Часть 2. Глава 1
13 апреля 2021 г., 01:24
Дни незаметно полетали один за другим. Насыщенные, интересные, приносившие новые знания и яркие впечатления. Первую половину дня Елена проводила с Софи: все те же разговоры обо всем на свете с терпким привкусом свежесваренного кофе, затем, если Клаус был свободен от дел, они гуляли по городу. Иногда все вместе, иногда тет-а-тет с Древним вампиром. И, несмотря на то, что Алекс все еще смотрел на нее с некоторым пренебрежением, Елена чувствовала, что его отношение к ней меняется в лучшую сторону.
Свое путешествие по улицам Рима они, как правило, начинали с площади Испании, что была поблизости от дома. Главным украшение площади был приземистый фонтан делла Баркачча, от которого к церкви Сантиссима Тринита деи Монти поднималась широкая лестница из травертина*. По вечерам, подсвеченная мягким золотистым светом фонарей, площадь производила на Елену неизменно сильное впечатление. Она всей душой полюбила это место, каждый раз поражаясь его красоте и величию. Софи тоже нравилась площадь, но Елена подозревала, что корни этой любви не только в прекрасном архитектурном ансамбле, но и в модных бутиках, занимавших первые этажи старинных зданий. Город вообще любил удивлять причудливыми сочетаниями современного, средневекового и античного. Рядом с вокзалом Термини, воздвигнутым из стекла и стали, были развалины крепостной стены. Египетский обелиск на Муниципальной площади окружали лимузины с лоснящимися боками, а напротив Колизея уже вполне ожидаемо расположилась станция метро «Колоссео».
Главной же мелодией римских улиц было журчание воды. Количество и разнообразие фонтанов поражало воображение — начиная от небольших, которые спасали от жажды утомленных путешественников, до великолепных скульптурных ансамблей. Одни падали отвесными потоками, как Аква Паола на Яникуле, другие шумными каскадами устремлялись вниз, как Треви или Бернини на Пьяца Навона, третьи били вверх тонкими, искрящимися струями или взмывали ввысь водяными столбами. Одни обрушивались в радужное облако водяной пыли, другие плавно скользили вниз, роняя блестящие капли. Их украшали речные божества, мифические животные, морские чудовища, прекрасные юноши и девушки, дельфины и черепахи...
— Новое название фонтана Треви происходит от латинского «trivium», что означает «перекресток трех дорог», а его вода считается самой вкусной в Риме, — рассказывал Клаус, и Елена зачерпывала ладошкой свежую, переливающуюся хрусталем воду, пила небольшими глотками и слушала-слушала-слушала.
Они ходили в музеи и храмы, посещали театры, укрывались от палящих лучей в тенистых парковых аллеях. У Елены появилась уникальная возможность не только любоваться шедеврами итальянской живописи и архитектуры, но и узнать историю их создания со слов очевидцев.
— Рим всегда был своеобразной Меккой для людей искусства, — рассказывал Алекс. — Немец Грегоровиус оставил родину, чтобы поселиться в Риме и написать его многотомную историю, Гоголь написал здесь «Мертвые души», Иванов «Явление Христа народу», а семидесятидвухлетний Гете объяснялся в любви четырнадцатилетней Фаустине в таверне на площади Монтанара, — губы вампира на миг тронула улыбка, и Елена поняла, что лед в их отношениях почти растаял.
— Кто хорошо видел Италию, и особенно Рим, тот никогда больше не будет совсем несчастным**, — процитировал Клаус.
— Это правда, — искренне сказала Елена.
— Рад это слышать, — тихо произнес Древний, взгляд которого на мгновение потеплел.
Чаще всего они гуляли вдвоем. Софи и Алекс, едва не потеряв друг друга, были счастливы остаться наедине. Зато редкие вечера обходились без хорошего вина и уютных женских разговоров. Елена взахлеб делилась впечатлениями, а Софи слушала ее с легкой улыбкой.
— Извини, ты все это знаешь, — останавливала себя Елена.
— О, нет, — возражала Софи. — Только не прекращай говорить. Твои эмоции — это возможность почувствовать и узнать все заново. Это завораживает.
Елена улыбалась и продолжала рассказывать.
