Брак по браку

Пробуждение уже привычное с моей щекой на плече у Эдварда и его рукой у меня на пояснице. Только теперь у нас немного изменились отношения, произошел этакий крохотный шажок вперед, хотя по моим ощущениям это был гигантский прыжок. Мой первый поцелуй… Забавно, наверное, что я первый раз поцеловался в двадцать пять. Но вот чувствовал себя лет на пятнадцать. Или во сколько там начинают целоваться нормальные люди? Я просыпаюсь от солнечных лучей, что настойчиво лезут в глаза — столько ночью было впечатлений, что я забыл задернуть шторы. Жмурюсь и причмокиваю, живо вспоминая вчерашние события. Кажется, дядя Стивен нашел свою пару. Очень рад за него. И за Брендана. По-моему, они будут хорошо смотреться вместе, если только омега разрешит за ним ухаживать. И вспоминаю про нас, про нашу пару. Эдвард сказал, что я его идеальное дополнение, а потом мы целовались до звезд перед глазами. Очень долго и сочно, и внезапно прекратили, хотя оба были на грани. Я испытывал такое впервые — крепкое и уверенное возбуждение. Мой достаточно равнодушный к плотским утехам организм показывал мне, как я был не прав насчет него. Эдвард тоже был возбужденный и твердый, но очень быстро схлынул, успокоился и надолго прижался лбом к моему плечу. Я легко поглаживал его по затылку, ерошил волосы, а потом он поднялся, посмотрел на меня взволнованно-вопросительно: — Порядок? — Полный, — улыбнулся я и оперся на локти. Очень странная поза получилась: колени мои широко раскрыты, альфа по-прежнему прижимается ко мне пахом, хоть и сидит теперь, а не придавливает мою тушку к кровати, мы оба немного взлохмачены и помяты. — Мне понравилось, пусть и не с чем сравнивать. — Ты ни с кем не целовался? — удивился Эдвард. — Нет, — мотнул я головой. — Да и с кем? — Говорит человек, у которого было три жениха, — фыркнул альфа и слез с кровати. Я сел, подобрав под себя ноги. — Мой первый жених прекрасно обходился и без моих поцелуев. У него было много других, кого целовать. Со вторым мы почти не были знакомы, ему посчатливилось встретить истинного раньше, чем мы объявили о помолвке официально. А с третьим мы просто хорошо дружили и строили совместные планы побега от родных. Но сорвалось. — Интересная у тебя была жизнь, — Эдвард провел по волосам, убирая их назад. — Она и сейчас интересная, — я тоже сполз с кровати и потянулся. — Только по-другому. — Мне… Мне тоже понравилось, — альфа протянул ко мне руку, я переплел с ним пальцы. — Повторим как-нибудь? — Обязательно, — хмыкнул я. И вот ясное январское утро, утро нового года и утро моей новой жизни. Я зеваю и хочу откатиться, чтобы потереть лицо и проснуться, но Эдвард не отпускает, мягко тянет наверх и так же мягко прижимается к моим губам. Я упираюсь ему в грудь ладошкой, которую он накрывает своей и сжимает пальцы. Мы очень близко, но целуемся легко-легко, невесомо. — Доброе утро, цветик, — немного сипло ото сна произносит Эдвард и гладит меня по щеке. — Доброе, — расплываюсь я в улыбке. Мне нравится мое новое прозвище. Раньше меня называли только Сай, а теперь я стал еще и цветиком. — Завтрак? — Папа уже что-то готовит. Я принюхался, и действительно с кухни доносились приятные ароматы. Значит, можно еще немного понежиться в кровати, тая от ласковых прикосновений и легких поцелуев. Мы выползаем только минут через тридцать, умытые, свежие и воодушевленные. Родители Эдварда завтракают около окна на нашем переговорном диванчике и приветливо машут руками. Эден хитро щурится из-за кофейной чашки, но ничего нам не говорит. Муж заваривает себе чай, мне делает кофе, и мы присоединяемся к старшим за этим поздним праздничным завтраком. Впереди еще три дня отдыха, и четвертого января Эдвард должен будет вернуться на работу, поэтому мы хотим полностью посвятить их себе. Точнее нам. — Где ты бывал в округе? — интересуется альфа. — Хм… В центре города в нескольких магазинах. Да еще прошелся по главной улице. — И все? — Ну да. Зачем куда-то ходить, если мне и дома хорошо, — жму я в ответ плечами. — Значит, это будет сюрприз, — загадочно улыбается Эдвард и наотрез отказывается говорить, куда меня поведет. Ехали мы недолго, и только когда в лобовом стекле машины появилась вывеска, я понял, что за сюрприз меня ждал. Ботанический