Уроки философии

             Несмотря на энтузиазм, с которым Грушницкий взялся за тренировки, Печорин не смог бы сказать, что он чувствует что-то однозначное по отношению к решению парня. Хорошо он поступил, позволив Казбичу принять парнишку под своё крыло или наоборот это обернётся даже хуже, чем прошлый опыт Грушки в большом спорте? Сомнения не давали покоя до момента, как Володя узнал обо всём, когда его названный братец вернулся уставший, счастливый, с шальным взглядом и бросил спортивную сумку в прихожей, сразу направившись на кухню, а оттуда, стянув бутерброд, направился в гостиную и завалился на диван. Печорин видел как расширились глаза юного поэта в понимании, а потом взгляд остановился на нём и стало по-настоящему неуютно от гнева в нём. Ленский в тот день решил переночевать у себя, вопреки обыкновению, а Григорий вызвался подвезти того до дома, коротко поцеловав вяло махнувшего им на прощание Грушницкого перед тем, как выйти.       Володя честно держался пока они спускались по лестницам, молчал даже когда они останавливались на светофоре, и продолжал молчать до самого момента, как матовый мерседес остановился у его подъезда. А потом щёлчок разблокировки дверей словно вывел того из ступора и он впервые за поездку посмотрел на Печорина. — Какого чёрта это значит? — прошипел парень, раскрасневшись от гнева, — Ты хоть понимаешь что натворил, пихнув его на ринг?       Григорий молчал, внимательно глядя на юношу. Молчал и думал. Правильно ли поступил? Не взбередил ли толком не зажившие раны? — В прошлый раз, — резко вдохнул Ленский, — В прошлый раз это полностью сломало его. Он ненавидел своих родителей, почти разъебал машину своего тренера, а потом, знаешь, просто блять потух весь!... Ничего его не радовало, он словно ушёл в спячку длиною в жизнь, потому что от того задорного и радостного парнишки не осталось ничего. То, что с ним происходит сейчас — лишь замена того, что было раньше. Если это разобьёт его снова, я!... Я, блять... Я разобью твою машину! — нашёлся Володя, сверкая злым и по-детски обиженным взглядом.       Краткое молчаний прервал негромкий смешок и парень тут же обернулся на Печорина, который засмеялся громче, запрокинув голову. — Разобьёшь мою машину? Серьёзно? И это вся угроза? — не унимался фыркающий от смеха Григорий, а Ленский непонимающе свёл брови, искренне негодуя от реакции на его предупреждения. — Немедленно прекрати смеяться! Я абсолютно серьёзно! — Володя ударил мужчину в плечо, но того это только больше развеселило, и парень принялся молотить невежливого гада пока тот отмахивался от него, как от назойливой мушки. Отсмеявшись, тот перехватил руку, которая, кажется, намеревалась нехило так двинуть ему в челюсть, и серьёзно посмотрел на Ленского. — Я бы не стал вредить ему, — произносит наконец мужчина, а Володя поджал губы, нахмурившись, — Ты сам говоришь, что он уже не тот, кем был раньше. Мне жаль, что я не знал его тогда, но ты знаешь и ты видел насколько это важно для него. Теперь он под присмотром и под руководством настоящих профессионалов, теперь у него есть наставники и у него есть я, — звучит настолько честно и убедительно, что Ленскому почти досадно, потому что он знает, но это не мешает ему волноваться, — А ещё у него есть ты и я, конечно, не ревную, — Володя фыркает тихонько, но тут же строит серьёзную мину, чем заставляет Печорина улыбнуться, — Но ты важен для него и именно твоей поддержки он ждёт больше всего. Просто поверь в него, поверь в то, что в этот раз мы постараемся сделать всё иначе и позволим ему снова улыбаться, — заканчивает Григорий, а Ленский опускает глаза, раздумывая. — Я верю в него, — слова слетают с губ так легко и естественно, словно это неоспоримый факт, — Я знаю, что он может добиться многого, но я не хочу, чтоб ему снова было больно... — Никто этого не хочет, — начал Печорин, но юноша перебил его: — Просто пообещай приглядывать за ним и если поймёшь, что всё идёт не так, то останови это, — выпалил Володя, испытующе глядя на мужчину. — Именно это я и планировал, — признался Григорий, — Обещаю.       Ленский довольно хмыкнул, и вновь прервал затянувшееся молчание: — Почему ты делаешь это? — Очевидно, потому что мне нравится моя машина, — усмехнулся Печорин, погладив руль пальцами, и вскинул насмешливо брови. Володя рассмеялся, пихнув того в плечо, и наконец расслабился. — Раз она тебе так нравится, тогда отвези меня к Онегину, — откинулся на сидении Ленский, приготовившись ехать на другой конец города к блондину (это платина).       Печорин озадаченно махнул рукой в сторону подъезда, у которого они остановились. — Я забыл ключи, но вспомнил об этом только когда мы уже доезжали, — немного виновато взглянув на мужчину, признался юноша, — Но я и так собирался к Жене, так что...       Григорий ухмыльнулся, заводя мотор и небрежно кинул: — Не знал, что у тебя есть жена...       Мгновение, которое потребовалось на осмысление фразы, отразилось на лице усердно соображающего Ленского, когда Печорин всё же не сдержался и рассмеялся, тыча в него локтём. — Ты такой придурок, как Грушка вообще согласился встречаться с тобой?!

