Брак по браку

Как-то мне сегодня жарковато просыпаться. Да и тяжеловато. Я попробовал повернуться, но обнаружил, что прижат к постели чьей-то рукой. И этот кто-то щекотно дышит мне в шею сзади. Мозг услужливо вкинул воспоминание о вчерашнем вечере и взаимных признаниях с Эдвардом, а значит сзади лежит именно он. Не то, чтобы я ожидал найти там кого-то другого, но и его присутствие было необычным. Я лежал, прислушивался к себе, ждал какого-то неудобства или испуга от присутствия другого человека, но наоборот мне было нормально. Полное ощущение спокойствия и правильности происходящего. Рука альфы не давила, просто лежала поперек моего тела, словно он утверждал свои права на меня. В голове проскользнуло, что теперь и футболками меняться не надо будет, если мы с Эдвардом продолжим в таком же духе, то пропахнем друг другом насквозь. Кроме покоя я еще чувствовал, что прекрасно выспался и отдохнул. Конечно, после переезда, все эти полгода, я и так чудесно спал, но сейчас просто вышел на какой-то новый уровень расслабленности. Будто и не было вчера достаточно волнительного вечера, разговоров с неприятными людьми и интриг. Альфа рядом волшебным образом заслонял собой все раздражающие меня факторы. Как он там, кстати? Я приподнял голову и уставился на тумбочку, где вчера оставил свой телефон. Он, наверное, сел, и время уже не узнать. По моим ощущениям было где-то около десяти. Несмотря на мой собственный, в отличие от телефона, полный заряд, вставать не хотелось. Хотелось остаться на весь день у Эдварда под боком. Он на удивление был очень удобным, практически гигантский плюшевый медведь. Правда влажно сопел мне в шею и щекотал. Я повел плечами и этим, видимо, разбудил альфу. Эдвард завозился, убрал руку и вытянулся в струнку, стаскивая с меня одеяло. Плечам сразу стало холодно. — Эй! — вцепился я в край одеяла. — Холодно! — Ой! — испугался Эдвард. — Саймон? — А ты кого ожидал увидеть? — ворчу я и, кутая плечи, поворачиваюсь к нему. У альфы глаза круглые-круглые и большие. Он явно не ожидал, что я окажусь рядом с ним. — Как ты тут оказался? — Эдвард оглядел комнату. — Или я? — Мы заснули вместе, — отозвался я, пытливо глядя на альфу и сложив ладони под щекой. Интересно, он сейчас сбежит или останется? И признает ли, что вчера мы немного продвинулись вперед в наших отношениях. К счастью, альфа не сбегает, укладывается обратно на подушку, копируя мою позу. — Итак, — первым не выдерживаю я. — Итак, — соглашается Эдвард, при этом хитро-хитро улыбается. — Что дальше? — Мы можем продолжить валяться в кровати, а можем пойти завтракать. Хочешь, я испеку блинчики? — Хочу! — я вообще всегда за то, чтобы не готовить. И тем более, блинчики от Эдварда! Очень хочется попробовать это уникальное блюдо. — Тогда, сначала душ, а потом встречаемся на кухне. Я освежился, зацепил телефон и потопал на кухню. Когда шел через гостиную, взглянул на часы и ахнул. — Так время только девять! — Да. А ты думал сколько? — отозвался Эдвард с кухни. — Не знаю, часов десять-одиннадцать. Странно, — я воткнул зарядку в розетку, бросил телефон на диван около окна и вскарабкался на барный стул. — Что именно странно? — альфа сосредоточенно замешивал тесто. — Я чувствую себя супер-отдохнувшим. И выспавшимся. Хотя заснули мы вчера поздно, да и волнений много за день было. — Я тоже хорошо спал, — Эдвард вылил первый блинчик на сковородку. Зашипело масло, и аромат печеного теста моментально поплыл по кухне. — Давненько такого не было. — А я всё это время хорошо сплю. С самой первой ночи, — я расплылся по столу, наблюдая за ловкими действиями Эдварда. Он жарил уже третий блинчик. — Рад это слышать, — он поставил передо мной тарелку и следующий горячий шлепнул прямо туда. — Со сковородки самый вкусный. — Спасибо, — я оторвал от блина хрустящий край и, обжигаясь, засунул