сад долины Конехо. Я читал про это место, когда изучал в июне прошлого года свой новый город, но так и не добрался сюда за все это время. — Серьезно? — обернулся я к Эдварду. — Да, — он заглушил двигатель. — Думаю, тебе здесь понравится. Мне понравилось. Сад был большой, почти тринадцать гектаров, наполненных различными цветами, деревьями, травами, пешеходными дорожками, заливными лугами и рощами. Можно было взять индивидуального экскурсовода или прогуляться в составе группы, но мы не стали этого делать, я и сам прекрасно все знал про растения. И просто засыпал Эдварда разными фактами, историями и теориями. Он внимательно слушал и кивал, будто понимает, о чем я говорю. — Это восхитительное место! — горел я эмоциями, когда после прогулки мы уселись пообедать в небольшом кафе. — Я рад, что тебе понравилось, — Эдвард улыбался, глядя на мое оживление. — Мне не просто понравилось, я в восторге! Столько необычных растений и такая уникальная планировка! Сады с флорой различных климатических зон это очень здорово. Можно посмотреть и Австралию, и Средиземноморье, и южные культуры. А как тебе плодовые деревья? — я экспрессивно взмахнул руками, потому что реально был в восторге от всего увиденного. — Интересно, а на нашем участке приживутся яблони? Можно посадить три-четыре дерева разных сортов — рассчитать по сезонам — и собирать яблоки почти круглый год. Какая выйдет экономия. Что? Альфа откровенно смеялся, но не успел я ничего сказать, как он выдохнул: — Ты просто кладезь идей, дорогой. Через сколько посаженные яблони начинают плодоносить? — Лет через пять, — выпятил я нижнюю губу — все-таки чуть-чуть обиделся. — Если пользоваться удобрениями и разными народными хитростями, то года через три. — Не скоро, значит, — размышляет вслух Эдвард. — И эти пять лет придется все же довольствоваться яблоками из магазина. — Зато потом все окупится. — Ладно, уговорил, — смеется альфа. — Хотя, я и не был особо против. Цветущие яблони это красиво. — А вишня? — щурю я лукаво глаза. — Хочешь филиал Японии прямо перед домом? — А потом вишневый сок? — Сакура почти не плодоносит, она в основном для красоты. Да и потом, нас могут оштрафовать, — постучал я пальцами по столу. — Даже за яблоки для своего использования. Э-эх… — Значит, все-таки, магазин, — смеется Эдвард, и я горестно качаю головой, отметая свои прогрессивные селекционные идеи. *** Каникулы очень быстро закончились, и Эдвард вернулся на работу. Он так же уходил рано утром, а возвращался ближе к вечеру. На ужин я его исправно ждал и встречал около двери, где мы довольно долго целовались, по утрам же вставал нечасто. Но когда удавалось оторвать голову от подушки, то готовил завтрак и насильно выпроваживал альфу на работу, потому что он просто не хотел выпускать меня из объятий. Мы оба незримо менялись, переставая походить на себя прежних. Я стал более возбудим и даже изучил в сети несколько статей по сексу бет. Оказалось, что я мог быть и верхним, и нижним, но пока не проникся ко всему этому каким-то интересом. Да, немного поразмышлял о том, о сем и решил повременить — подождать развития событий. Эдвард тоже оказался каким-то другим. Все те маски, что он носил до этого, были сброшены, а реальный альфа был кем-то совсем иным. Заботливым, нежным, внимательным. Я все сравнивал его разные личины и терялся в некоторых спорных моментах. Да, его забота была видна и в начале нашей совместной жизни: на свадьбе он вел себя крайне предупредительно ко мне, потом закуски на первой вечеринке, обработка моей оранжереи и изгнание из нее насекомых — я не видел больше ни одного. Но вот все остальное… Нежность. Практически все действия или слова альфы были пропитаны нежностью. Он смотрел на меня мягко, ласкающее, а черные глаза сейчас говорили лишь о том, что альфа возбужден. Я отчетливо ощущал его приподнятое настроение, но Эдвард не двигался дальше, не стремился меня раздеть, не лез руками, куда не следует, держал, так сказать, дистанцию. Просто целовал, обнимал, притягивал к себе во сне и гладил по утрам по щекам и спине. Мне этих ласк пока хватало, и я был благодарен альфе за его не спешку. Вообще, после того, как мы прояснили наши отношения, жить мне стало гораздо комфортнее. Я теперь знал, что могу положиться