Фёваны - сборник зарисовок 18+

— Господин Гончаров, ну что вы делаете? — голос Фёдора дрогнул, когда он почувствовал под собой твёрдый бугорок в штанах Ивана. Он замер, пытаясь отстраниться, но сильные руки Ивана тут же прижали его обратно — плотнее, жёстче, без права на побег. Фёдор выдохнул ему прямо в губы, чувствуя, как собственное тело предательски отзывается на эту близость. Ладони всё ещё были сплетены, пальцы переплетены так, что не разорвать. — Не я, а ты, — выдохнул Иван и толкнулся бёдрами вверх, навстречу. Фёдор не выдержал. Он наклонил голову и поцеловал его сам, жадно, глубоко, с той голодной отчаянностью, которую копил весь день, пока делал вид, что Ивана не существует. Язык скользнул внутрь, встречая такой же горячий и жадный ответ. Поцелуй вышел мокрым, шумным, с прикусами и сбитыми вздохами. Фёдор отпустил одну ладонь, чтобы провести пальцами по скуле, зарыться в волосы, зафиксировать голову и взять то, что ему так долго не давали. Иван под ним выгнулся, толкаясь бёдрами навстречу, и Фёдор застонал ему прямо в рот, чувствуя, как контроль ускользает сквозь пальцы. Пальцы Ивана скользнули по пояснице Фёдора, цепляясь за край белья. Он стянул его медленно, с намеренной ленцой, наблюдая, как Фёдор приподнимает бёдра, помогая избавиться от ткани. Трусы упали куда-то на пол, и Фёдор остался совершенно обнажённым, но не успел он смутиться — рука Ивана уже легла на его собственную ширинку. Треск застёжки, и Фёдор, повинуясь молчаливому приказу, расстегнул её сам, опуская молнию до конца. Ткань брюк распахнулась, выпуская тугой, напряжённый бугор. Фёдор глотнул воздух, чувствуя на себе тяжёлый взгляд хозяина. — Ну? — выдохнул Иван хрипло. — Чего застыл? Фёдор медленно наклонился, взял в ладонь член Ивана. Тот был горячим, пульсирующим. Фёдор смочил головку, провёл языком по всей длине, но делал это с нарочитой медлительностью, не сводя глаз с лица господина. Он видел, как подёргивается кадык Ивана, как темнеют глаза от желания. — Ты играешь со мной? — голос Ивана сел до шёпота. Фёдор вместо ответа лизнул головку по кругу, потом ещё раз — уже быстрее, и отстранился, облизнув губы. Он снова наклонился, провёл щекой по бедру Ивана, ткнулся носом в набухшую плоть, выдохнул горячо, но не брал в рот — дразнил, как кошка, которая то подойдёт, то отпрыгнет. Он тёрся лицом, скулой, губами, касаясь самыми краями — и снова отстранялся. Иван сжал его плечо до синевы. — Хватит, — выдохнул он и рывком усадил Фёдора сверху, насадив на член. Тот даже не успел охнуть, резкая боль смешалась с жаром, когда он вошёл в него до самого основания. Фёдор замер на секунду, чувствуя, как наполняется до краёв, до предела. Тело дрожало. Он положил руки на грудь Ивана, пытаясь перевести дыхание. — А теперь, — Иван приподнял его за бёдра и опустил обратно, задавая ритм, — скачи. Фёдор начал двигаться: сначала неуверенно, потом ровнее ,вверх, вниз, руками упираясь в живот господина. С каждым разом размашистее, глубже. Кровать жалобно скрипела, дыхание сбивалось, а Иван не сводил с него глаз. — Ну же, — шептал он, поглаживая бёдра Фёдора, — Давай, ещё. Фёдор скакал всё быстрее и быстрее, теряя голову, чувствуя, как внутри нарастает сладкая судорога. Он запрокинул голову и закусил губу, чтобы не закричать, но когда Иван сжал его ягодицы и резко дёрнул вниз, вбиваясь глубже, Фёдор всё-таки сорвался на долгий, сдавленный стон. Стоило Фёдору на секунду замешкаться и перевести дыхание, как Иван перехватил инициативу. Сильные руки сжали его талию, и в следующее мгновение мир перевернулся. Фёдор оказался на спине, прижатый тяжёлым телом к влажной от пота простыне. — Не уставай, — хрипло выдохнул Иван ему прямо в губы, одновременно подхватывая его ноги и закидывая их себе на плечи. Фёдор ахнул, чувствуя, как член снова входит в него глубже, под другим углом, до самого горла. Иван не спешил двигаться. Он замер на секунду, давая привыкнуть к этой новой глубине, и склонился к шее. Губы прошлись по горячей, солёной коже, от ключицы вверх, к уголку челюсти. Иван целовал жадно, оставляя влажные следы, чуть прикусывая, тут же зализывая место укуса языком. Фёдор выгнулся, запрокидывая голову, открывая шею ещё больше, и Гончаров воспользовался этим, впиваясь поцелуем в самом чувствительном месте, где пульс бился под тонкой кожей. А потом он начал двигаться. Медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение, вышел почти до конца и вошёл снова, растягивая удовольствие. Фёдор под ним всхлипывал, разомкнув губы, вцепившись пальцами в простыни. — Господин… — выдохнул он, и голос сорвался. Иван лишь сильнее сжал его бёдра и ускорился, вколачиваясь в него ритмично, глубоко, под аккомпанемент влажных шлепков и сбитого дыхания. Стена рядом с кроватью глухо вздрагивала в такт их движениям.