Они посетили множество удивительных мест: галерею Боргезе, Ватиканский и Капитолийский музеи, римский форум с алтарями Сатурна и Вулкана, знаменитый Колизей, Пантеон и могилу Рафаэля, Палатин, императорские дворцы и десятки других культовых сооружений, но каждый раз неохваченного словно бы становилось только больше. Клаус помнил не только даты всех интересных и важных исторических событий, но и любопытные мелочи, детали, цитировал наизусть поэтов и писателей различных эпох. Неприятное осознание того, что она по сравнению с ним чистый лист, стало закрадываться в душу Елены. Хотя она и не до конца понимала, почему это должно ее беспокоить.
Однако не всегда их целью становились исторические районы города. Гуляли они и по тихим улочкам около Тибра.
Вот сидит продавец мясной лавочки и переговаривается через улицу с продавцом овощей и фруктов; несколько женщин о чем-то шумно беседуют и громко смеются, развешивая белье; откуда-то из переулка доносятся звуки шарманки, мелодичная и простая песенка разносится по траттории***, а улицы такие узкие, что кажется можно шагнуть из окна в окно. На площади Республики, в галерее, отведенной под кафе, играет джаз…
Такой Рим тоже нашел свое место в сердце Елены. Она слушала, смотрела, дышала им, чувствуя, как он проникает ей куда-то под кожу, и начинала тосковать, если их маршруты долгое время пролегали вдали от этих мест.
Их отношения с Клаусом тоже претерпевали значительные изменения. Страх ушел. Совсем. И хотя в глубине души Елена понимала насколько это безответственно, каким опасным может быть вампир, проживший не одну тысячу лет и не только сумевший выжить, но и встать во главе сверхъестественного сообщества, она уже ничего не могла с этим поделать. Да и не хотела. Она охотно принимала поданную руку или держалась за нее, когда они прогуливались по парку. Рассказывала что-то из своей жизни до появления в ней братьев, и Клаус внимательно и, казалось, с интересом слушал. Она могла задремать за просмотром очередного фильма на итальянском в их домашнем кинозале. Если это были фильмы о любви с такими дивами итальянского кинематографа как Софи Лорен, Орнелла Мути или Изабелла Росселини, Елена смотрела, не отрываясь, жадно впитывая происходящее на экране. Ей нравились детективы, вестерны и комедии, она засматривалась фильмами Пазалини, Феллини, Висконти. Но если это было что-то политическое или документальное, то утомленная продолжительным днем и новыми впечатлениями, она соскальзывала в легкую дремоту, склонив голову на плечо вампира. Смутившись в первый раз, все последующие она только смеялась в ответ на его подшучивания над ее отлыниванием от процесса обучения.
Во время отдыха они сидели в уютных кафе на площадях, пили кофе или чай со льдом, по настроению заглядывали в рестораны на бокал вина или крови.
— Ты столько знаешь об этом городе, — с легким вздохом заметила как-то Елена, когда они в очередной раз устроились на террасе одного из любимых ресторанов Клауса.
Кроме них здесь никого не было и, хотя Елена любила шумную атмосферу итальянских кафетериев, сейчас тишина и покой больше соответствовали ее настроению. К тому же, они могли, не скрываясь, выпить по бокалу крови. С каждым разом она все меньше беспокоилась по поводу своей новой диеты, принимая ее как данность. Разрыв между ее новым и прошлым миром становился все ощутимее, как и между Еленой-человеком и Еленой-вампиром. И хотя она точно знала, какую черту никогда не хотела бы преступить, некоторые новые качества собственного характера ей даже нравились. Уверенность, собранность, способность быстро взять себя в руки, выделить главное и забыть на время обо всем остальном.
— Чтобы любить Рим, не нужно быть знатоком истории, — заметил Клаус.
— Это правда, — кивнула она и немного смутилась, прежде чем задать вопрос. — Скажи, твой родной язык — итальянский?
— Нет, — он покачал головой, — но направление твоей мысли верное. Мой родной язык — латынь.
— Поразительно, — пробормотала Елена, осознав, что перед ней сидит настоящий римлянин.
— Да, я такой же древний и вечный, — тихо рассмеялся он. — Нас многое связывает, — он окинул особенным взглядом чуть притихший и разомлевший к вечеру город.
— Вы действительно похожи, — согласилась Елена вполголоса.
