Божество

      Отпускать Венти начало только примерно через два дня, причём практически всё для него было как в тумане: секс в кабинете он помнил отлично, а вот потом... он вроде всю ночь писал стихи... а на следующий день они снова потрахались... и ещё раз... и он снова писáл... а потом они ещё потрахались... а потом он вроде ещё все полы отдраил вместо горничных... Ох... В общем, осознание того, что что-то тут не так накатило на юношу весьма неожиданно, когда тот проснулся уже под конец обеда очень-очень уставшим, словно бы он и не спал вовсе. Всё тело так ломит... и так тяжело даже повернуть голову... ещё и эта пробка в заднице так давит на кишечник... Однако, несмотря на физическую слабость, у юноши всё же были силы злиться на обманом накачавшего его непонятно чем Гос... Нет, никакой он ему не Господин! Он разрывает соглашение! Венти хоть и мазохист, но такого отношения к себе он уж точно не потерпит, а потому тот всё-таки встал с кровати, накинул на себя халат и еле доковылял до кабинета, но, не найдя там своего обидчика, направился на поиски Аделинды, которая доходчиво объяснила ему, что Дилюк вернётся только вечером. Ну, этого и стоило ожидать...       Юноша прождал весь день и даже кое-как смог собрать вещи, ведь оставаться здесь он был не намерен, но ломка становилась только сильнее, от чего он просто не мог самостоятельно встать с кровати. Ох, не надо было тогда соглашаться вкалывать эту дрянь... и вообще сюда приходить... этот... этот обмудок и правда конченный. Разве нормальный человек стал бы душить его тогда в палатке? Венти простил это Дилюку, оправдывая его тем, что он был не в себе из-за болезни, но теперь-то он понял, что тот и правда ненормальный. Вернее, пиздец какой ненормальный. Надо валить отсюда. Лучше уж спать на улице, чем на одной кровати с этим поехавшим, но... встать бы ещё с неё... — Здравствуй, куколка, — мягко произнёс зашедший в комнату магнат, чьих шагов мучающийся от ужасных болей в костях бард даже не услышал, а потому довольно сильно испугался, когда его мучитель так неожиданно предстал перед ним. — Всё хорошо? — спросил он, после чего осторожно погладил по голове отпрянувшего, но тут же застонавшего от резкого и неприятного жжения где-то в районе рёбер слугу. — А ты, блять, не видишь? — зашипел Венти, смотря на своего некогда Господина полным ненависти взглядом. — Ты... ты дал мне какое-то дерьмо, издевался надо мной, когда я не мог ничего тебе сделать, после чего мне так хуёво, что я даже на ногах стоять не могу, а теперь спрашиваешь, всё ли со мной хорошо? — О, как мы заговорили... — произнёс Дилюк, выпрямляясь. — Плохо тебе, да? Я думал, что во время своей первой ломки ты будешь повежливее, — слегка опечаленно произнёс он, так как до последнего надеялся сломать своего слугу с первой же попытки. Ну, видимо нужно будет попробовать ещё раз... Какой же он всё-таки проблемный. — Просто прими ещё одну дозу и тебе сразу станет ле... — Нет! — перебил его бард. — Я не буду! Никогда больше не буду! И... и вообще я ухожу! Я больше не хочу оставаться рядом с кем-то таким, как ты! — орал на него он, надрывая голос и отчаянно стараясь не заплакать. — А, так вот что это за сумка... — сказал магнат, переводя взгляд на старенький и местами потёртый саквояж, с которым его слуга сюда и прибыл. — Судя по тому, что никто ничего мне не доложил, ты сам её с верхней полки достал, да? Зря только силы потратил. Ты ведь никуда не уйдёшь. — С чего бы это? — возмущённо спросил юноша, скрещивая ноющие руки на груди. Ох, он и правда очень устал, пока искал эту рухлядь, которую ему «заботливо» выдал его прошлый любовник... — Я был согласен быть твоим слугой, но и ты не должен был вредить мне вне игр. Я имею полное право уйти. — Право-то ты имеешь, но если ты им воспользуешься, то тебя будут ждать больше неприятности, — возразил Рагнвиндр, присаживать на край кровати. — Во-первых, «лекарство» для тебя тут же перестанет быть бесплатным. Разве у тебя есть на руках сто шестьдесят пять тысяч мора? — Н-нет, но... но я не давал согласия на сделку! И... и ты не говорил мне, что это платно... ты не можешь требовать у меня деньги за то, чего я не покупал! — начал нервничать бард, однако всё равно продолжал настаивать на своём, ведь задерживаться в этом прокля́том поместье он был не намерен. — Рассуждаешь логично, но разве не все прекрасно понимают, что бесплатный сыр только в мышеловке? — саркастично спросил магнат. — К тому же, если ты не заплатишь... У меня есть люди, которые помогут мне заставить тебя это сделать. И, кстати, за каждый твой день вне поместья тебе будет начисляться процент — около десяти от первоначальной суммы. Итого по шестнадцать тысяч пятьсот мора в день. И не забывай, что одной дозы тебе явно будет мало. Тебе ведь сейчас очень плохо, да? Если я дам тебе ещё одну, то твой долг вырастет в два раза и сумма процента, соответственно, будет больше. А вколишь эту дрянь в трятий раз — эти копейки превратятся в кругленькую сумму. Согласен на такое? — Ты ростовщиком сделаться вздумал? — буркнул Венти, что уже устал всё это слушать: его боль и в мышцах и в костях только усиливалась, когда этот мудак был рядом. Так хочется просто лечь спать... Но все его конечности так выворачивало, что он просто не мог. — Мне всё равно на твои деньги и проценты. Я ухожу. — Ты не уйдёшь без дозы. Пока тебя ломает ты даже с кровати не встанешь, — издевательски отчеканивал каждое слово от зубов Дилюк. — Уйду, — холодно произнёс бард, чувствуя, как его тело слабеет с каждой секундой. Он никогда такой боли раньше не испытывал. И подобного состояния в принципе. Он будто... заболел? В первый раз в жизни. — Ну, если не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому... — устало выдохнул магнат, доставая из внутреннего кармана своего сюртука два небольших белых квадратика, после чего бросил их прямо в лежащего