Кот на сердце

***Ра-ши Просыпаться не хотелось, ведь наяву всегда начиналась боль. Совсем недавно ему было хорошо, темно и пусто. И без сновидений. Потому что, если видеть сны, то тогда приходят они... заползают... В который уже раз Ра-ши перетряхнуло от омерзения и ужаса. Притворяться спящим больше не имело смысла. Пришлось открыть глаза и оглядеться. Все тот же медицинский блок. Четыре прозрачных стены, с краю маленькая затемненная кабинка туалета. В душе такая скромность не положена, мыться приходится у всех на виду. Жить тоже. Раньше они с парнями тоже оставались в прозрачном карантине. Но тогда их было много, а стеклянная стена всего одна. Теперь наоборот, он один, а стен много. И докторов на порядок больше, чем после рядовой вылазки. — Доброе утро, Ра-ши. Прекрасный голос прекрасной неки. Высокая, с пятнистой гривкой и кокетливой желтой крапинкой на кончике хвоста — доктор Ла-мита. Ра-ши задавался вопросом, была ли эта крапинка естественного происхождения, или косметологи потрудились на славу и во благо красоты? У него было слишком много свободного времени, чтобы думать о всякой ерунде. — Доброе утро, док. — Как вы себя чувствуете? Как спалось? — Все как обычно, как вчера, позавчера и две недели назад. — Вы кокетничаете, Ра-ши, — голос доктора приобрел чуть насмешливый оттенок, — две недели назад на вас было тяжело смотреть, а сейчас вы прям конфетка. — Простите, док, — этот диалог в разных вариациях повторялся между ними каждый раз, — но я предпочитаю самцов. Так что если у вас за ночь не выросли яйца, то давайте уже приступим к пыткам. — Ах, Ра-ши, какие пытки, — засмеялась доктор. — А вот как бы вам самим не обзавестись лишними яйцами. Змеиными, а? И у Ра-ши нервно вздрогнули уши: змеиные яды и секреты пропитали его насквозь там, в джунглях. Они смешались с лошадиными дозами реабилитантов и изменили его слишком сильно. Иногда ему снилось, что он гигантская змея. ...Две с половиной недели назад, когда он, с перебитыми ногами, приполз к воротам второй южной базы, его и пускать-то не хотели. Не верили, что это он. Думали, что змея прогрызла в нем дыру и забралась внутрь. Он и сам был в этом не уверен. Хорошо, что догадались вызвать командира. О-шу задал ему тогда всего два вопроса, а после этого сиганул вниз со стены ограждения. На руках внес его на базу и дотащил до кара медиков. Держал его, исколотого капельницами, за руку и трепал языком всю дорогу до столицы. Так Ра-ши узнал, что возвращаться ему некуда, в его дом уже успел заселиться новый солдат, а вещи отдали семье. — Этот забрал свое шмотье, ну, и игрушки ваши, — коротко проинформировал О-шу в дороге. Но смысл слов дошел до Ра-ши только на третий день. Ему вводили слишком много лекарств, его ломало, и все плыло в жуткой боли. А медики пытались понять, как он мог выжить. На территории змей, без специальных препаратов, без еды, воды, поддержки. Он должен был просто лечь и сдохнуть, неки не могут существовать в озонных джунглях, состав атмосферного газа и давление разнятся с их территориями радикально. Ра-ши выжил. Мало того, он смог преодолеть по болотистой, опасной местности больше двухсот километров. Это была сенсация. Наверняка, кроме лечения, на нем ставили еще и опыты. Ничто не проходит даром, многие органы пришлось заменить, глаза тоже, они не выдержали обратной акклиматизации. Теперь у Ра-ши была новая внутрянка и новые глаза, даже цвет которых удалось восстановить. Дырочки от пирсингов, правда, заросли. Побочный эффект от принятых еще в джунглях препаратов. Ну, не велика беда, проколет новые, как только выйдет отсюда. С каждым днем он