Она тоже смотрела на открывшийся их взору вид. На красивый, величественный, надежно прятавший свои тайны город, история которого была полна трагедий и подвигов.
— Пора возвращаться, у тебя еще перевод, — с видом строгого учителя напомнил Древний. Но его смеющиеся глаза выдавали, как он действительно относится к своим обязанностям и какое удовольствие они ему доставляют.
— Ох, — грустно вздохнула Елена, подыгрывая ему.
Помимо того что Клаус перемежал свою речь итальянским, он давал ей интересные исторические документы и письма, известные литературные произведения в оригинале, которые Елена пыталась прочесть. После они обсуждали то, что она сумела понять. Вообще новая память приятно удивляла скоростью запоминания. Елена уже почти не испытывала дискомфорта в общении на осваиваемом языке, по крайней мере, на уровне простых фраз. Она могла сделать заказ в кафе, пообщаться с продавцом в магазине, ответить на комплименты, которые так и сыпались от любвеобильных итальянцев, стоило ей хоть на мгновение остаться одной. Правда, одного взгляда ее спутника оказывалось достаточно, чтобы незадачливые ухажеры в спешке ретировались, и это порядком забавляло Елену.
Прохладный ветер приятно ласкал лицо. Зима в Риме оказалась теплой и мягкой по сравнению с той, что была в Мистик Фоллс, и нравилась ей. К тому же, впервые оказавшись под жгучими солнечными лучами, Елена ощутила легкую слабость и головокружение. Спросив об этом у Софи, она узнала, что даже до Проклятия вампиры никогда не были такими уж поклонниками солнечного света и предпочитали спать днем именно по этой причине.
— Ты слышала о Порфирии? — спросила ее тогда вампирша.
— Это ведь болезнь?
— Верно, — кивнула Софи. — Та самая болезнь, с которой люди зачастую связывают истории о вампирах. Больные не переносят солнца, небелковая часть гемоглобина превращается в токсичное вещество, в яд, который разъедает подкожные ткани. И для восстановления дефицита красных телец действительно можно использовать кровь. У нас все еще хуже, мы мертвы, ни о каком собственном пигментном обмене в тканях речь не идет, мы никогда не сможем похвастаться загаром. Вот поэтому нам так нужна кровь. Лишь магически обусловленная способность к сверхбыстрой регенерации не дает нам сгореть. Именно эту защиту снимало Проклятие. Если хочешь, я отдам тебе свое колечко с лазуритом, и все станет проще. Просто мы уже так привыкли к вечернему образу жизни, что я его почти не ношу.
Елена в ответ лишь вздохнула и покачала головой, думая о том, как любила прежде подставлять лицо ласковым солнечным лучам.
— В любом случае, летом оно тебе пригодится. Уверена, Клаус уже позаботился об этом, — подвела итог Софи.
Действительно, через какое-то время вампир передал ей изящное колечко, столь непохожее на массивные кольца братьев. Он извинился за то, что не сделал этого раньше, объясняя заминку задержкой в выполнении заказа. Елена охотно поверила ему, любуясь произведением ювелирного искусства на своем пальце.
Вот и сейчас ее взгляд скользнул на руку, в которой она держала бокал, мелкая россыпь брильянтов вокруг лазурита переливалась пурпурно-красными искрами в свете заходящего солнца.
— Ты готова? — спросил вампир, когда они допили вино.
Елена кивнула. Они вышли из ресторана сопровождаемые почтительными взглядами администратора и хозяина ресторана, который вышел, чтобы проводить их лично.
— Как думаешь, это он из уважения или хочет убедиться, что мы ушли? — склонившись к Древнему, прошептала Елена.
Заметив насмешливый блеск ее глаз, он невольно фыркнул.
— Скорее всего — и то, и другое.
— Вот и я так подумала.
