We Are Gods

Идя по ночному городу, Клаус поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя так умиротворённо. Будто какая-то утерянная им часть себя вернулась на своё место. И сейчас это часть сердито сопела ему в плечо, не обращая внимания ни на окружающих их прохожих, ни на шумящие машины, ни на яркие цветные вывески. — Это не мой ребёнок, — вдруг тихо сказала Кэролайн, и он тут же нахмурился. — Я думала, ты помнишь — я не могу иметь детей. — Я помню об этом, — помолчав, ровно сказал он, отгоняя старые воспоминания. — Как и о твоей одержимости найти способ обойти это. Она подняла на него взгляд и несколько секунд просто смотрела на него. — Что? — Ты все ещё ненавидишь меня? Кэролайн так буднично спросила об этом, будто спрашивала пойдёт ли завтра дождь. Клаус удивлённо взглянул на неё. — С каких пор тебя заботят мои чувства? — Меня всегда они заботили, — резко ответила она. — Неужели? Правда? Так это ты заботилась о моих чувствах, когда писала то письмо, после которого исчезла на пятьсот с лишним лет? — На… на сколько? — внезапно севшим голосом переспросила она. Клаус хмуро посмотрел на неё. — Какой… какой сейчас год? — Сейчас начало двадцать первого века, милая, — Кэролайн задохнулась, будто от удара поддых, и он остановился, услышав резко подскочившее сердцебиение. — Кэролайн? — О, боги, — выдавила она, в ужасе распахнув глаза. — Нет-нет-нет! — прокричал Клаус, игнорируя оборачивающихся на них прохожих, при виде медленно расползающихся у неё вокруг глаз чёрных теней. Найдя взглядом неосвещённый закоулок, он переместился к нему и осторожно посадил её на асфальт, прислонив о стену. Взяв её лицо в руки, заставив обратиться на себя помутневший от постепенного овладения ею магии взгляд, он мягко сказал: — Милая, посмотри на меня. Это я. Ты в порядке, слышишь? Ты в безопасности. Сосредоточься. Сосредоточься, Кэролайн! Кэролайн зажмурилась, схватившись за виски, и уже успевшие почернеть корни волос медленно посветлели. Тени вокруг её глаз начали неохотно исчезать. Клаус облегченно выдохнул, понимая, что в этот раз её подсознание не успело обрести власть над сознанием. — Больше пятисот лет, — выговорила она, всхлипнув и зажмурившись на этот раз из-за навернувшихся слёз. — Пятьсот лет, Клаус… — А сколько прошло для тебя? — медленно спросил он, чувствуя через связь отголоски снедающего её отчаяния. Кэролайн закрыла лицо ладонями и вся сжалась, будто он крикнул на неё. Скрипнув зубами в бессильной злобе на самого себя, он притянул её к себе и прикрыл глаза, ощутив, как уже через секунду ледяные пальчики судорожно сжали его рубашку, а плечи задрожали от сдавленных рыданий. Обнимая её одной рукой, второй он успокаивающе гладил её по волосам. Я все ещё зол на тебя. Я все ещё зол на тебя, — он твердил это себе, как мантру, не чувствуя ничего, кроме нежности к плачущей в его руках девушке. — Все хорошо, слышишь меня? — тихо сказал Клаус ей в макушку, но она только ещё сильнее сжалась в комок. — Ты ведь знаешь, что я всегда буду здесь для тебя, верно? — В грязном тёмном переулке? — едва слышно пробурчала она, шмыгнув носом после очередного всхлипа. — Точно, — он негромко рассмеялся, ласково распутывая ее мокрые пряди. — И здесь, и в любом другом месте. — Клаус, мне так стыдно, — всхлипнула Кэролайн, отняв от лица и тут же спрятав подмышками руки и взглянув на него покрасневшими, заплаканными глазами. — За что тебе стыдно? — вздохнул он, чувствуя себя так, словно говорил с ребёнком. — За… за все те ужасные вещи, что я тогда наговорила тебе, — она опустила взгляд, не в силах выдерживать его. — Всё, что я сказала тогда… Я была в ярости. Я думала, что ты действительно возненавидел меня и я так боялась… Я… на самом деле я так не думаю. — Я тоже тогда много чего тебе наговорил, — спокойно ответил Клаус, решив не уточнять, что какое-то время он и вправду ненавидел её. Ровно до того момента, как вновь не услышал её голос и не ощутил тепло её тела. — Мы оба не контролировали себя. Я… Кэролайн, для меня это было очень-очень давно. Сейчас я рад тебя видеть. Рад, что ты вернулась. Она потупила взгляд, громко шмыгнув носом, и Клаус, отстранившись, сощурился. — Ты не планировала возвращаться, — медленно протянул он. — Не так ли? Осознание этого простого факта отозвалось горечью на языке. Кэролайн страдальчески поморщилась и отвернулась в сторону не прекращающей жить в своём ритме улицы. Несколько секунд между ними царило тяжёлое молчание, пока Кэролайн вдруг зло не поджала губы, всё также смотря в сторону, а её волосы медленно не окрасились в ярко-рыжий цвет. — Его зовут Кай, — процедила она, не поворачивая