чувствовал себя все здоровее. Наконец анализы и тесты остались позади и ему передали завтрак. Наверняка безумно полезный, но абсолютно безвкусный. По цвету и консистенции пища напоминала сперму, а на вкус была похожа на очень крахмальный кисель. Через час после завтрака его обычно навещал О-шу, и они с полчаса трепались ни о чем. Иногда приходили и другие ребята из команды. Их разделяло три зоны защиты, общим диаметром больше десяти метров. Ближе к Ра-ши никому не дозволялось подходить. Все, что он получал или отдавал, проходило через медицинских роботов. Сегодня в привычное время вместо О-шу появился маленький котик эликтовой масти. — Здравствуйте, — сказал он, — меня зовут Ши-ан. О-шу сегодня весь день будет занят и попросил меня заменить его. — Здравствуй, Ши-ан, — усмехнулся Ра-ши, глядя на хорошенькую покрасневшую мордочку. Так вот по кому вздыхает О-шу, — тебе разве не надо в школу, или куда ты там ходишь? — Кадетский корпус, — бодро отрапортовал котенок, — не надо, меня на два дня отстранили. — За что? — За драку, — Ши-ан мечтательно вздохнул и потер попку. Мысли Ра-ши среагировали на этот жест самым пошлым образом. Он представил себе, как О-шу перегибает малыша через колено и звонко шлепает по попке. Фантазер. Надо было на что-то отвлечься. — Боевой кот, значит? — спросил он. — Так командир прислал тебя за мной присматривать, или чтобы я за тобой присмотрел? — Не знаю, — Ши-ан покусал губу, — думаю, и то и другое. Многозадачность — его конек! — Это точно, — согласился Ра-ши, — пододвигай стул и садись, кот. Будем знакомиться. Через час они уже были едва ли не лучшими друзьями. Ши-ан провел в лаборатории весь день, существенно скрасив время Ра-ши. Он и забыл, как прекрасна непосредственная юность. О-шу пришел под вечер и сразу, едва поздоровавшись, вывалил новости. — Этот твой, Ниасх, требует встречи. Я сегодня весь день в суде провел. Пижон сумел убедить всех в том, что должен тебя увидеть, такую кашу заварил... И как только вынюхал, ты же у нас пока королевская тайна. Знал бы, кто сдал — удавил, — командир внимательно посмотрел в лицо Ра-ши и страдальчески сморщился: — Сам ты этого хочешь? Скажи "нет", и я лично прирежу этого хлыща по-тихому в темном месте. Никто и не узнает. Дай лишь знак. Сердце забилось в груди, как сумасшедшее. Ниасх хочет его видеть. Но боль последнего расставания была тоже сильна. И все же, после того, что с ним произошло, Ра-ши чувствовал, что сможет встретиться с бывшим любовником и господином с поднятой головой. Им есть, что сказать друг другу. — Пускай приходит завтра, что время зря тянуть, — сказал он. — Но он один, ты с парнями лучше здесь не появляйтесь. — Хорошо, — кивнул О-шу, прижимая к себе зевающего Ши-ана, — завтра. ***Ниасх — Иди сюда, Шингос, — прошипел Ниасх, заглядывая в проход под лестницу, — иди к папочке, папочка тебя не обидит... Под лестницей старшего брата не было, и Ниасх прошелся по коридору, подергивая ушами. За одной из дверей почудилось знакомое присутствие, и он пинком распахнул ее, врываясь. Шингос стоял спиной к окну. — Что тебе надо от меня, Ниасх, убирайся. — Мне надо, — захихикал он, приближаясь вплотную. Глаза у брата расширились, он изо всех сил вцепился в подоконник. — Мне нужна твоя душа, твои надежды, мой брат, твоя любовь... Он взял брата за подбородок, сминая губы большим пальцем, и вдавил спиной в острый край стены. — Прекрати, Ниасх, — хрипло сказал Шингос, выворачивая лицо, — что... что за детские выходки, мы ведь давно уже... Ниасх укусил его за ухо. — Ты пьян, ублюдок, — Шингос принялся наконец вырываться. Забавно, что удерживать