***
— Получается? — спросил Клаус, когда Елена в очередной раз вздохнула и заерзала в кресле. Теперь они проводили много времени в его кабинете, и Елена уже плохо помнила то первое ощущение, когда это место показалось ей устрашающими и враждебным. Мягкий полумрак, тяжелые портьеры на окнах, треск поленьев в камине и приятно щекочущий запах книг — все это стало таким знакомым и почти умиротворяющим. — Нет, — нахмурившись, она в очередной раз всмотрелась в строчки, а потом в отчаянии зажмурилась и откинулась на спинку кресла. — Я не понимаю, — она кинула на Клауса взгляд из-под ресниц. — Тут речь о какой-то деловой встрече, упоминаются первые лица государства, но вот здесь, — она указала пальчиком в конкретное место, — тон письма сбивается, появляются странные обороты… и вот тут тоже. Теряется общий смысл. Клаус протянул руку, взял у нее письмо и пробежал его глазами. — Да, действительно, — усмехнулся он. — Все дело в том, что это письмо короля к своей любовнице. — Елена изумленно распахнула глаза. — Она была известной куртизанкой. И все бы ничего, но в то время свирепствовала инквизиция, и таким образом король хотел обезопасить себя от нападок папы в случае, если письмо перехватят. Можешь считать это экзаменом, который успешно сдала, — темные глаза лукаво блеснули. — Раз ты смогла почувствовать подвох, значит, стала разбираться в оттенках и оборотах речи. К тому же в документе, написанном в непривычном для тебя стиле и с употреблением архаичных слов. Елена возмущенно посмотрела на Древнего — она три дня промаялась с этим письмом, пытаясь понять, в чем дело, а потом не выдержала и рассмеялась. — Откуда оно у тебя? — вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. — Выпало из корсажа той самой куртизанки, — спокойно обронил Клаус, отвернувшись и наливая в бокалы вино. Елена прикусила губу, подозревая, что ему нравится ее дразнить, и действительно невозмутимое выражение лица Древнего ее почему-то раззадоривало. — Она его, наверное, обыскалась, — с нотками ехидства в голосе произнесла она. — Не знаю, — пожал плечами вампир, — я ее больше не видел. Просто сунул письмо в ящик стола и благополучно забыл лет на сто. Почему-то эта история ей не понравилась. На мгновение Елена представила, сколько женщин у него было за эти столетия, нет даже тысячелетия… самые первые красавицы, самые искусные любовницы… Интересно, может ли его хоть что-то удивить?.. Впрочем, спохватилась она, какое ей до этого дело? Оба вампира невольно замерли, уловив легкий шорох в коридоре. Потом раздался стук в дверь. — Входи, Софи, — произнес Древний, и Елена в очередной раз удивилась тому, как ему это удается. — Мы вас ждем в столовой, — сказала заглянувшая в кабинет вампирша. — Уже идем, — кивнул Клаус, и Софи скрылась. — Почему ты ее чувствуешь, а я нет? — поинтересовалась Елена поднимаясь. — Как-нибудь я тебе обязательно расскажу, — пообещал Древний. — Просто сейчас нас ждут, а это — длинная история. Елена пошла в сторону выхода, как вдруг подол ее довольно длинного домашнего платья зацепился за каминную решетку. Быстрее, чем она успела сообразить в чем дело, Клаус помог ей освободиться, и они вдруг оказались лицом друг к другу посреди его кабинета. Отчего-то перехватило дыхание. Испугавшись сама не зная чего, Елена резко отвернулась и заторопилась к выходу, заметив тень досады, промелькнувшую в темно-серых глазах. Хотя, возможно, ей это просто привиделось. Она только знала, что ее сердце гулко бьется о грудную клетку, и что Клаус наверняка это слышит. А еще, что перед тем как она отшатнулась, ее глаза невольно скользнули к губам вампира, а в голове пронеслась совершенно безумная мысль о поцелуе. Они спустились в столовую, утопавшую в золотистом свете множества свечей. Елена изумленно огляделась. Прежде они иногда собирались вот так, все вместе, но никогда столь торжественно и красиво. Она бросила вопросительный взгляд на Клауса, но тот лишь улыбнулся в ответ. На столе стояла несколько бутылок вина, и Елена, которая уже успела пару раз наведаться с Софи в погреб, знала, что это из неприкосновенного запаса. Были тут и графины с кровью, которые