сабрина Утренняя звезда, и её тонкие пальцы, столь схожие — являющиеся такими же точно — с пальцами Сабрины, принимаются расстёгивать пуговицы рубашки. Тех немного, и уже очень скоро ладони касаются груди, совершенно незащищённой лёгким и чересчур романтичным кружевом чёрного белья. — Я могу показать. Тебя это взбодрит. — Взбодрит? — повторяет-спрашивает Сабрина и выдыхает, когда ловкие пальцы оказываются под кружевом и находят соски. На Утренней звезде, царице Ада, значительно больше одежд. Она не справляется с ними сама — так их много, такие они тяжёлые. Атлас платья шуршит, переливается в неярком свете свечей, и Сабрина смотрит на золочёный узор вышивки, пока её собственная одежда соскальзывает с плеч, с бёдер, пока она не остаётся совсем нагой напротив самой себя, но затянутой в корсет, драгоценные ткани, ленты, камни… — Так уже лучше, правда? — говорит Утренняя звезда, и Сабрина отчего-то перестаёт отделять её от себя. Нежные ладони разворачивают её лицом к зеркалу, и Сабрина смотрит на отражение, удивляясь мимолётно, как у неё обнажённой может оказаться внезапно такая тень — вся в золотом, ярком, блестящем. «Может, это я — лишь тень?» — думает она. Сабрина Утренняя звезда, коронованная царица Ада, подталкивает её в спину, вынуждая поставить на зеркало ладони, приблизиться к стеклу так близко, что на миг оно запотевает от дыхания. Когда же лёгкая дымка рассеивается, Сабрина видит, как алые губы касаются её шеи, как язык дотрагивается до мочки уха. Она вздыхает, но не закрывает глаза, она словно плавится, ощущая сначала мягкие, едва заметные прикосновения ладоней — они то ласкают грудь, то сбегают ниже, очерчивая рёбра, то проходятся, вырисовывая кабалистические символы вокруг пупка, пока наконец правая не закрывает светлые волоски внизу живота. Палец нащупывает клитор с потрясающей точностью, нажимает, обводит вокруг, трёт… Сабрина смотрит на это, кусая губу, чтобы не сдаться ощущениям сразу. В зеркале она видит отражение своих рук, упирающихся в стекло, и видит собственные руки, что начинают с нежных заигрываний, с едва чувствующихся прикосновений, с намёка на проникновение. Она стонет, и её сознание расплавляется, стекает каплями, собирается огненной плазмой внизу живота. Пальцы проникают внутрь, другая ладонь строго удерживает за бёдра, острые зубы вонзаются чуть ниже затылка, саднящую ранку вылизывает горячий язык. Сабрина выгибается, то ли пытаясь сбежать, то ли насаживаясь на пальцы — сколько их? два? уже три? — сильнее. Она расставляет ноги в полном бесстыдства жесте, чувствует язык между лопатками, вслушивается в шуршание тяжёлой ткани, складки которой касаются её ягодиц, её бёдер, текут, царапают шитьём, шелестят… Пальцы выскальзывают, Сабрина почти вскрикивает в возмущении, широко открывает глаза, чтобы в зеркале поймать взгляд, столь похожий и не похожий на её собственный. Усталость сменяется решительностью, она была расплавленной, а превратилась в клинок. Резко развернувшись, она впивается в алые губы поцелуем, и Сабрина Утренняя звезда тут же прижимает её к холодящему кожу стеклу. Снова пальцы врываются в неё, двигаются сильно, глубоко, изгибаются, вызывая сладкую дрожь. Сабрина запрокидывает голову, стонет оттого, как ей хорошо, оттого, как чужие губы и зубы терзают соски, оттого, как мудро движутся пальцы — Утренняя звезда знает, как взойти на небеса и окунуться в звёздную пыль. Сабрина забывает обо всём, её колени дрожат, на руках, бёдрах, на груди появляются мурашки, она почти вскрикивает, прежде чем кончить… *** Царица Ада, Сабрина Утренняя звезда, смотрит на неё. Что происходит в Аду, то остаётся в Аду. Сабрина пьяно ведёт головой, кладёт ладонь на затылок своему двойнику, самой себе, целует в губы. — Так лучше, — шепчет она. — Но можно — ещё лучше. — Можно, — смеётся вторая. — Давай я помогу тебе раздеться, — предлагает Сабрина. Полное шуршания платье сдаётся её напору, а после — становится для них золотой постелью, полной звёздной пыли, достойным ложем для Утренней звезды.