Фёваны - сборник зарисовок 18+

Фёдор лежал, уткнувшись лбом в колени Ивана. Тёплая ладонь Гончарова медленно скользила по его волосам, словно выводя линию покоя на тревожном море души. В голосе Фёдора дрожала паника, но в каждой фразе мольба: — Прошу вас, не оставляйте меня… клянусь, впредь буду послушнее. Фраза звучала почти детски, алая слеза скатилась по щеке и впилась в ткань. Об Ивановой репутации,суровый, непробиваемый глава Глас Эспера, которому было за сорок , ходили разные рассказы; но сейчас, в этом полумраке, твердость сменялась заботой. Иван слегка нахмурился, как человек, привыкший держать ситуацию под контролем, и тихо сказал: — Ты мне чего‑то не договариваешь. Почему я узнаю обо всём последним? Фёдор сжал ноги Ивана руками и шепнул: — Простите, господин… прошу. Любовь Фёдора к Ивану была не молнией, а долгим,возвращением в строй,он прожил столетия, похоронил многих, кто был ему дорог, и давно не позволял сердцу колотиться так беспомощно. Каждое прикосновение Ивана , ладонь по виску, пальцы в волосах , отзывалось в нём эхом, то как удар, то как спасение; он «плыл» в этих касаниях, терялся и вновь обретал форму. Это было ощущение, которое он не испытывал с давних пор сладкое и страшное одновременно. Иван осторожно поднял его за подбородок. Момент был тонок и хрупок: взгляд в глаза, короткое притяжение. Фёдор уловил паузу и предался — лёгкий поцелуй, согретый нуждой и доверием. Потом он, не отрываясь совсем, опустил голову обратно на колени, дыша чаще. Иван улыбнулся, уголки рта смягчились. Небольшой шутливый тон без грубости, больше как протокольная ласка: — Так и притянул бы тебя к себе сильнее, — чутко надавив на его голову, — но не сейчас. Пойдём лучше спать. Почитаешь мне? — Д…да, почитаю, — ответил Фёдор, и в его голосе затаилась благодарность. Ладонь снова спряталась в волосах. Фёдор удобно устроился, прижав голову к широкой груди Ивана; его лицо было спрятано у сердца, где слышалось ровное, глубокое дыхание. Иван обнял его плечом, одна рука скользила по спине и плечам Фёдора мягкими, размеренными движениями, другая лениво провела по волосам.. – Ты меня возбуждаешь, — Иван поцеловал Федора в шею, но в ответ уже ничего. Фёдор уснул. Гончаров ухмыльнулся, и прижал к себе ближе, — Дурак ты.. — Достоевский лишь глухо простонал во сне, спуская ладонь чуть ниже к паху хозяина, после Гончаров уснул.