в рот. — М-м-м! Очень вкусно! Получилось выговорить «фкушно», потому что было горячо. Эдвард заулыбался. Горка блинов все росла, альфа периодически подкладывал свежеиспеченные мне на тарелку, и я довольно быстро наелся, еще до наступления официального завтрака. — Я все, — я откинулся на спинку стула, — сейчас лопну. — Как птичка, — хмыкнул Эдвард. — По зернышку в день. — Я съел семь штук! Дневная норма. — Для приличных, воспитанных детей? — Ну да… — Мне иногда хочется очень серьезно побеседовать с твоими родителями, — вздохнул альфа, достал из холодильника джем и масло и сел напротив. — Не стоит. Ничего же не изменится, — хмыкнул я. — Они больше не звонили? — Эдвард соорудил себе какую-то хитрую конструкцию из блинов, джема и масла. — К счастью, нет, — я, затаив дыхание, наблюдал, как альфа отправляет в рот все это изобилие и прикрывает глаза от удовольствия. — Надеюсь, что и не позвонят. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы организовать небольшую вечеринку на новый год? Я бы позвал дядю Стивена. Хотя, с его графиком командировок он вряд ли сможет вырваться… — С удовольствием. — Тогда надо все распланировать. Мы уселись на кухонном диванчике, я притащил блокнот и принялся расписывать меню, сразу решив, что лучше сделать фуршет с небольшими закусками и возможностью для гостей свободно перемещаться по гостиной и саду. — Ты будешь сам все готовить? — уточнил Эдвард. — Ну да. А что? — я обернул к нему голову. — Можно заказать еду в ресторане и не мучиться. — Мне не трудно. Я все сделаю. — Я помогу. Вместо ответа я лишь заулыбался. Потом пришел черед списка гостей, Эдвард прикинул, что придет человек десять-двенадцать и поинтересовался, кого бы я пригласил. — Никого? — Почему? Ты ни с кем не общаешься? — С тобой, — пожал я плечами. — Иногда переписываюсь с Найджелом. — И тебе не скучно? — удивился альфа. — Нет, — я сдул со лба какую-то странную мешающуюся прядку. Откуда она вообще взялась? — Я занимаюсь цветами, читаю книги, готовлю. Мне некогда скучать. — А в детстве? — У меня был гувернер, много дополнительных занятий, времени для скуки просто не было. Да и потом, я комфортно чувствую себя наедине с самим собой. — Мне тоже всегда было комфортно одному, — заметил Эдвард. — А теперь еще и с тобой. — Оу, — смутился я. — Мне с тобой тоже хорошо. Почти так же было с Джулианом. — Это твой бывший жених? — на мой кивок альфа уточнил, — который? — Который убежал прямо с нашей свадьбы, — усмехнулся я. — Драма… — Ага. Благодаря ей я смог на год выскользнуть из родительской опеки. — Но все равно вынужден был выйти замуж… — качнул головой Эдвард. — Ты был очень убедителен. И показался мне надежным человеком. В отличие от моего первого жениха-альфы. — У тебя было много помолвок. — Да уж, для одного-то человека. Надеюсь, что больше не будет. — Больше не будет, — абсолютно серьезно заметил Эдвард. Время до обеда я провел в оранжерее, поливая, подрезая и удобряя. Проверил свои саженцы, записал все изменения, произошедшие за вчера и сегодня, немного позависал в интернете, читая статьи по селекции, а когда проголодался и вышел в первую комнату, то затормозил на пороге. Эдвард, который собрался некоторое время поработать, сидел в кресле с ноутбуком на коленях и что-то сосредоточенно печатал. — Ой! — вырвалось у меня. — Саймон? — он вскинул голову, уставился на меня. — Извини, я не помешал тебе? — Нет-нет, — спохватился я. Просто не ожидал застать альфу здесь. — Все нормально? — Да. Здесь дышится лучше, — поведал Эдвард. — Никакие незваные гости тебя больше не тревожат? — Пока нет, — расплылся я в улыбке. Так тепло на душе стало. Альфа пришел сам, да еще и переживает за меня. Чудеса! — Спасибо. Я решил поесть. Ты как? — Не возражаю. Я проинспектировал холодильник и с неудовольствием заметил, что мои любимые яблоки