в постели слугу. — Полюбуйся. — Ох, это... — только и смог промолвить Венти, с ужасом глядя на фотографии. Это... он? А... а как? Всё это выглядело так, будто бы он смотрел на себя в зеркало, но отражение не двигалось и представляло собой очень странную и развратную картину, в которой фигурировали... рыцарские доспехи? Дилюк захихикал. Так... странно было слышать от него что-то подобное. Он смеялся, как сумасшедший, глядя на медленно распахивающиеся в ужасе глаза слуги, что только сейчас вспомнил, как его фотографировали тем вечером. Венти совсем забыл об этом, ведь в те мгновения, запечатлённые на снимке, он думал только о том, как бы побыстрее ему вернуться к написанию стихов, которые он, кстати, потом выкинул, когда пришёл в себя, ибо получился у него несвязный бред. Ха-ха-ха, он так напуган! Так напуган и смущён! — Хватит смеяться! — крикнул бард, сминая фотографии и кидая их прямо в лицо хохочущего во всю глотку магната, но тут же вскрикивая от боли, поразившей его руку. — Ублюдок! Да пошёл ты нахуй! — продолжал орать он, безумно злясь на то, что его не только, считай, несколько раз изнасиловали, пока он был под наркотиками, но и сфотографировали в столь мерзком обличие и издевательски заставили на это смотреть. — Ублюдок! Ублю... — всё кричал и кричал юноша, после, несмотря на резь во всём теле, встал на колени и как следует ударил своего обидчика в плечо, но тут же зашипел от боли и упал навзничь: каждую косточку от пальцев до плечевого сустава поразила жгучая гудящая боль. — Б... блять... — только и смог выдавить из себя он, прижимая будто бы пульсирующую руку к груди. — К слову, это не единственный экземпляр, — тихо произнёс осипшим от громкого хохота голосом Рагнвиндр. — Их очень, очень много. И если ты не останешься, то их увидит весь город. Венти закусил нижнюю губу. Как же это отвратительно... — Мне всё равно, — буркнул он спустя минуту задумчивого молчания. — Я здесь не останусь. — О, не спеши так, — издевательски протянул магнат, беря в руки смятые фотографии и осторожно разглаживая их. — Смотри. Видишь, что тут написано? «Для Кэйи». И сердечко. И это у него на заднице. Причём надпись действительно была нанесена на его тело, а не приписана на фотографии. — И... и что? — нерешительно спросил бард, стыдливо отводя взгляд в сторону. Блять, это ж надо было такое придумать... И как он вообще на это согласился? Идиот. — Если кто-то увидит эту фотографию, то он сразу подумает, что она была адресована твоему бывшему ёбырю, — сладко проговаривал слово за словом Дилюк, наблюдая за тем, как лицо Венти медленно бледнеет, а из глаз его исчезает блеск. — К тому же, видишь эти доспехи? Ох, их было так трудно достать... Это ведь не просто доспехи: такие нагрудники с золотой каймой носят только элитные члены ордена, вроде Кэйи, а ты перепачкал его помадой, которая на этом снимке у тебя на губах. Мне кажется, что твоего приятеля быстро вышвырнут из Ордо, если эта фотография попадётся на глаза Действующему магистру, понимаешь? — продолжал он, не сдерживая безумной улыбки, ведь он, наконец, победил. Он, наконец, довёл Барбатоса до полного отчаяния. Сломал его. Подчинил его. — В-вы ведь понимаете, что это богохульство? — перешёл на более вежливый тон юноша, боясь за свою дальнейшую судьбу. Блять, он ведь не может просто взять и снова уснуть на тысячу лет... он нужен Путешественнику. И эта фотография может распространиться, даже если он уснёт. И ему так плохо из-за наркотиков. Может, у него получится надавить на религиозность своего мучителя? — Так относится к Архонту... Вы не боитесь кары? — Ты не Архонт, а просто мусор, — отчеканил магнат, показывая вторую фотографию, на которой бард ублажал себя, лёжа на спине, из-за чего клеймо на его груди было видно во всей красе. — Разве Архонт стал бы вести себя столь развратно, да ещё и на камеру? Думаешь, мондштадтцы продолжат верить в тебя после этого? Я и сам раньше думал, что ты чистый и невинный, а на все твои пьяные выходки закрывал глаза. Но потом я понял, какой же ты на самом деле мерзкий. Мало того, что ты трахался с Кэйей, так ты ещё и со мной параллельно шашни крутил, а как тебя бросили, так сразу прибежал ебаться ко мне. И это всё вне брака. И с мужчинами. — отчитывал его он, вцепившись рукой в его шею и слегка сжав её, дабы тот действительно его слушал. — Но я предлагаю тебе выгодную сделку: ты останешься со мной, после чего мы поженимся и будем жить долго и счастливо, пока не умрём. Под наркотиками ты будешь очень-очень послушным, как и подобает хорошему Архонту. А то, что ты мужчина, это не проблема: ты ведь занимаешь пассивную роль, носишь платья и в целом похож на женщину, так что наш брак будет вполне себе чистым и законным. Я просто хочу подарить тебе шанс вернуть свою святость, понимаешь? Но, если ты не согласен, то я рассылаю фотографии, а ты остаёшься с долгами и испорченной репутацией. Хотя... я прекрасно знаю, что тебе всё равно на себя, ведь я вижу, во что ты превратился. Но вот Кэйю тебе наверняка жаль, да? Разве ты хочешь, чтобы он проклинал тебя до конца жизни из-за того, что ты лишил его работы и поставил на нём клеймо пидераста? Вряд ли он примет тебя обратно, когда узнает, что ты с ним сделал. О, а ведь все ещё и узнают, что ты Архонт... Ты ведь знаешь, что мондштадтцы очень религиозны, да? Разве ты хочешь, чтобы Кэйю кто-нибудь прирезал за то, что он осквернил Божество? Выбор за тобой. Блять... Венти себя ещё никогда себя так ужасно не чувствовал. И это всё только из-за того, что он просто хотел потрахаться без обязательств?.. Но... но в этом не только он виноват! Он ведь не знал, что это были наркотики! И всё же, если бы он был осторожнее... Теперь ему придётся терпеть этого психопата ещё как минимум несколько лет, пока Итер не найдёт свою сестру. Хотя, даже если так, Дилюк всё равно может разослать фотографии, если Венти вдруг впадёт