головы. — Чародей, от которого я пыталась скрыться. Этот ребёнок, эта девочка — ребёнок моей старой подруги. Ей было суждено умереть сразу после появления на свет, но… я решила вмешаться. — Проклятье, Кэролайн, — Клаус порывисто поднялся и отошёл от неё на несколько шагов в попытке сдержаться. Нет, он точно когда-нибудь убьёт её. Оторвёт эту милую, меняющую по собственной прихоти внешность голову, которая явно выполняет исключительно декоративную функцию. — Жизнь совсем тебя ничему не учит? — Не ори на меня, — она снова поморщилась, на этот раз прислонив руку к перевязанному боку, болезненная пульсация в котором незаметно усилилась. — Я делала то, что считала нужным. — Как и всегда, верно? — вскинутый угрюмый взгляд только ещё сильнее разозлил его. — Напомнить, чем обернулось твоё «то, что считала нужным» в прошлый раз? — Я помню это лучше, чем ты можешь представить, — тихо пробормотала Кэролайн, осторожно вытянув обутые в высокие, тёплые сапоги из лосиной кожи ноги. — Но я была обязана попытаться. Иначе было нельзя. Клаус гневно посмотрел на неё, собираясь отчитать как несмышлёное, без конца сующее пальцы в розетку дитя, да так и замер. Сгорбившись и обняв живот руками, она невидяще смотрела в собственные колени. Этот пустой с оттенком подавляемого безумия в глубине взгляд… Ему на ум неожиданно пришла Эммелина. Он видел у неё точно такое же выражение лица, когда задавал вопросы о будущем, на которые она отказывалась давать ответы. Вопросы, которые — он интуитивно чувствовал — нельзя было задавать. — Верни прошлый цвет. — Что, прости? — она удивлённо посмотрела на него, вынырнув из своих мыслей. — С рыжими волосами и фиолетовыми глазами ты похожа на безумную ведьму-банши, — он брезгливо поморщился. — Верни прошлый цвет волос, будь добра. Кэролайн тихонько рассмеялась и тряхнула головой. Рыжий цвет будто смывался под напором воды, сменяясь прежним платиновым. — Так лучше? — она кокетливо повела плечиками, так что обрамляющие её лицо мокрые пряди упали с них на грудь. — Гораздо, — кивнул Клаус с тенью улыбки. Присев возле неё на корточки, он подождал, пока она обнимет его за шею, и подхватил её на руки. Она была не тяжелее пушинки, и Клаус невольно прижал её ближе к себе, успокоившись только тогда, когда явственно почувствовал кожей биение её сердца. — Закончишь свой рассказ по дороге. — Ты так заботишься обо мне, — серьёзно, но с нотками удивления сказала она, всматриваясь в его лицо. — Тебя это удивляет? — сухо спросил он, ощутив неприятный укол от её слов. — Пожалуй. — Твоя боль — моя боль. Забыла? — О, так все это проявление эгоизма? Клаус только улыбнулся, продолжая смотреть прямо перед собой. Кэролайн чуть сощурилась и, убрав руку с его шеи и облизав пересохшие губы, ровным голосом продолжила: — У меня получилось спасти её от голода, что должен был забрать её, но не удалось уберечь от кинжала Кая. Когда отведённое ей время жизни вышло, а сердце продолжало биться, Кая послали вернуть всё на свои места. Соблюсти баланс. Я бежала от него сквозь пространство последние пару дней, скрываясь где придётся — от Гималайских пещер и трущоб Мумбаи до лесов Сибири, но, как ты уже понял, тщетно. Несколько часов назад он окончательно вышел на мой след и преследовал меня уже через мои же порталы. Больше моей злости было только мое отчаяние. Последние два портала я создавала, даже не задумываясь о месте, в котором он откроется. Я просто бежала. И в итоге оказалась здесь. Дальше ты знаешь. — Ты чуть не разрушила мой дом, — после недолгого молчания, произнёс он. — Твой дом? — приподняв брови, переспросила Кэролайн. — Хозяином представился Марсель. — Временное недоразумение, которое я вот-вот исправлю. — Как бы то ни было, ты вовремя остановил меня, — пожала она плечиками и вдруг жадно потянула носом послышавшийся сладкий запах. — Голодна? — проницательно спросил Клаус, бегло взглянув на вывеску пиццерии, мимо которой они проходили. — Страшно, — призналась она, любопытствующе наблюдая за ловко крутящим на указательном пальце круг теста поваром по ту сторону стекла. — Последние несколько дней я ела только ягоды да коренья. Конечно, был один шаман, который накормил меня горячей похлёбкой, но это было вчера вечером, так что… — Мы почти пришли. Сейчас, тебя подлатают и я накормлю тебя. Постой, чем же ты кормила ребёнка все это время? — Его кормила не я, — резко опустив взгляд, невнятно ответила она. — Мне правда всё нужно вытягивать из тебя щипцами? — раздраженно спросил Клаус. — Его много кто кормил, — пробурчала Кэролайн, не менее раздраженно зыркнув на него в ответ. — Где-то олениха. Где-то волчица. Клаус