закончились. — Можем съездить в магазин после обеда, — тут же предложил Эдвард, расположившийся на том месте, на котором сидел я утром. — Если ты, конечно, не против. — Я не против, — отозвался я. — Как насчет супа? — Давай. Мы возились бок о бок, подготавливая продукты. На мне были овощи, Эдвард занялся курицей, и примерно через час у нас был готов наваристый и густой клэм-чаудер. — Я снова похож на шарик, — хотя я и ел только бульон, мне было невероятно сытно и жирно. — Скажешь тоже, — альфа аккуратно собрал остатки супа ложкой и отправил в рот. По нему тоже было видно, что он наелся и крайне доволен. — Двигаться ближайшие пару часов я точно не смогу, так что поездка за яблоками отменяется. — Мы можем съездить вечером. Магазины работают до полуночи, — заметил альфа. — Хорошо, — я прикрыл рот ладошкой, чуть зевая. — Иди отдыхай. Посуду я помою. — Ох, спасибо! — обрадованно воскликнул я и поплелся в комнату. На постельном белье сохранился слабый аромат альфы. Он еще больше меня успокоил, расслабил, я юркнул под одеяло и с наслаждением устроился на подушке Эдварда. Когда мои глаза почти закрылись, послышался стук в дверь. — М-м-м? — сонно вскинулся я. — Можно? — в комнату проскользнул альфа. — Ага, — я рухнул обратно, зарываясь носом в мягкую подушку. Вкусно пахнет. Через пару секунд запах усилился, и подушка стала более твердой и горячей. Я открыл один глаз, обнаружил, что лежу щекой у Эдварда на плече, а его рука обнимает меня за талию. Было странно, но удобно. Сбежать или отползти от альфы не хотелось, наоборот, я перекинул свою руку через его грудь, немного поерзал, выбирая еще более удобную позу, вздохнул и моментально провалился в сон. *** — Саймон, просыпайся, — но легкие поглаживания совсем меня не будят, скорее наоборот, вгоняют в еще бо́льшую негу. Мне хочется мурлыкать, как коту, которого чешут за ухом и ласкают. — Уже шесть. Ну же, цветик, просыпайся. — Умф, — мычу я. — Чем больше ты меня гладишь, тем труднее мне проснуться. Мне слишком хорошо. Эдвард легко и мелодично смеется, но рук от меня не убирает. Одной чуть водит мне по спине вдоль позвоночника, пальцами второй гладит лицо. Это еще продолжается минут пять, и я, наконец, открываю глаза, сразу же видя перед собой белую ткань футболки Эдварда. Снова в голове рождается мысль о наших запахах, которую я незамедлительно озвучиваю. — Ты изначально вот это имел в виду, когда говорил о способе, который нам не подойдет? — я упираюсь альфе ладонью в грудь и поднимаю голову настолько, насколько это возможно. — Ну, и это тоже, — встречает меня немного насмешливый взгляд. — А, фу! — проговариваю я и, оттолкнувшись от него, сажусь, — пошляк! И энергично тру лицо ладонями. — Зачем ты это делаешь? — интересуется Эдвард. Он закидывает освободившиеся руки за голову и внимательно на меня смотрит. — Чтобы проснуться, — я продолжаю свой обязательный ритуал. — Это, потом душ и кофе. Иначе так и буду клевать носом. Что? — Ничего, — отзывается альфа, — забавный ты. — Кхм… У тебя разве нет каких-то странных ритуалов? — Да, я подпрыгиваю три раза, прежде чем подняться с кровати. — Чего?! — тяну я, а потом вижу смешинку в глазах альфы и взрываюсь, шлепая его по боку, — прикалываешься, да? — Чуть-чуть, — сознается Эдвард и ловит мои пальцы в захват, переплетая со своими. — Я не подпрыгиваю, но всегда, когда начинаю что-то новое, долго разговариваю со своим университетским наставником. Это меня успокаивает и помогает настроиться на нужный лад. Он мягко дергает меня к себе, и я валюсь обратно с негромким вскриком, сразу опять прилипая к альфе. — Ты его позовешь на вечеринку? Хочу с ним познакомиться. — Да, наверное да. Я притираюсь щекой к плечу Эдварда, и некоторое время мы молчим. Снова клонит в сон. — Ты меня разбудил, чтобы мы опять заснули? — бурчу я. — Что плохого в