Дерьмо…

      Агония болезни, перетекающая в мучительный переход в бессмертие, огонь и боль, мешающие думать. Заставляющие желать смерти, которая никогда не наступит. Всепоглощающая ненависть от каждого естественного побуждения и желания. Жажда крови, похоть, отвращение к слабости своего «отца» и игнорирование собственной.       Обида, боль, холод. Замороженные чувства, тело, никакого движения, никакого исцеления. И никто не находит достаточно времени или интереса, чтобы увидеть страдания и утешить, хотя бы проявить сочувствие. Погружённые в поверхностные, глупые игры и детское недовольство, несравнимое с постоянной болью, которую ощущает он.       Бесконечный поток чужих пустых мыслей. Глаза, горящие эгоистичными желаниями. Лживые слова, хрупкие маски. Отвратительные пустые дети, с которыми ему приходилось иметь дело каждый день. И даже такие же, как он не сильно отличались. Поддаваясь тьме, посвящая свою жизнь низменным потребностям и пытаясь втянуть и его в этот отвратительный круг порока. И он спустился однажды, и до сих пор мог ощутить отвратительную грязь и слабость, прилипающие к его душе.       Так продолжалось до встречи с глупым наивном ребёнком, ошибочно доверившего свою жизнь ему. Единственная, чьи мысли были ему недоступны и чьи действия он не мог объяснить или предсказать. Страдания, вызывающее её присутствие, вызывало привыкание. Её слепота к чудовищности его сущности злила, вызывало желание ударить, внушить ужас, достаточный, чтобы она проснулась и побежала.       Но он не мог отказаться о неё. Не мог сопротивляться её упрямству. Ему нужно было защищать это хрупкое невинное существо и не важно, что для этого потребуется. Она принадлежала ему. Он убьёт любого, кто попытается спорить. И она никогда не узнает этого, как и его истинных чувств.       Кто-то пустил разряд тока прямо в мозг Алекс и она вернулась в реальность с криком. Чувство пришло и ушло, оставляя волны боли. Руки изо всех сил сжимали виски, пытаясь запереть боль в одном месте, чтобы была возможность справиться с ней. Холод окружал её и на секунду Алекс показалось, что она всё ещё в голове Эдварда, пытаясь сбежать от него.       Но это было прикосновение женщин, которым удалось внушить Алекс спокойствие и доверие. Ирина держала её руки, прекрасные глаза заполнились тревогой. Губы двигались, но Алекс слышала только звон. Кто-то гладил спину, утешая, уговаривая вернуться к настоящему и Алекс поддалась, останавливая ладонь Ирины, убирающую её слёзы. Зарываясь в холод её прикосновения, не запятнанного чужой болью.       Звук постепенно возвращался, с закрытыми глазами было проще понять обстановку. Понять, что Кейт стояла, как стена между Алекс и Эдвардом, которого сдерживали Эммет и Джаспер. Понять Таню, отдающую приказ уйти всем, но оставляя Алекс в центре своего внимания. Ирину, которой оставалось только вернуть Алекс к реальности.       Прикосновение на спине принадлежало Кармен. Алекс не нуждалась в нём, но нуждалась Кармен, чтобы Кейт не пришлось защищать уже Эдварда от неё. Элеазар оказался тихим наблюдателем, незамеченным никем, кроме Алекс.       До момента, когда громкое возмущение Кейт из-за решения Тани затихло и Алекс снова осталась наедине с Денали. — Алекс? Ты меня слышишь?       Она отказалась открывать глаза, слепо отшатываясь от рук Элеазара. Таня притянула её к своему плечу, слишком быстро оказываясь рядом, и Алекс позволила ей разобраться со своей семьёй от её имени. Ирина обняла талию Алекс, занимая место Кейт, удивительно тихую сейчас.       Алекс глубоко дышала сладким мягким ароматом, принадлежащим Тане. С каждым вдохом остаточная боль испарялась, мысли с трудом возвращались к привычному потоку. — Алекс? Ты можешь посмотреть на меня? — Шёпот Тани прорвался через туман.       Потребовалось несколько мгновений, чтобы Алекс заставила своё тело двигаться, выпрямляясь. Таня была так спокойна, так мягка. Совсем не показывая переживания, испытывающие сейчас её разум. — Ты видела что-то? Когда Эдвард коснулся тебя?       