остановился, как вкопанный, и недоверчиво посмотрел на неё. Нет, он не будет её убивать. Зачем, если за него это и так вот-вот сделает один из чародеев? — Кэролайн, — вкрадчиво протянул он, наблюдая, как она увлечённо рассматривает свои ногти. — Мать этого ребёнка… твоя старая подруга, которая удивительно дружна с животными… — Да, — вдруг резко сказала она и с вызовом вскинула подбородок. — Это был ребёнок Кэтрин. И что? — Катерина бесплодна также, как и все чародеи. Если только, она не нашла способ обойти это. Способ, который ты в свою очередь так долго и отчаянно искала. — Это уже не важно, — поджав губы, ответила Кэролайн. — Ребёнок мёртв. Баланс соблюдён. У меня ничего не вышло. — Так вот почему ты вновь пошла против своих законов, — процедил Клаус, невольно сильнее сжав ее рёбра, заставив её зашипеть от боли. — Решила испытать судьбу и, если бы получилось, сама бы воспользовалась этим способом, верно? — Как я сказала, это уже не важно, — хлопнув его по руке и поморщившись, произнесла она. — Ты, кажется, упомянул, что мы почти пришли? — Прости мне мое негостеприимство, — проигнорировав её вопрос, жёстко начал Клаус, смотря на неё ледяным взглядом. Глаза Кэролайн, хотя и подернулись поволокой из-за усиливающейся слабости, опасно углубили свой цвет, став почти чёрными. Она не выносила угроз. Особенно от него. — Но означает ли труп ребёнка чародейки в моем доме в моем городе скорое прибытие ещё какого-нибудь разгневанного мага, желающего восстановить ваш треклятый баланс и откровенно не заботящегося о сопутствующем ущербе? — С каких пор ты начал привязываться к местам или предметам? — усмехнулась она, проницательно смотря ему в глаза. — Или тут имеет место быть не просто защита имущества? Клаус и бровью не шевельнул, без всякого выражения отражая её взгляд и пряча любые мысли и эмоции, касающиеся беременной волчицы, в самые отдалённые уголки сознания. Туда, где она не доберётся до них через их связь. Кэролайн никогда не трогала детей, как и их матерей. С того момента, как она узнала, что её дар и сила сделали её бесплодной, это стало её личным нерушимым правилом. Но он сильно сомневался, что её безумная подсознательная сторона, которая не далее как час назад прорвалась наружу, несмотря на её обыкновенно идеальный контроль, никак не отреагирует на известие о том, что тут имеет место быть его ребёнок. — Клаус, тебе не нужно так напрягаться, — с лёгкой улыбкой проговорила она, опустив ресницы, чтобы скрыть сквозивший в глазах холод. — Наша связь не делает меня телепатом, но твоё показное равнодушие, так резко появившееся во время разговора о судьбе твоего дома и твоего города, наталкивает меня на определённые мысли. Отвечая на твой вопрос, нет. Нет ребёнка — нет нарушения баланса — нет проблемы. А если нет проблемы, нет и вмешивающихся чародеев. Что же насчёт твоих тайн, которые ты так незаметно пытаешься скрыть от меня… Тебя жизнь тоже ничему не учит? Клаус пристально посмотрел на неё и тихо ответил: — У каждого из нас есть свои секреты, верно, любимая? Но скрывай я хоть всё на свете, мне и близко не приблизится к тому количеству тайн, которые ты хранишь от меня. — Не без причины, — резко вскинулась Кэролайн. — Это не важно, — снисходительно усмехнулся он. — Вот когда расскажешь мне про то, как возникла наша связь, почему она возникла, каким даром ты обладаешь, в чем заключается первый раз, когда тысячу лет назад ты нарушила Высшие законы, какова цена за это, а главное — какова была моя роль, тогда я позволю тебе обвинить меня в неискренности. Мы пришли. — Откуда ты знаешь про то, что это случилось тысячу лет назад? — напрягшись и вновь облизнув сухие губы, спросила она. — Это всё, что ты хочешь мне сказать? — бегло взглянув на неё, усмехнулся Клаус, поднимаясь с ней на руках по ступенькам ко входу в отделанный под старину двухэтажный дом. Кэролайн скрипнула зубами и отвела взгляд. Клаус кивнул, принимая этот ответ, и, осторожно поставив её на ноги, трижды постучал в белую с позолоченным узором дверь. Кэролайн несколько секунд мужественно держалась на ногах, но вот качнулась вперёд и вдруг резко схватилась за него, рвано выдохнув через приоткрытый от нахлынувшего обезвоживания рот и буквально повиснув на гибриде. — И думать не смей, — прорычал он, перехватывая её и чувствуя холодную влагу на обхвативших и поднявших её белое лицо пальцах. — Кэролайн! Светлые ресницы только слабо подёрнулись, в ответ раздалось невнятное бормотание, и Клаус, прижав её, окончательно ослабевшую, к себе, одним толчком спины выбил запертую дверь. — Мартин! — проорал он, кажется, на весь город, таща балансирующую