том, чтобы поспать? — Ночью долго будем сидеть. — Посидим. Может быть хоть раз кино вместе посмотрим, — снова в голосе альфы слышится смешок. — Я не очень люблю кино. — Можем сходить в театр. — Забавно будет, если я и там засну, — хрюкнул я от смеха. — И захраплю на весь зал. — Ты не храпишь. — Ладно, — чуть вздыхаю. — Поехали за яблоками. Только сначала душ и кофе. Сунувшегося почему-то за мной в ванную комнату альфу пришлось шлепнуть полотенцем. Это был первый раз, когда мы ехали в город просто так, как пара, а не к кому-то. Эдвард хорошо смотрится за рулем, я украдкой на него поглядываю, не замечая, как он сам следит за мной. Играет какая-то музыка, мне легко и свободно. — Я раньше жил в общежитии при компании, — вдруг роняет Эдвард. — Да? — я чуть поворачиваюсь к нему на сидении, ожидая продолжения рассказа. — А в дом переехал незадолго до свадьбы. — А почему? — Он казался слишком большим для одного человека. И пустым. — Ну, я много места не занимаю, — хмыкаю я. — Приятно возвращаться туда, где тебя ждут, — снова смущает альфа меня своими словами. Непривычно ходить по магазину вдвоем. Я люблю подолгу зависать у витрин и читать этикетки и поэтому вздрогнул от неожиданности, когда Эдвард склонился ко мне через плечо и прочитал: — «Варить в подсоленной воде». Разве это не очевидно? — Ох, папочка! — пискнул я и прижал ладонь к груди, туда, где учащенно забилось сердце. — У меня так инфаркт будет! — Не будет, — альфа забрал у меня из рук пачку макарон и бросил в тележку. — Все равно, — он получил тычок в плечо. — Прекрати подкрадываться. — Ты завис около этой витрины на пять минут! — Эдвард зацепил меня за руку и, второй толкая тележку, пошел дальше. До яблок мы еще не добрались, они были где-то очень далеко. — Я всегда подолгу читаю этикетки, — зашагал я рядом с ним. — Зачем? — Как минимум, чтобы не нарваться на просрочку. — А яблоки ты так же долго будешь выбирать? — Ты куда-то торопишься? — выпятил я губу и дернулся из сжимающей меня ладони альфы. — Нет, стой! — Эдвард меня не отпустил, наоборот притянул к себе, заключил в объятия. — Прости! Я чурбан и не так выразился. Я не хотел тебя обидеть, Саймон! — Ладно, — протянул я. Как только я оказался у альфы на груди, обида моментально прошла. — Я научусь. Честно научусь нормально говорить, — прошептал Эдвард мне в макушку, и я сразу же ему поверил. Сортов яблок в магазине было невероятное множество. Больше, чем макарон. Я разглядывал румяные, сочные бока, в какие-то тыкал пальцем, какие-то нюхал, но всё-таки выбрал крупные бордово-красные в форме сердечка. Они вкуснее всех пахли и красивее всех выглядели. Эдвард все время маячил рядом, было видно, что он хочет что-то сказать, может быть как-то меня поторопить, но сдержался, и я в тайне был им горд. — Пройдемся? — предложил Эдвард, когда покупки были сложены в багажник, и протянул мне руку. — Пойдем, — не стал я сопротивляться и с удовольствием ухватился за протянутую ладонь. Мы неспешно шагали по улице, альфа изредка кому-то кивал, наверное сотрудникам компании. Я был прав, и почти треть жителей города была каким-то образом связана с Амджин. Атмосфера на улице царила праздничная. Елки, разноцветные лампочки, украшенные витрины магазинов — красота. Для конца декабря было достаточно тепло, а я вдруг вспомнил один единственный новый год, который мы встретили почему-то в Финляндии. Это было очень давно, мне было лет пять, и из всей длинной поездки запомнилось только огромное количество снега и желтые квадраты освещенных окон на сугробах. — О чем задумался? — поинтересовался Эдвард. — Вспомнил, как однажды мы встречали новый год в Финляндии. — И как там? — Не знаю, — пожал я плечами. — Я помню только, что было много снега и холодно. Я потом больше ни разу столько и не видел. — Я каждый новый год до восемнадцати лет встречал