Злость Кейт ощущалась даже на расстоянии в несколько шагов. Таня так осторожно выбирала слова, играя на надежде, что Алекс либо поймёт тайный смысл, либо промолчит и даст им возможность молчать дальше. Приглаживая растрёпанные волосы, проводя по чувствительным вискам. — Ты должна сказать мне, Алекс. Я не могу читать твои мысли. — Но Эдвард может.       Таня медленно кивнула. Нервы и страх отразились в глазах, позволяя понять Алекс уровень стресса, через который она проходит, но лицо осталось пустым. Прикосновения, обычно такие властные и уверенные дрожали, словно мягкие лепестки, по коже Алекс. Шаг назад, маленький шажок Тани следом за ней, словно неловкий танец двух неопытных детей.       Ирина смотрела на Таню, ожидая любого решения, которое она примет. Отступая за её спину, крепко сжимая руку в немой поддержке.       Кейт же была совершенно другой историей. Она стояла неподвижно, отведя глаза в сторону от всех них. Гнев протекал сквозь неё, не нуждаясь в подсказках в виде дрожи или криков. Её кулаки были сжаты. Почему-то Алекс понравилась идея, что Кейт сейчас воображает драку в своей голове. — Это происходит, когда кто-то прикасается к тебе? Ты видишь чужие мысли?       Таня выпрямилась, охладела, спрятала все свои чувства в коробочку и убрала в подсознание. Она была лидером, ей необходимо поддерживать силу и разбираться с дипломатией в любой ситуации. Незавидное положение, но Таня приняла эту роль, хорошо разобравшись с тонкостями и заслужив доверие, которое ей оказывали Кейт и Ирина. — Нет. То есть, да, но не все. И не только мысли. — Алекс закрыла глаза, возвращая свой разум, вспоминая, как составлять предложения. — Значит, когда мы или Кармен, или Элеазар касаемся тебя, ты видишь… — Ничего.       Алекс сделала ещё несколько шагов назад, встречая взгляд Тани. Она знала, что её глаза сейчас мертвы. — И что ты увидела в сознании Эдварда? — Алекс поджала губы, не имея ни желания, ни понимания, что отвечать. — Что конкретно ты хочешь знать?       Таня зажглась решимостью. Сжимая руку Ирины, она сделала шаг к Алекс, который она тут же отразила. Боль Тани ранила. Но недостаточно, чтобы поддаться желанию утешить. — Ты знаешь, кто мы? — Не люди? — Прекрати это. — Огрызнулась Таня, тут же смягчаясь, увидев как вздрогнула Алекс. — Ответь на вопрос. — И что произойдёт, если я этого не сделаю?       Таня оскалилась, быстро решая в своей голове лишить Алекс выбора. Скрывая признание в вампиризме в повторении вопроса. Рассматривая лицо Алекс в признаках страха или удивления, которых не нашла. Алекс только нахмурилась, зная о законах, которому они следовали. И желания быть убитой или обращённой не стоило даже искать.       Алекс нужно бежать. Сердце ускоряло свой ход, ноги горели, подталкивая её к выходу, но знание о глупости этой попытки слишком ярко горело в сознании. — Что ты видела? — Глаза Тани начали темнеть, сдерживать себя на месте было для неё испытанием. — Ты думаешь, что я… — Алекс запнулась, не в силах озвучить мысли.       Сама идея иметь родственную душу была нелепо смешной. Идея о трёх женщинах, которые присвоили себе Алекс, основываясь на какой-то эфирной связи была навязчивой, оскорбительной.       Но не для них. Алекс не нужно было произносить вслух свои мысли, они и так всё поняли. Таня и Ирина продолжили выжидательно наблюдать за Алекс, но резкая концентрация Кейт на ней испугала. Алекс нужно было бежать. Быстро и далеко. Сейчас. — Ты наша, Алекс. Ты была рождена для нас.       Алекс хотела смеяться. Хотела спорить, кричать, что её жизнь не была привязана к ним. Они понятия не имеют, кто она и не имеют права приватизировать её на таком глупом основании.       Но она могла только качать головой, даже не замечая, как пятится к выходу. Таня мягко позвала её, снова пытаясь приблизиться и Алекс больше не смогла сдерживаться, шепча отрицания и отворачиваясь к выходу.       Один шаг. Всего один шаг и Алекс могла бы сбежать. И уже через секунду она смотрела на Кейт, прижимающую её к стеклу, а от выхода её разделяла целая комната. Алекс не контролировала себя, стуча кулаками по плечам Кейт. Изворачиваясь, пытаясь выбраться из объятий, которые должны быть удушающими, но не были.       