в свой архонтовский анабиоз. Тогда у Кэйи будут проблемы... из-за него. А если его ещё и убьют!.. Нет, этого нельзя допустить... Но, получается, ему придётся терпеть, пока кто-то из них не умрёт по естественной причине? Но ведь это, в худшем случае, будет только через сорок или пятьдесят лет... Да он бодрствовал меньше! О, Селестия, какой ужас... — Ну? — издевательски прервал тишину магнат, ещё сильнее сдавливая его шею. — Я... я не знаю... — едва слышно произнёс бард, из последних сил стараясь не заплакать. Он и правда просто мусор, а не Архонт, ведь позволил смертному так себя обхитрить. И разорвать его в клочья потоком ветра у него вряд ли получится: ему пиздец как больно из-за ломки, а от такого перенапряжения он вообще, наверное, с ума сойдёт, если копыта не откинет. Он такой жалкий... Всегда был жалким. Всё это многолетние избегание ответственности в итоге вылилось в это. В эту ужасную ситуацию. — Господин, пожалуйста, сжальтесь. Я... я найду деньги, обещаю. Я сколько угодно заплачу, только... только отпустите меня и не рассылайте фотографии, умоляю. — тараторил юноша, захлёбываясь в слезах не то от обиды, не то от боли, что сковала его горло. — Пожалуйста. Прошу, сжальтесь. — Нет, — твёрдо стоял на своём Дилюк. — Либо ты остаёшься, либо тебя и твоего ёбыря ждёт наказание. Других вариантов нет. — Но... — Всё. Хватит, — перебил начавшего было что-то бубнить себе под нос барда магнат, откинув его ослабленное ломкой тельце на другую часть кровати, от чего тот сдавленно взвыл. — Либо выбираешь ты, либо я выберу за тебя. — Нет! Нет! Я... тогда я останусь с Вами! — выпалил Венти, в панике перекатываясь на живот и сквозь пронзающую конечности боль пытаясь доползти до своего мучителя, но выбиваясь из сил на полпути. Нет, нет, нет! Он должен выбрать сам! Лучше так, чем в очередной раз позволить кому-то умереть по своей глупости. Да и он... он наверняка заслуживает наказания, да? — Пожалуйста, позвольте мне остаться с Вами. Прошу. — Хороший мальчик, — мягко произнёс резко переменившийся в лице Дилюк, в успокаивающем жесте поглаживая по голове своего слугу, что всем телом трясся от ужаса от осознания всей патовости этой ситуации, ну и от боли везде где только можно тоже. — Я знал, что ты это выберешь. И я сегодня же закажу нам обручальные кольца и свадебные костюмы. Теперь мы, наконец, будем счастливы, — с придыханием тараторил он, почёсывая его за ушком, как собаку. — Но сегодня ты обращался со мной крайне неуважительно. Как ты меня назвал? Ублюдком? Мне стоит наказать тебя за это. — Не... нет, Господин! Не надо! Прошу! — вновь заныл юноша, с большим усилием подползая к своему сидящему на краю кровати Хозяину, как раненый боец, которому полностью оторвало нижнюю половину тела, и обхватывая его талию руками. — Пожалуйста, простите меня. Не... не надо наказывать, Господин... Мне... мне так больно. Я не смогу... — умолял его о пощаде он, сминая его рубашку пальцами и жалобно глядя ему прямо в глаза. Ох, бедняжка... Это так возбуждало. — Тише-тише, не кричи так. Перед наказанием я дам тебе лекарство, чтобы тебе не было так больно, — успокоил своего слугу Рагнвиндр, нежно вытирая слёзы с его щёк тыльной стороной пальца. Что же он, изверг какой-то? Конечно, он даст ему наркотик, раз его так ломает... Всё-таки, не хочется разрушать его психику так быстро. — Ложись на кровать. Сейчас Аделинда сделает тебе укол и всё пройдёт.       Венти, в силу хвори, из-за которой ему даже руку поднять было трудно, всё-таки согласился принять наркотик, прекрасно понимая, каким отвратительным он из-за этого станет и в какую долговую яму он себя загонит, но делать было нечего. И всё-таки, его успокаивало то, что Кэйа теперь в безопасности. И что ему самому больше не будет так больно. И что Дилюк всё то время, пока «лекарство» добиралось до мозга, крепко держал слугу за руку и успокаивающе целовал его в макушку. Совсем скоро все эти факторы из жалкой надежды на лучшее превратились в настоящую эйфорию, от чего бард заметно повеселел и даже начал благодарить несущего его в ванную Господина за то, что тот делает с ним такие ужасные вещи, что в миг стали казаться чем-то невероятно романтичным и благородным. И как Венти мог считать его монстром?! Это же так здорово, когда такой красивый и знатный мужчина хочет выйти за тебя замуж и даёт тебе такое крутое лекарство! Просто сказка какая-то!       Когда с подготовкой было покончено, магнат водрузил на кровать большой сундук, из которого по очереди начал вытаскивать плеть, несколько толстых верёвок и кусок плотной ткани, что служил глазной повязкой, а бард с интересом и предвкушением за этим наблюдал. М-м, наказание... наверное это будет не слишком больно, учитывая то, что ему дали наркотик. — А что Вы собираетесь делать? — спросил юноша, беря в руки одну из верёвок. — Сейчас узнаешь, — ответил Рагнвиндр, отбирая у слуги орудие пыток, но не кладя его на место. — Поворачивайся и заведи руки за спину. Ох, опять... ну и любит же он игры со связыванием! Впрочем, Венти они тоже нравились, поэтому он покорно дал сковать свои руки красной верёвкой, что обвивала собой не только запястья, но и весь его корпус, создавая собой причудливый узор. Такой аксессуар точно подошёл бы к тому платью из Ли Юэ! — А теперь распорка... — пробормотал себе под нос Дилюк, стоило только кому-то ненавязчиво постучать в дверь. О, это Аделинда! А в руках у неё... Ох, из-за спины смотреть неудобно! — Ляг на спину, куколка — скомандовал магнат, возвращаясь обратно с резной коробкой и... какой-то палкой в руках. — Молодец. Теперь раздвинь ноги, — произнёс он, приставляя палку к щиколоткам непонимающе глядящего на него барда, после чего стал приматывать её с помощью другой веревки. Когда всё было готово, слуга тут же опробовал конструкцию, попытавшись свести ноги вместе, но у него не получилось. Выходит, что он теперь полностью