в разных местах, — перехватил альфа мою руку, повесил себе на локоть и накрыл ладонь своей, согревая. — Здорово звучит. — Мне не очень нравилось, на самом деле. — Почему? — удивленно глянул я на Эдварда. — Я с детства был заучкой, уже в шестнадцать поступил в университет, начал проводить кое-какие исследования. Прерываться — не допустимо. — Ты истинный фанатик своего дела… — Это плохо? — уточнил альфа. — Нет, — я покачал головой. — Я тоже такой же. — Да уж! — фыркнул Эдвард. — Если ты занят своими цветами, ничто не способно тебя отвлечь. Кроме пауков. Ай! Я мстительно ущипнул его за бок, и альфа вынужден был поймать мою руку, чтобы не получить еще. — Все-все-все! Не буду больше вспоминать пауков! Прости! — Смотри у меня! — я не выдержал серьезного тона и рассмеялся. — Ты специально меня дразнишь. — Да. Извини, не могу удержаться. Ты так мило злишься, — Эдвард одарил меня очаровательной улыбкой, а я воскликнул: — Это настоящее свинство! — Да, я свинья, — безропотно согласился альфа и прибавил, — поужинаем где-нибудь? — Давай, — вздохнул я. Ужин мне понравился, было довольно съедобно и весело. Мы продолжили болтать на какие-то достаточно отвлеченные темы и подкалывать друг друга. То Эдвард скажет что-то, от чего мои щеки покрывались легким румянцем, то я стрельну из-под бровей красноречивым взглядом, а альфа зависнет на каком-то простом моем действии, будь то легкий кивок головы или вилка в пальцах. В общем, рождественский вечер прошел вполне приятно. Домой мы вернулись около десяти и разошлись по комнатам. Я уютно устроился с книжкой в постели и успел прочитать пару глав, когда в дверь поскреблись. Очень знакомо, третий раз за прошедшие сутки. — Входи, Эдвард, — крикнул я, двигаясь на край постели. — Не спишь? — альфа привычно привалился к двери. — Читаю, — показал я обложку. — «Никогде», — озвучил Эдвард название. — Хм, я думал, что это будет что-то по цветоводству. — Ну я же живой человек, — заметил я. — Иногда хочется расслабиться, отвлечься ото всего. — И как тебе? — Пока ничего, читать можно. — Ясно, — вздохнул Эдвард. — Иди уже сюда, — с улыбкой откинул я одеяло в сторону, приглашая альфу. Он просиял лицом и быстро скользнул ко мне под бок, устроился с комфортом, повернувшись лицом. — Я не помешаю? — Нет, — неизвестно зачем я провел Эдварду по лбу, убирая челку наверх, и хихикнул, — панк. Время шло, я листал странички, бегло просматривая текст. Книгу удалось рассчитать, она оказалась довольно интересной. Альфа, судя по всему, спал, потому что дышал ровно, и глаза у него были закрыты. На часах было уже глубоко за полночь, когда я вложил закладку и захлопнул томик. Взгляд сам собой упал на Эдварда. В тусклом свете настольной лампы он тем не менее хорошо просматривался. Сон разгладил его лицо, смягчил резкие черты, убрал хмурую складку между бровей, которой, кстати, сегодня не наблюдалось. Альфа смешно сопел, подложив ладони под щеку. Такой детский трогательный жест. Я им невольно залюбовался, хотя раньше был довольно равнодушен к чужой внешности. Да, признавал, что красивые люди существуют, но меня никто не цеплял. В отличие от Эдварда сейчас. Я протянул к нему руку и запустил пальцы в волосы, ощущая их мягкость и гладкость. Альфа благоухал своим природным запахом и немного шампунем. Огладил лоб и легко коснулся колючей щеки, чуть хмыкнув. У меня борода и некоторая другая растительность на теле не росли — в этом я пошел в омег. Но бывали беты, развивающиеся по альфа-типу, с бородой, мускулами и прочими атрибутами брутальности. Эдвард сморщил нос и сильнее прижался к подушке, а я все разглядывал его, не понимая, откуда взялось странное томление в груди. Любовь? *** Я раскрыл глаза и со смаком потянулся — хорошо поспал и выспался, как впрочем, и всегда. Немного огорчило, что проснулся я один: вторая половина