бросали серебристо-алые отблески на белоснежную скатерть, коньяк, который любил Алекс, бутылка дорогого виски и легкие закуски — больше для украшения стола, чем в качестве угощения. — Мы кого-то ждем? — спросила Елена, присаживаясь. — Вас, — хмыкнула Софи, — и уже довольно давно. А если серьезно — нет. Просто захотелось как-то по-особенному провести этот вечер. — Ясно, — улыбнулась Гилберт. — Как ваша прогулка сегодня? — поинтересовалась Софи. — Прекрасно, спасибо, — кивнула Елена. — На завтра у нас тоже интересные планы. Вы присоединитесь? — Вот уж нет, — возмущению собеседницы не было предела, она в упор посмотрела на Древнего, потом на Елену. — Завтра мы идем по магазинам. — Но мы ведь можем пойти в любой другой день, — заметила Елена, не понимая, что происходит. — Нет, не можем. Ты не сказал? — спросила Софи, взглянув на Клауса, но тот лишь улыбнулся и поднял наполненный бокал. — За переезд, — сказал Древний. — Переезд? — Елена переводила взгляд с одного лица на другое. — Ох уж эти любители сюрпризов, — закатила глаза Софи. — Каждый год в начале весны мы переезжаем в загородную виллу и остаемся там до конца лета. Жара в городе и наплыв туристов становятся просто невыносимыми, особенно для нас. Тебе там понравится, — пообещала она. — Фруктовый сад, просторный дом и бесконечные зеленые луга, где я смогу вдоволь покататься на своей красавице, а ты, — она укоризненно взглянула на Алекса, — возможно, наконец, увидишь и оценишь мой подарок. — Но, милая, его привели всего неделю назад, — пожал плечами Александр. — У меня просто еще не было времени. — Тебе просто не интересно, — надулась Софи. — Очень интересно, — улыбнулся Алекс, слегка сжав ее пальчики в своей ладони. Елена между тем прислушивалась к охватившему ее волнению. Она сумела по-своему полюбить этот дом, их прогулки по Риму, появившиеся в ее жизни маленькие традиции, но и она предчувствовала приближение весны. После нескольких недель частого дождя, умывшего вечнозеленые растения и подготовившего почву к весеннему буйству, солнце стало теплее, в воздухе появились новые ароматы, он наполнился предвкушением и густым ароматом мимозы, которая раскрасила город ярко-желтыми брызгами. Так что идея провести два самых любимых сезона за городом показалось Елене чудесной. — И почему нам так срочно понадобилось пройтись по магазинам? — спросила Елена, когда после ужина они вместе с Софи оказались в ее спальне. — Уверена, в этом монстре можно найти все необходимое, — она покосилась на шкаф. Елена разместилась на приземистом пуфе перед зеркалом и расчесывала волосы перед сном. — Ох, Елена, — всплеснула руками Софи, поймав ее взгляд в зеркале, и посмотрела на подругу с упреком. — Мы и так пропустили все новые коллекции к лету. Точнее не мы, а ты. Это, во-первых, — поучительно проговорила она, — а во-вторых, тебе нужны летние вещи, а у тебя их не так много и уж точно недостаточно. Ну и, конечно, костюмы для верховой езды, несколько купальных костюмов, нижнее белье… Если бы ты только видела эту новую коллекцию от… Елена улыбалась, рассеянно слушая Софи. В общем-то, она была не прочь прогуляться по магазинам. Увидеть новинки, узнать о свежих веяниях в мире моде — ведь в последнее время ей было совсем не до этого, выбрать из вороха вещей те, что понравятся и возможно станут любимыми. Понемногу азарт предстоящего шоппинга охватил и ее. До этого она лишь пару раз сопровождала Софи, но почти ничего не покупала. Когда Елена осталась одна, в дверь снова постучали. В комнату зашел Клаус. — Не помешал? — поинтересовался он. — Нет, я готовлюсь ко сну. — Завтра рано утром я уезжаю — сказал вампир. — И подумал, что это может тебе пригодиться. Клаус положил на туалетный столик банковскую карточку и ключи от машины. — Машины Софи уже отправили за город, и если ты сама хочешь сесть за руль — тебе это понадобится. В конце концов, я купил ее для тебя. — Клаус, я … — она растерялась, не зная как объяснить, что ей нелегко принимать такие подарки и совершенно нечем отблагодарить его за заботу. — Пожалуйста, сделай мне приятное, не спорь, — мягко попросил он. — Спасибо, — сдалась она, тепло улыбнувшись. У нее не было возможности поблагодарить его за то, о чем она не должна была знать. Поэтому меньшее, что она могла сделать — это не создавать ему новых хлопот своим упрямством. — Не за что. Buona notte, Елена. — Buona notte, — прошептала она в ответ, но его уже не было в комнате.***