обездвижен... — Выглядишь обеспокоенным. Всё хорошо? — Да, просто... Вы раньше связывали мне только руки, а тут... Это непривычно, — пробубнил юноша, нетерпеливо ёрзая на месте. Эта беспомощность, если честно, очень его возбуждала, а вот наркотик всю эту ситуацию только усугублял, из-за чего его член уже был в полной боевой готовности и капал смазкой на его живот. — Вы ведь ещё и глаза мне завяжите, да? — нерешительно спросил он, глядя на кусок плотной ткани в руках у своего Господина. — Да, куколка, — ответил Рагнвиндр, после чего поднёс повязку к лицу своего слуги и бережно обернул её вокруг его головы. — Ты боишься? — Немного, — тихо произнёс Венти, что отчаянно двигал глазами под чёрной тканью, пытаясь увидеть сквозь неё хоть что-то. О, так вот как это ощущается... Так страшно! Его ведь могут ударить плетью в любую секунду! Вот, она, кажется, немного сотрясает воздух своими языками... или это сквозняк? Это пугало. И возбуждало. — Всё хорошо. Я не буду сильно тебя обижать. Не так уж ты меня и разозлил, если честно, — успокаивал слугу Дилюк, поглаживая его живот рукой, облачённой в бархатную перчатку, от чего тот сразу весь затрепетал. — Ты боишься щекотки? — Да, — честно ответил юноша, не желая злить своего Господина, ведь тот легко может проверить это на практике. И правда боится. Он задрожал. Но... нет, он не может так сразу сказать «яблоко»... — Но, пожалуйста, Господин, не щекочите меня слишком сильно, ладно?.. — Я подумаю, — с едва читаемой усмешкой в голосе произнёс Дилюк, открывая коробочку и доставая из неё гусиное перо, белоснежным опахалом которого он тут же неспешно провёл по животу Венти. — И правда боишься, — добавил магнат, слушая, как его слуга звонко хихикает в безуспешных попытках уйти от пера, кружащего вокруг пупка. А если...? — Мх! — сдавленно застонал бард, стоило только его Господину резко уйти вниз и едва ощутимо провести опахалом по всей длине его напряжённого члена. Какие... необычные ощущения. Перо теперь, казалось, источало жар, но на самом деле он исходил от наркотика, что концентрировал его в любом месте, к которому оно прикоснётся. И это было особенно приятно, когда мягкие белоснежные бородки крутились вокруг уздечки, вынуждая юношу подскакивать на месте и шумно пыхтеть, хихикая. Ох, а ведь он даже не может свести ноги вместе, дабы прекратить эту пусть и приятную, но такую изматывающую пытку! Нет, правда, он уже выдохся, да и мышцы живота неприятно пульсируют от напряжения... Видимо, в этом и заключается наказание. — Гос... аха-ха-ха!... Гос... подин... я... ха-ха!.. я не могу та-а-ха-ха-ха!.. — заливался смехом Венти, безуспешно пытаясь выбраться из оков путём раскачивания своего тела влево-вправо, но это никак бы ему не помогло. — По... пожа-ха-ха!... пожалуйста хва... ти-хи-хит! — Ты ещё недостаточно настрадался, — слегка безразлично ответил на мольбы Дилюк, доставая из коробочки обыкновенную кисть для рисования и задумчиво покручивая её в руках. Хм... а если?.. — Не... аха-ха-ха! ха-ха!.. не... не надо... — пуще прежнего захохотал юноша, выгибаясь колесом, стоило только его мучителю начать быстро-быстро водить мягким ворсом по одному из сосков, не прекращая при этом играться и с пером, что так и кружило по вокруг обливающейся смазкой уздечки. — По... пожа... луйста-аха-ха... — из последних сил выдал он, отчаянно стараясь не смеяться, дабы не расходовать воздух, которого ему так не хватало, но хохот накатил на него с новой силой, стоило только Рагнвиндру переместить оба орудия пытки к соскам. Ох, это... так приятно на самом деле! Пусть смех и раздирал грудь и живот, но юноше нравилось, когда его Господин стимулировал его эрогенные зоны таким странным образом, игнорируя его просьбы прекратить, вот только... всего этого было слишком много. Его опьяненный наркотиком мозг просто не мог адекватно обрабатывать прикосновения двух совершенно разных наощупь вещей к столь чувствительным местам, а потому всё наказание свелось лишь к бесконечному шквалу смешанных в кашу ощущений и чувств, что вводили Венти и в ужас и в эйфорию. Так приятно, так страшно, так возбуждающе, так пугающе! Ему одновременно хотелось и прекратить и продолжить пытку, но он в любом случае не мог как-то на неё повлиять, ведь был связан. Как здорово, когда от тебя ничего не зависит! И когда у тебя так чертовски зудит член! — Гос... подин, по... аха-ха!.. потрогайте ни... пха-ха!.. ниже, пожа... луйста... — Это ведь наказание, куколка. Я не должен доставлять тебе удовольствие, — мягко произнёс Дилюк, надавливая на раскрасневшиеся и затвердевшие соски основаниями опахала пера и пучка кисти, от чего его слуга болезненно застонал. — К тому же, ты всё ещё не извинился передо мной как следует. А! Точно! — Из... мха-ах! — начал было что-то мямлить, но тут же прервался на стон юноша, стоило только его Господину медленно провести по его шее и пером и кистью, держа их в одной руке, а другой — начать щекотать его живот. — Я... мне так жа-ха-ха-халь! — корчился под ловкими движениями чужих пальцев он, громко смеясь. — Про... прости-ихи-ихи!.. простите меняха-ха-ха!.. Прошу, из... извинитеаха-ха-ха!.. — Я ни слова не понимаю, куколка, — едва уловимо усмехнулся Рагнвиндр, продолжая терроризировать пузико своего раба безжалостной щекоткой. — Какой же ты всё-таки милашка, когда так мучаешься. И ты так меня возбуждаешь, что я даже готов простить тебя, — томно шептал он, кладя орудия пыток обратно в коробочку, но не прекращая дразнить слугу рукой. — Но, скажи мне... ты покажешь мне свою истинную форму? — дрожащим голосом спросил Дилюк, прикладываясь лицом прямо к клейму на груди раба: он не мог удержаться, чтобы в очередной раз не потрогать его, тем более после игр с сосками. — Да! Пожалуйста! — ответил невпопад Венти, даже не понимая, о чём с ним говорят. — По... пожаха-ха!.. пожалуйста по... потроихи-хи-хи!.. потрогайте-хе-хе!... — Сначала покажи, — с придыханием произнёс продолжающий щекотать его магнат, зацеловывая слабо переливающиеся оттенками бирюзового клеймо. — Покажи мне. Покажи, и я сделаю всё, что ты хочешь. А-а... что показа-а-ать? Что такое истинная ф-форма? Это... крылья? Бард вообще нихуя не понял, если честно, ведь ему просто хотелось потрахаться, но раз от него требуют... — Тогда... раз... мх... развяжите меня, — попросил Венти, после чего его тут же грубо перевернули на живот, а затем начали впопыхах ослаблять многочисленные узлы и бегло перебрасывать верёвки через его торс.       