кровати была пуста. Ну да ладно. Надо провести мои обязательные ритуалы, и можно жить. В доме тихо и пахнет чем-то вкусным. Я скольжу в носках по полу и выкатываюсь в кухню, натыкаясь на Эдварда. Он возится с чем-то у плиты, оборачивается ко мне и расцветает в улыбке. Он действительно рад меня видеть. Я немного тушуюсь, но подскальзываю к нему и сам обнимаю. Альфа откладывает деревянную ложку, которой что-то мешал в сковородке, и сжимает меня в ответ. — Доброе утро, соня! — невозможно ласково выговаривает Эдвард. — Почти полдень. — Почему не разбудил? — Ты очень сладко спал, было жалко тебя будить. Да и заснул ты вчера поздно. Зачитался? — Ага, — тяну я, прижимаясь к альфе плотнее. Так классно, что можно это сделать. — Будешь завтракать? — интересуется он. — Хотя по времени выходит, что обедать. — Я хочу кофе. — Сейчас сварю, — Эдвард подталкивает меня к столу, а сам берется за турку. — Я заметил, что ты не пользуешься кофемашиной. — Мне вареный кофе больше нравится, — я сижу на стуле, разглядываю широкую спину альфы и мысленно шепчу: «Он знает про меня какие-то мелочи, он заботится обо мне». И от этого томление в груди лишь усиливается. Эдвард делает кофе правильно, три раза дает подняться пенке, настаивает пару минут и наливает чашку. Выкладывает на тарелку что-то ароматное, печеное, подталкивает мне и садится напротив. — Спасибо, — я отпиваю крохотный глоток и жмурюсь от удовольствия — вкусно и крепко, как я люблю, а потом разглядываю выпечку на тарелке. — Пирог? — Да. Некая вариация коблера с вишней. — Выглядит восхитительно! — На вкус тоже ничего, — подмигивает Эдвард из-за своей чашки, кажется, с чаем. Пирог горячий, ароматный и сочный. Тесто тает на языке, вишня немного кислит, я облизываю ложку и ловлю ускользающую изо рта каплю вишневого сока. Она течет по подбородку, а я подхватываю ее пальцем и отправляю обратно, причмокнув губами. Как же мне нравится, как Эдвард готовит! Когда я открываю глаза, замечаю, что он странно на меня смотрит, своим фирменным темным взглядом. Но это не пугает, а завораживает. Альфа цедит чай и гипнотизирует меня, и если бы я был омегой, мой запах уже бы поплыл по кухне. Запаха нет, но я плыву сам. Чуть кашляю, чтобы восстановиться, и спрашиваю у Эдварда: — Чем ты планируешь сегодня заняться? — Я бы хотел немного побегать. — Побегать? — я снова облизал ложку, наблюдая за блеском в глазах альфы. — Да, на беговой дорожке. У нас есть. — Хм… Видимо мне не помешает экскурсия по дому, — пробормотал я. — А у тебя какие планы? — Загляну в теплицу. Там конечно все растет и без моего участия, но какой же я тогда цветовод, если хоть раз в день не проверяю свои цветы! Эдвард усмехнулся и покачал головой. Я прошелся вдоль своих стеллажей, что-то полил, протер некоторые листья от пыли. Цветы и правда отлично росли, климат в оранжерее позволял им распускаться даже зимой. Я все-таки заказал бугенвиллию и прикидывал сейчас, где лучше будет ее разместить. Нужно было найти постоянное место для горшка и желательно сильно освещенное. А еще задуматься о системе орошения, ведь этот кустарник любит влажный воздух. И если у меня все пойдет хорошо, то весной бугевиллию можно будет высадить на участке, и она разрастется до большого почти дерева. Этот кустарник я выбрал не случайно и не только из-за красоты его цветков. Меня привлекало то, что на одном кусте можно было вывести бутоны разных расцветок. Я встречал фотографии с двумя оттенками, а хотел сделать три-четыре. В идеале — собрать все существующие сейчас цвета. А можно еще скрестить бугенвиллию с каким-нибудь другим цветущим кустарником и получить новый сорт. У меня были поистине грандиозные селекционные планы. И пока я возился в оранжерее, окружающий мир для меня переставал существовать. Забывалось все, даже Эдвард становился кем-то далеким и мало