Другая жизнь

      Теплые струи мягко ласкали кожу, вызывая совершенно нежелательные сейчас образы. Елена потеряла счет времени, полностью растворившись в своих ощущениях, в сумасшедшем вихре быстро сменяющих друг друга эмоций. Она пыталась разобраться — как же это произошло? Когда все перевернулось с ног на голову? Быть может, когда вместо того чтобы ненавидеть своего похитителя, она заметила, что ее завораживает его взгляд? Или когда она стала наслаждаться его обществом? Когда скучала и ждала его? Когда ощутила жгучую и совершенно неуместную ревность? Да и какое значение это теперь имело?       Ее мысли, сменив направление, вернулись к маленькому городку, в котором она родилась и выросла. В котором оставила частичку своего сердца, в котором независимо от ее выбора или решения всегда будет ее дом, ее родина. И не важно, сколько времени пройдет — год, десять или сто лет. А еще были люди. Дорогие ее сердцу, близкие, родные, любимые. Елена прекрасно понимала, что ее терзания уже не имеют отношения к романтическим чувствам. Она и сама не заметила, как братья исчезли из ее мыслей. Сначала Деймон — так и не успевший разгореться огонек потух первым. А потом и вся нежность к Стефану обернулась тихой грустью. Она скучала по ним, но уже иначе.       Ее сердце сделало выбор, разум противился, приводя множество веских доводов, один серьезнее другого, а душа рвалась к тем, по кому она тосковала. Но и мысль о том, чтобы навсегда покинуть Клауса и Софи приводила в болезненный ступор, словно ее разом лишали возможности дышать и чувствовать. Но ведь она может навестить близких и вернуться. Да, объясняться будет нелегко, и вряд ли кто-то из них поймет и примет ее выбор, но… везде было это проклятое «но». И самое главное из них Елена не спешила озвучить даже себе.       Глубоко вздохнув и выключив воду, она вышла из душа и, протерев ладонью запотевшее зеркало, вымученно улыбнулась.       Сейчас ей нужно будет спуститься вниз, встретиться взглядом с Клаусом и по возможности избежать расспросов Софи, которая сразу же почувствует в ней перемену. Первого Елена боялась, словно заново ощущая его руки на своей коже, губы на своих губах, жар и сладкую, дразнящую истому во всем теле. На второе не слишком надеялась, прекрасно зная о проницательности подруги. Так что вечер обещал быть не из легких. В какой-то момент Елена почти соблазнилась мыслью сказаться больной и остаться у себя. Но, во-первых, это не спасло бы ее от участия Софи, а во-вторых, учитывая ее вампирскую сущность, выглядело бы, по меньшей мере, странно. И кто сказал, что Клаус не зайдет проведать ее? Именно этого Елена опасалась больше всего, чувствуя, что второй раз за такой короткий промежуток времени просто не выдержит его близости и сдастся без всякого боя...       Выбирая одежду на вечер, она не пыталась скрыть от себя, что хочет увидеть его реакцию, встретить его взгляд. Сам процесс одевания наполнился для нее особым смыслом. Свой выбор Елена остановила на шелковой блузе глубокого синего цвета, строгой черной юбке и элегантных туфлях на высоком каблуке. В ушах блеснули брильянтовые капли.       Спустившись вниз, она обнаружила Алекса, Софи и Клауса в гостиной. Сердце сладко защемило, когда его глаза вспыхнули при виде нее. Софи с интересом посмотрела Клауса, затем на Елену, и на ее губах расцвела понимающая улыбка.       — Как вы погуляли? — спросила она, когда Елена взяла бокал с кровью и присела рядом с ней на диван.       — Хорошо, — Елена обрадовалась тому, как спокойно и естественно звучит ее голос. — Озеро, город — все просто прекрасно. Клаус рассказал мне несколько интересных историй. В том числе о «призраке» замка.       — Да, жаль ее, — задумчиво сказала Софи, прокручивая бокал между пальцами. — Я бы, наверное, предпочла смерть безумию.       — Мне кажется, Марта была безумна и до всей этой истории, — включился в разговор Алекс.       — Не будь жестоким, — мягко упрекнула Софи. — Любовь не безумие.       — С этим можно поспорить, — заметил Клаус, остановив свой взгляд на Елене.       И несмотря на то, что она сидела, Елена ощутила слабость в ногах.       — Конечно, — подхватила Софи, — жить для кого-то противоречит самой природе человека. Не считая конечно материнства, — на красивое лицо легла мимолетная тень. — Но не впуская никого в свой изначально одинокий мир, мы рискуем сойти с ума еще быстрее. Равнодушие и одиночество вряд ли можно назвать источниками свободы и счастья, — Софи пожала плечами.       — Если только это не сознательный выбор, — возразил Клаус, легко поднимаясь из кресла и приближаясь к камину.       Теперь, когда он стоял всего в двух шагах, нить разговора ускользала от Елены. Но одно она поняла: он любит свое одиночество, и это царапнуло изнутри.       — Та стена, которую мы строим вокруг себя, сознательно или нет, действительно может создать иллюзию защищенности и принести определенное удовлетворение, — осторожно заговорила Софи, прекрасно понимая, что заходит на личную территорию. — Но чем больше проходит времени, тем толще она становится. Тем меньше шансов, что однажды кто-то сумеет преодолеть ее. Даже ты сам.       Клаус с интересом посмотрел на Софи, а потом на Алекса.       — Когда тебя любит красивая женщина это прекрасно, но когда тебя любит умная женщина, то ты на вершине мира или будешь там вскоре, — улыбнулся он.       Софи тонко усмехнулась, прекрасно понимая, что комплимент Древнего всего лишь способ перевести тему.       Они говорили о чем-то еще, но Елена уже не слушала. Последние слова Клауса всколыхнули все те сомнения, что мучили ее на протяжении последних недель. Она вышла на террасу и шумно втянула носом теплый воздух, чувствуя, как он наполняет легкие. Необходимости в этом уже не было, но эффект был прежним — волнение немного улеглось, сумбур в голове уступил место тишине.       — Мы тебе наскучили?       Елена едва не застонала вслух. Его близость начисто лишала ее способности мыслить здраво. А ведь она уединилась именно с этой целью.       