Другая жизнь

      Следующие несколько дней Софи показывала Елене дом. Он оказался настолько большим, что и недели было мало, чтобы исследовать все его закутки и даже общедоступные помещения. Особенно Елене понравились роскошная бальная зала, поражающая высотой потолка и убранством, и выложенная мозаикой купальная комната с миниатюрными фонтанчиками по периметру — здесь сильнее ощущался дух прошедших времен.       Ей также нравилось проводить время в небольшой уютной гостиной по соседству с ее спальней или будуаре, как называла ее Софи. Комната была выполнена в нежно-голубых тонах, на окнах трепетала газовая занавеска — створки почти всегда были распахнуты настежь, а ноги утопали в мягком ворсе ковра цвета густых сливок. Они с Софи взяли в привычку снимать обувь и ступать по нему босиком, до того приятно он ласкал кожу. Они пили кофе или вино, уютно устраиваясь с ногами в невысоких креслах, и Софи рассказывала Елене об интересных моментах своей жизни, которые заняли особое место в ее памяти. В них не было ничего трагического или знакового, они были совсем о другом — увлекательные истории о тех местах, что они посетили, исторических событиях, свидетелями которых стали, необычных происшествиях. Больше всего Софи любила рассказывать про ослепительные балы и моду ушедших веков, а также делиться любопытными слухами и фактами из жизни сильных мира сего, которые тщательно скрывались и многие из которых так и не дошли до современности. Елена с жадностью ловила каждое слово, эти рассказы отвлекали от мыслей о доме, спасая от тоски, а сама рассказчица нравилась все больше.       — Скажи, — не выдержала она однажды, — это Клаус попросил тебя занимать меня?       Этот вопрос беспокоил ее уже некоторое время. Ее отношение к Софи становилось все более искренним, и она боялась обмануться. И хотя никто не обещал, что Софи честно на него ответит, задать его все равно стоило.       — И да, и нет, — ответила Софи. — Он попросил дать тебе шанс, а я успела заскучать по женской компании. Хотя, надо признаться, я нечасто нахожу общий язык с себе подобными. А моя самая близкая подруга... она погибла.       — Мне жаль, — с чувством сказала Елена, в жизни которой дружба всегда занимала важное место.       — Это было очень давно, — Софи пожала плечами и отвела взгляд, делая глоток кофе. — Но с тех пор я крайне редко завязываю дружбу, куда чаще это обычное приятельство. Не говоря уже о том, что большинство моих приятельниц властные, изворотливые стервы. Вот почему общение с тобой мне действительно в радость. Хотя, буду честна, я этого совсем не ожидала.       — Это взаимно, — сказала Елена.       Переглянувшись, они невольно улыбнулись, и вскоре продолжили прерванную беседу.       В одно такое совместное утро Елена заметила, что Софи непривычно рассеяна, она подолгу молчала, односложно отвечая на любые попытки Елены завести разговор, ее устремленный в окно взгляд блуждал по крышам соседских домов. Они сидели в гостиной и какое-то время без слов пили кофе, который Елена любила и до обращения. Но сейчас она вообще не представляла свое утро без его горьковато-пряного вкуса и аромата, впрочем, как и вечер без бокала вина. Вкусовых удовольствий осталось не так много. Еще была кровь, но моральная сторона вопроса портила удовольствие. И Елена приучала себя ни о чем не думать, пока питается, и обходиться малым.       — Что-то случилось? — не выдержала она, когда очередная пауза в разговоре сильно затянулась.       — А? — Софи перевела на нее взгляд. — Алекс и Клаус сегодня уезжают, ты разве не знаешь?       Елена отрицательно покачала головой. Она не видела Клауса с того самого похода в оперу, если не считать двух-трех раз издалека, когда он выходил из своего кабинета. Обычно он скользил по ней отрешенным взглядом, кивал и сразу же исчезал, словно растаяв в воздухе.       Софи с сомнением посмотрела на нее, но потом снова задумалась.       — Как бы я хотела поехать с ними, — вздохнув, она отпила кофе и поморщилась. — Остыл, — Софи незамедлительно позвонила в колокольчик, и на пороге появилась Стейси. — Кофе остыл, — она кивнула на поднос, где стояли две крохотные фарфоровые чашки и пузатый кофейник.       — Мой в порядке, — тут же заявила Елена.       