важным. Он фанатик, не желающий расставаться со своими исследованиями и считающий течки отвлекающим фактором, и я фанатик, который до недавнего времени забывал, что живет в доме не один. Когда же все в нашей жизни перевернулось? Когда Эдвард пришел ко мне в оранжерею и сел в первой комнате с невыразимой усталостью на лице? Нет, скорее всего, раньше, еще пока шло строительство. Альфа всё это время крутился дома, показывался на глаза строителям, казалось бы — контролировал, но нет, тут было что-то другое. Не думаю, что он боялся, что посторонние что-то стащат из дома, там не было чего-то слишком ценного, кроме телевизора. Он контролировал меня, чтобы я не заигрывал с другими альфами? Бред. Но может он не контролировал, а просто заявлял свои права и оберегал вот таким странным способом? Черт! Телефон! От резкого гудения в кармане я вздрогнул, спешно стянул перчатку с руки и ответил. — Саймон, дорогой! — папа… — Здравствуй, — горестно вздохнул я, предвкушая не самый приятный разговор. Когда родитель звучал так воодушевленно, обычно ничем хорошим это не заканчивалось. Он говорил долго, расспрашивал о нашей жизни, о прошедшем празднике, об Эдварде, как он поживает и все ли у нас хорошо. Особенно упирал на последнее. Не надоел ли я альфе, нашли ли мы общий язык, или я продолжаю копаться в земле вместо того, чтобы уделять ему время. — У нас все хорошо, — проскрипел я в трубку и получил еще сотню вопросов вдогонку. Наконец папа озвучил и реальную причину, по которой он звонил — наш младшенький Кори созрел до пополнения своего семейства и забеременел. Поэтому родители хотят, чтобы я приехал встречать новый год домой — они организуют большую вечеринку и совместят два торжественных события. И присутствие всех членов семьи это так важно. — У нас с Эдвардом своя вечеринка, — отозвался я. — Ну, дорогой, это же семейный праздник! И потом, ты пропустил прошлый год. — Ладно, — со вздохом вырвалось из меня. Настроение упало сразу после звонка. Я опустился в кресло в первой комнате и бездумно уставился в окно. Снова накатило какое-то опустошение и апатия, и это от простого звонка! Представляю, что со мной будет, когда я вернусь домой. Почему-то последние разговоры и встречи с родителями давались мне тяжело. — Саймон, — раздалось в двери. — Не помешаю? Я медленно повернул голову — Эдвард с наброшенным на шею полотенцем стоял на пороге. Он был какой-то слишком воодушевленный. — Звонили мои родители, сказали, что хотят навестить нас в ближайшее время. — А мои хотят, чтобы я приехал домой на новый год, — невероятно грустно выговорил я. — Нет, — спокойно выговорил альфа. — Что, прости? — вскинулся я. — Ты никуда не поедешь, — Эдвард был просто ледяной. — Ты… — начал, было, я, но вдруг заметил задорные искры в глазах альфы. — Ты! — Одна команда, — растерял всю свою серьезность Эдвард и чуть рассмеялся. — Помнишь? Ты прикрываешь меня от бывших, я тебя от родителей. — Мои слова, — покачал я головой. Немного отпустило, альфа вернул мне часть потерянного хорошего настроения. — Что они опять хотели? — Кори забеременел, — поморщился я. — Они хотят отметить это грандиозное событие. — Тем более тебе там делать нечего, — отрезал Эдвард. — Я сам им позвоню. — Спасибо, — слабо улыбнулся я и протянул альфе руку. Он присел рядом с креслом и коротко поцеловал мне пальцы. — Будешь обедать? — Нет, не хочу, — я смотрел в чужие темно-янтарные глаза и видел целый мир. — Хорошо, я принесу тебе чай. Только приму душ, — Эдвард снова поднес мою руку к губам, оставил крохотный поцелуй и быстро ушел. *** Остаток дня я немного хандрил, и Эдвард развел вокруг меня бурную деятельность. Он не только принес мне чай и нарезанное ломтиками яблоко, но и укутал в плед, а вечером сервировал ужин прямо в оранжерее. Получилось крайне атмосферно, мне понравилось. Потом мы