на еще одного человека, кроме себя самого. Как же хорошо иметь за спиной группу поддержки. Пусть пока Эдвард лишь оберегал меня от родителей, но уже это давало ему сто лишних очков. Он посмотрел мне в глаза и сказал твердо, даже жестко: — Я запрещаю тебе общаться с твоими родителями. Ослушаешься — пожалеешь. И если бы мы не целовались до этого как подростки, я бы ему поверил, настолько это было убедительно сказано. — У тебя талант, — хихикнул я, когда время драматической паузы после этого высказывания прошло. — Ага, в цирке бы мог выступать, — хмыкнул Эдвард. — А мне кажется, на Бродвее. Или на Голливудском бульваре, — я сам потянулся к альфе и обнял его за талию. Он забросил руки мне на плечи и чуть откинулся назад. — Я похож на актера? — Очень! И я нисколько не покривил душой. Эдвард был талантлив и умен, а еще хорош собой. С каждым днем я замечал в нем все больше каких-то мелких черт, которые раньше ускользали от моего внимания. Например, как он по утрам морщит нос сразу после пробуждения. Или как красиво на нем смотрятся костюмы. Или его прическа — строгая прилизанность в будние дни и небрежная взлохмаченность в выходные. Ему шли оба варианта, только в первом случае он был чопорный и представительный, а во втором — дерзкий и брутальный. Я почему-то видел его на мотоцикле, в косухе и с фирменной ухмылкой. И очень радовался, когда эта ухмылка предназначалась мне. Это всегда означало, что сейчас он притянет меня поближе и поцелует. В общем, все у нас было хорошо. Но у вселенной же всегда свои планы. Да? *** Был хороший, солнечный февральский день. Немного прохладный, но я надел толстовку, да и не сидел на месте, а копался на нашем участке, поэтому мне было комфортно. Моя бугенвиллия наконец-то пришла и заняла свое место в оранжерее, а я пока на улице готовил почву для ее пересадки. Попутно еще пошуровал в цветнике, убирая у кустарников сухие ветки. Настроение было на высоте, работалось мне легко и свободно. Утром я проспал и остался без порции поцелуев от Эдварда и немного скучал по нему. Я, конечно, могу ему позвонить или написать, и он ответит, но не хотелось отвлекать альфу от его исследований. Ведь, несмотря на растопленный между нами лед, его работа все же была на ступень выше, чем я. Я не обижался, я его понимал. Мне мои цветы были все так же дороги. Я заканчивал с сухостоем, когда в доме зазвенел домофон. Значит, кто-то пришел и топчется сейчас у ворот. Но я никого не ждал. Стянул перчатки, обтер руки и поспешил к входной двери. На экране коммуникатора виднелся человек, и с первого взгляда я его не узнал. Только когда пришелец повторно нажал на кнопку и вскинул голову к камере, осклабившись, я понял, что это Кайл. — Эй, — крикнул он, — бета! Открывай, я знаю, что ты дома. У меня вспотели ладошки, и я машинально обтер их о джинсы. Что делать? Первой мыслью было позвонить Эдварду, и я дернулся, было, за телефоном, как Кайл опять позвонил и закричал уже гораздо громче. Мне было хорошо все слышно через коммуникатор, ворота все-таки далековато от дома, но держу пари, что на улице крики могут привлечь внимание всего квартала. — Эй! Бета! Выходи! Если не хочешь, чтобы я опозорил вашу семейку на всю улицу, — надрывался между тем омега. Я решительно распахнул дверь и зашагал к воротам. Впускать скандалиста на территорию не хотелось, да и общаться с ним тоже, но на его крики могут подтянуться любопытные. Скандал нам с Эдвардом не нужен. Кайл хмыкнул при моем появлении. — Правильный выбор, бета. — Что тебе надо? — скрестил я на груди руки, остановившись в нескольких шагах от ворот. — Поговорить, — омега сам шагнул ближе, чуть ли не прилипая лицом к решетке. — Говори. — У! Какой смелый малыш, — пропел визитер. — Говори или проваливай, — велел я, чувствуя, что начинаю закипать. — Или я вызову полицию. — Ты думаешь, что испугаешь меня этим? Нет, малыш. Полиции я не боюсь. Равно как и тебя. Я вообще пришел, чтобы оказать дружескую услугу и предупредить тебя. — О чем? — напрягся я. — О том, кто такой твой муж, — на последнем слове омега скривился, выплевывая его как ругательство. — Что на самом деле представляет из себя Эдди. — Ты думаешь, я тебе поверю? — Все на самом деле обстоит так, как я и думал, — растянул Кайл губы в гадливой