Божество

      Чем ближе был день свадьбы, тем тревожнее становилось Венти. Ох, неужели он действительно должен это делать?.. Сначала ему было немного страшно, но после очередной порции «лекарства» всё беспокойство как рукой снимало, а сам он с удовольствием выбирал фасон платья и украшения для холла, в котором и будет проходить венчание. Но как только эффект наркотика спадал, так и тревога возвращалась. Вся эта ситуация с шантажом, свадьбой и ампутацией... это так позорно, если честно. Но пару дней назад это казалось сказкой наяву, ну, разве что с некоторыми огрехами в угоду сюжета, ведь не бывает сказок без страданий главного героя. Но сейчас эти «огрехи» пугают его настолько, что он уже около часа лежит в горячей ванне и трясётся от ужаса только от одной мысли о том, какое его ждёт будущее... но всего пару дней назад он трясся от восторженного волнения перед столь грандиозным событием. Эта противоречивость очень его утомляла, но поделать он всё равно ничего не мог, ведь приём «лекарства» контролировал иногда мучитель, а иногда спаситель Дилюк. Именно от наркоты его состояние и зависело. Он сам зависел. Его личность, опыт, мысли, действия, чувства и будущее теперь легко изменялись в любую сторону лишь от пары миллилитров непонятной бодяги, которую ему иногда, словно из жалости, впрыскивали в вену. Отвратительно...       Когда Венти, чьё тело заметно раскраснелось от горячей воды, в которой он всё это время варился, наконец-таки соизволил выйти из ванной комнаты, к нему тут же подбежала взволнованная Аделинда. — Господин, тут такое дело... — начала прячущая руки за спиной горничная, — Я убиралась в вашей спальне и увидела на полу прямо под комодом какие-то белые обрезки. Прошу простить меня за то, что я без спроса заглядывала в полочки, но Вы ведь прекрасно понимаете, что я сразу подумала о том, что кто-то испортил Ваши вещи, да? Ну и... оказалось, что так оно и есть, — произнесла она, протягивая ему порезанную в клочья фату. Юноша вытянулся по струнке, не веря своим глазам, после чего боязно взял этот несуразный кусок ткани в руки и развернул его, с ужасом глядя на то, сколько же в нём дырок. Ох, и... почему его постоянно преследуют неудачи? Сначала Моко, потом Гарм, потом эта история с наркотиками, а... а теперь и это... Он и раньше понимал, что остальные работники, за исключением его подруги, его недолюбливают, но чтоб такое... И это всё прямо перед сва... Ох, точно! — А платье?! Платье в порядке?! — испуганно спросил бард, прижимая фату к сердцу в ожидании неутешительного ответа. — С ним всё хорошо, Господин. Я и его тоже проверила на всякий случай, — произнесла Аделинда, после чего последовал облегчённый вздох Венти. — И ещё я заперла спальню, чтобы этот... нехороший человек туда больше не пробрался. Я, конечно, обязательно доложу о случившемся Господину Дилюку, но и Вам стоит быть осторожнее и впредь всегда закрывать дверь на замок. И простите, что так получилось... мне стоило внимательнее следить за другими работниками. — Нет-нет, Вы в этом не виноваты. Это я проглядел, — доброжелательно возразил юноша, складывая фату в аккуратный квадратик и пряча его за спиной. Ну... теперь её можно использовать только как тряпку. — И всё же, мы ведь... хотели играть традиционную свадьбу и всё такое... Думаю, Господин сильно разозлится, когда вернётся и узнает, что фаты больше нет... Так что... может проводите меня в город, чтобы я смог купить новую? — невзначай предложил он, стараясь следить за каждым словом, чтобы его вылазка не вызвала никаких подозрений, пусть он ничего такого и не планировал... просто... фату испортил не он и её действительно надо купить, но ему нельзя выходить за забор одному! Дилюк убьёт его, если узнает, что он ошивался в городе без надзора. — Конечно, – любезно согласилась горничная, положив ладони на передник и слегка приклонившись. Ох, кажется всё в порядке... — Я попрошу Эльзера проследить за тем, чтобы никто не входил в комнату, пока мы не вернёмся.       