Когда все посторонние предметы, включая ножную распорку, были сняты, юноша, как бы ему не хотелось начать яростно дрочить, поднялся на колени, обхватил свои плечи ладонями и пригнулся, после чего попросил своего Господина отойти. То, что предстало перед быстро метнувшимся в другой угол Рагнвиндром, было просто не описать словами: из спины сидящего на кровати Барбатоса вдруг выбились длинные кости, разорвавшие мышцы и кожу, от чего тот болезненно закричал, после чего золотые диски, левитирующие над суставами, быстро завертелись, и дополнительные конечности тут же обросли всем необходимым, чтобы обратиться в огромные крылья. Это... так ужасно и красиво одновременно! — О, Барбатос всемогущий! — взмолился магнат, падая на колени, но не отводя взглядя от представшего перед ним Божества. — Не бойтесь, — тихо произнёс Архонт, складывая окраплённые кровью крылья за спиной и утирая свои слёзы вспотевшими ладонями. Он... так давно этого не делал... и это так больно даже под наркотиками, что ему аж дрочить расхотелось! — Ох, всё-таки мне нужно было попросить Вас отвернуться... — Нет-нет, ты... ты просто прекрасен! — возразил Рагнвиндр, впопыхах подползая к нему на коленях, после чего обхватил кисть его прелестной руки всеми пальцами и принялся страстно её целовать. Ох... это из-за «лекарства» прикосновения его губ кажутся такими горячими и возбуждающими или он действительно настолько восхищён? — Я... я так счастлив, что такое прелестное создание скоро... — он прервался на очередной поцелуй. — ...станет моей женой! Неужели я сплю? Ёрзающий на месте бард глупо захихикал, после чего нежно обхватил лицо всё ещё стоящего перед ним на коленях магната руками и мягко произнёс: — Конечно нет, Господин. Это взаправду. — Ох, Барбатос... — влюблённо вздохнул Дилюк, накрывая ладони Венти своими и сильнее прижимая их к собственным щекам. Однако, несмотря на ласковое лицо Архонта прямо перед его глазами, взгляд его-таки вновь метнулся к одному из массивных крыл, и он вдруг осознал, как сильно он хочет их заполучить. Нет, он и раньше планировал, но... но вживую они ещё красивее и величественнее, чем он себе представлял! Видимо, ему вновь стоит немного сдвинуть важнейшие пункты плана. — А мне... можно их потрогать? — Конечно, — мягко произнёс Барбатос, слегка боязливо расправляя крылья. Ему... вообще стоит показывать такое простому смертному? Но если это поможет убрать этот блядский зу-у-уд.... — А... а мне можно потрогать себя? — неуверенно спросил он, будучи не в силах терпеть напряжение, скопившееся в паху. — Давай лучше я, — ответил магнат, беря лубрикант с прикроватной тумбочки и смазывая им левую руку, которой тот тут же схватился за налитый кровью член слуги, от чего тот протяжно застонал, а другой осторожно погладил белоснежное крыло, что беспокойно вздрагивало от каждого неосторожного движения. — Ты такой пугливый сегодня, — мягко произнёс он, забираясь на кровать, после чего скромно поцеловал барда в щёку, но практически сразу отпрянул и вновь заглянул ему в глаза. — В чём дело? — Это... лекарство... — неразборчиво пробубнил юноша, вскидывая грудь от каждого движения рук своего Господина: член его слишком долго оставался без внимания, а крылья только-только появились на свет из ничего, а потому были не менее чувствительны, и каждое, даже самое лёгкое прикосновение к перьям отдавалось приятным покалыванием, уходящим глубоко в места их крепления. — Мне... мне слишком хорошо-о-о, — простонал он, запрокидывая голову назад. – Я... я боюсь, что не... мх... не выдержу... — Но ты ведь справился тогда с шариками, да? И все прошлые разы под «лекарством» тоже держался молодцом, разве не так? — подбадривал своего раба Рагнвиндр, грубо наглаживая мягкие перья. — У тебя получится, куколка. — Не... не надо... — только и смог выдать Венти, стоило только Дилюку начать терроризировать ещё и его шею, покрывая её нежными поцелуями. Щекотно. Но это плохо: член приятно пульсирует в грубо надрачивающей его руке, живот и грудь сладко ломит от недавних мышечных спазмов, а крылья — от пальцев, копошащихся в перьях, но если у него начнёт болеть и шея, то он точно умрёт от удовольствия. — Я... не могу... — Ты справишься, — прошептал магнат, еле сдерживаясь от того, чтобы не впиться в дрожащее крыло ногтями. Оно такое мягкое... как он себе и представлял. — Ты ведь хороший мальчик. Да? — Да-да! — лихорадочно затараторил бард, наслаждаясь столь приятной пыткой, но при этом и безумно её боясь: от такого большого количество стимуляции и с ума сойти можно. Вот только его Господина это мало волновало, а потому тот вдобавок ещё и прижался к нему чуть ли не всем телом, болезненно потираясь о разгорячённую наркотиком и щекоткой кожу своей одеждой, после чего повалил его на кровать, в ответ на что тот недовольно захрипел. — Кры... лья... А-а-а, чё-о-о-орт! Это место между их основаниями... оно такое чувствительное! А этот мягкий матрац и шелковистое дорогое постельное белье, что тут же было испачкано кровью, так больно к нему прикасаются! — Разве они должны быть твоей эрогенной зоной? — издевательски, но с толикой искреннего интереса спросил Дилюк, слегка отпрянув и размашисто проведя пальцами по одному из массивных крыл, от чего те затрепетали и снова согнулись в попытках спрятаться