ухмылке. — Как часто вы трахаетесь? — Эта информация тебя не касается, — сузил я глаза. — Да-да. Все именно так, — настроение у омеги резко скакнуло вверх. Он низко склонил голову, прижался лбом к решетке и посмотрел на меня исподлобья с какой-то просто сумасшедшей улыбкой и безумным блеском в глазах. — Ты лишь прикрытие, ширма. Ваши «отношения» ничего не стоят. Он получит с тебя выгоду и вышвырнет. Что он тебе наплел? Что ты особенный, уникальный, ему с тобой хорошо и прочую ерунду? По глазам вижу, что именно это. Но все это неправда, малыш. Эдди на самом деле расчетливый ублюдок. А еще он импотент. А-хах! Ты не знал?! Вот умора! Омега зашелся в припадке сумасшедшего смеха. Его крутило минуты две, лицо у Кайла покраснело, на глазах выступили слезы, а он все смеялся и смеялся, довольный своими словами. Я же тщательно сжимал зубы и глотал воздух короткими вздохами, стараясь не показывать, как меня его слова взволновали. — Да, — Кайл наконец более-менее успокоился, утер слезы и выпрямился. — Твой муж просто импотент, не может долго и качественно трахаться. Он не рассказывал тебе про своего истинного? Не дождавшись моего ответа, Кайл продолжил. Да ему, видимо, моя реакция и не нужна была. — О! Это просто восхитительная история. Наш Эдди тогда только-только закончил третий курс университета, совсем молодой был и глупый. Яркий, талантливый, амбициозный, харизматичный — так про него все говорили. И удалось ему повстречать своего истинного. Алан Тэйлор, можешь найти его в сети, полюбоваться. Он был просто шикарный омега, гораздо старше Эдди и опытнее. И у нашего золотого мальчика не получилось! — Кайл опять захохотал. — Ему просто не хватило силенок! Алан очень быстро в нем разочаровался и послал куда подальше. А я подобрал. Я всегда имел виды на нашего альфу. И у меня бы все получилось, если бы не влез ты, жалкий бета. Ну зачем он тебе? — А тебе он зачем? — скрипнул я зубами. Очень неприятно было слушать такие гадости про Эдварда, он явно этого не заслуживает. — Ну, у Эдди есть несколько скрытых достоинств, — хмыкнул Кайл и отлип наконец от ограды. — У меня все было на мази, он почти созрел и готов был сделать мне предложение, а потом вдруг резко все разорвал. И взял в мужья тебя. Бету… — Да, — я гордо вскинул голову, — я бета. И нисколько не стыжусь этого. Может быть, я не пахну, но зато умею вести себя в обществе и не выгляжу как шлюха. — Ты просто жалкий, — выплюнул Кайл, разозлившись, — пустышка. Ты не удержишь Эдварда рядом с собой. Он все равно тебя вышвырнет. — Это мы еще посмотрим, — прошипел я в ответ. — Пошёл вон, никчемный кусок дерьма! Мы сверлили друг друга взглядами через прутья забора, ожидая, кто сдастся первым. Сейчас я был в более выигрышной ситуации, я был дома и реально мог вызвать полицию, чтобы Кайла забрали в участок, как посягающего на мое жилище. Он же не имел никакого права здесь находиться и понимал это. — Еще увидимся, — пообещал он на прощанье и, быстро развернувшись, пошел прочь. Пешком. Видимо, дела у этого странного омеги шли не очень хорошо, а Эдвард мог улучшить его материальное положение. Понятно, зачем он пришел. У альфы водились деньги — его работа была довольно прибыльной плюс доходы с инвестиционной компании, которой владели Блэры — что-то связанное с пенсионными накоплениями, я не слишком интересовался, мне самому шли некоторые проценты от нашего семейного дела, так что с деньгами у нас проблем не было. А у Кайла были. Он, видимо, рассчитывал на брак с Эдвардом и планировал получить от альфы неплохие дивиденды. Но не сложилось. Все, что он сейчас на меня вывалил, осело неприятным грузом где-то в глубине души. Эта информация явно не предназначалась для моих ушей, раз Эдвард сам ничего мне не рассказал. Не хотел ворошить прошлое, тащить старые проблемы в новую жизнь. Но я все узнал, да еще и таким неприятным способом. Как только Кайл скрылся из вида, я выдохнул и опустил плечи. До последнего момента мое тело было напряжено, как пружина, а теперь обмякло. Закололо затылок, и ноги немного задрожали, мне надо было присесть, успокоиться и все хорошенько обдумать. Зябко пряча пальцы в рукава толстовки, я дошлепал до кухни, налил себе воды в высокий стакан и забрался в уголок дивана, подтянув