на грани потери сознания чародейку по узкому коридору. — Да как вы смеете! Я вызову полиц… — быстро сбегающий со второго этажа по лестнице мужчина, находу завязывавший пояс халата, накинутого поверх пижамы, оборвал себя на полуслове и на мгновение замер, увидев в своей гостиной гибрида с бессознательной девушкой на руках, тряхнул головой, сбрасываясь оцепенение, и быстро преодолел остаток лестницы. — Мистер Майклсон, ради всего святого, тут же моя семь… — шипя, начал он, но Клаус тут же схватил его за горло, и Мартин беспомощно захрипел, схватившись за его руку. — Эта женщина умирает, — без предисловий произнёс он срывающимся голосом и тут же содрогнулся от собственных слов. — Если она все же умрёт, Мартин, я позабочусь о том, чтобы твою семью на твоих глазах постигла самая мученическая смерть. Вылечи её! Последнее он прорычал сквозь зубы, едва ли не теряя голову от боли из-за ощущения ослабевания связи между ними. Оказавшись на свободе, Мартин наградил его быстрым яростным взглядом, но уже через секунду опускался на колени пред лежащей на белом кожаном диване, застеленном каким-то пледом, и уже едва живой девушкой. С каждой секундой усиливающаяся в груди боль, подтверждавшая медленную смерть связанной с ним чародейки, будто разрывала душу на части, раскалывая сознание, и Клаусу неимоверным усилием воли удалось абстрагироваться от неё. Выступившая, было, на руках волчья шерсть медленно исчезла, и он поморщился, ощущая прибавившуюся к боли от состояния Кэролайн ещё и боль от сдерживания внутреннего волка, резко рванувшегося на волю практически с той же силой и необузданностью, что и в ночь снятия проклятья солнца и луны. Она принадлежит ему. А то, что принадлежит ему, никто не имеет права ранить или уничтожить. Особенно, если это женщина, чья душа — единое целое с жалкими остатками его. Успевший снять жгут и осмотреть рану Мартин вдруг порывисто поднялся на ноги и, направляясь в соседнюю комнату, на бегу крикнул: — Сними с неё верх платья. Клаус сам не заметил, как радужка глаз пожелтела, стоило ему подумать о том, что кто-то из мужчин увидит её обнаженной. Обойдя изголовья дивана, он пару секунд колебался, но вот быстро нагнулся и одним движением распорол лиф платья ровно по шву. Аккуратно убрав ткань в стороны и полностью обнажив её тело от шеи до линии таза, он похолодел при виде глубокого надреза на изгибе талии, кожа вокруг которого странно почернела. — Чем бы её ни ранили, думаю, клинок был отравлен, — напряжённо сказал вернувшийся Мартин, ставя на тумбу рядом с изголовьем принесённые хирургическую иглу с нитью и бинты и поправив съехавшие на середину носа очки. — Она ведьма? — Вроде того, — пристально следя за тем, куда и как он смотрит, ответил Клаус. Но Мартин был профессионалом своего дела и, беглым взглядом убедившись, что на груди нет никаких повреждений тут же потерял к ней всякий интерес. Клаус тут же накрыл её оторванным от своего пиджака рукавом, служившим до этого жгутом. — Только не вздумай сказать ей это, когда она очнётся, не то костей не соберёшь. — Ясно, характер у вас один на двоих. Я к тому, что этот яд необычного происхождения, — сосредоточенно промывая рану, проговорил Мартин. — Я никогда прежде не видел такого — ткани будто обугливаются. Как если бы огонь медленно пожирал их, клетку за клеткой. — Это причиняет ей боль? — неожиданно тихо спросил гибрид, жадно ловя каждый рваный вздох, вырывающийся из приоткрытых пересохших губ. — Если я правильно распознал принцип его воздействия — безумную. Полуосвещённая, отделанная в бежевых тонах гостиная на короткие мгновения исчезла, сменившись каменными стенами холодного замка. Стенами, которые столетия назад окружали их в момент точно такой же ситуации — когда она страдала, а он, вынужденный быть сторонним наблюдателем и сгорать от собственного бессилия, был не способен забрать хоть малую толику её мук. Она так и не научила его этому. Не научила использовать их связь ради помощи друг другу, хотя сама делала это каждый раз, стоило ей только заподозрить его нужду в ней. Стоило едва заметно более громкому рваному вздоху сорваться с ее губ и провалиться Кэролайн в беспамятство, как её сдерживаемая доселе сила устремилась к нему, лишившись контроля сознания и заставив связывающую их и ослабевающую сейчас магию связи едва ли не зазвенеть от напряжения. Невольно пропустив вдох от ощущения тупого удара в солнечное сплетение, Клаус схватился за изголовье дивана, силясь сдержать стон. Её сила перетекала к нему также неотвратимо и степенно, как скользят бусины по накреняющейся нити. Но сущность вампира была воплощением противоположности