Елена медленно обернулась и замерла. Ее обдало горячей волной, а все сомнения вновь показались совершенно незначительными. Ведь он был так близко, стоило только протянуть руку и сказать «да»... Огромным усилием воли она подавила рвавшиеся наружу необдуманные слова, а Клаус, словно не собираясь облегчать ей задачу, подошел ближе. Елена закрыла глаза, понимая, что иначе просто не справится.       — Клаус, я… — она замолчала, не зная, что сказать.       — Тшш, — его палец запечатал ей губы, заставляя трепетать каждую клеточку тела. — Ты действительно думала, что я заставлю тебя принимать решение пару часов спустя?       Его насмешливый тон немного отрезвил Елену, заставляя взглянуть на него. Впрочем, это она сделала зря. Лукавый взгляд, искорки в глазах...       — Но, — продолжил тем временем Клаус, и его ладони коснулись ее талии, — я ведь не обещал, что не попытаюсь повлиять на твой выбор, верно?       Елена возмущенно посмотрела на него, на мгновение даже забывая об опасной близости.       — Но это нечестно, — заявила она со всей серьезностью.       Клаус тихонько засмеялся.       — А кто говорил о честности? — казалось, искренне удивился он. — И разве так уж нечестно пытаться завоевать ту, которую хочешь?       Сказав это, он буквально растаял в теплом летнем воздухе: даже вампирским зрением отследить передвижение Древних было почти невозможно. Но за мгновение до этого Елена ощутила мимолетное прикосновение к своему лбу, хотя не было уверена, что ей это не почудилось. Растерянная, она продолжала стоять посреди террасы, чувствуя пробегающие по телу жаркие волны.       Да, он был по-своему прав. Но это не давало ей шанса трезво оценить ситуацию и сделать верный, обдуманный выбор. Неужели он этого не понимает? Елена покачала головой и усмехнулась. Ее возмущение никак не вязалось со счастливой улыбкой на губах.       Поднявшись в свою комнату, Елена обнаружила в ней Софи, со всеми удобствами расположившуюся в ее любимом кресле.       — Как ты? — спросила она, испытующе взглянув на Елену.       Вопрос мог показаться странным, но Елена прекрасно понимала, что ее взволнованный вид, а также изменения, произошедшие в их отношениях с Клаусом, не ускользнули от наблюдательной француженки.       — Нормально, — Елена неопределенно пожала плечами.       — По тебе не скажешь.       — Клаус хочет, чтобы я осталась, — тихо сказал она.       — Ты так говоришь, как будто это новость, — фыркнула Софи и, поднявшись, приблизилась к окну.       Она распахнула массивные деревянные створки, и комната наполнилась звуками и запахами ночи.       — Для меня — да, — сказала Елена. — Он хочет, чтобы я выбирала, — чуть помолчав, добавила она.       — О, в этом он весь, — усмехнулась Софи. — Знаешь, я до сих пор не знаю наверняка, что это — великодушие или тонкий расчет. Скорее всего, и то, и другое сразу, просто часть натуры. Иначе бы он не был тем, кто он есть.       Елена кивнула. Слова Софи резонировали с ее собственными мыслями и снова всколыхнули множество мучительных противоречий в ее душе.       — Так выбирай, — Софи обернулась и внимательно посмотрела на нее. — Многие на твоем месте предпочли бы не иметь выбора. Чтобы все сложилось так, как сложилось. Но я знаю, что для тебя это важно. И он знает.       Елена снова вздохнула и обхватила себя руками.       — Ты знала, что девушка, которую любил Клаус — та самая, двойниками которой являемся мы с Катериной? — спросила она, внимательно посмотрев на подругу.       Софи слегка повела плечом, не выказывая ни капли смущения.       — Догадывалась, — ответила она.       — Тогда почему?       — Почему — что?       — Почему ты так уверена, что ему нужна я, а не она? — озвучила одно из своих главных сомнений Елена.       — Потому что ты это ты, а она это она, — спокойно ответила Софи. — Даже если когда-то его привлекла твоя внешность, то только ты сама сумела удержать его интерес. Мне кажется, это очевидно. Вспомни хотя бы Катерину.       Елена поджала губы. Любое упоминание Пирс заставляло ее чувствовать себя неуютно. Видимо в ней все еще жил неосознанный страх перед двойником.       — На самом деле, — продолжила Софи, — Катерина не так ужасна, — Елена скептически посмотрела на нее. — Скорее она обычна. Таких много, эгоизм вообще свойственен человеческой натуре. Ее особенность только в том, насколько живучей и изворотливой она оказалась. А еще в умении манипулировать мужчинами. Впрочем, это у вас семейное, — хмыкнула блондинка, заслужив возмущенный взгляд Елены. — Но все же ты… ты совсем другая. В тебе нет притворства. О тебе хочется заботиться, и в то же время — на тебя можно положиться. Я не пытаюсь приободрить тебя или повлиять на твой выбор, просто я так чувствую.       — Спасибо, — Елена подошла к Софи и крепко обняла ее, положив голову подруге на плечо. — Иногда мне кажется, что я просто ненормальная. Со мной постоянно что-то случается. У меня уже черт знает сколько не было самого обычного дня. Да я даже не знаю, что это такое, — карие глаза заблестели, и Елена зажмурилась.       Слегка отстранившись, Софи вытерла скатившиеся по ее щекам слезы.       — Все относительно, — сказала она, повторив слова Клауса сказанные на пляже. — Но я обещаю, что как только ты поймешь, чего на самом деле хочешь — станет гораздо легче.       — Знаю, — кивнула Елена, — кто бы еще подсказал мне правильный ответ, — вздохнула она.       — Думаю, ты уже его знаешь, — улыбнулась Софи. — И как только будешь готова его принять, все встанет на свои места.       — Очень на это надеюсь, — Елена подошла к окну и присела на краешек широкого подоконника.       С чернильного неба, на котором брильянтовой россыпью мерцали звезды, сорвался светлый всполох падающей звезды. Она проследила за ним взглядом. Раньше Елена ни за что бы не упустила такую возможность. Но только не сейчас. Никаких звезд или гаданий на кофейной гуще. Она сама примет это решение, потому что именно ей придется с ним жить и отвечать за последствия. Это была не проблема в школе или очередная ссора с братом, и даже не выбор между двумя влюбленными в нее мужчинами. Перед ней расстилалась вечность, и сейчас было важно правильно выбрать путь.