***

Утро вползало в комнату серым светом сквозь неплотно задёрнутые шторы. Они лежали спиной друг к другу, два тела разделяла всего пара сантиметров, но пропасть размером в смущение и недосказанность. Фёдор смотрел в стену и чувствовал, как щёки горят огнём. Он не жалел. Нет. Но стыд липкий, тягучий, разливался под кожей. Столько лет не было секса. Столько лет он был просто слугой, просто просто руками, которые подают чай и поправляют подушку. И вдруг — это. Он перевернулся на спину, уставился в потолок и выдохнул. — Не думал, что будет у меня секс с пятисотлетним эспером, — голос Гончарова прозвучал буднично, даже с лёгкой усмешкой. Он тоже смотрел в потолок, но его рука уже тянулась к слуге,слепо, наощупь, пока пальцы не нашли тёплое плечо. Фёдор дёрнулся от прикосновения, но не отстранился. Замер. А потом, словно решившись, перекатился на бок и осторожно положил голову на грудь Гончарова. Сердце под ухом билось ровно. — Минусы? — тихо спросил Фёдор, прикрывая глаза. Иван хмыкнул и запустил пальцы в чёрные волосы, перебирал пряди, гладил, массировал кожу головы. Фёдор почти замурлыкал от этого прикосновения. — Есть тебе с чем оценивать, не так ли? — в голосе Гончарова проскользнула усмешка — За последние лет семьдесят ты у меня прям… молодцом — Фёдор фыркнул, не открывая глаз. — Очень смешно. — Я старался. Пальцы Ивана продолжали гладить его волосы,медленно, успокаивающе. Фёдор чувствовал, как уходит напряжение, как тает тот самый липкий стыд, оставаясь только благодарностью и нежностью. Он приподнялся на локте, заглядывая в лицо Гончарову. Тот смотрел на него снизу вверх,открыто, без тени насмешки. Фёдор наклонился и поцеловал его. Не жадно, как вчера, а бережно, мягким поцелуем, в который вложил всё, что не умел сказать словами. Губы Гончарова ответили, так же мягко, так же медленно. Ладонь скользнула Фёдору на затылок, фиксируя, не позволяя отстраниться раньше времени. Когда они оторвались друг от друга, в комнате стало светлее. Или это просто в глазах у обоих что-то сверкает.