колени к подбородку. Было гадко, даже во рту ощущался привкус чего-то мерзкого. Мысли крутились вокруг Эдварда, его неизвестного истинного и Кайла. В общем-то, мне было наплевать на прошлые неудачи альфы, не мне его судить, я-то про эту сторону людской жизни вообще ничего не знаю. Но, наверное, проблемы такого плана очень больно ударяли по самолюбию, особенно альфы. Ключи в двери загремели в положенное время, но я даже не дёрнулся, так и остался сидеть на диванчике, обхватив колени руками. — Саймон, — раздалось в прихожей, а затем Эдвард появился на кухне, выглядывая меня. Увидел, выдохнул, быстро преодолел разделяющее нас расстояние и присел передо мной корточки. — Саймон, что случилось? Его руки легли мне на стопы, альфа выглядел обеспокоенным. Поймал мой взгляд, чуть нахмурился. — Цветик, ты меня пугаешь. Что случилось? — Кайл приходил, — выдохнул я, глядя на Эдварда сверху вниз. — Что? — альфа непроизвольно закаменел и сильно сжал пальцы у меня на лодыжках. — Что он тебе сказал, Саймон? Что? — Он… кхм… рассказал некоторые подробности твоей прошлой жизни. — Черт! — сквозь зубы выдохнул Эдвард и уперся лбом в диван рядом с моими ногами. Он просидел так некоторое время и резко вскинул голову: — Саймон, прости, я должен был сам тебе все рассказать. Еще тогда. Я был не совсем честен. Прости! — Ты думаешь, я буду осуждать тебя за прошлое? — я дотянулся и положил руку Эдварду на голову. Он прикрыл глаза и сглотнул. — Прошлое есть у всех. Меня не волнует, что было когда-то, если сейчас ты со мной искренен. — Да! — с жаром воскликнул альфа, перехватил мою руку и прижал к губам ладонь. — Все, что я тебе говорил, это чистая правда. Прошу, не верь Кайлу. Он мстительный, ради достижения своих целей способен на все. — Он пришел пешком, — чуть улыбнулся я, чувствуя, как сжимавшие затылок тиски ослабевают. Напряжение понемногу спадало, помогало присутствие альфы. Он смотрел на меня горящими глазами и коротко касался губами руки. Я смотрел на него в ответ и думал, что совершенно не важно, что там у него было в прошлом, были ли на самом деле проблемы с тем омегой или Кайл это выдумал, главное, что я чувствую, как Эдвард реагирует на меня сейчас. Наверное, такую реакцию организма сложно подделать. И, в конце концов, я же не омега, мне многочасовых марафонов секса не надо. Мне вообще пока этого не надо, и так все хорошо. Особенно, когда Эдвард темнеет глазами. — Как ты себя чувствуешь, цветик? Устал? — Не знаю, — жму плечами и с трудом спускаю ноги на пол — они затекли. — Чудо чудное, — улыбается альфа, поднимается сам, а потом подхватывает меня на руки. Я снова пищу, потому что оказываюсь в воздухе и это непривычно. — Не бойся, я тебя не уроню. — Я не боюсь, — тем не менее, я старательно держусь Эдварду за плечи. — Пойдем, отдохнем немного. — А ужин? — Чуть погодя, — альфа несет меня легко, даже лестница на второй этаж дается ему без проблем. — Накормлю тебя ужином, потому что по весу чувствую, что ты опять ничего не ел. — Не хотелось, — я мягко приземляюсь в кровать, стягиваю носки и начинаю разминать стопы, потом голени и выше. Ерзаю в попытке разогнать кровь. — Не хотелось, — передразнил вернувшийся в домашней одежде Эдвард. — Давай, ложись. Я сползаю вниз и устраиваюсь на спине, наблюдая, как альфа сам массирует мне стопы. Он быстро проходится до коленей, сильно проминает мышцы и велит перевернуться на живот. Спину он обрабатывает, начиная с плеч, и двигается вниз, обходит пятую точку, немного задерживается на бёдрах и заканчивает пятками. Совсем быстрый массаж, пятиминутный, но чувствую я себя значительно лучше. Эдвард забирается на постель, переворачивает меня и устраивает удобно и привычно на своем плече. Накопленный от общения с Кайлом стресс высвобождается, и меня тянет в сон. — Отдохни немного, — шепчет альфа. — Я с тобой, я рядом. Теперь мне хорошо и совсем спокойно. *** — Саймон, есть минутка? — Да, конечно, — я закрыл свой большой атлас растений и прижал его к груди. Эдвард присел на соседнее со мной кресло, он был сосредоточен и собран. — Я бы хотел поговорить о том, что рассказал тебе Кайл. — Эдвард… — Нет, Саймон, — отрубил альфа. — Я должен это сделать. Должен был уже давно. У меня было много шансов, но я их упустил, поэтому