магии как ведьм, так и чародеев, и все больший конфликт между ними внутри его тела не обещал закончиться ничем хорошим. Мартин только бегло скользнул взглядом по согнувшемуся, рыкнувшему сквозь сжатые зубы гибриду, не прекращая осторожно зашивать изогнутой иглой распоротую на боку кожу. Осторожно, опасаясь неловким из-за усиливающейся размытости в глазах движением потревожить её, Клаус опустился на корточки подле её головы и снял с себя одно из ожерелий. После того случая, единственное, что Кэролайн сделала в ответ на его вопрос о том, каким образом он должен будет пережить её смерть, если её магия, перейдя к нему, вновь будет близка к тому, чтобы уничтожить его — дала это ожерелье. — Если я буду рядом, когда ты почувствуешь близость моей смерти, то надень его на меня, — сухо сказала она тогда на его с насмешкой и показным безразличием заданный вопрос. — Он впитает в себя мою магию. Столько, сколько возможно. Если не буду… просто не снимай его. Тогда он заберёт её из твоего тела, когда её количество станет чрезмерным. Когда её количество станет чрезмерным… Даже при не чрезмерном количестве ощущения были крайне болезненными. Ждать, когда они станут уже нестерпимыми и амулет заработает сам, он не собирался. Положив ей его между ключиц, Клаус, не сдержавшись, мимолётно скользнул костяшками пальцев по холодной щеке и пристально посмотрел на её застывшее лицо. — Я не разрешаю тебе умирать, — тихо процедил он, нетерпеливо глядя на опущенные веки. — Нет, пока ты не расскажешь мне всю правду. Заставляй своё сердце продолжать биться, любимая, иначе это сделаю я и тебе не понравится то, каким способом я это сделаю. Кулон — плоский округлый камушек странного болотистого цвета с нацарапанным на нем, похожим на помещенную в квадрат спираль символом — вдруг начал медленно наполняться мягким свечением. Клаус облегченно вздохнул, чувствуя, как давление на рёбра постепенно ослабевает, а вместе с ним уходит и боль от разрушительной, тёмной магии, хранить и распоряжаться которой в силах лишь обладающие даром чародеи. Чёрные ветвистые полосы, испещрявшие мраморно белую кожу живота в месте уже почти полностью заштопанной раны, внезапно начали медленно бледнеть, исчезая. Заключавший внутри себя спираль изображённый на амулете квадрат также внезапно окрасился в чёрный, и Клаус понял, что оберег впитывает в себя не только её магию, но и то, что убивало её. Обесцветившиеся из-за измождения блеклые ресницы затрепетали, и, сглотнув горькую слюну, Кэролайн чуть приоткрыла глаза. — Ты умудрился сыпать угрозами даже у моего смертного одра, — едва слышно прохрипела она. Клаус не улыбнулся, все ещё чувствуя сковывающее его напряжение, хотя и чётко ощущал, как связывающая их души нить начала вновь крепнуть. — Не беспокойся, я уже не умру. Перспектива позволить тебе возвращать меня к жизни твоими способами мне совсем не улыбается. — Ты даже не знаешь что я собирался делать, — он сощурился. — Как и ты. Верно? Клаус предпочёл ничего не ответить на это и выпрямился, повернувшись к осторожно обрабатывающему уже аккуратный ровный шов Мартину. — Спасибо. Мартин устало усмехнулся, не поднимая глаз, и ответил: — Я бы сказал, что помощь вам мне только в радость, мистер Майклсон, но сами понимаете… — Вам он тоже успел угрожать? — тихо спросила Кэролайн с тенью улыбки на лице. — Исключительно по причине своего отчаяния, насколько я могу судить, — вскинув на гибрида быстрый, изучающий взгляд ответил тот и выпрямился на стуле, вытирая руки о полотенце и наконец позволив себе рассмотреть её. — И не так завуалированно, как вам, мисс. — Он просто знает, что смертью меня напугать трудно, — она улыбнулась чуть шире, посмотрев на доктора ставшими печальными сиреневыми глазами. — А единственным человеком, дорогим мне настолько, чтобы его жизнью меня можно было шантажировать, является он сам. — Перенесённое потрясение толкнуло тебя на излишнюю откровенность, mí corazón? — сухо спросил Клаус, аккуратно прислонив к её губам принесённый с кухни стакан воды. Кэролайн послушно сделала несколько мелких глотков и с наслаждением прикрыла глаза, облокотив голову обратно на подушку. — Похоже, что так. Уверена, ты владеешь внушением также хорошо, как и пятьсот лет назад. — Я польщен твоей верой в меня, — иронично отозвался Клаус, осторожно присев возле неё на край дивана. — Но проблема в том, что Мартин принимает вербену. Также, как и остальные члены городского совета Нового Орлеана. — В таком случае, мне придётся довериться своему чутью, подсказывающему, что ты бы не привёл меня к незнакомцу, которому совсем не доверяешь, — вздохнув, с закрытыми