Ей не нравилось, как Софи обращалась с девушкой, хотя Елена прекрасно понимала, что это просто привычка, за века прочно укоренившаяся в сознании вампирши. Сама Елена старалась как можно реже обращаться к прислуге с какими-либо просьбами.       Вскоре на их столике уже стоял другой поднос со свежим напитком и чистыми чашками.       — Ты могла бы поехать с ними, — через какое-то время произнесла Елена. — Я обещаю, что никуда не денусь.       Губы Софи тронула мимолетная улыбка.       — Не в этом дело, — сказала она, впрочем, ничего больше не объясняя.       Елена прикусила губу, старательно сдерживаясь, а потом все же не выдержала и спросила:       — Куда они едут? Почему ты так волнуешься?       Софи покачала головой.       — Прости, не могу сказать.       — Клаус запретил говорить мне?       Почему-то это задело, и Елена мысленно отчитала себя за глупость. Дела Клауса ее совершенно не касались. Главное, чтобы они не угрожали ей самой и ее семье. Легкий шорох, раздавшийся от двери, заставил ее повернуть голову. Словно услышав вопрос, хотя возможно именно так оно и было, объект ее мыслей появился на пороге комнаты.       — Доброе утро, — поприветствовала его Софи.       Клаус кивнул, а затем перевел взгляд на слегка смущенную Елену.       — Поняла, — усмехнулась блондинка и через мгновение выпорхнула из комнаты.       Елена даже не успела послать ей вдогонку укоризненный взгляд. Она встретилась глазами с Клаусом. Вампир, казалось, всерьез размышлял о чем-то. Он подошел ближе и опустился в кресло, в котором только что сидела Софи. Налил себе кофе в еще нетронутую Софи кружку, сделал глоток и поморщился.       — Холодный, — произнес он, отставляя напиток.       Елена вздохнула. Видимо капризность у этих вампиров была в крови. Когда Клаус взял чашку, она успела заметить у него на пальце кольцо — такое же, как у Элайджи, с темно-синим камнем, и ей вдруг стало интересно, что это может значить.       — Ты уже знаешь о нашем отъезде? — спросил Клаус.       Елена кивнула.       — У меня к тебе… просьба, — сказал он, и Елена невольно заслушалась его глубоким, бархатистым голосом, постепенно привыкая к подобной своей реакции. — Я хочу, чтобы ты как можно реже покидала пределы этого дома, пока меня не будет. И если тебе все же придется это сделать, то только днем и только с Софи.       Елена заволновалась, внутри свернулся колючий клубок. Конечно, можно было считать это предосторожностью на случай, если она надумает сбежать. Но что-то подсказывало, что он, скорее, хочет уберечь ее. Но от чего?       Клаус тем временем продолжал наблюдать за эмоциями, которые отражались на миловидном лице, в больших темных глазах, мимолетных жестах. Вот она нахмурилась, убрала за ухо упавшую на лицо прядку и посмотрела в окно. Поджала губы и слегка вздрогнула. Потом взмахнула ресницами, переводя взгляд на него, и тут же смутилась, видимо осознавая, как долго молчит в ответ.       — Хорошо, — сказала Елена, глядя на кофейную чашку, которую немного нервно крутила в руках, и уже тише добавила: — Я обещаю.       — Не переживай, все будет хорошо, — пообещал Древний, и Елене захотелось поверить ему. — И не скучай. Впрочем, с Софи не соскучишься.       — Это точно, — встретившись с ним взглядом, она не удержалась и ответила на улыбку.       Какое-то время он словно бы любовался ею. Елена поспешила спрятать глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Клаус поднялся, слегка поклонился и вышел из комнаты.       Софи появилась ближе к вечеру, и Елена поняла, что она провела этот день с Алексом. Отношения между этими двумя завораживали. Казалось, они были близки на всех возможных уровнях — как любовники, соратники, лучшие друзья. Стоило им взглянуть друг другу в глаза, как окружающие начинали чувствовать себя лишними.       — Клаус рассказал тебе? — спросила Софи, опускаясь в кресло с легким вздохом.       — Да, — коротко кивнула Елена, почти не чувствуя неловкости за свою маленькую хитрость.       Соблазн был слишком велик. Софи, погруженная в свои невеселые думы, казалось, не заметила ничего необычного. Она нахмурилась, а потом покачала головой.       — Чертовы псы, — пробормотала она, и Елена похолодела.       Значит, дело было в оборотнях. Конечно, как она раньше не подумала. Теперь, когда вампиры получили преимущество, им придется либо вступить в открытую борьбу, либо изжить себя, как вид.       — Скажи... — Елена задумалась, как правильно задать вопрос, и осторожно продолжила: — Укус оборотня для Древнего так же опасен, как и для нас?       Она и сама удивилась, как легко у нее вышло это «для нас». Похоже, новая сущность все меньше пугала и отталкивала ее.       Софи не увидела ничего подозрительного в вопросе. Для нее это, должно быть, значило, что Елена беспокоится о Клаусе. Елена и сама понятия не имела, зачем ей нужно это знать, она просто хотела услышать ответ.       — Нет, — ответила Софи. — Обычного оборотня — нет.       — А есть еще необычные?       В этот раз Софи смотрела на нее чуть дольше, видимо, начиная сомневаться в ее осведомленности, и Елена прикусила язык. Неизвестно, как Софи отреагирует на обман. А лишаться ее поддержки и общения уже не хотелось.       — Они называют свой род королевским, — презрительно сказала Софи. — Да ведь ты встречалась с некоторыми из них там… в лесу. Вернее с двумя из них: Джеймс — их нынешний лидер, и его правая рука — Патрик. Их не так уж много, зато они способны контролировать других оборотней, обращаться в любое время суток, а их укус опасен даже для Первородных. А еще есть зелья, позволяющие обычным оборотням не зависеть от фазы луны и обращаться в нужный момент. Так что не все так просто, — она невесело улыбнулась.       Елена, которая сначала почувствовала необъяснимое облегчение, снова забеспокоилась. Она не могла понять, за кого именно волнуется. За себя? За близких? Или — что было бы совсем уж странно — за Древних? За Клауса?       «С другой стороны, он сохранил мне жизнь и не дал убить человека», — напомнила она себе в оправдание.       И все же это было неправильно. Из-за него она навсегда лишилась привычной жизни, оказалась в тысячах миль от дома и стала вампиром.       «Ну, хорошо, не только из-за него», — честно призналась себе Елена и поспешила задать другой мучивший ее вопрос.       — В тот день... — она запнулась, но взяв себя в руки, продолжила, — на следующее утро после моего обращения… ты сказала, что не относишься к Древним, а значит, у тебя не было иммунитета к солнечному свету. Получается, что у Клауса, Александра и Элайджи иммунитет был всегда. Это соответствует моим наблюдениям. Но сегодня я увидела на пальце Клауса кольцо, такое же, как у Элайджи. Я постеснялась спросить… — она старалась придерживаться легенды о том, что их с Клаусом что-то связывает, впрочем, не очень умело.       Софи нахмурилась при имени Элайджи, но все же ответила:       — До того как проклятие было разрушено, чем старше был вампир, тем дольше он мог находиться на солнце. Но это не значит, что Первородные могли позволить себе разгуливать под ним целый день. Спокойно перейти из одного места в другое — да, но не более. Не знаю, как это связано с проклятием, но по моим наблюдениям это так. Возможно дело в накопленной силе и живучести. Кольца — да, раньше защищали от солнца, но не только. Они несут в себе гораздо больший смысл, и такие есть только у троих, насколько я знаю. У Клауса, Алекса и Элайджи. А вот что именно они делают, Клаус тебе расскажет сам, если захочет.       Елена кивнула. Она и так узнала гораздо больше, чем рассчитывала.       — Клаус ведь ничего тебе не говорил об оборотнях, — вдруг ухмыльнулась Софи.       Елена потупила взгляд, впрочем, не особо раскаиваясь.       — Извини. Просто ты ошибаешься насчет… наших отношений с Клаусом.       — Ну, кто из нас ошибается, покажет время, — возразила ей Софи с лукавой улыбкой, и Елена выдохнула с облегчением, понимая, что она не сердится за обман. — А насчет остального, я могу понять тебя. Трудно быть в неведении. Предупрежден — значит вооружен.       — Ты думаешь, они могут прийти за нами? — испуганно спросила Елена, когда до нее дошел смысл сказанного.       — Или это я тебя переоценила? — скептически протянула Софи и, заметив возмущенный взгляд собеседницы, хмыкнула: — Я шучу, Елена. Твоя реакция вполне нормальна. Не волнуйся, все будет хорошо.       Елена кивнула, а Софи перевела взгляд в окно и задумалась. На самом деле она совсем не была уверена в том, что сказала. Было еще кое-что, о чем она сознательно умолчала. Оборотни объявили охоту не только на вампиров. Еще одной их целью была лично Елена. А потом и ее семья. И теперь Клаус собирался задушить это в зародыше вместе со всей верхушкой сообщества оборотней.