***

      Вулич невесомо накручивал на палец прядь шёлковых локонов, стараясь даже дышать тихо, но пересилить себя и совсем не касаться самой красивой девушки в мире не мог. Вера, кажется, привыкла к нему, поэтому позволяла тихо обожать себя, и даже носом не вела, продолжив набирать текст на ноутбуке, попеременно отпивая из кружки самый вкусный в мире чай. Уютные посиделки продолжались всё дольше, превратившись в частые свидания, а те в свою очередь — в долгие вечера наедине, пока наконец они не начали проводить вместе и ночи. Вулич чувствовал себя дрессированным псом, когда улавливал каждый жест девушки и понимал, когда нужно дать расстояние. Когда Вера впервые пришла в гости к нему и увидела наглухо зашторенные окна кухни, то смеялась так долго, что начала икать, а серб не понимал как стереть эту дурацкую улыбку, поглощённый одной единственной мыслью: как же я её люблю. И в этот день пала последняя крепость.       Долгая ночь, полная страсти, обжигающей вены крови, громкого стука сердца и локонов, яростным пламенем сверкающих над поваленным на спину Вуличем, который с каждым разом, как опускались бёдра Веры, оседлавшей его, признавал собственное поражение и почему-то чувствовал себя абсолютным победителем. На них были отметины друг друга: на спине и плечах Милана красуются алые росчерки царапин, парочка найдётся даже на груди, на шее Веры темные пятна засосов, а на бёдрах — отпечатки хватки Вулича; на них были запахи друг друга: Вера пахла мягким травяным шлейфом, а Вулич нотками лаванды; на них были взгляды друг друга, когда один отворачивался, не замечая как его рассматривают, а потом косятся украдкой, желая поглядеть и внезапно встречаются глазами. Вулич накрутил длинную прядь и вновь отпустил, глядя как шёлк струится вниз по обнажённой спине, и понимал, что он счастлив как никогда.

Глупые мысли в гости летят как пчёлы на мёд И только самая красивая девушка в мире ходит голая по своей квартире — Кого она ждёт?

И всё же хорошо, что серб однажды послушал глупый, как казалось, совет друга.