Быстро теряя борьбу, Алекс тяжело дышала, способная только упираться в плечи Кейт ладонями. Вжимая себя в стекло достаточно, чтобы почувствовать боль. Таня и Ирина шипели свои предупреждения Кейт. Но не было ни побега, ни способа остановить её.       Кейт шептала в кожу Алекс обещания, заявления о собственничестве, признания, изливающиеся на другом языке. Алекс ненавидела себя за то, что не хотела, чтобы это остановилось. Не хотела потерять чувство губ Кейт на себе, её близость, звук низкого голоса. Слова предназначенные только для неё. Запах принадлежащий Кейт, успокаивающий, вызывающий привыкание.       Их губы соприкоснулись. Совсем невинно. И дыхание Алекс сбилось уже не от страха. Тела сливались воедино. Дышать больше не казалось обязательным, если Кейт не сможет поймать каждый её вздох и подарить свой. Мир больше не существовал, только Кейт. Только Таня и Ирина, чьи глаза были прикованы к ним.       Кейт втянула нижнюю губу Алекс и она была слишком рада ответить. Огонь от такого простого действия не мог быть нормальным, но это было так хорошо.       Алекс ударилась затылком о стекло, задыхаясь. Волосы Кейт ощущались шёлком на пальцах. Почти чёрные глаза Кейт, наблюдающие за Алекс. Бросающие вызов оспорить то, что сейчас произошло. Что они обе почувствовали. — Мне надо идти.       Слабый, хриплый голос, который принадлежал Алекс и с трудом узнаваемый даже для неё самой. Желание отстраниться не было взаимным, но Алекс и не рассчитывала на это. — Тогда я пойду с тобой.       Кейт прижалась губами к щеке Алекс, напоминая ласковую кошку. Но Алекс не могла ответить. Как бы правильно и естественно это не казалось. — Мы не можем оставить тебя одну.       Таня появилась рядом с Кейт, больше не заботясь о поддержании «нормального» человеческого вида. Она поцеловала руку Алекс, пытаясь действовать осторожно. Нежное тепло, только зарождающихся чувств, расцвело в груди и ей хотелось задавить его.       Алекс была перегружена. Едва слышала свои мысли, едва могла дышать, понимать последствия и это должно остановиться. — Из-за закона? — Алекс получила реакцию, на которую рассчитывала с этим вопросом.       Кейт прекратила покрывать щёку Алекс поцелуями, Таня замерла, снова обретая расчётливый взгляд. Тишину разбавляло только собственное биение сердца Алекс и её прерывистое дыхание. — Да. В том числе. — Ответила Ирина, всё ещё поддерживающая расстояние. — Эммет может поехать со мной. Я буду под присмотром. — Почему ты так хочешь сбежать от нас? — Алекс отвернулась, не в силах смотреть на уязвимость, растерянность, причиной которых была. Но Таня не позволяла ей послаблений, и Алекс не стоило этого ожидать или удивляться руке Тани на своём подбородке. — Я так сильно тебя пугаю? — Всё это — слишком много. Мне нужно подумать. Мне нужно побыть одной.       Таня смягчилась сочувствием, обводя контур лица Алекс. Будто пытаясь запомнить. Она кивнула себе, натянутым соглашением. — Мы можем приехать к тебе завтра? — Ты можешь позвонить и спросить.       Таня слабо улыбнулась, качая головой. Ворча что-то о новом мире и привычках. — Ты поедешь к этому мальчику?       Вибрация от груди Кейт заставила Алекс вздрогнуть. Она знала, что тема Йена избегалась на протяжении всего дня не просто так. Ревность была одним из предположений, но она не ожидала такой высокой интенсивности. — Мы живём вместе.       Кейт безуспешно пыталась успокоится, слабое покалывание коснулось щеки Алекс, но она упрямо молчала о расставании с Йеном. Это был выход, от которого нельзя было отказываться. — Я готов. — Громко провозгласил Эммет, хлопнув в ладоши.       Алекс выдохнула. Сбегая из ослабленной ловушки Кейт. Прощальный поцелуй Тани был слишком долгим, слишком напряжённым. И Ирина, словно неожиданный скример в конце фильма, перехватила Алекс у самого выхода в собственные прощальные объятья.       Алекс чувствовала себя безвольной куклой, истощённой и уставшей. Как только мотоцикл оказался в поле зрения, Алекс даже не обернулась на Эммета. Просто завела мотор и уехала. Сбежала, что должна была сделать, как только вернула Розали ключи.