***

      Алекс плеснул себе коньяка и, слегка отодвинув штору, посмотрел в окно.       — Как можно жить в таком захолустье? — пробормотал он, оглядывая неказистые домики, узкие улочки и редких прохожих.       Хмурое небо было готово пролиться мелким моросящим дождем и, судя по раскисшим дорогам, далеко не первый раз за день.       — Здесь много лесов и мало людей. Было бы хуже, если бы они жили в большом городе, — пожал плечами Клаус, делая глоток вина.       — Было бы лучше, если бы их вообще не было.       — Этим мы и займемся сегодня, — губ Древнего коснулась усмешка, в глазах появился азарт.       — Может, будет лучше, если я первым отправлюсь на разведку с небольшой группой? — осторожно предложил Алекс.       — Предлагаешь мне отсидеться в номере? — поинтересовался Клаус.       — Не отсидеться, а проявить выдержку, — возразил Алекс. — Без меня мало что изменится…       Через мгновение Клаус уже стоял рядом, пристально глядя на него.       — Александр, не говори ерунды. Один ты не пойдешь. Мы вместе получили этот дар, или проклятие, как тебе будет угодно, сражались плечом к плечу, веками были друг другу опорой, и если нам суждено погибнуть сегодня, то мы сделаем это вместе. — Алекс какое-то время выдерживал его взгляд, а затем устало кивнул, сдаваясь. — А еще я хочу лично убедиться в том, что Джеймс мертв, — добавил Клаус. — Сколько раз мне приносили известия о его смерти, о том, что подобных ему больше нет, и каждый раз все заканчивалось одинаково.       — Да уж, заживает как на собаке, — недобро прищурился Александр.       — К тому же, если я вернусь без тебя, Софи мне этого никогда не простит, — Клаус вернулся в кресло. — Так что, это скорее без меня ничего не изменится, — улыбнулся он другу.       Алекс нахмурился. Он никогда не понимал этого. Вокруг Клауса всегда вились толпы красивых женщин: и смертных, и бессмертных, умных и утонченных или же непосредственных и очаровательных в своей простоте. Но Клаус продолжал упорно нести в сердце воспоминания лишь об одной из них. Его романы всегда заканчивались одним и тем же — Клаус остывал раньше, чем остывала постель. Поэтому-то новый интерес друга настолько ему не нравился.       — Ты уверен, — осторожно начал Александр, — что оно того стоит?       Клаус внимательно посмотрел на него.       — Уверен. Да и к тому же, ее смерть ничего бы не изменила, просто лишила их очередного объекта для ненависти.       — Но… она не Анна, — Алекс наконец сказал то, о чем так часто думал в последнее время. — И никогда ею не станет. Конечно, она лучше Катерины, но…       При звуке родного имени в глазах Древнего как всегда промелькнула боль, но он быстро взял свои эмоции под контроль.       — Я знаю. Она совсем другая, — Клаус слегка улыбнулся. — Она напоминает мне молодое вино — такая же невыдержанная, яркая, полная неосознанных желаний и импульсов.       — Но ведь она уйдет, — напомнил Алекс, которого беспокоил интерес друга к молоденькой вампирше.       С одной стороны, Клаус вышел из некоего оцепенения, в котором находился не один век, с другой — объект его интереса казался Александру сомнительным.       — Я знаю, — пожал плечами Клаус. — Я и не говорил, что думаю о ней в этом смысле. Пока мне просто интересно.       — Хорошо, — с явным облегчением кивнул Алекс. — Знаешь, в этом их городке я даже не сразу понял, с кем из братьев... — пренебрежительно начал он.       — Не стоит, — оборвал его Клаус, и Алекс невольно засомневался в искренности его предыдущих слов.       Какое-то время они молчали.       — Хорошо, что я взял коньяк, — заметил Алекс, наливая себе очередную порцию. – Выпьешь со мной?       — С удовольствием, но чуть позже. Сейчас мне как никогда нужна трезвость мысли, — ответил Клаус.       Уловив в словах друга намек, Александр опустил бокал и взглянул на настенные часы.       — Через два с половиной выдвигаемся, — сказал он.       Клаус кивнул, его взгляд остановился в одной точке, он слегка нахмурился. Алекс знал, что в этот момент Клаус уже в который раз прокручивает в голове план, разработанный ими до мельчайших деталей. Но сейчас даже его выдающихся стратегических способностей могло оказаться недостаточно. Соваться в самое логово врага, в поместье, в котором проживало более сотни оборотней, часть из которых были родовитыми — все это здорово смахивало на банальное самоубийство.       