от раздражителя, а сам Венти вновь испустил протяжный болезненный стон. — Ты так... мх... забавно дёргаешься, когда я их трогаю... как пойманная в руки птичка, — с придыханием произнёс он, после чего потянулся к ширинке своих натянувшихся в районе паха брюк. Этот... флёр богохульства так возбуждал! — Разве такова истинная сущность Архонта? — Да... — согласился Барбатос, не понявший смысла и половины сказанных его Господином слов. — Это потому что... я так грязно с ней... мх... обхожусь? — прошептал Рагнвиндр, приставляя свой член к члену лежащего под ним юноши, после чего обхватывая оба рукой и начиная хаотично их надрачивать. — Д... да... — еле смог произнести сквозь стоны Венти, ещё сильнее сгибая крылья и тычась ими в плечи и бока нависающего над ним Дилюка. И всё-таки ему это нравится. — Я запятнал тебя... Осквернил то, что... о-ох... что нельзя было осквернять, да? — с трудом выговаривал каждое слово магнат, ускоряясь. — Да, — продолжал вторить ему бард, прогибаясь в спине и будто бы невзначай потираясь тем самым местом между основанием крыл о мягкую простынь. — Я... я всегда хотел. Я всегда этого хотел, — рычал себе под нос Дилюк, закатывая глаза. — Твой дев... ственный... облик... теперь... принадлежит... мне... — с трудом проговаривал каждое слово он, хаотично двигая рукой, после чего наклонился к самому уху лежащего под ним Венти и прошептал: — Ты... ведь... выйдешь... за меня? — Да! Да, Господин! — восхищённо бормотал расцарапывающий его спину ногтями юноша, чувствуя, что вот-вот кончит. — Да! Да! Ещё! Продолжайте! — Я... я наконец-то смог... завоевать те... тебя... полностью... Бар... батос, — дрожащим голосом произнёс Дилюк, покрывая грудь и шею своего жениха беспорядочными поцелуями. — Теперь ты... мой... только мой. Целиком и пол... нос... тью... — стал запинаться он, содрагаясь всем телом и обильно изливаясь на уже перепачканный семенем живот Венти, что кончил незадолго до своего Господина.       Мда уж, какое странное предложение руки и сердца! Но юноша, положивший голову на грудь своего Хозяина, всё равно был очень ему рад, ведь... ведь это так здорово! Да? Впрочем, под наркотой всё было здорово, включая и секс, а потому на него вновь накатило возбуждение, несмотря на то, что он и не отдохнул толком. — Господин, — сладко произнёс на томном выдохе бард, нехотя отдирая свою левую щёку от тёплой, но весьма твёрдой груди магната, после чего перекладывая её ему на плечо. — А Вам бы... не хотелось ещё раз? Он глухо застонал после хлёсткого шлепка по заднице. Ну, этого следовало ожидать. — Какой же ты всё-таки ненасытный! — с наигранной злостью цокнул приподнявшийся с постели Дилюк, грубо сжимая одну из ягодиц слуги рукой. — А когда ты говоришь это в форме Архонта, то... — начал было повышать голос он, впиваясь в зад раба ногтями, но... — ...то... то выглядишь ещё развратнее, — вдруг запнулся и неразборчиво пробурчал последнюю часть реплики себе под нос зацепившийся взглядом за трепещущие белоснежные крылья Рагнвиндр: всё-таки он пока ещё не мог позволить себе полностью пересечь границу дозволенного, но... блять, этот облик так его возбуждает! — Блять, я... я не могу держать себя в руках, когда ты так себя ведёшь, — раздражённо протараторил он, после чего впился в губы юноши своими. Ха-ха... Господин иногда такой дурак! Но его слуге это было не так важно, пока его трахали. И сейчас его снова трахнут, судя по тому, как грубо по его телу елозят жилистыми руками, беспорядочно хватаясь за всё, что только можно... ну, кроме крыльев... — Ох, ты... ты вынул пробку? — спросил только что заметивший пропажу магнат, стоило ему попытаться вынуть эту игрушку из задницы барда, но не обнаружить её там. — Что ж... придётся наказать тебя и за это, — строго произнёс он, грубо пропихивая средний палец в несмазанный и нерастянутый анус слуги, что болезненно застонал в ответ. — Про... простите, Господин... — неловко извинялся за содеянное юноша, будучи очень напуганым тем, что его, кажется, вновь будут мучить воздержанием. — Вы ведь знаете, что я... мхах!.. — начал было оправдывать, но прервался на звонкий стон он, стоило только его Господину сильно надавить на его простату пальцем. — что... что я сильно разозлился на Вас этим утром и... и поэтому... мх... вынул её до Вашего прихода. Пожалуйста, простите меня, Господин! Ох, как глупо он себя чувствовал! Этот необдуманный поступок, совершенный в порыве ярости, наверняка лишит его долгожданной награды за старания! А ему та-а-ак хотелось уже нормально потрахаться, что хоть на стенку лезь! И всё это из-за дурацкой обиды... Подумаешь, что ему без его ведома что-то вкололи! Главное, что было приятно. И Господин наверняка хотел как лучше. И с этой штукой и секс совсем-совсем другой, что уже и без неё не хочется. — Ты действительно раскаиваешься? — спросил Дилюк, ещё сильнее давя на чувствительную точку внутри ануса своего слуги. Хм... а говорит он и правда очень искренне: интонация не такая, как обычно. — Да! Да, Господин! — затараторил Венти, кинув жалобный взгляд на своего Хозяина, но практически сразу стыдливо отведя его. — Я... я хотел уйти тогда, но сейчас я понял, что... что Вы очень добры ко мне! И... Ах!.. — прервался на громкий стон он, стоило только его Господину добавить ещё один палец. У-у-у, и это всё без смазки... — И... и мне не стоило на Вас обижаться. Вы ведь хотели как лучше... да? Мне бы... о-о-ох... не было бы так приятно, пока... пока вы трогаете меня там, внизу, если бы не «лекарство», — медленно проговаривал слово за словом он, протяжно вздыхая и охая от каждого движения чужих пальцев в своём анусе. — Так что... мх... простите меня, пожалуйста. Как мне... ох... загладить вину перед Вами? — Для начала... нет, это будет позже, но я спрошу сейчас: насколько ты мне предан? — размеренно выводил каждое слово магнат, чтобы его немного отупевший от