Реставрированный дубликат

      «Ты ведь знал, что Ума Турман не сразу согласилась на роль Мии Уоллес? Но Тарантино настолько сильно желал именно её, что начитывал ей сценарий прямо по телефону. В конце концов она согласилась».       «Конечно! — напечатал я. — Не пытайся показаться профи. В этом деле только я мастер. Успел что-то посмотреть из моего списка?»       С того киновечера прошло около трёх недель. Ваню тогда практически силком вытаскивали из моей комнаты. Все уже начали расходиться, а мы залипли на обсуждении просмотренного шедевра. Говорил по большей части, естественно, я, но Иван превосходно справлялся с ролью благодарного и заинтересованного слушателя.       Неделю спустя он нашёл меня в социальных сетях и добавился в друзья. С тех пор мы переписывались каждый день. Он сказал, что я открыл ему мир кинематографа и стал для него гуру по этой части.       «Немного, — высветилось на экране. — "Джонни взял ружьё". Следующий на очереди "Билли Эллиот". Учеба съедает много времени… плюс работа… Ян, ты уверен, что мне зайдёт фильм про танцующего мальчика? Ты ничего не напутал?»       «Посыл не в этом, Вань. Обещаю, тебе понравится!»       «Ок. Пока ты меня не разочаровывал. Ладно, пора бежать. Пара через десять минут».       «Давай».       До выпуска оставалось меньше месяца, когда я решил слегка сбавить обороты. Откопал в своем плотном графике такой важный пункт, как свободное время для общения, и вовсю стал его использовать. На задворках сознания отсвечивали нервные мысли, что сейчас не время расслабляться, но я упорно их игнорировал, доказывая себе, что заслужил небольшой перерыв после стольких лет вкалывания на полную мощь, что имею на это право, как все нормальные люди.       Только теперь моим постоянным спутником стал недосып, ибо с Ваней мы переписывались в основном уже далеко за полночь, когда он приходил с работы (оканчивая обучение в автомобильно-дорожном универе, Иван после занятий, вечерами, в большинстве случаев подрабатывал в автомастерской). Засыпал я около трех-четырех ночи и на утро еле-еле выскребывался из постели, чувствуя себя полдня весьма разбитым. Однако даже мое сонное состояние не помешало мне изменить новой привычке.       Мы обсуждали многое, не ограничиваясь лишь индустрией кино и музыки. Говорили о географии, политике, учебе, дискутировали об экономических катастрофах и глобальных проблемах, болтали даже о погоде. Я вечно умудрялся вставлять всякие научные факты, которые когда-то были мною прочитаны и закинуты в самые дальние отсеки мозга. Я хранил в памяти много подобной информации, а ещё много «ненужного», как сказало бы большинство моего скромного окружения: даты выхода фильмов, историю их создания, названия на языке оригинала, биографию знаменитых актеров. То же касалось и других тем. Я никогда не пытался запомнить что-то специально, мой мозг сам сортировал и отбирал, какую информацию фиксировать.       Я даже не подозревал, что малознакомый татуированный парень окажется таким занятным типом. Он серьезно и вдумчиво воспринимал всю мою болтовню, а я чувствовал, что это действительно его интригует.       Дефицита в общении я никогда не испытывал. В школе поддерживал нормальные отношения с одноклассниками, на разных платформах общался с огромным количеством людей по интересам. Но всех их можно было назвать лишь знакомыми, а большинство я даже никогда не видел в реале. Беззаботно прогуливаясь по вечерним улицам города, размышляя, разглядывая людей, небольшие магазинчики, кофейни, готовящиеся к закрытию, я всегда находился один. Однако мне было весьма комфортно наедине с собой – я считал себя одиночкой. И не потому, что у меня была какая-то психическая травма или что я был безоружен перед огромным страшным миром, просто мне никто не был нужен, чтобы ощущать себя полноценным и значимым. Чувство одиночества никогда не грызло меня. Сейчас я уже не был так в этом уверен…       Мне вдруг понравилось, что нашелся человек, которому было интересно со мной, который спокойно принимал все мои странности, как говорили в школе, и теперь мне было комфортно не одному, а рядом с ним.