***

      Но время шло, а ответов не было. Все только запутывалось еще сильнее.       Елена окинула взглядом собранные сумки. Они возвращались в Рим. Со дня их поездки на озеро прошло несколько недель, но она по-прежнему находилось в тяготящем ее состоянии неопределенности. Она вновь с надеждой заглянула внутрь себя, но все было как прежде — все те же сомнения, те же вопросы без ответов, все на своих местах.       Елена невесело усмехнулась.       Ее отношения с Клаусом тоже стали сложнее. Нет, он больше не целовал ее и почти не выходил за дружеские рамки, но каждый взгляд, фраза, мимолетное касание наполнились особым смыслом. Когда он подавал ей руку, и их пальцы на мгновение переплетались, или когда накидывал на плечи кофту, и его ладони задерживались на ее плечах, она вновь терялась в океане собственных ощущений и готова была раствориться в нем без оглядки. Но волшебство рассеивалось, стоило ему отдалиться от нее.       Елена поднесла руку к шее, нащупывая нитку жемчуга, — подарок, который стал ей особенно дорог. Это случилось накануне очередного приема, которые Софи устраивала с завидной регулярностью. Елена полюбила эти вечера, наполненные музыкой, смехом и танцами. И только случайная гостья, желающая привлечь к себе внимание Клауса, могла испортить ей настроение и заставить медленно сходить с ума от ревности. Но так или иначе львиная доля его внимания принадлежала ей, он танцевал с ней, разговаривал, развлекал. Иногда казалось, что окружавшая их толпа растворялась, и их оставалось только двое: он и она. Непередаваемое, восхитительное ощущение.       В тот день, окидывая взглядом свое отражение и бирюзовое платье в пол, она даже не вздрогнула, увидев вампира у себя за спиной.       — Ты прекрасна, — тихо произнес Клаус, а потом осторожно убрал ее волосы и застегнул на шее жемчужное ожерелье.       Елена залюбовалась крупными золотисто-молочными бусинами. А потом, встретившись в зеркале взглядом с Клаусом, неуверенно улыбнулась.       — Очень красиво, спасибо, — прошептала она и, не удержавшись, подалась назад, позволяя его рукам обвить ее талию.       Ощущая его тело сквозь тонкую ткань черной рубашки, Елена прикрыла глаза. Наклонившись, Клаус оставил на ее шее легкий, обжигающий поцелуй.       — Ты позволишь? — спросил он.       Елена обернулась, вопросительно посмотрев на него. И тогда Клаус осторожно продел в ее уши жемчужные серьги.       Елена не помнила точно, кто сделал первый шаг, но, кажется, это она не устояла и снова потянулась к нему первой. Он ответил ей, с трудом сдерживая накопившееся за это время желание, мягко исследуя ее губы. Но когда его ладони заскользили по ее плечам, захватывая бретели платья, Елена отстранилась, поймав его вопросительный взгляд. Отчаянье накрыло ее с головой. Та самая прозрачная, казавшаяся такой тонкой и в тоже время невероятно прочной преграда между ними никуда не исчезла, на краткий миг став почти осязаемой. С мучительным стоном Елена спрятала лицо на груди Клауса.       — Что со мной не так... — пробормотала она.       Вампир отстранился и окинул ее взглядом с головы до пят.       — По-моему, все прекрасно, — в его голосе появились знакомые смешливые нотки.       Но Елена успела заметить тень, скользнувшую по его лицу. Разочарование, досада? От мысли о том, что она мучает не только себя, но и его, стало больно.       — Клаус, я понимаю, что должна…       Но он не дал ей договорить, покачав головой.       — Это твоя жизнь, и ты никому ничего не должна, — сказал Клаус. — Жду тебя внизу.       Елена кивнула, не глядя на него и стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы разочарования и обиды на саму себя.       Елена коснулась пальцами прохладных на ощупь жемчужин и, в последний раз окинув взглядом полюбившуюся комнату, вышла за дверь. Вернется ли она сюда? Она не знала ответа на этот вопрос, так же, как и на многие другие. Медленно спустившись вниз, она провела ладонью по перилам и спинке дивана, запоминая текстуру, огляделась и набрала полные легкие аромата садовых цветов, стоявших в гостиной. Затем вышла на улицу и направилась в конюшню. Почувствовав ее приближение, Цезарь радостно зафырчал, а сердце Елены сжалось от грядущего расставания с любимцем. Она открыла загон и зашла внутрь. Она гладила животное, позволяя ему тыкаться большим теплым носом в ее волосы, лицо, плечи.       — Я люблю тебя, — сказала она и прижалась лбом к теплой шее.       — Я ему почти завидую, — раздался за ее спиной мягкий голос, и Елена подняла свои казавшиеся сейчас почти черными глаза на Клауса. — Не стоит так переживать. Что бы ты ни решила, Цезарь принадлежит тебе. Если будет нужно, я организую транспортировку.       И следом за мелькнувшей вспышкой радости, Елене вдруг стало страшно. Он словно отпускал ее, принимал ее выбор, которого она на самом деле не сделала. Само это слово, «выбор», уже набило ей оскомину.       Не сдержавшись, Елена поцеловала Цезаря в нос и взяла Клауса под руку, выходя на улицу к ожидавшим машинам.