наркотиков раб понял, что от него хотят. — На все сто процентов, — сразу же ответил бард, чуть выпячивая зад, дабы насадиться на пальцы ещё глубже, но его Хозяин сразу же вынул их, от чего его слуга опечаленно вздохнул. — В таком случае, ты сделаешь для меня что угодно, да? — продолжал прогревать выгибающего спину и призывно виляющего задницей юношу Рагнвиндр, в дразнящей манере надавливая пальцами на место между его мошонкой и анальным отверстием — Да, Господин, — простонал Венти, еле сдерживаясь от того, чтобы начать потираться о хозяйскую ногу. — Тогда... ты бы отдал мне свои крылья, если бы я попросил? — поинтересовался Дилюк, кладя руку на основание одного из них, от чего его слуга громко охнул. Ну, точнее, он не только от этого охнул: такая просьба была... очень неожиданной и странной. — Что Вы имеете в виду? — уточнил бард, не понимая смысла сказанного. Отдать крылья? Как он вообще должен это сделать? — Понимаешь, я бы... я бы хотел взять их себе, как... как сувенир, понимаешь? Было бы славно иметь столь красивую и величественную часть тебя на руках. К тому же, ты ведь сможешь отрастить новые, да? Я видел, как быстро на твоём теле заживали следы от плети, так что и ампутация крыльев не будет проблемой, — с придыханием отвечал магнат, во всех красках представляя себе то, как будет осторожно отрезать их, а затем отмывать от крови, а потом вместе с Аделиндой, ведь ни один таксидермист не должен знать о существовании такой «птицы», извлекать из них кости и натягивать на искусственный каркас, который они тоже сделают в ближайшее время. Не факт, что у них получится сразу, ведь ни один из них не имел в этом никакого опыта, но попытки-то, по сути, бесконечны... — Это просто небольшая операция. Обещаю, что всё будет в порядке. К тому же, Аделинда раньше была сестрой милосердия, так что всё точно пройдёт как следует. — Но... но это ведь будет больно... И... и я не хочу, чтобы мне отрезали крылья, — смутился Венти, будучи очень напуганным таким предложением, но... но его ведь наверняка накажут, если он не согласится... И как быть? Он умрёт, если его сейчас же не трахнут! У него там всё внутри так зудит то ли от возбуждения, то ли от проникновения насухую, что он туда что угодно готов был засунуть, лишь бы прямо сейчас! — Может Вы хотите что-то другое взаме..? — начал было торговаться он, не переставая вилять задницей, но его грубо перебили. — Нет, я хочу крылья! — выкрикнул Дилюк, агрессивно сжав основание одного из них в кулаке, от чего слуга вскрикнул. — Куколка, ты... ты ведь прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю, поэтому я обещаю, что дам тебе обезболивающее... ну или побольше наркотика, — лил отвратительно приторный елей ему в уши он, отпустив крыло и быстро сменив тон на спокойный. — А если ты не согласишься... ты сам знаешь, что будет. И я сейчас не про пресловутые наказания плёткой. Юноша тяжко вздохнул, прекрасно осознавая, на что он подписался, когда делал эти злосчастные фотографии. Это... так унизительно, но... б-блять, уже вся простынь мокрая и... и его Хозяин выглядит таким одновременно мерзким и сексуальным, когда так грязно с ним обращается! Теперь он и правда игрушка. Теперь его личность не имеет никакого значения, словно бы её и вовсе не существует. Теперь от него требуют невообразимых извращений. Он этого и хотел, но... это так страшно. — Хорошо, — не стал сопротивляться бард, покорно потупив взгляд вниз. — Как Вам будет угодно, Господин. — Ох... всё-таки ты и правда стал послушным, — с едва читаемым в голосе восхищением произнёс магнат, потрепав слугу по волосам, от чего тот тихо охнул: любое прикосновение, даже столь обыденное, только сильнее будоражило его объятую похотью и желанием плоть. — Жаль, что каркас ещё не готов... Вернее, его ещё не начали делать, ведь мы не знали размеров, — смаковал свои планы он, соизволив наконец смазать пальцы в лубриканте. — Мне всё-таки хочется сразу же заменить им кости, чтобы крылья не обвисли и не потеряли форму, ну и, конечно же, не сгнили, пока мы будем это мастерить, поэтому операцию проведём примерно через неделю. А сегодня у нас только замеры, так что можешь расслабиться. Однако Венти не расслабился. Это всё... так ужасно! Особенно то, как намеренно подробно и с придыханием его Господин об этом говорит. Но... о-о-ох, это делает его таким властным! А этот надоедливый генитальный зуд лишь вынуждает Венти желать его ещё больше! Может, лишение крыльев это не так уж и страшно, если его продолжат потчевать этим «лекарством» и столь жестоким отношением, да? Но его всё равно трясёт от ужаса... — Теперь Вы простите меня? — спросил потирающийся о бедро своего Господина юноша, чувствуя, как его нос неприятно пощипывает от столь противоречивых чувств. — «Плакса. Сам виноват. Не надо было соглашаться. Сам знал, куда шёл» — не мог перестать мысленно прокручивать в голове он, только усугубляя положение. — Думаю да, — ответил Рагнвиндр, вновь засовывая уже смазанные пальцы внутрь слуги и тем самым провоцируя того на болезненный вздох и горячие слёзы, катящиеся по щекам. Прекрасно. Абсолютное отчаяние и покорность. — Я ведь люблю тебя, куколка, — едва слышно произнёс он, после чего накрыл губы раба своими и слился с ним в страстном поцелуе, символизирующем его особую любовь. Такую любовь, какая была у всякого охотника к своим самым выдающимся трофеям. — У тебя... мх... такая непривычно узкая задница... — издевательски подметил магнат, отпрянув, но практически сразу вернувшись, дабы поцеловать его ещё раз. — Не надо было тебе вытаскивать пробку. — добавил он, вновь остановив излишнюю нежность. Хватит её на сегодня. — Простите... — всхлипнул бард, в предвкушении потираясь о ногу Хозяина промежностью. Это будет больновато, но... о-о-ох, там внизу всё так ноет! И всё такое мокрое... — По... пожалуйста, потрогайте... — Нет уж, сегодня без прикосновений. Кончать