его не стоило особого труда, Ниасх и забыл уже это чувство физического превосходства и власти над вполне себе крупным мужчиной. Кто-то отучил его от этого... кто? Он оттолкнул брата и нахмурился, пытаясь вспомнить нечто очень важное. Или кого-то важного. Не получилось. — Подумай, Шингос, над своим низким, аморальным поведением, — произнес он нравоучительно и пошел в свою спальню. Спать. На следующее утро он сразу вспомнил. Ра-ши. Правда не вспомнил, к чему, но это не важно, он каждое утро теперь просыпался с одной и той же короткой мыслью "Ра-ши". И каждое утро старательно заталкивал ее назад. Но сейчас ему пришло в голову: а не навестить ли родственников погибшего любовника? Ну, то есть своих родственников он уже явно достал, уже двое котов и одна кошечка успели выделиться со времени его возвращения в родной прайд... Почему бы теперь не познакомиться с семьей Ра-ши. Просто так. Он пошел в ванную, выпил там антипохмельное, зажевав мерзкий вкус вырванным по дороге кактусом. И в который раз дал себе слово проводить все время на работе и тренировках, а если вдруг! Вдруг образуется свободное время — бежать в клуб, домой приходить только спать, и не трогать, не трогать родичей. Хотя, вчера вот шло все по плану, и что? Он притащился домой с одним желанием завалиться в кровать, натолкнулся в холле на Шингоса — а дальше — ебаный стыд... Идиотские воспоминания замелькали в памяти, и Ниасх со стоном плюхнулся в ванну. Нет... лучше жить одному, хоть и тоскливо это. *** Клан Ра-ши гнездился в самой заднице мира, в глубокой тундре. Разводили они карликовых оленей. Впрочем, местность радовала душу скудной красотой крайнего севера. Ниасх приземлился около обшарпанного древнего строения — увы, в нем не было прелести старины, а было лишь пластиковое уныние бедности. Он выпрыгнул из кара и тут же извозил замшевые сапоги в земле, нормальные дорожки здесь сделать, видимо, никому в голову не пришло. Безобразие. Навстречу ему выскочила замызганная бабища, а сзади нее замаячили два коренастых кота. Ниасх прищурился: бабища была для кошки крайне здоровенной, а парни — для котов — приземистыми. Все вместе в своих широченных меховых дохах создавали впечатление трех равновеликих кубов. Ниасх даже слегка опешил: он ожидал все же, что родичи Ра-ши будут похожи на него. Кубы приблизились, и он увидел, что таки да, похожи. Но как-то карикатурно. Знакомые суровые черты любимого в них преломлялись в нечто злобно-дегенеративное, а мелькавшее иногда выражение детской доверчивости, которое он так любил ловить в Ра-ши, словно в издевке превратилось в отпечаток туповатой подозрительности. — Госпожа Ши-лан, — высокомерно обратился он к бабище, — у меня к вам дело касательно вашего сына, Ра-ши Ши-лана. Семейство фермеров, поначалу слегка осевшее от начальственного тона, вдруг ощетинилось. — Нет! — неожиданно рявкнула бабища. Ниасх вздернул бровь. — Никаких денег вы от нас не получите! Королевская армия забрала моего сына, лишив прайд рабочих рук, так вот пусть она и платит за его лечение. Лечение? Мир закачался и обернулся три раза вокруг своей оси. Лечение. — Что вы, любезная госпожа, — улыбнулся Ниасх, — меня самого искренне возмущает армейская политика. Эта их коррупция. И я здесь для того, чтобы вернуть ваши законные деньги, а не выманить их. Его пригласили в дом, и там он узнал о том, что Ра-ши каким-то образом выжил после официального признания своей смерти, что его страховка оказалась недействительна, а с родственников пытались требовать деньги на лечение, причем, остатки компенсации, выплаченной им по его смерти, — заморозили. Так же