глазами ответила она. Клаус молча повернулся к Мартину и с немым вопросом приподнял брови. — Вам не о чем беспокоиться, мисс, — спустя секунду сказал тот, сняв с себя очки и положив их на столик справа от себя. — Я лишь простой врач. К которому по совершенно непонятной мне причине периодически прислушиваются люди. Я не участвую в политических грызнях ни людей, ни вампиров, поэтому можете не бояться сказать лишнее слово в моем присутствии. Хотя, — тут же продолжил он, проницательно посмотрев на с интересом рассматривающую его из-под полуприкрытых ресниц девушку. — Я сильно сомневаюсь, что если вы не боитесь смерти, как говорите, то можете бояться чего-то подобного, как о чём-либо проболтаться. — Забавно. Вы говорите, что не понимаете почему люди к вам прислушиваются, а я поняла это спустя несколько минут разговора с вами, — она чуть улыбнулась на проступивший на его лице интерес и, бегло взглянув на прямо смотрящего на неё Клауса, мягко произнесла: — Я понимаю, что не имею права просить вас о таком в вашем доме, но все же… Вы не могли бы дать нам поговорить наедине? — Разве возможно отказать вежливой просьбе? — иронично откликнулся Мартин и встал. — Будьте добры, захлопните за собой дверь, как соберётесь уйти. Проводив его взглядом до освещённой парой светильников лестницы, Кэролайн посмотрела на также молча продолжавшего прожигать её взглядом гибрида и тихо сказала: — Говори. — Он чуть не убил тебя. — И он ответит за это, — спокойно ответила Кэролайн. — Ты говорила мне, что чародеи никогда не поднимают оружие друг на друга. Это была очередная ложь или ошибка? — Ошибка, — не моргнув и глазом проглотив скрытый выпад, сказала она. — Тогда есть вероятность, что ты ошибалась не только в этом, не так ли? Кэролайн несколько долгих секунд смотрела на него, как вдруг её волосы окрасились в теплый, золотистый цвет, а глаза стали светло-голубыми. Она мягко спросила: — Клаус, чего ты боишься? — Я не хочу увидеть, как мой город равняют с землёй из-за чужих ошибок. — Так я для тебя чужая? Клаус внимательно посмотрел на неё, медленно опустил взгляд на её губы и снова поднял на глаза. Небесно-голубой сверкнул фиолетовой искрой, и он сделал то, о чем думал с того самого момента, как впервые удержал ее от падения в Бойне — жадно припал к её губам. Судорожно вздохнув от ощущения мгновенно откликнувшегося чувственного рта, Клаус яростно целовал её и едва ли окончательно не потерял голову, когда она ласково скользнула руками по его шее и притянула ближе к себе, практически заставив лечь на себя. Желание овладеть ею здесь и сейчас неумолимо неслось по венам, вынуждая любые другие мысли просто испариться. Не отвлекаясь от её губ, левой рукой он невесомо провёл по линии её шеи вниз к груди, отбросив прикрывающий её кусок ткани в сторону, и поймал сорвавшийся с её уст вздох в момент того, как несильно сжал левую грудь. Скользнув губами по её щеке, он начал опускаться вниз, целуя каждый сантиметр кожи на своем пути и чувствуя вкус морской воды во рту. Ноготки Кэролайн больно впились ему в затылок, когда второй её сосок оказался во власти его языка. Он был готов делать это бесконечно, чувствуя, как она выгибается навстречу его ласкам, а её пальчики в слепом наслаждении вцепляются в его волосы. Незаметно для неё самой приобретшие медный оттенок волосы рассыпались по подушке вокруг её головы, в то время как чуть распухшие покрасневшие губы, которые она то и дело с силой прикусывала, чтобы сдержать очередной стон, были призывно приоткрыты. Он всегда думал, что такие губы были созданы для того, чтобы их целовали. Мягкие, с чуть более полной нижней губой, складывающиеся в самую чарующую улыбку на свете — они были созданы для того, чтобы он их целовал. Оторвавшись от её груди, он только глухо рассмеялся, почувствовав, как она в ту же секунду требовательно потянула его за ожерелья обратно к себе, и тут же впилась в его губы своими. Скользнув руками по её стану, он замер, ощутив ладонью шероховатый шов на талии и в эту же секунду Кэролайн резко отстранилась, поморщившись от боли. — Прости, — едва слышно выдохнул он, тяжело дыша и не в силах оторвать глаз от её, ставших сейчас странного сине-зеленого цвета. — Я не должен был… — Это самое правильное что ты сделал за весь этот вечер, — не согласилась Кэролайн, взяв его руку в свою и положив обратно на талию аккурат поверх шва. — Не считая того, что спас тебе жизнь? — Да, пожалуй. Клаус чуть улыбнулся и мягко поцеловал её, постаравшись запомнить вкус её губ. Сделав над собой усилие, он все же отстранился и усмехнулся, уловив её недовольный вздох. — Ты правда думаешь, что я в восторге