ты и услышал правду обо мне от постороннего человека. Я, закусив губу, смотрел на Эдварда, но от специально отвел глаза, уставившись в угол. В оранжерее, благодаря закрытой двери, было тепло, и весело щебетали птицы, пение которых я запустил фоном на телефоне. Этакое погружение в тропический лес, не покидая Калифорнии. Альфа, наконец, собрался с духом, глубоко вздохнул: — Я примерно знаю, о чем он говорил, и это правда. У меня действительно серьезные проблемы в постели. Тот омега, которого я встретил, по стечению обстоятельств оказался моим истинным. Он был сильно старше меня, опытный, взрослый, умелый. Он тогда вскружил мне голову, и я забыл обо всем на свете. Хотел его чем-то удивить, поразить. Юношеский максимализм, — хмыкнул Эдвард. — Мне было приятно, что такой омега обратил на меня внимание. Он довольно долго мною играл, то приближал к себе, то отдалял. Но когда, наконец, ему надоело, и он решил двинуться дальше, у меня ничего не получилось. Ему надо было много и долго, а я просто не смог. Ни в первый, ни во второй, ни в третий раз. Мне нравился его запах, нравилось, как он выглядит, но полностью возбудиться не получилось. Он не стал это терпеть и как-то помогать мне, а просто ушел, сказав напоследок, что я бракованный альфа, и такой никому не будет нужен. Эдвард сидел снова каменный, зажатый. Этот рассказ давался ему с огромным трудом, но видно было, что он хочет закончить. Это как с пластырем, лучше сорвать его сразу и резко, а не отрывать по миллиметру, причиняя себе еще больше боли. Я крепче прижал книгу к груди и стиснул зубы. Мне хотелось его как-то утешить, но пока было не время. — Эти слова я надолго запомнил. Было обидно, а отвлечься на время «помог» Кайл. Я зачем-то рассказал ему о моей проблеме, и он, как ни странно, меня поддержал, мы тогда хорошо общались, правда, не переходили границ. Но он все равно думал, что я у него в кармане. А у меня после отказа того омеги словно все отрезало. Я в детстве был довольно дружелюбный и общительный, хоть и серьезный, я много кого знал, много с кем дружил. Но после всего случившегося закрылся, не захотел никого больше к себе подпускать, чтобы не услышать обидных слов снова. Уж если совсем быть честным, то я ни с кем вообще не встречался с того первого своего раза. Ни с одним омегой или бетой. Только если коллеги спрашивали что-то про моих спутников, говорил, что недавно расстался с очередным. Так что и в этом я тебе врал. Выходит, что я слишком много вру, — Эдвард низко опускает голову, почти упирается подбородком в грудь и сидит без движения некоторое время. — Но все остальное правда! Про тебя и мои чувства. Он вскидывается и теперь смотрит на меня и ждет ответа. Я чуть вздыхаю и робко улыбаюсь. Я был прав, что Эдвард отгородился от мира из-за омеги. Из-за истинного. Сколько вокруг этой истинности всегда шуму! Мои родители — не истинные, Джозеф и Мейсон — тоже, но любят друг друга. Последние так точно. А Эдварду не повезло получить отказ от своей идеальной природной пары. — В том, что ты мне рассказал, нет ничего страшного, — стараюсь подобрать я правильные слова. — Некоторые неудачи бывают у всех. — Это не просто неудача, — замечает альфа. — Эдвард, — я откладываю книгу и дотягиваюсь до него, сжимаю плечо. — Мы же с тобой одна команда. Ведь так? — Так, — соглашается Эдвард. — Значит, сможем вместе что-то придумать, если тебя тревожит этот вопрос. — Правда? И ты не сбежишь от меня после всего этого? — Эй! — я пихаю альфу в плечо. — Мы, кажется, решили, что взаимно нравимся друг другу. Почему я должен убегать? — Я же бракованный, — хмыкает Эдвард. — Это на словах. Я же ничего еще не испытывал, — на такую откровенную провокацию альфа сужает глаза и коротко шумно выдыхает. Я же поднимаю руки в защитном жесте, — спокойно! Окей? — Окей, — вынужденно соглашается он. — Спасибо, Саймон. Мне действительно надо было раньше тебе обо всем рассказать. — Пожалуйста. — Ты будешь еще читать? — Наверное. А что? — Я бы хотел поработать. — Без проблем, — я подхватываю книгу обратно. — Приходи, если что. Через несколько дней Эдвард вернулся домой с судебным предписанием, по которому Кайлу было запрещено приближаться к нашему дому ближе чем на сто метров. — Если он еще раз придет, вызывай