как и счета самого Ра-ши, которые, к слову, еще не успели передать по наследству клану. Ниасх усмехнулся, узнав жлобскую манеру коллег из финансового департамента. — Отвратительно, — искренне сказал он, — об этом стоит сообщить в прессу. Он пообещал несчастным жертвам Королевской Канцелярии добиться небывалых денежных компенсаций этого безобразия, им лишь следовало наделить его полномочиями законного представителя клана на время. И, разумеется, соглашение было быстро достигнуто. Ниасх улетел из гнездовья Ши-лан с договором в кармане, в котором не было ни слова сказано об его обязательствах, зато два листа — о полномочиях. Эти ублюдки, клан Ши-лан, внушали ему искреннее омерзение — подумать только, Ра-ши, едва выйдя из кадетского корпуса, всю жизнь переводил им большую часть своего жалования. А они отказались внести даже первый взнос, когда тот умирал от ран. Первый взнос до тех пор, пока не кончится расследование... Хотя больше всего в этих обстоятельствах бесила Канцелярия, конечно. Оставалось надеяться только, что Ра-ши не оставили умирать без врачебной помощи. "Я вам покажу", — злорадно думал Ниасх, набирая номер знакомого гражданского адвоката, известной акулы. В конце концов, сам он был спец по уголовным, и ему просто необходим был ушлый партнер в этом, грозившем стать очень громким дельце... Но, главное — главное сейчас: увидеть Ра-ши, убедиться, что для его здоровья делают все возможное... *** Ра-ши Новый день начался как обычно. Хотя нет. Ночью ему снились ОНИ. Толстые безногие тела, плоские чешуйчатые морды, раздвоенные языки. Блестящий яд. Они догоняли его и... и снова... К счастью, факт кошмара удалось скрыть от докторов. Те почему-то не хотели оставить его в покое, и если признаться еще и в том, что, несмотря на все транквилизаторы, он все же видит кошмары, лекарств может стать еще больше. А Ра-ши это было нужно меньше всего, он просто мечтал вернуться к своей старой жизни. А для этого ему нужно взглянуть в глаза своему прошлому, не важно, что хочет сказать ему Ниасх. Ра-ши готов встретиться с ним и попрощаться навсегда. После обычных анализов, тестов и завтрака, дверь в дальнем конце лаборатории, наконец, распахнулась, и появился он. Ра-ши и забыл, как же хорош этот кот. Эти дымчатые полосатые уши и хвост, пронзительно-желтые глаза. Все самочки сразу бросили свои занятия и стали на него пялиться. Аура альфа-самца проникала даже через их защитные костюмы. Самцы, же наоборот, кто инстинктивно прижался к стене, кто распушил шерсть на ушах и хвосте. Глупцы. Ниасху они до лампочки. Он выше и сильнее этого, он "вещь в себе". На секунду Ра-ши ощутил гордость, что этот замечательный во многих отношениях кот в свое время снизошел до него. Жаль, что у них было так мало времени. Ниасх дошел наконец до стеклянной стены и остановился, глядя только на Ра-ши, и игнорируя слабые попытки персонала привлечь его внимание. — Здравствуй, Ра-ши. — Здравствуй, Ниасх, — "Я скучал", — чем обязан такому неожиданному визиту? Мне казалось, что перед миссией ты уже написал мне все, что имел сказать. Сердце, казалось, замерло в ожидании ответа. — Нет, Ра-ши, я написал не все. Я не написал единственное, что было для меня важно, — Ниасх помолчал и произнес очень медленно и тихо, словно впечатывая свои слова в его сознание: — Я люблю тебя. Потому и расстался. Потерял над собой власть. Ра-ши показалось, что он забыл все слова. Он просто молчал, как дебил с приоткрытым ртом, хорошо еще слюна не капала. — Ты меня бросил, — сказал он наконец, и против воли в голосе зазвучала обида: — а теперь... имеешь наглость сказать мне такое...