Пятый час они ходили по магазинам, и Елена получала настоящее удовольствие как от общения с Софи, так и от своих обновок. Они действительно отправились на ее новой машине, и Елена была рада вновь оказаться за рулем. Ее новая скорость реакции превращала вождение в сплошное удовольствие, а машина внутри оказалась так же хороша, как и снаружи. — Неплохая машинка. Хотя, конечно, я больше люблю «итальянок», — заметила Софи, Елена только улыбнулась в ответ. И вот, сгрузив очередной ворох пакетов в багажник, девушки заглянули в кафе на чашечку кофе. Сделав глоток, Софи слегка нахмурилась и задумалась. — Что, невкусный? — шутливо осведомилась Елена. — А? — Софи подняла на нее взгляд, а потом, уловив иронию в ее словах, тоже усмехнулась. — Действительно не лучший вкус, но дело не в этом. Елена только покачала головой. Утомленная долгим хождением, она находила вкус почти божественным. — А в чем? — В Алексе, — вздохнула Софи. — Вы поссорились? — осторожно спросила Елена. — Нет, конечно, — отмахнулась Софи. — Просто дела задерживают их с Клаусом в городе, потом они улетают во Францию на какое-то время. В общем, мы больше месяца их не увидим, — вздохнула она и посмотрела в окно. Елена тоже взглянула в ту сторону, на снующий через площадь рабочий люд и праздношатающуюся молодежь. Она так привыкла к этому городу, как и к постоянному общению с Клаусом, что вдруг остро ощутила, как ей будет не хватать и того, и другого. И еще неизвестно, чего сильнее. — Это что-то опасное? — ее действительно волновал этот вопрос. — Нет, — покачала головой Софи. — Какие-то финансово-земельные дела. — Тогда ничего страшного, — пожала плечами Елена. — Вот увидишь, мы отлично проведем время вдвоем, и оно пролетит незаметно. — Поражаюсь твоему спокойствию... — Что ты имеешь в виду? — не поняла Елена. — Насколько я знаю, в прошлый раз, когда Клаус был во Франции, у него там появился не только деловой интерес, — обронила блондинка, и тут же, словно пожалев о своих словах, виновато улыбнулась. — Не бери в голову. — Почему это должно меня беспокоить? — с нотками досады в голосе спросила Елена. — Сколько раз я тебе говорила, что между нами ничего нет, — и смутившись своей резкости, отвернулась к окну, делая глоток кофе. — Извини. — Все нормально, — на губах Софи промелькнула улыбка. — Не знала, что у Клауса кто-то есть, — заметила Елена, ругая себя за любопытство и несдержанность. Она одновременно хотела и завершить этот разговор, и узнать побольше. — А у него и нет, — усмехнулась Софи. — Есть разница между женщинами и любимыми женщинами. — Ясно. Но столько веков… неужели никого… — она замолчала, не зная как закончить предложение. — Вампиры любвеобильны, Елена, но если полюбят всерьез, то несут образ любимого в своем сердце веками. Насколько я знаю, у Клауса случались серьезные увлечения, но все они заканчивались ничем. Впрочем, он никогда не афиширует своих отношений. Женщины мелькают в его жизни время от времени, но исчезают почти так же внезапно, как и появляются, — она помолчала немного и, чуть понизив голос, добавила: — Знаю, что он любил однажды, но она умерла. Это было еще до моего обращения. Алекс не посвящал меня в детали, а я не стала расспрашивать. Но не раз замечала, что любое упоминание о тех временах причиняет Клаусу боль. Тогда он словно закрывается от внешнего мира и может неделями не выходить из кабинета… Ну что, идем? — А? — Елена обдумывала услышанное. — Куда? Домой? — Мы должны зайти еще в один магазин, а потом домой — собирать вещи. В восемь подадут машину. — Разве мы купили недостаточно? — усмехнулась Елена. — Ну, не то чтобы достаточно… Но туда мы обязательно должны зайти, ты все поймешь, — лукаво улыбнулась Софи. И действительно, зрелище оказалось стоящим. До абсурда массивные люстры, задрапированные шелком стены, зеркала в тяжелых позолоченных