полицию и звони мне, — велел альфа. — Хорошо, — взял я бумагу из его рук. — А если он приблизится на сто один метр? — Тем более звони мне. Пока отвергнутый омега бездействовал, и это не могло не радовать. День всех влюбленных мы провели достаточно тихо и скромно: поужинали дома при свечах, немного выпили и устроились в гостиной в очередной попытке посмотреть фильм, но уснули, причем оба — Эдвард много и усердно работал в последнее время, а я просто за компанию. Проснулись где-то за полночь в тесном переплетении рук и ног на диване. Альфа лежал вплотную к спинке, прижимал меня к себе и сопел куда-то в затылок. Я поерзал, переворачиваясь, и оказался нос к носу с Эдвардом, максимально близко, и замер, пытаясь в темноте разглядеть знакомые черты лица. Хотя уже успел наизусть выучить каждую родинку, каждую мелкую морщинку, каждую веснушку и нашел бы их даже с закрытыми глазами. Эдвард вздохнул и открыл глаза. — Привет, — негромко протянул я. — Берешь с меня пример? — Да. Я кажется понял всю прелесть сна под фильм, — улыбнулся альфа. — Можно всем говорить, что кинолюбитель, и при этом с пользой проводить время. — А если кто-то спросит твое мнение о фильме? — Всегда можно сказать, что было интересно, но нужно пересмотреть для более полного понимания картины. — Ты гений, — я высвободил руку и устроил у Эдварда на щеке, поглаживая пальцами скулу. Он прикрыл глаза и через несколько секунд задышал чаще, а потом ткнулся головой вперед, прячась в изгибе моего плеча. Я балансировал на самом краю дивана, и, чтобы не свалился, альфа притянул меня ближе. Еще ближе, хотя, куда уж! Его свободная рука прошлась мне по спине, остановилась на пояснице, словно Эдвард колебался — двигаться ли дальше или не стоит — но решился. Ладонь накрыла половинку моей задницы, и одновременно с этим губы альфы впились мне в шею в достаточно мокром поцелуе. Он гладил меня круговыми движениями, вгоняя все больше в краску, держал крепко, а потом еще и скользнул по бедру и подтянул колено вверх, пристраивая ногу у себя на талии. Я пылал и плыл. Слишком много ощущений за один раз. Мозг просто взрывался, не в силах уследить за всем. За губами и языком, путешествующими по моей шее, за рукой Эдварда и ее скольжением и за моей реакцией на все это. Я, кажется, стонал и извивался всем телом, потираясь о горячего альфу. В нем наверное градусов сто было, чисто печка какая-то. Его крепкое возбуждение упиралось в мое ответное, и альфа сам двигался мне навстречу, совершая микро-толчки. Еще немного и с нами случится легкий казус, поэтому я собираю остатки мозгов и впиваюсь свободной рукой Эдварду в волосы на затылке. Он отрывается от моей шеи, его ладонь замирает в районе моего колена, мы оба дышим так, будто бежали в гору. Мои судорожно сжатые пальцы разжимаются, организм медленно, но приходит в норму, так же, как и у альфы. — Интересный был фильм, — хрипит он, — надо будет пересмотреть как-нибудь. Определенно надо будет. *** Приближались наши с Эдвардом дни рождения, они шли одно за другим — у меня в марте, у альфы следом в апреле. Мы пытали друг друга вопросом о подарках, но каждый говорил, что ничего не надо, а значит оба получим что-то необычное. Но это ли не прекрасно? Мне было интересно, до чего Эдвард додумается, ведь про его подарок я выспросил все у Брендана, который появился спустя месяц после нового года, смущенный и счастливый. Показал кольцо на пальце и метку. Получается, мой дядюшка выходит замуж! Чудесная новость, ведь я немного им поспособствовал, устроив ту самую вечеринку. Брендан по секрету признался, что Эдвард очень давно мечтал о подписке на Science*, и я ее купил. А сам был бы рад вообще всему, в конце концов, подарок мне будет дарить не абы кто, а муж! Я все чаще так называл Эдварда у себя в голове, и мне нравилось звучание этого слова. В начале марта, к большому моему сожалению, активизировались родители. Они смогли проглотить мою новогоднюю выходку, но на день рождения были настроены решительно. Эдвард в роли тирана был очень хорош, настроил мой телефон так, что все входящие вызовы от родителей поступали к нему, но папа пошел на хитрость и позвонил с незнакомого номера. — Саймон, мальчик мой! — ударило мне в ухо, когда я бездумно нажал на «ответить». Я