Фёваны - сборник зарисовок 18+

Гакуен — игра по бсд. Там появился Иван, по канону раьотает в чайной. А Фёдор ученик в старшей школе. Колокольчик над дверью маленькой чайной лавки звенел ровно в три часа дня — время, когда у Фёдора заканчивались уроки. Иван, идеально выглаженный, в строгом фартуке, уже не глядя на дверь, начинал прогревать чайник. Он знал: сейчас на высокий табурет у стойки заберется взъерошенный школьник с бездонными глазами. — Ваши волосы сегодня сияют ярче, чем обычно, Иван Александрович, — с порога начал Фёдор, подпирая щеку ладонью. — Вы так красивы.. Иван едва заметно вздрогнул, едва не пролив кипяток. Он привык к вежливости, к этикету, но эти прямолинейные комплименты от подростка каждый раз выбивали его из колеи. — Фёдор, ваш чай, — сухо ответил Гончаров, выставляя чашку. — И вот ваш десерт. Фёдор расплатился, пододвинул тарелку с пирожным обратно к Ивану и мягко улыбнулся: — Это вам. Сладкое помогает от усталости. И... улыбайтесь чаще, вам очень идет. Прежде чем Иван успел возразить или вернуть подарок, парень уже выскочил за дверь, оставив после себя аромат чая и легкое замешательство. Вечером, когда Иван уже собирался закрывать лавку и протирал витрины, Фёдор появился снова. Он выглядел уставшим, но в руках держал одну единственную алую розу. — Это снова вам, — он протянул цветок, смотря снизу вверх. Ивану было до крайности неловко. Он, взрослый человек , мастер своего дела, чувствовал себя нескладным подростком под этим взглядом. — Фёдор... это лишнее, — тихо сказал Иван, но розу принял. И тут его взгляд зацепился за ворот школьного пиджака. Грязное пятно, засаленные рукава, пара пуговиц держались на честном слове. Гончаров, будучи перфекционистом и мастером этикета, не выдержал. — Кто следит за твоей формой, Фёдор? — спросил он, хмурясь. — Никто, — просто ответил парень, пожав плечами. — Я живу один. Родители... далеко. Мне хватает времени только на уроки и на то, чтобы зайти к вам. Сердце Ивана болезненно сжалось. Этот мальчишка, который осыпал его цветами и комплиментами, сам возвращался в пустую квартиру, где некому было даже заварить ему чай или постирать одежду. — Снимай пиджак, — вдруг твердо сказал Иван. — Что? — Фёдор моргнул. — Пятно старое, если не застирать сейчас, испортишь вещь навсегда. Я живу в десяти минутах отсюда. У меня есть нужные средства. Пошли. Фёдор послушно пошел за ним, непривычно притихший. Когда они вошли в безупречно чистую квартиру Гончарова, Иван сразу же отправил гостя на кухню, а сам занялся вещами. Он видел, как Фёдор с любопытством и какой-то тихой грустью оглядывал уютную обстановку. — Садись, — Иван указал на стул. — Я сейчас приготовлю нормальный ужин. И только попробуй сказать, что ты не голоден. Фёдор сел, наблюдая, как Иван уверенными, отточенными движениями хозяйничает на кухне. — Вы такой замечательный, Иван Александрович, — тихо произнес он. — Я знал, что у человека с таким вкусным чаем и доброе сердце. Иван, стоя спиной к нему, почувствовал, как к лицу приливает жар. Он ничего не ответил, лишь сильнее сосредоточился на нарезке овощей, но на мгновение на его губах всё же появилась та самая улыбка, о которой просил Фёдор. Пока школьная форма крутилась в барабане стиральной машины, Фёдор сидел на кухне, облаченный в домашнюю одежду Ивана. Светлая рубашка была ему впору — они оказались одного роста, — но на Фёдоре она смотрелась иначе: менее строго, почти по-детски уютно. Иван поставил перед ним тарелку с горячим домашним рагу. Запах пряных трав и мяса заполнил комнату. Заметив, что Фёдор замер, глядя на еду, как на какое-то сокровище, Иван вздохнул и, поддавшись необъяснимому порыву, сам взял вилку. — Ешь, Федя. Тебе нужны силы, — тихо сказал он и поднес кусочек к губам парня. Фёдор осторожно принял еду из его рук. Это была самая вкусная еда в его жизни,каждом движении Гончарова чувствовалась забота, которой Фёдор был лишен годами. Он смотрел на Ивана с такой неприкрытой нежностью, что тому стало не по себе. Гончаров понимал: этот мальчик влюблен. Но для Ивана Фёдор был лишь «юным и глупым» подростком, который начитался романтических книг и наделил обычного работника чайной несуществующими качествами. Иван не мог ответить на эти чувства, но и оттолкнуть, видя эту болезненную потребность в тепле, не находил в себе сил. Когда стирка закончилась, Иван переложил вещи в режим сушки, а затем аккуратно выгладил каждую складку на школьном пиджаке. Он делал это с тем же профессионализмом, с каким заваривал чай, стремясь к совершенству во всем. — Всё готово, можешь переодеваться, — сказал Иван, заходя в комнату с вешалкой в руках. Он не успел дойти до шкафа. Фёдор быстро подошел со спины и крепко обхватил его за талию, прижавшись щекой к лопаткам. — Спасибо, — прошептал Фёдор. — За всё. Вы даже не представляете, как мне... холодно одному. Иван замер. Он чувствовал, как бешено бьется сердце парня. Фёдор, зажмурившись, мечтал лишь об одном — чтобы Иван повернулся и поцеловал его. Хотя бы один раз, чтобы запечатать это мгновение. — Если что, ты обращайся, — Иван медленно, но настойчиво накрыл ладони парня своими, расцепляя хватку. — И не трать больше деньги на подарки для меня, хорошо? Тебе нужно лучше питаться, а не покупать розы. Он осторожно убрал руки Фёдора со своей талии, пытаясь восстановить дистанцию. Но Достоевский не отступил. Он лишь крепче вцепился в края рубашки Ивана, не желая отпускать этот единственный источник тепла. Его пальцы дрожали. Ему было всё равно на логику, на разницу в возрасте,хоть и года так в два, или на «правильность». Ему просто было нужно, чтобы кто-то посмотрел на него не как на случайного прохожего, а как на кого-то, кто достоин любви. И Иван, при всей своей холодности, был единственным, кто подарил ему это ощущение, пусть даже просто постирав его форму.