***

      У Онегина Печорин не задерживается, уехав практически сразу (чашка кофе с другом — обязательная), а вот Володя удобно устроился на ночёвку, хотя спать никто, в общем-то, не собирался. Когда Ленский переоделся в лёгкие треники и футболку, гостеприимно выделенные хозяином дома, блондин (пла-ти-на) уже закончил настраивать проектор, а заставка фильма ожидала своего часа с красноречивым play. — Готов? — спросил Онегин, опустившись на их импровизированное лежбище из одеял и подушек, когда они негласно решили игнорировать огромный кожаный диван позади них. — Доставка приедет примерно через полчаса, но мы можем начать пораньше. — Отлично, — Володя пристроился рядом, сразу скатившись пониже полулёжа, — Запускай.       Если спросить у поэта, как называется фильм, он бы ответил: «Грушницкий действительно заслуживает заниматься любимым делом»; а если спросить про сюжет, то ответ звучал бы примерно так: «Рафа поступил в тот же универ, на тот же факультет, что и я, потому что мне было слишком страшно и я переживал о том, как меня примут в группе, а ведь ему никогда не была интересна эта специальность. Он всегда был рядом, чтобы помочь и защитить, заботился обо мне и продолжал это делать, даже когда самому было плохо. Но вот у Рафы есть шанс снова заниматься любимым делом и он смог преодолеть свой болезненный опыт, чтобы решиться на этот шаг, а я вот, видимо, не могу переступить через то, что однажды сделало ему больно.» Взгляд рассеяно гуляет по экрану, а в голове своя кинохроника, где кадры сменяются с тихим щелчком. Щёлк. Грушницкий жалуется на то, что его тащат на первую тренировку. Щёлк. Грушницкий с восторженным взглядом принимает свой первый пояс. Щёлк. Первая победа на окружных соревнованиях и медаль с переливающейся позолотой. Щёлк. Окровавленные губы улыбаются так ярко, что все остальные люди просто исчезают, сливаясь в бесформенные пятна, потому что он, самый важный, счастлив. Щёлк. Тусклый безразличный взгляд, сигарета выпадает из ослабевших пальцев. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Ты сегодня какой-то тихий, — голос Онегина заставляет бешено скачущие мысли в голове поэта замереть на месте и рассеяться, как дым. Если бы они покинули его навсегда, Володя был бы очень счастлив. — Тихий — это не верчусь как в жопу укушенный и не комментирую каждые двадцать четыре кадра в секунде фильма? — хмыкнул Ленский, с облегчением переведя взгляд с экрана. — Ну, можно и так сказать, — улыбнулся Онегин, потрепав мягкие кучеряшки юноши. — Перестань переживать о Грушницком так, будто он не в состоянии позаботиться о себе.       Володя распахнул глаза, в шоке уставившись на Евгения. Он что телепат? Чёрт возьми, а вдруг он правда читает мысли? Ленский ведь только недавно думал о том, какой у него чле-... — Откуда ты знаешь? — выпалил поэт, оборвав собственные размышления на самой компрометирующей мысли. — Потому что вы оба очень заботитесь друг о друге, — пожал плечами блондин (это платина), — А ещё ты угрожал моему другу угробить его машину, так что я осмеливаюсь предположить, что ты немного расстроен.       Онегин говорит, будто рассуждает о погоде. Да-да, сегодня солнечно, но вон, погляди-ка, облака собираются, уверен к вечеру будет дождь, а ещё знай, что угрожать людям, даже если они придурки, это статья уголовного кодекса... Ленский тоскливо вздохнул и сполз ещё ниже, упираясь затылком в диван. — Ябеда, — проворчал Володя, надув губы. Евгений хотел было что-то сказать, но в дверь позвонили и он отвлёкся, быстро вскочив с места. Послышалась возня в прихожей, пока Онегин расплачивался с курьером, а потом зашуршали пакеты. — Доставка, — пояснил блондин, указав на пакеты в руках так, будто Володя и не помыслил бы догадаться самостоятельно, и это, как ни странно, заставило поэта ухмыльнуться. Евгений был хорошим, заботливым и терпеливым. От него всегда вкусно пахло и юноша постоянно уже привычно принюхивался, стоило ему почуять знакомый парфюм, блондин (платина, да) всегда был готов к любой выходке Ленского, никогда не осуждал его и имел удивительное тонкое понимание Владимира Ленского, самого взбалмошного и неспокойного человека. — Ты такой хороший, — нежно улыбнулся юноша, потеплев при взгляде на мужчину. — Потому что я принёс еду? — усмехнулся Онегин, вновь усаживаясь в их гнездо (он хочет надеяться, что любовное). — Ты же знаешь, что фактически это сделал курьер? — фыркнул поэт, уже потянувшись к пакетам, помогая раскладывать всё прямо на полу. Низкий журнальный столик также игнорировался, оставшись в стороне. — Но я ведь попросил его об этом, так? — Ты буквально заплатил ему, это не просьба. — Это очень вежливая просьба. — Ты слишком долго общался с Грушкой, — покачал головой Володя, не скрывая улыбки. — Тебе бы тоже не помешало, а? — глянул на поэта Онегин, заприметив, как замерла рука парня, мгновением позже принявшись поправлять коробочки с едой, — Думаю, вам стоит просто поговорить и ты сможешь понять его. — Но сначала мы досмотрим фильм? — звучало слишком умоляюще для того, кто даже названия не знал. Евгений мягко улыбнулся: — Конечно.       Ленский радостно улыбнулся, и вскоре увлёкся сюжетом, постоянно спрашивая, что было раньше, заставив Онегина со смехом отмотать всё к началу. Когда они расправились с едой, вопросов и комментариев стало больше, но никто не возражал, так что к утру им удалось всё же досмотреть фильм, и растянуться прямо на полу, в обнимку. Горячая кожа блондина (платинового) грела так, что в одеялах не было нужды. Володя запустил ладони под футболку мужчины, сцепив их у того за спиной, и уткнулся лбом куда-то под подбородком, спрятав лицо на мягко вздымающейся груди. Ласковый поцелуй в висок почти заставил его прослезиться, и юноша прижался крепче, радуясь тёплым ладоням на его затылке и спине, а мягкое поглаживание усыпляло лучше любого снотворного. — Спасибо, — прошептал Ленский, и прикрыл глаза, окружённый знакомым запахом, теплом и касаниями. — Я всегда рядом, — прозвучало в ответ, и юноша не посмел в этом усомниться, провалившись в сон, свободный от груза мыслей, успокоенный и счастливый.

***

      Аркадий много раз оставался у Базарова, действительно много — но когда они официально съехались (точнее Аркаша принес свой чемоданчик с вещами, которые по какой-то причине ещё не были в квартире медика вместе со всеми его другими вещами) это возымело эффект, который оба называли не иначе как медовым месяцем. Или медовой жизнью.       Касаний было мало, поцелуев было мало, объятий и тихих вечеров в разговорах шепотом — мало. Была та открытость, которая ждала своего часа за последней преградой и стоило той пасть, как влюбленные не могли насытиться ею, насытиться друг другом. В какой-то момент Кирсанову это даже показалось забавным: он как раз вешал белье на балконе, а Базаров, уставший после смены, стоял рядом, держал таз с постиранными вещами и не переставал улыбаться. Аркадий наклонился за очередной вещью и, прежде чем разогнуться, оставил быстрый, мягкий поцелуй на губах мужчины, чувствуя как улыбка становится шире.       А потом он потерял равновесие, свалился со стула, на котором стоял, чтоб достать до сушилки, и они вместе с мужчиной повалились на пол, смеясь под грохот выпавшего из рук таза с вещами.