Густой влажный воздух и непроглядная тьма надежно укрывали закутанные в плащи фигуры, бесшумно передвигающиеся по лесу. Их было чуть больше сорока. Все, кто успел присоединиться за столь короткий срок. Некоторую оседлость могли себе позволить только относительно старые вампиры. Молодняк сгоняла с насиженных мест жажда, невозможность надолго оставаться там, где их обратили и могли знать в лицо, а потом — нежелание обрастать новыми знакомствами, которые рано или поздно все равно приходилось рвать. Те вампиры, которых успел собрать Алекс, прекрасно знали, что выживут единицы. Но уважение к Древним было сильнее страха — лучше выжить и заручиться поддержкой Клауса, чем навлечь на себя его гнев. Был тут и не большой отряд вампиров, которые находились на службе у Клауса постоянно. Попасть в элиту было сложно, отбирал и тренировал их сам Алекс, но использовались они в исключительных случаях — таких, как этот.       Вампиры подошли к общине сразу с двух сторон: с севера, где тянулась глухая кирпичная стена, и с юга, где находились главные ворота. За высокой изгородью стояло массивное здание старой постройки, в котором жили привилегированные члены сообщества, а в небольших домиках вокруг — все остальные. Джеймс любил окружать себя оборотнями в большом количестве, только так он чувствовал себя в безопасности. Правда, были некоторые проблемы с местными жителями. Несмотря на то, что община находилась далеко в лесу, а обычных оборотней старались не выпускать за ее пределы в полнолуние, казусы случались. Поэтому постоянно возрастающее число пропавших без вести вызывало вполне закономерные подозрения по отношению к странному, живущему крайне изолированно сообществу.       Клаус сделал еле заметное движение рукой, и ведьма, находившаяся у него на службе, несмотря на резкое неодобрение со стороны ее отца и брата, начала шептать заклинание. Примитивная магическая защита была разрушена довольно быстро. Судя по абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуками леса и шагами часовых, община погрузилась в сон. На каждой проходной дежурило двое оборотней. Четыре метких выстрела — и они были обездвижены. Обычный, но сильный транквилизатор, чтобы обойтись без криков и возможных промахов. И лишь приблизившись, можно свернуть шеи уже не сопротивляющимся врагам. Проникнув внутрь, вампиры бесшумными тенями заскользили к невысоким домикам.       По губам Клауса скользнула усмешка. Оборотни были уверены, что надежно охраняют свой секрет. Секрет, который он знал уже не одно столетие. Дом, в котором живут только оборотни, — открыт для вампира. Сверхъестественное не защищают от сверхъестественного. Всего один меткий укол аконита прямо в сердце...       Клаус вместе с Алексом и основной группой направились в сторону поместья. Потайной вход, как им удалось выяснить, всегда был открыт — очередное свидетельство трусости главаря.       Проникнув внутрь, Клаус прислушался. Стояла гробовая тишина. Алекс и остальные вампиры метнулись в сторону второго этажа, где находились спальни.       — Стоять, — тихо произнес Древний, — уходим, быстро.       Не смея спорить, вампиры последовали за Клаусом, который, дождавшись Алекса, покинул дом вместе с ним.       — В чем дело? — вполголоса спросил тот, когда они отошли на приличное расстояние от дома.       — Слишком просто, — прищурился Клаус, оглядываясь по сторонам.       Словно в ответ на его слова, раздался мощный взрыв: окна особняка со звоном вылетели, из них столбом вырвалось пламя.       — Проклятье! — выругался Алекс.       Истошный женский крик прорезал тишину. Клаус задумчиво посмотрел в ту сторону.       — Уходим, — сказал Александр, коснувшись руки друга. — Без нас разберутся.       — Он где-то рядом, — покачал головой Клаус. — Он знает, что огнем нас не убить, значит, собирался вернуться и закончить начатое.       — Или он мог поручить это кому-то другому, — возразил Алекс.       — Я знаю таких, как он, — усмехнулся Клаус. — Джеймс не упустит случая позлорадствовать и исполнить победный танец на пепелище. Пойдем, — и вампир скрылся в той стороне, откуда до сих пор доносились крики и звуки отчаянной борьбы.       