***

      Июньский вечер пятницы выдался жарким и душным. Выпускной проходил в стенах школы искусств. Было скучно и обыденно: выпускники и родители благодарили учителей за терпение и помощь, затем ребята поднимались на сцену за вручением аттестатов и почетных грамот. Многие не могли сдержать эмоций. Кульминацией торжества стал традиционный вальс, который величественно исполнили выпускники, тем самым вызвав трогательные чувства у всех собравшихся в зале.       Я же хотел побыстрее оказаться дома и не участвовать в этом действе. Выпускной для большинства – это грусть, слёзы, расставание, добрые напутствия и прочая сентиментальность, но только не для меня. Набраться терпения на вторую часть торжества, где наконец-то родители, учителя и выпускники могли на глазах друг у друга спокойно напиться, я уже был не в силах. Поэтому сослался на то, что завтра с утра мне идти в университет подавать документы, а для этого нужно быть собранным и выспавшимся.       Родители, конечно, мягко говоря, не обрадовались, судя по кривой улыбке моего отца и разочарованному взгляду мамы. Но, во-первых, они хорошо знали своего сына, во-вторых, я дал им своё благословение на продолжение банкета без моего участия, и в-третьих, мой довод действительно был актуальным и весомым, с ним сложно было поспорить.       Вернувшись домой, я первым делом снял костюм и прямиком направился в душ, чтобы смыть с себя события сегодняшнего дня и взбодриться. Софьи дома не было. Воспользовавшись невозможностью родителей на этих выходных поехать на дачу, она отправилась туда со своим парнем провести время с ним наедине. Я был безмерно этому рад.       Перекусив, еще раз проверил все документы на завтрашний день, затем пару часиков позалипал на разных сайтах, оставил парочку рецензий, которые собирался написать, но всё руки не доходили, и наконец отправился спать. Было душновато даже при открытом окне, ведь жаркий воздух от нагретого за весь день асфальта пробирался в комнату. Однако шёлковые простыни дарили приятное ощущение прохлады. Я мысленно поблагодарил маму за выбор постельного белья, даже наплевав на его огромный недостаток, – постоянно соскальзывающее одеяло.       Мне казалось, что я шёл по длинному коридору школы и чертовски опаздывал на урок. Звонок продолжал звенеть, а я всё никак не мог добраться до кабинета. Впереди уже виднелась белая дверь, но с каждым шагом она все дальше отдалялась от меня…       Я резко проснулся и открыл глаза. В комнате было сумрачно, тихо, лишь звуки проезжавших вдалеке машин отражались с улицы. Я потёр переносицу и только лёг обратно, как услышал мелодию мобильника. Вытащив его из-под подушки, автоматически принял звонок.       — Да?       — Почему такой голос?       — Вань? — я отвёл телефон от уха и посмотрел на дисплей. — Я сплю.       — Ты серьезно? — послышался смешок в трубке. — А как же прощай школа, да здравствует взрослая жизнь?       — Третий час ночи, Вань… По-моему я соответствую статусу взрослого человека.       — Помню, я вернулся домой со своего выпускного лишь на следующий день, — и снова смешок.       — Типично для тебя. Я сходил только на официальную часть.       — Надо исправляться! — бодро вразумил Иван. — Просыпайся и спускайся на улицу через тридцать минут.       — Смешно, — хмыкнул я. — А теперь дай мне поспать. У меня завтра… черт, уже сегодня! ответственный день – документы иду подавать.       — Ян, я серьезно. Подъем! У нас ограниченное время. Буду ждать тебя у подъезда!       После чего этот говнюк просто отключился.       Я поднялся с постели, стащил со спинки стула свои вещи и поплёлся в ванную чистить зубы.       Оказавшись на улице и встретив Ваню, я тут же высказал ему своё мнение:       — Ты знаешь, что я тебя сейчас ненавижу?       — Меня это не беспокоит, — рассмеялся он. — Запрыгивай! — и кивнул на рядом припаркованный автомобиль.       — Это же Volkswagen Golf Country? — уточнил я, захлопывая дверь зелёного джипа. — Редкая модель.       — Она досталась мне от отца, — ответил Иван, поворачивая ключ зажигания и трогаясь с места.       — Вилли Богнер снял состоящий из одного экстрима фильм "Огонь, лёд и динамит", генеральным спонсором которого выступил Volkswagen. В основном там мелькают разные Golf II, включая несколько GTI и Country.       — Теперь я ещё больше рад тому, что мне досталась именно эта машина! — рассмеялся Ваня. — А в мою копилку добавился ещё один фильм для просмотра.       — Куда мы едем? — я вдруг опомнился. — Сейчас три пятнадцать ночи!       — Должны успеть…       — Куда?       Иван сосредоточился на дороге и остаток пути больше не проронил ни слова. Спустя время мы припарковались около жилого трехэтажного здания.       — Зачем мы здесь? — спросил я, вылезая из машины.       — Это всего лишь мой дом, — друг приложил магнитный ключ к домофону и открыл подъездную дверь.       — Ты сейчас решил позвать меня в гости?       — Не совсем, — уклончиво ответил он. — Шагай, у нас не так много времени.       Мы поднялись на третий этаж и остановились около чёрной поржавевшей лестницы, ведущей на крышу. Из кармана Ваня выудил связку ключей и, встав на третью ступеньку, стал копаться в замке.       — Вот в сию минуту ужасно хочется пошутить, сравнив тебя с одним из литературных персонажей Астрид Линдгрен, но мешают сцены из дешевых кровавых ужастиков, мелькающие сейчас у меня в голове.       — Я полагал, ты смотришь только артхаусное кино и всё в таком духе, — Иван снял замок и откинул крышку люка, поднимаясь наверх.       — Во всех жанрах всегда можно наткнуться на редкостное и дешёвое дерьмецо. Тут нет гарантий, надо пробовать, чтобы найти стоящее по вкусу, — я направился вслед за ним.       Когда мы оказались на крыше, перед нами открылся прекрасный вид на жилые дома, зелень деревьев и на гладь озера. Ветер неспешно шелестел в пушистых кронах, пахло травой и холодной сыростью земли. Все-таки есть в этом какая-то особая магия: когда ты смотришь на ночной город сверху, он будто становится тебе ближе.       Небо было похоже на перевёрнутое блюдо темно-сиреневого, даже фиолетового, оттенка с сияющими на нём звёздами-фонариками.       — Садись, — Ваня кивнул на лежащую балку, которая служила скамейкой. — Осталось две минуты… — он сверился с часами на своём смартфоне. — Ян, ты видел когда-нибудь рассвет?       — Наверное, нет, — прикинул я. — Либо не помню. Закаты точно доводилось видеть, — я присел рядом с ним. — Ты знал, что солнце встаёт на востоке?       — Ах-ха-ха, не думай обо мне так уж плохо. Я обожаю наблюдать за рассветами, — Иван вглядывался куда-то вдаль, а я спокойно рассматривал его четкий профиль: прямой нос, твердый подбородок, высокий лоб и чуть прищуренные глаза, на которые вечно спадала темная прядь волос. — Будто солнце постепенно отогревает мир и с первыми лучами вдыхает в него жизнь.       — Я читал, что прямо перед рассветом наступает самое холодное время. Солнце поднимается в тот момент, когда земля дольше всего им не прогревалась.       — Ты ходячий кладезь знаний. Тебе надо делиться фактами с миром.       — Я мечтаю стать радиоведущим какой-нибудь…       — Круть… Смотри, начинается!.. — он кивнул в сторону озера.       Сначала показались огненные лучи, которые краснели и стелились широкими полосами. А затем потихоньку, величаво начало выплывать само солнце. Чем выше оно поднималось, тем ярче становилось небо, полностью выбеляя ночную тьму. Невозможно было поверить в столь быстрое преображение спокойного серого пейзажа в залитую золотом картину. Мы оба сидели и впитывали происходящее. Было слышно, как Ваня глубоко вдохнул. Несмотря на видимую теплоту, воздух всё ещё оставался холодным.       — Теперь твой выпускной станет запоминающимся, — торжественно проговорил друг и качнулся в мою сторону, шутливо толкаясь плечом. — Не стоит благодарностей.       — Спасибо… — я был заворожен. — Забираю назад свои слова насчёт ненависти. Такое точно стоило моего раннего пробуждения… — улыбка сама коснулась моих губ. — Сколько мы ещё здесь пробудем?       — Пойдём, — поднялся Иван, — по-быстрому закину тебя домой. Я помню про твою подачу документов.       — Пойдём, — вздохнул я, отмечая про себя, что с рассветом ушла не только ночь, но и вся магия.