от того, что ещё полчаса назад ты едва не умерла и теперь тебе какое-то время нужно… поберечься? Кэролайн скептически фыркнула. — Я даю нам максимум сутки, — сказала она, изогнув бровь со знанием дела, но все же неохотно прикрыла грудь разорванным на две части верхом платья. — Ты меня недооцениваешь. — Да неужели? — иронично спросила она. — Кэролайн, пока я не удостоверюсь, что ты достаточно окрепла, я не буду рисковать. — Похоже, я неправильно выразилась, — пытаясь подавить улыбку, проговорила Кэролайн и, держась рукой за изголовье, осторожно села, оказавшись с ним практически нос к носу. — Вопрос не в твоей выдержке, mí amor. А в моей. Я слишком долго тебя не чувствовала. — Не чувствовала? — переспросил Клаус, неотрывно смотря на её губы голодным взглядом. Кэролайн чуть улыбнулась и ласково провела костяшками пальцев по его щеке, отвечая: — Не чувствовала. На себе. И в себе. Клаус прерывисто вздохнул и, сглотнув, быстро поднялся. Спрятав улыбку за упавшими на лицо волосами, Кэролайн продолжила: — К тому же тебе совершенно не о чем беспокоиться. Это всего лишь царапина, бывало куда хуже. — Почему же ты тогда едва не умерла от неё? — отойдя от неё на пару шагов, чтобы не искушать себя, спросил Клаус. Хотя, едва ли это помогло. — Из-за яда, — помрачнев, ответила она. — Он не природного происхождения. Не окажись тебя рядом и не сделай ты того, что сделал, и ни один целитель бы меня не спас. — Он ответит за это? — помолчав, спросил Клаус, ощутив жгучее желание лично заставить Кая это сделать. — Да. Ему не избежать этого. Как и любому другому из нас, — вдруг дополнила она, тяжело вздохнув. Придерживая рукой лиф платья, она с интересом осмотрелась, остановив взгляд сначала на выключенном телевизоре, а после на стоящей в углу стереосистеме. Рыжеватые сейчас брови недоуменно сошлись к переносице. — Так сколько времени прошло для тебя с нашей последней встречи? — проницательно спросил он, уловив в её недоумении полное незнание современных технологий. — Не пятьсот лет, — Кэролайн вновь посмотрела на него. — Меньше. Гораздо меньше. Это длинная история и рассказать её, как и ответить на твои вопросы я бы предпочла после еды и сна. Ни того, ни другого в полноценном виде у меня не было последние трое суток. — За это время какова вероятность того, что в Новый Орлеан пребудет ещё один-два чародея? — помолчав, спросил Клаус. — Стремится к нулю, — закатив глаза, ответила она и медленно свесила ноги с дивана, собираясь попробовать встать. Мгновенно оказавшись подле неё, заставив вздрогнуть от неожиданности, Клаус уверенно обнял её за талию и, проигнорировав недовольный вздох, подхватил её на руки. Уже открыв рот, чтобы наверняка заявить о своём прекрасном самочувствии, Кэролайн вдруг также молча закрыла его, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и умиротворённо положила голову ему на плечо. Клаус бегло скользнул взглядом по её макушке, но только качнул головой и бесшумно вышел вместе с ней на улицу. Спустившись с вымощенных камнем ступенек крыльца, он в нерешительности остановился. — Только я могу привести сюда кого-то из чародеев, — вдруг глухо пробурчала Кэролайн, не поднимая головы, и зябко спрятала руки подмышками. Ночная прохлада успевшего затихнуть в позднем сне города была более чем дискомфортна для ослабленного ядом и раной тела, и Клаус пожалел, что не закутал её в плед перед уходом. — Это особенность моего дара. Только при моем содействии кто-либо из чародеев сумеет оказаться здесь. Клаус внимательно посмотрел на неё и медленно протянул: — Кай прошёл за тобой через твой же портал. — Верно. Поэтому, больше незваных гостей быть не должно. — Замечательно, — кивнул он, мысленно сократив отведённое на план по возвращению власти в Новом Орлеане время. В последнее время «не должно» слишком часто оказывается какой-нибудь вшивой лазейкой, чтобы уповать на него. — Долго мы будем стоять посреди улицы? — поинтересовалась Кэролайн, снова поёжившись. — Я, конечно, не настаиваю на гостеприимном приёме, но это не совсем то место где я бы хотела провести эту ночь, — Клаус молчал, мрачно представляя себе реакцию Ребекки на их появление, а о знакомстве Кэролайн с Хейли он не хотел даже думать. Как и о том, чтобы оставить её одну в каком-нибудь отеле. Кэролайн раздраженно посмотрела на него, явно догадываясь о причине их задержки. Её волосы медленно окрасились в ярко-красный, и она язвительно произнесла: — Клаус, если ты всерьёз думаешь, что какая-нибудь очередная твоя любовница разозлит меня больше, чем продолжающееся отсутсвие вкусной горячей еды или целой, а не разорванной на части тёплой одежды, то