***

      Рим встретил Елену не слишком приветливо. Осень чувствовалась здесь не так, как в Мистик Фоллс. Солнце по-прежнему щедро согревало землю своими лучами, оживление на улицах, цветочные и фруктовые ароматы смешанные с запахом свежей выпечки, искрящиеся фонтаны — все было как прежде. Только ко всему примешивался горький привкус разлуки. Время, которого казалось так много в запасе, вдруг стало неумолимо подходить к концу.       Да и сами Древние вместе с Софи казались озадаченными, часто обсуждали что-то вполголоса и умолкали, стоило Елене показаться на пороге комнаты. Но она даже не пыталась разобраться, что именно от нее скрывают. Ей хватало собственных забот и переживаний. Спустя несколько недель Софи и Алекс покинули Рим, направляясь куда-то в Америку. И снова Елена не стала задавать вопросов, лишь крепко обняла подругу на прощание и сказала, что будет скучать. Незадолго до отъезда Софи сообщила ей, что возможно, если они с Алексом не смогут разобраться в сложившейся ситуации, Клаус присоединиться к ним, и теперь Елену пугала перспектива остаться одной в этом большом доме.       Проснувшись на следующее утро после отъезда Софи, умывшись и позавтракав, Елена отправилась на поиски Клауса. В кабинете его не оказалось, как и в библиотеке, и в двух гостиных на втором этаже. Наконец Елена уловила отзвуки разговора и отправилась вниз по лестнице. На подходе к столовой массивная дубовая дверь неожиданно распахнулась, и Елена замерла, не в силах сдвинуться с места.       — Элайджа...       Вслед за растерянностью пришел стиснувший горло страх. Но боялась она вовсе не за себя.       — Елена, — вампир слегка поклонился со свойственной ему надменной вежливостью.       — Елена? — изумленный голос неприятно резанул по ушам, а появившаяся из-за спины Древнего Кэтрин Пирс показалась Елене видением или просто дурным сном.       Пытаясь сбросить оцепенение, она сделала небольшой шаг назад, и в это мгновение крепкая мужская ладонь придержала ее за локоть — мягко и успокаивающе. Клаус. Елена выдохнула с облегчением и, ни о чем более не заботясь, прижалась к нему, заметив скользнувшую по губам вампира мимолетную улыбку. Впрочем, выражение его лица быстро переменилось при взгляде на гостей.       — Более вас не задерживаю.       Элайджа снова поклонился, и они покинули дом на вампирской скорости. Но прежде Елена успела заметить две вещи: одну — странную, вторую — раздражающую и вполне в духе Пирс. Она увидела, как под взглядом Клауса Кэтрин прижалась к Элайдже точно так же, как сделала это сама Елена секундой ранее, а потом по губам вампирши скользнула многозначительная, понимающая улыбка, и она даже слегка кивнула своему двойнику. Догадаться о том, что мог значить этот взгляд, было не трудно. И Елена снова испытала острое чувство вины перед братьями, которые были готовы на все ради ее спасения, и о которых, как ей казалось, она слишком быстро забыла.       Елена и Клаус молча прошли в столовую. Вампир налил ей белого вина и, несмотря на раннее время суток, она не отказалась, все еще пребывая в замешательстве.       — Что это было? — наконец, сумела вымолвить Елена, вопросительно посмотрев на Древнего.       — Попытка заслужить прощение, — усмехнулся Клаус.       Она нахмурилась.       — А если точнее, попытка получить шанс на прощение.       — И ты просто отпустишь их? — слова сорвались с губ, прежде чем она сумела подумать.       Но при мысли об Элайдже, который мог как-то навредить Клаусу, неприятно засосало под ложечкой. Но и подталкивать Древнего к убийству она тоже не собиралась. Вроде бы. Хотя в каком-то смысле это было самым разумным выходом из сложившейся ситуации... Елена ужаснулась ходу собственных мыслей.       На губах Клауса тем временем заиграла легкая полуулыбка.       — В тебе проснулась кровожадность? Или ты просто волнуешься за меня? — поинтересовался он, подходя ближе.       — Ты же знаешь, что волнуюсь, — раздраженные нотки в ее голосе, похоже, позабавили вампира.       Он обогнул диван, на котором она сидела, и облокотился на спинку.       — Хочешь, я расскажу тебе сказку? — предложил Клаус.       Она слегка повернула голову, почти касаясь щекой его лица, и кивнула.       — Когда-то давно, в одной великой стране был очень могущественный, хитрый и сильный правитель, — начал свой рассказ Клаус, прокручивая между пальцами бокал, его взгляд затуманился, обращаясь к прошлому. — Он был одержим захватническими планами, мечтал править миром. Процесс завоевания и подчинения нравился ему куда больше самого управления, его не заботили судьбы покоренных народов. Война стала смыслом и образом его жизни. Не все военачальники разделяли эту его страсть, желая хоть изредка иметь возможность навещать свои семьи: родителей, жен, детей.       Особенно отношения не заладились с двоюродным братом правителя, кровное родство и военные заслуги которого не позволяли идти на открытый конфликт с ним. У этого двоюродного брата было свое войско, а среди командиров были не только знатные и родовитые люди, но и иноземцы, не рабы, конечно, но и не те, кто был достоин подобного звания. Потому что выбирал он их по уму и способностям, а не по степени родства с императором. И это тоже сходило ему с рук, потому что войско его было одним из лучших, а воины были преданы ему даже больше, чем самому правителю, что не могло не тревожить последнего. И вот, когда один из малочисленных, а потому слабых, на первый взгляд, народов вдруг оказал яростное сопротивление завоевателю, когда уставшие от бесконечных битв воины начали роптать, правитель придумал хитроумный план. С помощью шаманов и колдунов он надумал создать сверхсильную армию, наделив людей качествами своего любимого животного — дикой кошки. Скорость, ловкость, невероятная сила, а заодно острые клыки, жажда крови, неумолимость и предпочтение ночи дневному времени суток…       — Вампиры, — приглушенно произнесла Елена, испытывая легкое головокружение от того, что ей открывалась одна из самых сокровенных тайн далекого прошлого.       — Верно, — Клаус кивнул и, пройдясь по комнате, опустился на диван рядом с ней. — Вампиры. Испытать приготовленное зелье он решил на тех самых командирах своего родственника. Не смея ослушаться воли правителя, его брат разделил участь своих товарищей по оружию, — взгляд вампира стал отрешенным, обратившись к далеким, оживающим в его памяти фантомам. Немного помолчав, он продолжил: — Жажда и голод хищника сделали свое дело. Несколько городов было вырезано подчистую, прежде чем правитель понял, что создал монстров, которые по силе превосходят всю его армию вместе взятую. Он объявил нас вне закона, назвав детьми дьявола, — усмехнулся Клаус, глядя уже на Елену, — а его колдуны создали новых тварей, способных защитить своего владыку в ночное время суток.       — Оборотней... — прошептала Елена       — Да, так воля одного человека и сильное колдовство создали две новые расы, рожденные убивать друг друга. Кости того правителя и его ведьмаков давно сгнили в земле, а жертвы множатся каждый день, — Клаус помолчал. — Так или иначе, наше бессмертие, как и возможность создавать себе подобных, не были запланированы. Почему магия сработала именно так, неизвестно. Но оказалось, что обращенные нами уже не имеют всех тех качеств, что присущи Первородным: обостренное обоняние, возможность без труда находиться на солнце, даже скорость, острота слуха и сила были уже не те. Поэтому, чем моложе Создатель и сам вампир, тем слабее. Так что твоя сила значительно превышает силу любого другого новорожденного.       — Сколько вас было? — тихо спросила Елена. — Элайджа — он один из них, да?       — Нас было шестеро, в какой-то момент, когда инстинкты, жажда крови и власти полностью завладели нами, произошел раскол, — ответил вампир. — Да, в живых осталось только трое — я, Александр и Элайджа.       — Поэтому ты простил его?       Елена прекрасно понимала, насколько сложно должно быть решиться и оборвать еще одну нить.       — О прощении говорить рано, — пожал плечами Клаус. — Они просили дать им возможность доказать свою преданность. Элайджа нужен мне для дела, но это не значит, что я доверяю ему или легко забуду о случившемся. Но то, что после нескольких месяцев, проведенных с Катериной в гробнице, он пришел сам — уже говорит в его пользу.       — Он провел это время с Кэтрин? — глаза Елены округлились.       — О да, их связывает давняя дружба — ты разве не знаешь? — насмешливо поинтересовался Клаус.       Елена покачала головой, и тут же в ее памяти всплыли слова Софи о том, что Кэтрин успела подружиться еще с кем-то помимо Тревора. Елена вновь посмотрела на Клауса, и в какой-то момент ей показалось, что он что-то не договаривает относительно Элайджи, но не стала спрашивать.       — Я хотел пригласить тебя в ресторан сегодня вечером, — меняя тему разговора, сказал вампир. Его слова отвлекли Елену от размышлений и попыток осмыслить услышанное. — Скорее всего, мне придется уехать. Очень может быть, что надолго.       Елена растерянно посмотрела на Клауса, все прочие мысли враз улетучились.       — Надолго? — переспросила она.       — Месяц, два… пока я не могу сказать точно.       Елена вздрогнула. Два месяца. У нее не было столько времени. Через месяц по договору она должна покинуть этот дом. Или остаться. С ним.       — Мне действительно нужно ехать, — чарующий голос, который обычно действовал успокаивающе, отозвался глухой болью в груди. Клаус взял ее ладони в свои руки. — Сейчас мне нужно заняться делами. Увидимся вечером, хорошо? — он попытался поймать взгляд, который Елена упорно прятала.       Кивнув, она поднялась со своего места и бесшумно выскользнула за дверь, не оглядываясь. Что-то изменилось. Но она еще не знала, что именно. А времени разобраться оставалось катастрофически мало.       Чтобы как-то скоротать время до вечера и хоть чем-то занять себя, Елена отправилась на прогулку по городу. Особо не разбирая дороги, в какой-то момент она поняла, что идет в сторону знакомого парка и, уже оказавшись в тени деревьев, почувствовала себя намного лучше. Она дошла до небольшой площади, в центре которой искрился и журчал фонтан, и опустилась на скамью. На противоположной стороне расположилась молодая итальянка с коляской, из которой до чуткого слуха вампирши доносилось агуканье и возня. Елена невольно улыбнулась, но почти сразу осознание собственной потери нахлынуло на нее с новой силой. В своем возрасте она еще не задумывалась о детях, но точно знала, что когда-нибудь захочет семью, уютный дом, любящего мужа и детей. И вот сейчас она как никогда остро осознала, что этого у нее не будет никогда. Как бы она ни поступила со своей жизнью, или точнее не-жизнью, очень многим мечтам и устремлениям уже не суждено было сбыться.       Елена не сумела подавить судорожный вздох и собралась продолжить путь, когда краем глаза заметила, что на скамью рядом с ней кто-то сел. Близость людей все еще вызывала у нее определенное волнение, но в этот раз ничего подобного не произошло.       — Такая красивая девушка не должна грустить, — сказал незнакомец и, Елена встретилась взглядом с внимательными, слегка блеклыми голубыми глазами.       Мужчина был преклонного возраста. Он излучал спокойствие и радушие, разглядывая ее с дружелюбным интересом. Елена неопределенно пожала плечами.       — Красота не делает нас счастливыми, — сказала она, испытывая странную необходимость ответить.       — Смотря кого, — добродушно отозвался он. — У всех свое понятие счастья. Именно поэтому так плохо, когда оно от чего-то зависит. Наверное, счастье — это просто быть на своем месте, быть собой, — он улыбнулся, и вокруг его глаз разбежались морщинки-лучики.       Елена помолчала какое-то время, не зная, стоит ли продолжать разговор.       — Тогда я, очевидно, потерялась, — все же сказала она.       — Может и так. Но иногда жизнь бывает так непредсказуема, а судьба переменчива, что кажется, будто смысл происходящего ускользает от нас… а потом раз, — мужчина щелкнул пальцами, — очередной поворот, и все становится на свои места. Ты там, где и должен быть. И получается, что все было неспроста, — Елена с удивлением посмотрела на незнакомца, постепенно осознавая смысл его слов, слишком хорошо отражавших ее собственные мысли и ситуацию в целом.       Но прежде чем она собралась ответить, ее собеседник встал и, приподняв забавную шляпу с мягкими полями, поклонился.       — Хорошего вам дня, мисс, — пожелал он и смешался с потоком людей, прогуливающимся по длинным аллеям.