был такой расслабленный и невнимательный, ведь перед отбытием альфы на работу мы долго целовались перед входной дверью, потому что я смог поднять себя с кровати вовремя и получил порцию утренних ласк. Если я не просыпался, Эдвард сам приходил в комнату и коротко целовал меня в лоб. В общем, мой организм все еще переваривал минуты наедине с альфой и не среагировал на папин голос сразу. Только от повторного его крика: «Саймон, мальчик мой, ответь!» я ожил. — Здравствуй, папа. Родитель долго выливал на меня свои переживания, осторожно ругал Эдварда и ненатурально причитал. Мне его спектакль надоел очень быстро, поэтому я обронил, что мой муж только что вернулся домой, и будет не совсем хорошо, если он застанет меня говорящим по телефону. Не дав папе даже пикнуть в ответ, я сбросил звонок и рассмеялся. А что, хорошая отговорка получилась! Следом я набрал номер телефона альфы. Придётся ненадолго его отвлечь от суперважных медицинских дел. — Саймон, привет. Что-то случилось? — Да, — вздохнул я, — до меня смог дозвониться папа. — Что он хотел? — даже в этой фразе без буквы «р» альфа смог рыкнуть. — Тебя ругал, — я вышел на улицу и уселся на солнышке около бассейна. Припекало хорошо, но вода еще не успела прогреться. Да и новой стоило набрать. — Не удивлюсь, если они в гости заявятся. — Ладно, разберемся с этим. Ты как? Нормально себя чувствуешь? — Да, — откинулся я в шезлонге, устраиваясь поудобнее. — Я довольно быстро с ним распрощался. — Хорошо. — На улице чудесная погода, — обронил невпопад. — Не вздумай засыпать! А то будет, как в ноябре, — велел Эдвард. — Не засну, — ухмыльнулся я. — Не переживай. — Ну как мне за тебя не переживать, — судя по голосу, альфа покачал головой. — Как хочешь. Давай, не буду тебя отвлекать. Пока! — Пока. Спать я не хотел, просто лежал, смотрел в небо и прикидывал, на что похожи изредка проплывающие облака. *** Родители все-таки приехали после предварительных переговоров с Эдвардом. Радовало, что не в сам день рождения, ведь альфа запланировал ресторан и все ему сопутствующее. Они заявились к нам домой, осторожно прошли по первому этажу, и мы все разместились в гостиной. Эдвард был предельно расслаблен и настроен благодушно, снисходительно поглядывал на папочек и поймал меня, проходившего мимо, устроив на своих коленях. Родители вздрогнули. Что ж, это будет забавнее, чем я думал. — Мистер и мистер Де Линт, очень рады вас видеть, — голос Эдварда звучал вкрадчиво-медово. Никогда не слышал у него таких интонаций. Это завораживало и возбуждало. Я теперь тоже знал, что это такое. — Эдвард, — протянул отец, — мы тоже наконец-то рады увидеть вас. Особенно Саймона. Особенно после того, как он не приехал домой на новый год. — Мы были дома на новый год, — я почувствовал, как Эдвард скользнул пальцами мне под футболку, дотрагиваясь до голой кожи на пояснице. По телу пробежал разряд тока, и я невольно выпрямился, сел ровнее, отчего получилось выпятить задницу, двигаясь ближе к ласкающей меня руке. Кого Эдвард планировал больше смутить: меня или моих родителей? Неизвестно. Но действовал он очень умело. Даже как-то и не верилось, что он ни с кем никогда не встречался. — Да, — папа старался игнорировать нашу позу. — Но мы бы хотели, чтобы Саймон приехал к нам. Это наша семейная традиция — собираться вместе в новый год. — Сожалею, что эта традиция нарушилась. Но видимо теперь ваши семейные посиделки будут проходить без Саймона, — рука с поясницы переползла на мое бедро сбоку, потом улеглась спереди. — Саймон, а ты почему молчишь?! — возмутился папа. — А? — я слабо соображал, что происходит, потому что был сконцентрирован на лежащей слишком близко к моему паху руке. — Он не выспался, — коварно протянул из-за моей спины Эдвард, — ночка выдалась жаркая. Ожидаемо родители сбежали, не вынесли таких откровенных намеков. Но я и сам с трудом вынес все это. — Ты специально! — я полыхал щеками, ушами, кажется даже плечи и грудь покраснели. — Зато они ушли, — безмятежно пожал Эдвард плечами и притянул меня к себе, глубоко целуя. — Уф! — отбился я, шумно задышав. — Нечестно ставить меня в неловкую ситуацию. — Я никуда тебя не ставил, — видимо альфа был сегодня настроен крайне игриво. — Пока. — Фу, — отмахнулся я от него, — пошляк.