Оказавшись в небольшом, покосившемся от времени домике, Клаус с презрением огляделся. Роскошь особняка резко контрастировала с убогим убранством помещения. В задней комнате, забившись в углу, отчаянно оборонялась крупная серая волчица. В доме было трое вампиров, один из которых судорожно прижимал руку к разодранному горлу, другой был убит колом в сердце видимо еще до того, как женщина обратилась, третий уже практически одержал верх, подступая вплотную к обессиленному оборотню. Завидев Древних, он отступил и почтительно склонил голову.       Волчица взвыла в бессильной ярости, сорвавшись на визг. То, как повел себя нападавший вампир, не оставило сомнений в личности вошедших. Да и кто еще осмелился бы сунуться сюда, кроме Первородных.       Алекс загородил собой Клауса, понимая, что перед ними, скорее всего, не обычный оборотень. Но Древний мягко отодвинул друга в сторону.       — Она просто опоена, — сказал он, кивая головой на пустую склянку, валявшуюся на полу. — Своих бы Джеймс не бросил, верно? — вампир уже обращался напрямую к оборотню.       По осмысленному взгляду волчицы он видел, что она прекрасно понимает его. В отливающих золотом глазах плескалось отчаяние. Древние поняли, что она обычный оборотень и просто приняла зелье, а значит, у нее нет шансов.       — Что там у тебя? — тихо поинтересовался вампир, заметив, как зверь жмется к стене, загораживая что-то своим телом.       — Волчонок, — презрительно выплюнул дравшийся с оборотнем вампир.       Волчица бросила на него яростный взгляд и зарычала, при этом крупно дрожа.       — Выйди, — властно произнес Клаус, и вампир тут же скрылся, раненому Алекс успел загнать в сердце обломок стула. — Давай поговорим, — предложил Клаус оборотню.       Какое-то время волчица сверлила его тяжелым взглядом, продолжая скалить зубы и припадая к земле. А потом застыла на мгновение и тяжело опустилась на живот. Раздался характерный хруст меняющих форму костей, липкий хлюпающий звук, и на полу уже лежала молодая светловолосая женщина. Ее массивное прежде тело уже не загораживало небольшую переносную колыбельку, стоявшую на полу. Ребенок, видимо окончательно перепуганный грохотом или вдоволь наоравшись до этого, молчал. Оборотень метнулась к дивану и, закутавшись в плед, посмотрела на Древнего. Выражение ее глаз было невозможно передать. Она ненавидела вампира всей душой, но была готова валяться у него в ногах, если это поможет им с сыном выжить.       — Ты знаешь, где Джеймс? — напрямую спросил Клаус.       Женщина молчала. Потом разлепила пересохшие губы.       — Что мне будет, если я скажу? — ее голос постоянно срывался, руки дрожали.       — Сначала скажи, знаешь или нет, а потом будем торговаться, — предложил вампир.       — Приблизительно, — выдохнула она. — Не могу поверить, что эта сволочь бросила нас, — оборотень часто задышала, с трудом контролируя эмоции. — Я знаю, что недалеко отсюда у него есть охотничий домик, — она прикусила губу, с ужасом осознавая, что уже сказала слишком много.       Ведь что стоит этим сверхбыстрым тварям прочесать всю округу? Хотя без правильного направления они могут упустить нужное время.       Клаус молчал какое-то время.       — Хорошо, — сказал он, наконец, — говори, где это место, и можешь быть свободна.       — Мой сын, — выдавила волчица.       — Забирай, — кивнул Древний, в ее глазах загорелась безумная надежда. — Ты лично проследишь за тем, чтобы он никогда не стал оборотнем. В обратном случае я сделаю то, что должен был сделать прямо сейчас.       Она быстро-быстро закивала, все еще не веря в спасение. По ее щекам потекли слезы. Молодая женщина схватила малыша и прижала его к себе.       — Я обещаю, — прошептала оборотень, глядя в глаза Древнему. Прежней ненависти уже не было, только недоверие и отчаянная надежда. — В десяти милях к югу-востоку отсюда, — с трудом выговорила она, понимая, что это был ее единственный козырь, и если этот вампир обманул ее — им с сыном уже не спастись.       