рамах и отдельные комнаты для примерок. В качестве экспонатов — шикарные вечерние платья: из переливающегося атласа, воздушного шифона, блестящей парчи... Пока Софи придирчиво оглядывала три выбранных ею платья, взгляд Елены остановился на чудесном творении: расшитый жемчугом и золотой нитью корсет из натурального черного шелка и ниспадающая широкими складками шифоновая юбка с золотистым отливом. Елена была заворожена красотою платья. Кружащийся вокруг нее менеджер рассказывал что-то о материалах и знаменитостях на ковровых дорожках, но она не слушала. — Примерь, — предложила Софи. Елена с сомнением посмотрела на нее. Она и так потратила слишком много чужих денег, вряд ли за городом ей пригодится такое платье. Когда Елена поделилась своими сомнениями с Софи, та лишь рассмеялась в ответ. — Нет, Елена, мы едем не в деревню. Приемы на вилле мы будем устраивать гораздо чаще, чем здесь, в Риме. Она будто специально создана для этого, так что даже не сомневайся — тебе будет куда его надеть. Поддавшись на уговоры, Елена неуверенно кивнула и отправилась в примерочную. Когда ей помогли облачиться в платье, она замерла перед зеркалом, недоверчиво разглядывая себя. Перед ней была не та Елена Гилберт, которую она хорошо знала и помнила — хронически уставшая девушка-подросток с гипертрофированным чувством ответственности. Это была настоящая женщина — элегантная, сдержанная, уверенная в себе. Даже темные глаза смотрели иначе: вместо прежней мягкости в них появился скрытый огонь. — Ты великолепна, — в искреннем восхищении сказала Софи. Елена улыбнулась и вновь оглядела себя с головы до ног. Но когда, вдоволь насладившись, она невольно бросила взгляд на ценник, то шокировано охнула. Прежде на такую сумму она могла платить по счетам почти год. Елена поняла, что просто не может позволить себе такую покупку. После нескольких неудачных попыток Софи переубедить ее, они покинули магазин. Софи взяла все три платья, между которыми так и не смогла выбрать, а Елена под ее натиском все же купила коктейльное темно-синее платье: короткое, плиссированное, перехваченное тонкой цепочкой-поясом — оно выгодно подчеркивало ее узкую талию и стройные ноги. Вечером Софи и Елена занимались сборами. Стейси активно помогала Елене, и вскоре той пришлось признать, что от девушки гораздо больше пользы, чем от нее самой. — Ты с нами едешь? — спросила Елена, опускаясь на край кровати. — Не знаю, как вам будет угодно, — ответила Стейси. — Значит, едешь. Можешь собираться, — улыбнулась Елена, заметив промелькнувшую в ее глазах радость. Когда сборы уже подходили к концу, в комнату зашел Клаус. — Прогулка удалась? — поинтересовался он с легкой улыбкой. — Вполне, — честно ответила Елена. — И еще раз спасибо. — И еще раз не за что, — кивнул Древний. — Я зашел пожелать вам хорошего пути и попрощаться. Ты, наверное, уже знаешь, что дела задерживают нас в городе? — Знаю. Ее неприятно удивил тот факт, что он ни словом не обмолвился о поездке во Францию. — Уверен, вы найдете, чем себя занять, — Клаус слегка поклонился. — Arrivederci, Елена. — Addio, — прошептала она в пустоту. Внутри неприятно кольнуло. Клаус держался слишком официально. А ведь за последние три месяца их отношения сильно изменились, и лишаться того общения, к которому они пришли — легкого, дружеского, интересного, совсем не хотелось. Сейчас ей казалось, что они вернулись к тому, с чего начали. Было ли дело во вчерашнем инциденте — быть может, Клаус принял ее реакцию за признак того, что она испытывает к нему прежний страх и неприязнь, или же причина была в предстоящей им с Алексом поездке, но это ее расстроило. И даже радость от переезда заметно поблекла. ___________________________________ * Травертин — прочная горная порода, один из самых часто используемых облицовочных материалов в древности. Самое большое месторождение находится в Италии. ** «Кто хорошо видел Италию, и особенно Рим, тот никогда больше не будет совсем несчастным» Иоганн Вольфганг Гете *** Траттория — тип ресторана в итальянском стиле, отличается отсутствием напечатанных меню, ориентацией на постоянных клиентов и упрощенным сервисом.