будешь только от проникновения, — поставил условие Рагнвиндр, ещё сильнее давя на набухшую простату раба двумя пальцами, от чего тот жалобно простонал и пуще прежнего сжал анус. — Давай, вставай раком. Ты сегодня так меня разочаровал, что я даже в лицо тебе смотреть не хочу, — буркнул он, больно шлёпнув юношу по заднице, от чего тот сразу же подскочил и послушно выполнил все требования до кучи ещё и раздвинув ягодицы руками для того, чтобы, по всей видимости, дополнительно себя унизить. – Ох, б-блять... — хрипло выругался Дилюк, стоило только ему попытаться проникнуть внутрь: член вошёл лишь наполовину, но его уже сжимают, словно тиски. — И всё-таки Архонт всегда девственен, сколько его не оскверняй, да? — издевательски спросил он, еле как проталкиваясь парочкой грубых толчков целиком, от чего Венти ещё сильнее сжал стенки ануса и задрожал всем телом, изливаясь на простынь. – Про... стите... — только и смог выдать он, обильно кончая. О-о-о да-а-а, зуд пропал! Но послеоргазменные спазмы, что сразу же пришли ему на смену, так приятны, что хочется ещё! Даже без перерыва! — Да не сжимай ты так... — буркнул магнат, впиваясь в поясницу слуги ногтями. — Какой же ты всё-таки... х-а-а... развратник, раз... раз кончаешь от... такой ерунды... — с трудом выговаривал слово за словом он, неспешно толкаясь в эту безумно узкую задницу, что обвивала его член так крепко, будто бы не хотела отпускать. — Но крылышки у тебя милые, — добавил Дилюк, однако побоялся лишний раз прикасаться к ним, ибо ещё один такой «удушающий» и он тоже с позором слишком быстро кончит. — Ох, я... я так их хочу, ты даже не представляешь, — восхищённо прошептал он, шумно выдыхая носом после каждой медленной фрикции. Вот только его слуге такой неспешный темп совсем не нравился, а потому тот отчаянно выгибал спину до тянущей боли в пояснице и, как ему казалось, незаметно насаживался в ответ. Но на самом деле эти жалкие попытки доставить себе удовольствие были ну уж очень активны, что сильно веселило намеренно замеревшего на месте магната, с удовольствием наблюдающего за тем, как его раб ритмично двигает задницей вперёд-назад, вперёд-назад, восхищённо постанывая в насквозь промокшую от его же слюней простынь. — Нельзя, — строго произнёс Дилюк, стоило только ему заметить, как слуга тянется к своему напряжённому члену. Венти замешкался, ведь так сильно хотел кончить, что уже не мог сдерживаться, но руку всё-таки убрал и вместо этого стал активнее трясти бёдрами в попытках доставить себе удовольствие. Чёрт, это так хорошо! Горячий пульсирующий член с каждым движением так грубо проезжается по простате, что Венти с трудом стоит на коленях, но этого так мало! Нужно ещё. Ещё быстрее и ещё глубже, но он уже просто не мог продолжать насаживаться. Благо его Хозяин, что тоже хотел большего, ни с того ни с сего грубо сжал его шею рукой, после чего начал вдалбливаться в захрипевшего от удушья слугу ещё быстрее и ещё глубже, как он и хотел, заставляя того вновь пачкать простынь семенем и сильнее сжимать стенки ануса вокруг пульсирующего члена. Впрочем, сжалась у него не только задница: он весь будто бы сжался. Вот прямо до точки. А потом резко разжался, всем своим естеством наслаждаясь этим бесконечным удовольствием, что даровал ему его Господин, просто пару раз грубо проведя своим членом по его простате. Казалось бы, обычное дело, но Венти этот оргазм так поразил, что у него в ушах начало звенеть, а перед глазами стоял лишь яркий непроглядный свет. Как... в прошлый раз... Он снова оказался в этом чудесном месте! Оно, вроде бы, и вызывало у него восторг, а вроде бы и оставляло его совершенно пустым, что вызывало у него восторг, что делал его совершенно пустым, что...       Цикл отрешённости прервала крепкая рука Дилюка, что ещё сильнее сжала шею слуги, от чего тот мигом вернулся в реальность: кислорода в мозге не хватало, но вот притупленные болевые ощущения всё же ненадолго вернули его в нормально состояние. И очень даже кстати! Именно в этот момент по телу юноши прокатилась ещё одна волна плавящей дрожи, вновь вынуждая его радостно хрипеть и проливать мутные капли остатков семени, пока его Господин заливал в него свои, более белые от насыщенности его генетическим материалом. Так... приятно и... горячо...       Очнулся Венти уже на груди поглаживающего его по спине Дилюка, что устало клевал носом: грубость, на самом деле, выматывала. Но нежность его слуги, что благодарно зацеловывал его шею, наоборот бодрила. — Слушай, куколка... — произнёс магнат, обхватывая рукой нижнюю челюсть донимающего его слуги и с силой отцепляя его от себя. — ...а какое платье ты хочешь? — спросил он, продолжая грубо впиваться ногтями в его мягкие щёчки. — Не фнаю... — ответил вставший на колени бард, цепляясь за запястье своего Господина обеими руками. — Фафое... захофефа Фам... — Ну ладно... — довольно промурлыкал Дилюк, отпуская слугу. Лишняя демонстрация власти всегда веселила. — Знаешь, мне бы хотелось, чтобы крылья ты мне отдал сразу после свадьбы. В знак верности. Ох, точно... крылья... — Хорошо, — слегка опечаленно произнёс Венти, кинувший мимолётный взгляд на клетку, в которой благородный ястреб от скуки клевал уже обглоданные им кости. Он-то хотя бы может улететь во время очередного выгула и не вернуться... — А мои... обязанности слуги как-то поменяются после женитьбы? — спросил он, не до конца понимая причины такого странного решения со стороны своего Господина. Он просто хочет замолить грехи за связи вне брака? Или у этого есть какой-то правовой аспект? Или он... правда его любит? Но тогда... Ох, трудно было думать в таком состоянии! Хотелось вскочить и что-то поделать. Ну или поболтать. Ну или потрахаться. — Я не знаю, как там принято у аристократов... — Нет, — ответил магнат, беря слугу за руку. — Я просто хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю.