ночь шестая
30 марта 2021 г., 23:47
— Тебе повезло, — замечает Эрвин.
Леви не замечает ничего, кроме черноты синяков под его глазами. Он вообще спал последние несколько дней?
— Я вообще везучий, как ты мог заметить, — отвечает он, утраивая поудобнее ногу, втиснутую в лангету. — Скольких мы потеряли?
Эрвин смотрит в темный угол комнаты, лицо его ничего не выражает, но от внимания Леви не ускользает дернувшаяся венка на виске, дрогнувший уголок губы.
— Десять погибших, семь тяжело раненых — не смогут вернуться на службу, еще девять вроде тебя, на ноги встанут, но не сразу.
Леви хмурится, кивает. Отхлебывает горячий травяной отвар из чашки, лучше бы чай пил, конечно, но Эрвин настоял на том, что ему нужно лечение.
— Ты, конечно, перепугал всех в ту ночь. Мне на тебя жаловались, мол, ты с абсолютно нечеловеческим взглядом, с кровоточащими ранами, чуть ли не ползком решил дойти из лазарета к себе в комнату.
— Давай спишем это на стресс после ранения, последствия болевого шока, а также мою нелюбовь к запаху лекарств и крови.
Эрвин качает головой.
— Я не хочу тебя утруждать, но мне нужны от тебя рапорты по произошедшему с твоим отрядом, поскольку ты…
— Я понимаю, — перебивает его.
Нет нужды напоминать, что он единственный выживший из его группы.
— Я напишу письма родным. И если я могу сделать что-то еще… — продолжает Леви, — скажи. Тебе нужен отдых.
— А тебе нужно восстанавливаться, — Эрвин говорит, как режет. — Так что не бери на себя много работы, я попрошу Ханджи помочь мне, если что. И допивай отвар.
Леви морщится, но задерживает дыхание и делает несколько глотков из чашки.
— Я пью эту гадость только из-за вашего приказа.
— Я передам одному кадету, который уже минут двадцать, — Эрвин оборачивается, смотрит в окно, — да, все еще стоит около конюшен, так вот, передам ему, чтобы он следил за тем, как ты его исполняешь.
Леви закатывает глаза.
— Этому кадету самому не мешало бы научиться исполнять приказы.
— А это уже будет твоей заботой — научить его.
Эрвин встает из-за стола, придирчиво смотрит на его деревянную поверхность и протирает ее носовым платком. Леви не может не улыбнуться этому — да и как тут не улыбаться, когда кто-то уважает твои чистоплюйские заморочки?
— Пойду, — говорит он. — Иначе твой протеже там совсем околеет.
— И пусть мерзнет. Ему полезно.
— Ты слишком суров с ним, — Леви не может понять, слышит ли он в голосе командира осуждение — или это едва заметная ирония. Нет, скорее все-таки осуждение.
— Ты знаешь, что я не люблю привязываться к людям. И не люблю, когда привязываются ко мне.
Эрвин выдерживает паузу — дает Леви время подумать. Но о чем думать? О том, что мальчишка уже привязался? Или о том, что на самом деле он чуть кривит душой, строя из себя сурового и холодного капитана?
— Просто будь с ним мягче.
— Я зайду к тебе завтра с рапортами, — отвечает Леви, давая понять, что разговор окончен.
— Не зайдешь. Я приду.
Эрен стучится в дверь минут через пять. Пытается скрыть радость от встречи за задумчивостью — получается у него плохо.
— Ты в следующий раз не стесняйся, — говорит Леви, — не стой под окном, а заходи в комнату, выгоняй командира. Чего мелочиться.
Ему нравится смотреть, как мальчишка смущенно утыкается взглядом себе под ноги.
— Эрвин в курсе, — добавляет Леви. — Но это не повод выставлять свои чувства напоказ.
— Простите, капитан… — бормочет тот, но тут же добавляет почти восторженно: — но вы меня отчитали, значит, вам уже лучше.
— Какой же ты идиот, Йегер, — вздыхает в ответ. — Но раз уж ты пришел — завари чай. Только возьми чистую чашку, в этой будет горчить.
Эрен кивает и, пока он хлопочет, Леви привстает, чтобы взять со стола стопку бумаги и перьевую ручку. Да, на коленках получится криво, но работать нужно. Если за сегодня он разберется со своими рапортами и письмами, завтра он сможет чуть разгрузить Эрвина…
Юноша ставит на табуретку у кровати чашку чая.
— Командир сказал поить вас лекарством, вы просите поить чаем… Как бы найти компромисс, — тянет он, устраиваясь на кровати.
— Не тряси, — чертыхается Леви, — я же пишу. Твоя задача не искать компромиссы, а исполнять приказы.
— Даже если они противоречат друг другу? Давайте просто в следующий раз заварю вам травы. Я специально чашку не стал мыть…
Под строгим — по крайней мере Леви надеется, что строгим, а не измученным — взглядом мальчишка замолкает.
— Так-то лучше. И чего тебе неймется, Йегер? Сходил бы лучше в карты поиграл, раз не спится. Или побегал.
— Не хочу в карты. Я буду тихо.
Леви вздыхает, но Эрен действительно перестает отвлекать его.
За годы работы Леви научился быстро писать не только рапорты, но и письма. Он перемешивает скорбные слова, добавляет немного воспоминаний о бывших сослуживцах. Мягкое слово тут, пара фраз поддержки там, быстрая, рваная, как рана от клинка, подпись. Он не обращает внимания на взгляд мальчишки. Надо бы его выгнать, конечно, но чайная чашка быстро пустеет, а может, чужое присутствие не дает совсем расклеиться из-за потери отряда.
Закончив с письмами, Леви трет уставшие глаза, массирует виски. Нужно сделать перерыв, пока не разболелась голова. И вроде бы спал весь день, вроде бы должен быть полон сил, но ногу и бок тянет болью. Давно он не получал серьезных ранений, отвык от ощущения беспомощности и слабости.
— Капитан, может, вам стоит отдохнуть? — предлагает Эрен.
— Может, тебе стоит заткнуться?
Мальчишка со вздохом встает, и Леви на миг думает, что он собрался, но он лишь решил поставить чайник на огонь.
— Если хочешь, налей себе тоже, — предлагает он.
— Травяного сбора от боли и воспалений? Нет, спасибо. Он горький.
— А еще от него клонит в сон.
— Тем более вам будет полезней.
Леви показалось, или он усмехнулся? Неважно. Его бессонница не должна заботить Эрена. Нет, лучше бы все-таки командир задержался еще минут на пятнадцать: пить лекарства по его приказу приятнее, чем просто так, да и беседы с ним приятнее.