ты сильно ошибаешься. Я тебя очень прошу: сдвинься уже в сторону хоть чего-нибудь из этого. Клаус перевёл на неё не менее раздражённый взгляд и кратко ответил: — У меня дома Ребекка. — Тогда лучше и правда оставь меня прямо здесь, — мгновенно согласилась Кэролайн и попыталась слезть с его рук, попутно бурча: — Я скорее вернусь в Сибирь к медведям, чем к твоей сестре. — Да куда… — перехватывая её, не давая свалиться на асфальт, Клаус в конце концов рявкнул: — Кэролайн! — Что?! Если ты не знаешь что со мной делать, не трудись, я как-нибудь переживу ночь в незнакомом городе. Сомневаюсь, что здесь хуже, чем в бедных кварталах Дели, а раз я выжила там — выживу и здесь. В конце концов можешь оставить меня у Марселя, он как раз… — Так, всё! — подбросив её и сведя тем самым все её усилия по высвобождению на нет, отрезал Клаус. — Держи свою магию под контролем, ты поняла меня? И не разрушьте с Ребеккой мой дом во время вашей наверняка тёплой, дружеской встречи. — Ладно, — тут же присмирев, с самым ангельским видом ответила Кэролайн. Её волосы вновь стали тёплого медового оттенка, а глаза голубыми. Клаус только усмехнулся на эти изменения, ясно говорящие о ее вернувшемся хорошем настроении, и направился в сторону стоянки такси. — Хотя насчёт второго не могу ничего обещать. У твоей сестры просто талант разрушать всё вокруг себя. — Если ты не будешь говорить ей подобного, уверен, вы справитесь. — Правды мое молчание не изменит. — Кэролайн. — Что «Кэролайн»? — процедила она сквозь зубы. — Твоя сестрёнка нехило рассорила нас тогда, помнишь? — Каждая наша ссора была «нехилой», — подавив улыбку, заметил Клаус. — Но именно та была наиболее скоротечной из них всех, верно? — Только потому, что до меня быстро дошло, что она всего лишь приревновала тебя ко мне и потому всё устроила, — фыркнула Кэролайн. — Хотя, за то, каким образом мы с тобой тогда мирились, я была даже готова поблагодарить её за весь тот фарс. — Правда? — с явным сомнением спросил Клаус. — Нет, — тут же отрезала она. — Ненавижу, когда мной манипулируют. — Даже ради подобных примирений? Кэролайн посмотрела на него с отчетливыми хитринками во взгляде и улыбнулась, поняв, что он тоже едва сдерживает улыбку. — Разве что только ради них. — Вот видишь. Выходит, что своей ревностью она нам даже помогла. — Да, может и так, — неохотно признала Кэролайн. — Но это не отменяет того факта, что она редкостная стерва. — Забавно. За этот вечер ты уже второй человек, кто мне это говорит. — Вот как? Кто был первым? Клаус ответил не сразу. Осторожно поставив её на ноги возле стоящего у тротуара такси, он открыл перед ней заднюю дверь и закатил глаза, когда она взялась за неё левой рукой, закрыв собой салон машины, и выжидательно посмотрела на него. — Ками. — Та Ками, о которой ты заботился, пока я надирала зад Каю? — Ревнуешь? — чуть склонив голову, иронично спросил он. — Ты не ответил на мой вопрос, — неожиданно холодно произнесла она. — На какой именно? — Я для тебя чужая? Вывеска небольшого магазинчика за её спиной внезапно замигала и погасла. Бросив туда подозрительный взгляд, он посмотрел на её остающиеся в медном цвете волосы и медленно ответил: — Твоя душа связана с моей. Даже если бы я хотел считать тебя чужой, не смог бы. Да и к тому же, ничего не значащих для меня людей я не ношу на руках через весь город половину ночи. Кэролайн задумчиво взглянула куда-то в сторону. Её лицо внезапно приобрело то усталое выражение, какое он очень часто видел у Элайджи. Выражение, следующее за осознанием очередного провала по воскрешению его человечности, души и того, что люди называют сердцем. — Какой ответ ты хотела услышать? — не скрывая раздражения, спросил Клаус. Кэролайн наградила его долгим, ничего не выражающим взглядом и тихо ответила: — Наша связь уже начинает приспосабливаться к воссоединению друг с другом. Через несколько часов ты перестанешь её чувствовать, а с ней и мои эмоции. После этого я тебя больше не потревожу, можешь не беспокоиться об этом. Не став дожидаться ответа от обречённо закатившего к небу глаза гибрида, Кэролайн, придерживая правой рукой верх платья на груди, аккуратно села в машину. Осмотревшись по сторонам больше для того, чтобы дать себе несколько секунд на подавление раздражения, чем из соображений скрытности, он захлопнул её дверь и, обойдя машину, сел на сидение слева от неё. Смотря прямо перед собой, Кэролайн никак не отреагировала на названный им водителю адрес, но, когда он, не глядя, взял ее руку в свою и крепко сжал холодные пальцы в ладони, едва заметно расслабилась. Побелевшие, было, волосы вновь стали золотистого цвета.