Алекс даже глазом не моргнул, услышав обещание Клауса, и вышел, чтобы проследить, что девушку пропустят. Поступок друга ничуть не удивил его. Когда-то очень давно он сомневался, не слабость ли это, а потом понял, что только так можно прожить долгие века в относительном мире с самим собой. Руководствуясь своей собственной, но все же моралью. А еще это нередко играло Клаусу на руку, привлекая на его сторону новых союзников. Участь же тех, кто сомневался в силе Древнего, была незавидна. Клаус не давал вторых шансов, и Алекс знал наверняка, что он не забудет проверить, исполнено ли обещание.       Они нашли их спустя считанные минуты. Невысокий домик на лесной опушке с покореженными ставнями и узким крылечком.       — Трое, — тихо произнес Алекс, заглянув в невысокое окно.       — Справимся, отпусти остальных, — сказал Клаус, делая шаг в сторону двери.       — Но…       — Отпусти, — повторил Древний, резко распахнул дверь и исчез в доме.       Короткий, отчаянный визг и громкий хруст возвестили о том, что оборотни лишились своего лидера. Клаус не любил представлений и пафосные речи. Он безразлично посмотрел на лицо Джеймса — изумление и животный страх стали посмертной маской оборотня. Затем Древний извлек из кармана горсть какого-то порошка и еле заметным движением метнул его в сторону готовых перекинуться оборотней — невысокого плотно сбитого темноволосого мужчины — Патрика, правой руки Джеймса, и молодого незнакомого парня.       — Что? Что это? — прохрипел старший оборотень, когда понял, что не может обратиться.       — Новая разработка — лишает способности к обращению, — спокойно ответил Клаус и опустился в кресло, закидывая ногу на ногу и разглядывая парочку задумчивым взглядом. — Через сутки она вернется… ну или не вернется, — закончил он.       Оба оборотня невольно вздрогнули.       — Какого черта меня вообще понесло в Англию, — пробормотал парень.       Клаус с интересом посмотрел него.       — Твой голос… Это с тобой я разговаривал по телефону. Какая удача, — тихо произнес вампир, поднимаясь и приближаясь к молодому человеку. Весь его облик дышал угрозой, оборотень сглотнул. — Не люблю предателей, тем более тех, кто предает дважды... — он уже занес руку, когда Алекс вдруг перехватил ее и что-то шепнул ему на ухо.       Клаус вопросительно изогнул бровь, но руку опустил. Оборотень выдохнул.       — Я не знаю, откуда Джеймс узнал о нападении, — выдавил парень, — я не говорил.       — Это я, — спокойно произнес Патрик, который проникся к молодому оборотню симпатией, допустив этим самый чудовищный свой промах. — Я почувствовал на нем, — он кивнул на парня, — запах вампира, а потом подслушал разговор и рассказал обо всем Джеймсу. И он придумал этот… план, — он скривился от отвращения.       Мысль о том, что они бросили часть своих ради правдоподобности — лишь бы заманить Древних в ловушку, терзала Патрика даже сильнее перспективы скорой смерти.       — В любом случае, эту ночь ты бы не пережил, - добавил Патрик, в упор посмотрев на парня.       — Интересно получается, — заметил Клаус, тоже глядя на молодого оборотня, — ты вроде бы не при чем и все равно виноват… Ладно, перейдем к следующей части. Следуй за мной, — сказал он собеседнику и пошел к выходу, зная, что Александр не выпустит Патрика из виду.       Не смея ослушаться, парень двинулся следом. Но на улице оборотень остановился и, вздернув подбородок, посмотрел вампиру прямо в глаза. В его взгляде было упрямство и даже вызов. Если он умрет, то, по крайней мере, не трусом, как их теперь уже мертвый вожак, которого ненавидели даже свои — за малодушие и неоправданную жестокость. Клаус с интересом разглядывал парня — тот ему почти нравился.       — Вот, — Древний достал из внутреннего кармана склянку, — то, что я обещал.       Оборотень недоверчиво посмотрел на него, а затем осторожно взял протянутый бутылек.       — Выпьешь в полнолуние, перед тем как начнется обращение, — сказал Клаус, прислоняясь плечом к дереву.       Ему было, о чем расспросить оборотня, но Древний умел себя сдерживать.       — И все? — недоверчиво переспросил тот.       — И все, больше ты не будешь обращаться, — кивнул вампир. — Все твои способности окажутся заблокированы. Откровенно говоря, впервые вижу, чтобы кто-то согласился на это добровольно. Осмелюсь полюбопытствовать, зачем тебе это?       — Есть одна девушка… — начал оборотень, не осмелившись промолчать.       — Все, — усмехнувшись, прервал Клаус, — можешь не продолжать. Cherchez la femme.