семь ночей капитана Леви Аккермана

      Леви сразу запомнил, как мальчишка стучится в дверь: тихо, но уверенно, вовсе не так, как Эрвин или Ханджи. Пока он пытается вспомнить, стучалась ли в принципе Ханджи хоть раз, прежде чем войти к нему, Эрен, не получив ответа, приоткрывает дверь.       Леви не обращает на него внимания. Он осматривает клинки: нет появились ли на лезвии зазубрины, нет ли пятен грязи. Юноша замирает в дверном проеме, соображая, что делать дальше, но все же решается шагнуть вперед.       — Что ты здесь забыл? — вместо приветствия.       Вопрос заставляет Эрена впасть в еще больший ступор. А должен был помочь сделать несколько полезных выводов: например, о том, что не стоит приходить к человеку, с которым иногда делишь постель, слишком часто. Или хотя бы о том, что сегодня ему здесь не рады.       Что ж, у Леви есть дела поважнее, чем выпытывание из мальчишки причины его визита. Он снова переводит взгляд на клинки и на всякий случай проводит по ним пару раз мягкой тряпочкой: даже если на них и был какой-то сор, то сейчас его точно не осталось. Он смотрит на свое отражение в клинках, еще пара дней — и нужно будет подрезать волосы, чтобы не лезли в глаза.       — Если ты не знаешь, что ты здесь делаешь, — замечает Леви, по-прежнему не глядя на Эрена, — то, наверное, делать тебе здесь нечего. Ты, кстати, завтра в наряде на кухне.       Ему не нужно даже смотреть на мальчишку, чтобы догадаться, о чем он думает: как бы сформулировать, что пришел он, потому что захотел побыть вдвоем.       — Ты еще не понял, Йегер? Я занят сегодня. Молча стоять ты можешь в любом другом месте.       Леви решает, что больше он не скажет ни слова. Он мог бы устроить Эрену трепку, но гораздо эффективнее будет не обращать внимания, чтобы остудить пыл. А трепка — что трепка? Впечатай он мальчишку несколько раз лицом в стену — все одно заживет через десять минут.       — Брысь, — говорит он, на этот раз всерьез.