переместились в гостиную, где альфа уселся рядом со мной на диване, снова включив какой-то фильм. Кажется, это была комедия, я не следил. Просто сидел, привалившись к Эдварду, и смотрел сквозь экран, куда-то вдаль, а потом привычно прикрыл глаза. Вся моя жизнь — это сплошной сон. Я не проваливался только в Санта-Барбаре, там стресса было поменьше. Когда же проснулся, обнаружил, что поза у нас с альфой несколько поменялась, а именно: я оказался у него на коленях, он прижимал мою голову к себе и аккуратно касался губами лица. — Что ты делаешь? — пробормотал я, потому что не ожидал такого. — А на что это похоже? — отозвался Эдвард, лишь на секунду прервавшись, чтобы ответить, и продолжил. Щеки, нос, лоб, виски, даже глаза — все попало под невесомые ласки. — Окей, а зачем ты это делаешь? — это максимально странно, я даже двинуться не могу. — Тебе не нравится? — моментально деревенеет альфа. — Я… Кхм… Не ожидал. — Открой, пожалуйста, глаза, — просит Эдвард, и я повинуюсь, натыкаясь на обжигающий взгляд, и сглатываю. — Тебе противно? Я мелко трясу головой, опровергая эти слова. Нет, конечно! Мне не противно, мне просто необычно и непривычно. Так альфе и говорю. — Значит ты не против, чтобы я тебя целовал? — Я… — Ты, — вздыхает Эдвард и прижимает мою голову обратно к своему плечу. — Я тоже многого от себя не ждал. В том числе и этого. Знаешь, мне кажется, нам надо продолжить тот разговор, который мы начали после рождественского ужина. Там мы вроде закончили на том, что взаимно нравимся друг другу. — Надо, — вздыхаю альфе в шею. — Предлагаю завтра, сегодня ты немного не в форме. Я снова вздыхаю и слегка царапаю ногтем какое-то пятнышко на вороте футболки Эдварда. — Пошли, — он выключает телевизор, а потом легко встает со мной на руках. — Ой! — пищу я, оказавшись в воздухе, и обвиваю шею альфы руками. — Не бойся, я тебя не уроню, — Эдвард шагает по коридору легко и уверенно, будто я ничего не вешу. Дверь в мою комнату он открывает ногой, легко толкнув створку, и ставит меня прямо на кровать. Коленки подгибаются, и я оседаю вниз, глядя на Эдварда широко раскрытыми глазами. Он сейчас такой большой и нависает надо мной, как глыба, впрочем, быстро садится рядом и проводит мне по щеке. — Порядок? Я киваю как заворожённый и перевожу дух от незапланированной поездки на руках у альфы. — Мда, — тянет вдруг Эдвард, — не подумал я. Надо было сначала в ванную тебя отнести. — Я справлюсь! — вскрикиваю я и потом добавляю тише и спокойнее, — справлюсь, спасибо. Эдвард кивает, и мы отправляемся в душ. Раздельно. Когда я возвращаюсь в комнату, альфа в наглую лежит на кровати. Видимо, он решил совсем переехать ко мне. Что ж… Я щурю глаза и решительно подхожу к постели. В душе мне удалось немного остыть, собрать мысли в кучу и преисполниться смелости. В конце концов, Эдвард не делает ничего особенно плохого. Да он даже не в губы меня целовал! А хотелось бы… На мой марш альфа смотрит через прищуренные ресницы, но он явно не ожидает, что я вместо того, чтобы обойти кровать, полезу через него. На короткий миг я оказываюсь сверху, кидаю на Эдварда победный взгляд, отмечая, как расширяются его зрачки, и переваливаюсь на свою половину. Хм, еще пять дней назад кровать была полностью моей, а теперь есть моя и его половины. И одеяло тоже пополам. — Спокойной ночи! — желаю немного сбитому с толку Эдварду, выключаю свет и укладываюсь на бок. Лежу тихо, стараюсь унять быстро бьющееся сердце и гадаю — обнимет или нет. Альфа не подводит, он выжидает минут пять, может, приходит в себя после моей выходки, может просто ждет, когда я засну, но двигается чуть ближе, аккуратно укладывает руку мне на талию и притягивает к себе. Сердце у меня скачет и выдает с головой. — Бунтарь, — негромко шепчет Эдвард мне в ухо, и я чувствую улыбку на его губах. Можно засыпать.