*       Парень недоуменно посмотрел на вампира: совсем недавно в этих глазах была непроглядная тьма, а сейчас снисхождение на его лице казалось почти отеческим.       — Я собираюсь домой и… — осторожно начал он.       — И ты будешь молчать, — закончил за него Древний.       Оборотень вздохнул. Клаус похлопал его по плечу.       — Да, Тайлер. Хранить чужие секреты всегда сложнее своих.       Через мгновение Локвуд остался один. Ему до сих пор не верилось, что он выжил в этой передряге. Оборотень ненавидел это место, ненавидел то, как его новые товарищи относились к человеческой жизни и друг к другу. Во многом они были скорее зверями, чем людьми. В Кэролайн было гораздо больше достоинства и человечности, чем в том же Патрике, единственном, к кому парень испытывал хоть какое-то уважение. Джулс, которая притащила Локвуда сюда и пообещала, что его с новостями о двойнике примут с распростертыми объятиями, быстро смылась из общины. Она предпочитала кочевой образ жизни, наговорив Тайлеру, что это место поможет ему разобраться в себе. И он разобрался. Оборотень не хотел быть таким и жить среди себе подобных. Не хотел превращаться в бездумного зверя и потом вместе со всеми прятать очередной труп. Когда он услышал о планах Джеймса в отношении Елены Гилберт и ее семьи, то не мог поверить своим ушам. Ему пришлось выбирать между людьми, среди которых он вырос, и новыми знакомыми. Выбор оказался легким. Осторожно расспросив Патрика, он выяснил все подробности. Конечно же, Тайлер слышал о снятии проклятия, но был уверен, что Елена мертва. Когда же он узнал, что Клаус обратил ее, то понял — Древний единственный, кто сможет ему помочь. Связаться с Клаусом оказалось даже проще, чем он думал. Вокруг общины всегда терлись вампиры, присматривающие за оборотнями. Как Тайлер и ожидал, его предложение сообщить важную информацию вызвало интерес. Вскоре Клаус собственной персоной вышел на связь.       Локвуд стремительно удалялся от места, воспоминания о котором хотел бы навсегда стереть из своей памяти. Впереди маячил всего один образ, одна мечта. Конечно, ему придется молчать обо всем, что произошло. Только теперь Тайлер понял, насколько несправедлив был по отношению к ней — теперь и у него появились свои секреты. На мгновение он вспомнил о Мэтте, но сжал кулаки, и на красивом лице появилось знакомое упрямое выражение.       — Мы еще поборемся, Донован, — пробормотал Тайлер.       Больше он был не намерен так легко уступать ее.       Древний вернулся в дом и взглянул на Патрика, который даже в такой ситуации умудрялся сохранять выдержку.       — Думаю, мы можем продолжить, — произнес Клаус.       — Можешь убить меня сразу, я не скажу, где семья, — бросил оборотень, опускаясь на диван и глядя на вампиров исподлобья.       — Я бы мог с тобой поспорить, — усмехнулся Клаус, и выражение его глаз заставило дрогнуть даже отважное сердце оборотня. — К тому же, едва ли они так уж далеко, чтобы нам не хватило одной ночи для поисков, — добавил он, чуть сощурив глаза, и побледневшее лицо Патрика подтвердило его предположения. – Но, как ни странно, у меня к тебе предложение. Деловое.       Патрик напряженно смотрел на Древних, обдумывая слова Клауса. В нем боролись природная ненависть и здравый смысл, а также желание жить и защитить своих людей. Он медленно кивнул.       — Я слушаю.       Когда оборотень ушел, Алекс проводил его долгим взглядом. Взяв со стола бутылку виски, вампир плеснул алкоголь в два чистых стакана, которые нашел в закутке, отдаленно напоминавшем кухню.       — Ему нельзя доверять, — сказал он.       — Знаю, — кивнул Клаус. — Но пока он нам нужен. А мы нужны ему. Можно сказать, что мы с тобой совершили исторический переворот. Заключили первый договор между оборотнями и вампирами. Хоть и временный.       — Да уж, дожили, — хмыкнул Алекс       Впрочем, он был даже доволен таким исходом. Иметь любые дела со стаей опасно, но теперь за ними будет проще присматривать. Как говорится, держи друга близко, а врага ещё ближе. **       Вампир сделал глоток.       — Редкостная дрянь, — поморщился он.       Клаус лишь усмехнулся в ответ и забрал стакан у него из рук.       — Давай поскорее уберемся отсюда и отметим нашу победу чем-нибудь действительно стоящим. ___________________________________       * Ищите женщину (франц.)       ** Марио Пьюзо, «Крестный отец»