***

      Вернувшись в дом и поднявшись в свою комнату, Елена обнаружила на кровати белоснежный фирменный чехол. Не сдержавшись, она быстро расстегнула длинную молнию, и на ее губах расцвела улыбка. Да, это было слишком, но все же... так приятно. Бережно вынимая платье, Елена приложила его к себе и посмотрелась в зеркало. Это было то самое платье, которое она так и не решилась купить перед отъездом на виллу.       Вдоволь налюбовавшись, Елена позвала Стейси, чтобы та приготовила для нее ванну. Подготовку к ужину она превратила в настоящий ритуал. Странно, но все ее тревоги словно отступили в тень. Внутри поселилось почти позабытое спокойствие. Ответы на мучившие ее вопросы были почти найдены, и оставалось только принять их, позволить им случиться.       Елена с удовольствием опустилась в душистую воду и прикрыла глаза, наслаждаясь разливающейся в теле истомой. Она потеряла счет времени, прежде чем вынырнуть из этой неги и закутаться в полотенце. Лосьоны, крема, масла... Сегодня она уделила себе особое внимание, не вдумываясь в смысл собственных действий. Ей просто хотелось, чтобы все было идеально. И не важно — будет это идеальное прощание или начало новой жизни...       Стейси помогла Елене одеться, и она не без удовольствия перехватила в зеркале восхищенный взгляд своей помощницы. И действительно, черный, украшенный жемчугом и золотистой вышивкой корсет и шуршащая шифоновая юбка в пол делали ее похожей на принцессу. На темную принцессу, напомнила себе Елена. Но это уже не пугало. Тьма и свет перестали быть абсолютными понятиями с тех пор, как она стала вампиром, но сохранила способность сострадать и любить. В качестве украшений Елена выбрала столь полюбившийся жемчужный комплект. Собрав волосы назад и закрепив их изящной заколкой, а затем накинув на плечи черный полупрозрачный шарф, она последний раз окинула себя внимательным взглядом и осталась довольна.       Понемногу ее спокойствие сменилось волнением ожидания. Она слегка вздрогнула, услышав стук в дверь.       — Заходи, — пригласила Елена и вся затрепетала под его загоревшимся взглядом.       — Хорошо, что мы будем одни, — тихо по-итальянски произнес Клаус, — не думаю, что намерен терпеть чьи-то взгляды в твою сторону.       Ревнивые нотки в его голосе заставили ее сердце биться чаще. Она втянула носом воздух и медленно выдохнула, опираясь на предложенную руку.       — Одни? — переспросила она, когда они уже ехали по оживленной трассе, ведущей на окраину Рима.       Клаус кивнул.       — Мы едем в Solo Pure Due*. Надеюсь, тебе там понравится.       Елена лишь улыбнулась, заранее уверенная, что так оно и будет. И поняла, что не ошиблась, ступив на каменистую дорожку, по обеим сторонам которой рассеивали золотистый свет миниатюрные фонари. Особняк утопал в цветах и мягком, мерцающем свете. По дороге Клаус успел рассказать Елене, что ресторан находится на территории старинной виллы, некогда принадлежавшей Горацию** и построенной еще во времена Римской Империи.       Обстановка внутри оказалась на удивление уютной и даже интимной. Единственный столик, застеленный светло-бежевой скатертью, и два мягких стула темного дерева стояли прямо посреди небольшого зала. Всюду были цветы, множество свечей ютились в массивных старинных канделябрах, в камине, излучая мягкий дрожащий свет, плясали язычки пламени. На столе сверкали хрустальные бокалы, лежал серебряный колокольчик, чтобы можно было в любой момент позвать официанта, и стояла приземистая ваза с фруктами.       Не удержавшись, Елена отправила в рот виноградинку. Вкус был совсем другой, сладкое стало приторным, чувства насыщения не приходило, но отказаться от старых привычек было сложно. К тому же, Елена успела заметить, что острота ощущений понемногу притупляется. Да, ничто уже не будет как прежде, и нужно было время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.       Как только Клаус заказал вино, верхний свет погас, и окружающая обстановка стала загадочней, утопая в бархатном полумраке.       — Потанцуем? — предложил вампир.       Елена кивнула. Стоило его рукам коснуться ее талии, как внутри разлилось волнующее тепло.       — Ты ни о чем не спрашиваешь, — заговорил Клаус, склонившись к ней.       Его дыхание приятно щекотало щеку. Елена удивленно взглянула на него снизу вверх, несмотря на высокие каблуки, она все еще была ниже его ростом.       — О том, чем мы занимаемся, куда уезжаем, — пояснил он, отвечая на ее немой вопрос.       — Я просто не уверена…       — Что хочешь знать? — предположил Клаус, пристально взглянув на нее.       — Что ты захочешь поделиться, — мягко поправила Елена, слегка улыбнувшись.       Вампир ответил на улыбку и, словно не сдержавшись, коснулся губами ее виска. Легкий, невесомый поцелуй, и Елена невольно прикрыла глаза, прижавшись теснее и спрятав лицо у него на плече.       — Помнишь, о чем мы говорили сегодня?       Елена кивнула, не поднимая головы.       — Прошли века с тех самых событий, и война между видами достигла своего апогея, — продолжил свой рассказ Клаус. — А поскольку у оборотней есть преимущество: достаточно всего одной маленькой царапины, чтобы убить вампира, то перевес был на их стороне. И тогда мне пришлось обратиться к ведьмам. Проклятие… это моих рук дело. Образно говоря.       Елена отстранилась и недоверчиво посмотрела на него, не зная, что сказать и что думать.       — Я хотел найти способ наложить ограничения на весь род оборотней, — вновь заговорил Клаус. — Я знал, что ведьмам это под силу. Именно магия создала нам подобных, пусть темная, но все же магия. Но ведьмы выдвинули условие, они объяснили это необходимостью: проклятие должно распространиться на оба рода. Пришлось согласиться, но мне удалось договориться с ведьмаком, который проводил обряд, и он нашел способ сделать ритуал обратимым.       — Двойники, — догадалась Елена.       Множество вопросов роились у нее в голове. Но сильнее прочих ее занимал один — как случилось, что возлюбленная Клауса стала жертвой в ритуале, который был проведен по его инициативе. Но спросить она не решилась, опасаясь увидеть отголосок прошлых чувств в его глазах и причинить боль.       Вампир кивнул, подтверждая ее слова.       — Кто первый доберется до Двойника и снимет проклятье, тому и карты в руки, — сказал он. — Мне пришлось пойти на этот риск. И хотя со временам оборотни разнюхали об этой лазейке, Проклятие сделало свое дело — они потеряли возможность оборачиваться в любое время суток, почти лишившись единственного преимущества перед вампирами, — музыка закончилась, и Клаус проводил Елену к столику, помогая ей сесть и доливая вина. — Но… как ты знаешь, Проклятие снято нами. И теперь перед нами стоит другая проблема — люди.       Елена вздрогнула и, отставив бокал в сторону, внимательно посмотрела на Клауса.       — При современном уровне техники война между нашими видами может привести к катастрофе. К тому же, неизвестно, кто выйдет победителем, — его ровный тон заставил Елену поежиться, но она знала, что он прав, а еще вдруг окончательно поняла, что теперь играет на другой стороне. — Вампиры получили огромную свободу, имея возможность передвигаться при дневном свете без угрозы для жизни, и теперь молодые и неуравновешенные представители нашего рода могут стать настоящей проблемой.       Взяв бокалы, они вышли на увитый лозами балкон. Елена слушала вампира с жадным вниманием.       — Поэтому сейчас я занимаюсь тем, чего сознательно избегал веками, — Клаус помолчал, подчеркивая важность того, что собирается сказать. — Только закон, порядок и дисциплина позволят сосуществовать нашим видам. В данный момент мы заняты тем, что формируем Совет, создаем иерархию власти и пытаемся организовать вампирское сообщество. Понятно, что существует определенный круг древних вампиров, которые знают друг друга и имеют свои сферы влияния, но теперь все будет иначе: масштабнее и на другом уровне. Работы очень много. Начиная от полномочий Совета, поиска Смотрителей, определения границ и заканчивая разработкой свода общих законов и правил. Именно этим мы и заняты последние несколько месяцев.       Елена молчала, находясь под впечатлением от услышанного, и пытаясь представить масштабы происходящих изменений. Новый мир, почти что свое государство, и во главе всего этого… Он.       — Я решил, что ты должна знать, — со значением произнес Клаус, и Елена сразу поняла, что он имеет в виду. — Власть и подобное положение могут показаться тебе скорее обузой, чем привилегией. Кроме того, это еще и определенная степень ответственности — стать кем-то вроде Первой леди среди вампиров... Уверен, что ты прекрасно справишься, вот только... хочешь ли ты? — тихо и серьезно спросил он.       — Ты сказал — законы, какими они будут? — застигнутая врасплох этим вопросом, поспешила задать свой Елена.       Ненадолго задержав на ней взгляд, Клаус облокотился о перила и посмотрел вдаль.       — Для начала это запрет на афиширование своей сущности, — будничным тоном заговорил он, — на привлечение к себе внимания и убийства, ответственность за новообращенных, недопустимость разжигания межвидовых конфликтов и многое другое.       Елена рассеянно кивала, соглашаясь. Заметив ее отрешенный взгляд, Клаус заговорил о другом, пообещав, что ей не придется скучать в его отсутствие. Ведь практически сразу после его отъезда вернется Софи, но эти слова уже не успокаивали Елену. Остаток вечера прошел, словно в тумане. Слишком много новой информации и обстоятельств, но Елена чувствовала, что уже знает, как поступит.       — Софи не обязательно возвращаться, если в этом нет необходимости, — сказала Елена по дороге домой. — Мне и так неудобно перед ней. Знаю, что она очень скучает по Алексу.       — По тебе тоже, — ответил Клаус и, помолчав, добавил: — Поразительно, с какой легкостью ты сумела завоевать ее сердце. Я хорошо знаю Софи, она редко заводит подруг, держа на расстоянии даже очень хороших знакомых. Хотя, может быть, ничего удивительно в этом и нет, — спустя какое-то время добавил он.       — Что ты имеешь в виду?       — Больше всего на свете Софи ненавидит фальшь. В тебе ее нет. Ты искренняя даже в своих заблуждениях, — в его глазах появились уже знакомые искорки.       Елена тихонько фыркнула, демонстративно отворачиваясь, но не сумела сдержать улыбки.       — Да, наверное, в этом все дело: ты настоящая, — тихо сказал вампир.       У Елены сладко заныло сердце — столько чувства было вложено в эти далекие от любовных признаний слова.       Оказавшись в своей спальне, Елена первым делом настежь распахнула окна, впуская в комнату свежий воздух, звуки музыки и обрывки разговоров. Обернувшись, она встретилась глазами с Клаусом, и это напомнило ей вечер после нападения оборотней. Тогда она сделала свой первый осознанный шаг навстречу ему, еще не зная, куда приведет этот путь.       — Спокойной ночи, Елена, — проговорил вампир.       На его губах играла полуулыбка, но в глазах не было ни легкой насмешливости, ни холода. Он смотрел так, словно хотел надолго сохранить в памяти эти минуты. Елена набрала в грудь побольше воздуха, но слова будто застревали в горле, и только когда его рука легка на дверную ручку, она сумела справиться с голосом:       — Останься.       Клаус молчал, не двинувшись с места.       — Прошу тебя, — уже смелее произнесла Елена и подошла ближе.       Мир вокруг замер, сердце гулко билось в груди. Она слегка вздрогнула, когда, развернувшись, Клаус одним неуловимым движением преодолел оставшееся расстояние между ними. Медленно, почти недоверчиво, он провел тыльной стороной ладони по ее скуле, очертил кончиками пальцев линию подбородка. Его глаза потемнели, и Елена судорожно вздохнула, едва не застонав от этой невинной ласки. Легкий щелчок, и заколка с глухим стуком упала на пол, за ней последовал шарф. Освобожденные из плена темные локоны рассыпались по обнаженным плечам. Клаус поймал шелковистую прядку и пропустил ее между пальцев. Это было похоже на пытку. Сладкую и мучительную одновременно. Было ли это его маленькой местью? Елена не знала, но впитывала каждое мгновение, каждое мимолетное ощущение, чтобы навсегда запечатлеть их в памяти. Губы горели ожиданием, и тогда медленно, словно сжалившись над ней, Клаус наклонился и накрыл их чувственным поцелуем, еще сильнее распаляя и без того оглушительное желание. Еще миг, и он оказался у нее за спиной, распуская шнуровку корсета. Елена покорно подняла руки, позволяя снять его, а затем и юбка с шуршанием упала к ее ногам. Подхватив Елену на руки, Клаус бережно опустил ее на кровать. На этот раз поцелуй был глубоким, тягучим и страстным. Его рубашка полетела на пол, и Елена с жадностью заскользила ладонями по сильному телу. Ей хотелось обвиться вокруг него, слиться в едином, жарком порыве, чтобы, наконец, поверить — происходящее реально... Его губы и язык исследовали ее тело, ласкали, терзали, доводили до исступления. Она уже не осознавала собственных стонов, растворившись в этой близости, в зашкаливающих за все мыслимые пределы ощущениях. Когда он наполнил ее, затуманенный взгляд Елены встретился с темно-серыми глазами, она потянулась к нему…       — Моя, — выдохнул Клаус.       — Твоя, — согласилась Елена, и чистое наслаждение затопило ее сознание, едва не лишая чувств.       Не до конца понимая, что делает, она вонзила заострившиеся клыки в его плечо, вздрагивая всем телом и ощущая его разрядку.       Какое-то время спустя Елена аккуратно слизнула выступившие на месте укуса капельки крови.       — Извини, — тихо сказала она.       Клаус только рассмеялся и прижал ее к себе. Он и сам пребывал в некотором изумлении. Конечно, он понимал, что долгое ожидание и неожиданно сильные чувства должны были сделать эту близость особенной, но так остро он, пожалуй, не чувствовал никогда и ни с кем. Это казалось невероятным, но не признать этого Клаус не мог — никому он не давал такой свободы, как ей, оказываясь в прямой зависимости от чужого решения и не предпринимая хоть сколько-то серьезных попыток повлиять на него. Даже Анна… Ее любовь позволяла ему забыть на время о своем проклятии, почувствовать себя почти человеком. Но с Еленой ему снова захотелось жить, а не существовать. Одиночество и скука, ставшие его верными спутниками, уступили место желанию наслаждаться жизнью, если в ней будет она. У самой жизни появился вкус — свежий, искристый, пьянящий. Как у хорошего молодого вина.       — Какая она была? — спросила Елена.       — Хрупкая и почти неземная, — ответил Клаус, без труда понимая, о ком она говорит, и даже не удивляясь тому, как легко она разгадала его мысли. — Я знал, что вампирская сущность не для нее, просто не сумел с ней расстаться... — он помолчал. — Когда для ритуала понадобилась жертва, она сразу предложила себя, не желая, чтобы пострадал кто-то другой. И я пошел на это. Хотя Элайджа, о чувствах которого я догадывался, но не беспокоился, потому что Анна с самого начала выбрала меня, он был против обращения. Говорил, что это не для нее... — в голосе вампира прорезалась горечь.       Елена подняла голову и, желая как-то отвлечь его, мягко коснулась губами его груди. В комнате повисла тишина. Елена думала о том, как же сложно и одновременно просто все оказалось. История Катерины, предательство Элайджи, его попытка сохранить ей жизнь, его отношения с Пирс и даже то, что Клаус дал ему шанс... И теперь Елена точно знала, какая именно преграда стояла между ней и Клаусом все это время, что мешало ей определиться — его прошлое. Он хорошо изучил ее, но сама она знала о нем слишком мало. И хотя в чем-то это прошлое причиняло ей боль, само знание разрушило последний барьер.       — Она не выдержала перехода, ее сердце остановилось, — глухо произнес Клаус. — Кто-то наверху оказался милосерднее меня.       — Ты любишь ее, — сказала Елена, стараясь не встречаться с ним взглядом.       Но он приподнял ее лицо за подбородок и нежно погладил щеку большим пальцем.       — Я люблю воспоминания о ней, — мягко поправил он. — Не буду скрывать, сначала я искал в тебе ее черты, как когда-то искал их в Кэтрин. Но если тогда это с самого начала было обречено на провал, то с тобой… Я был заинтригован. Со временем интерес перерос в нечто большее, гораздо большее…       Сердце трепыхнулось в груди. Он не сказал «люблю», но его глаза сказали. Время замерло. Елена была уверена — теперь она знает, что такое счастье. Его терпкий привкус все еще ощущался на губах. Но... всегда это чертово «но». Даже сейчас.       — Помнишь, как мы говорили о Вселенной, — тихо сказала она, и Клаус ответил ей удивленным взглядом, — о планетах и звездах, — она помолчала. — Так вот иногда мне кажется, что я лишь крохотная звездочка, затерявшаяся в огромной Вселенной… твоей Вселенной.       Клаус улыбнулся, покачав головой. Определенно ему не придется скучать рядом с ней.       — Моя звездочка, — прошептал он ей на ухо, прихватывая губами мочку и срывая с губ нежный стон.       — Я люблю тебя, — прошептала Елена, прежде чем снова раствориться в его объятиях...       Проснувшись рано утром, Клаус не обнаружил Елену рядом с собой.       Скользя бесшумной тенью по комнате, она собирала вещи.       — Едешь домой? — на мгновение она почти поверила его безразличному тону.       Елена подошла к окну и какое-то время молчала, окидывая долгим взглядом полюбившийся пейзаж, а потом повернулась к нему.       — Я уже дома, — ответила она, и вампир оказался рядом с ней, смущая ее своей наготой и прекрасным телом. Она шумно выдохнула и, коснувшись губами его губ, прошептала: — Еду попрощаться. Через неделю вернусь.

***

      Было нелегко отпускать ее. Но там где нет свободы, рождается страх и недоверие, а любовь умирает. Он знал это. Поэтому продолжал ждать, когда прошли все сроки. Когда брошенные дела стали настойчиво напоминать о себе. Когда он запретил Алексу ехать за ней, еле сдерживаясь от желания сесть на ближайший рейс в Америку и привезти ее назад силой.       И когда прохладные пальчики обхватили его за шею, когда он увидел выражение ее темных глаз — взрослое, уставшее, но счастливое, то понял, что был прав.       — Было трудно. Прости, что задержалась, — прошептала Елена, прижимаясь к нему всем телом и ощущая легкую дрожь.       Это было и радостное возбуждение от встречи, и чувство вины за долгое молчание и опоздание, и быстро растущее желание остаться с ним наедине.       — Я подумаю, — пробормотал Клаус, пряча счастливую, не подобающую статусу Древнего вампира улыбку в темных волосах и увлекая Елену в спальню.       — Ты сомневалась? — спросил он, когда они сумели ненадолго оторваться друг от друга.       Он медленно провел кончиками пальцев по спине Елены, которая лежала на животе и жмурилась от удовольствия, чувствуя поднимающуюся внутри новую волну возбуждения. Неужели всегда будет так хорошо?       — Да, — честно ответила она.       Ладонь на ее спине на мгновение замерла, а затем продолжила свой путь.       — Что ж, осознанный выбор это всегда хорошо, — сказал он.       Но сейчас, когда Елена научилась хоть немного разбираться в его эмоциях, то уловила легкий привкус горечи в словах вампира — всего лишь одна нотка из тысячи других в винном букете.       Приподнявшись на локте, она внимательно посмотрела на Клауса.       — Я сомневалась в том, как долго буду нужна тебе… год? Два? Я знаю, что не смогу и не буду жить без тебя. А потом я поняла, что лучше прожить год с тобой, чем вечность без тебя.       Перекатившись, он навис над ней, коснулся губами ее лба, век, щек, кончика носа и затем подарил короткий, но дразнящий поцелуй в губы.       — Меня больше устраивает вечность со мной, — серьезно сказал Клаус, но все же не сдержал улыбки.       Елена невольно ответила на нее и обвила его шею руками, притягивая к себе как можно ближе. И мир вокруг растворился, потому что отныне он стал ее миром. ___________________________________       * Solo per due — самый маленький и романтичный ресторан Италии, расположенный в старинном здании XIX века в небольшом городке Ваконе, неподалеку от Рима. За один вечер ресторан может принять только двух человек, поэтому заведение так и называется — «Только для двоих». Чтобы попасть в ресторан столик приходится заказывать за полгода.       ** Квинт Гораций Флакк (лат. Quintus Horatius Flaccus; 8 декабря 65 до н. э., Венузия — 27 ноября 8 до н. э., Рим) — древнеримский поэт «золотого века» римской литературы.