Венти и раньше гулял по городу и его окрестностях, но тогда он был с Дилюком, а потому всё же чувствовал себя пусть и униженным случайными взглядами, выражающими глубокое презрение, но защищённым. Никто и не сомневался, что Господин Рагнвиндр сломает челюсть любому, кто скажет что-то плохое в сторону его пассии, ха-ха, так что беспокоится было не о чем. Но вот об Аделинде никто, конечно, такого не думал, а потому Венти было очень страшно вот так вот вьезжать в город. Мало ли, вдруг кто-то подойдёт и... В общем, он предпочёл натянуть на голову капюшон своего пальто и как можно выше задрать шарф, дабы скрыть лицо от любопытных прохожих. Благо холодная осенняя погода это позволяла. — Где вообще этот..? Э-э... — спросил у спутницы проходящий мимо фонтана юноша, вглядываясь в цветастую визитную карточку. Из-за плотной ткани шарфа, что частично закрывала обзор, ему пришлось сильно склонить голову, дабы получше разглядеть визитку со смазанными буквами, а потому... — Гл... Глюклихь Ли... Ой! — ...он вскрикнул, врезавшись в кого-то, кто тут же спас его от падения, прихватив за талию. — Леди, Вы не ушиблись? — с едва читаемой в голосе усмешкой спросил незнакомец, ставя на ноги проигнорировавшего его Венти, что тут же испуганно схватился за шарф руками в попытках его удержать. — Леди, столь юной девушке явно не стоит так отчаянно прятать своё лицо... Вы ведь не преступница, да? — продолжал приставать к нему с привычным для себя полушутливым флиртом он, с любопытством пытаясь заглянуть под капюшон. С тех пор, как по рукам начала ходить эта дурманящая дрянь, обстановка в городе всё же неспокойная, так что лишний интерес к подозрительным личностям явно не помешает.       Какая... дурацкая ситуация. Венти отлично знал, что это за незнакомец, но раскрыть ему свою личность не мог, а потому продолжал стоять как вкопанный и молчать... Так стыдно... — Здравствуйте, Господин Кэйа, — спасла... или нет... положение стоящая рядом служанка. — Здра... О! Здравствуй, Аделинда, — на автомате было кинул приветствие заинтересованный в странной прохожей рыцарь, но, увидев знакомую горничную, заметно смутился. — А это..? — обратился он к держащейся за шарф «леди», дабы убедиться в своей неутешительной догадке, но та его быстро заткнула. — Да, — буркнул Венти, стыдливо отвернув голову. — П-прости, мы торо... — А Вы случайно не знаете, где здесь свадебный салон? — перебила его Аделинда, поднимая упавшую на дорожный кирпич визитку и передавая её Кэйе. — И адрес и название стёрлись, а Вы, как рыцарь, ведь хорошо ориентируетесь в городе, да? И Альберих и его возлюбленный растерянно посмотрели друг на друга, после чего отвернулись и мысленно выругались от досады. — А... он, кажется, на углу дома, что слева от мельницы, — с заметной грустью в голосе ответил Кэйа, хоть и старался не выдавать вдруг накатившую на него тоску. Он ведь... сам хотел, а тут... эх... Похоже, слухи не врали. Его ублюдок-братец действительно позвал его любимого замуж. А самое отвратительное в том, что тот согласился. Да он... да они даже толком не знают друг друга! Кто бы мог подумать, что... что этот... что эта... ох, нет, он не может так о нём отзываться... в общем, он и подумать не мог, что Венти так быстро выскочит за этого пижона! И он всё равно его любит. Но теперь уже точно никогда с ним не будет, а потому ему и было ужасно обидно и грустно. Впервые в жизни он был по-настоящему влюблён. Впервые он кому-то немного открылся. А Венти... а Венти выбрал того, кому он и не нужен вовсе. — Спасибо! — горячо поблагодарила его горничная, кланяясь. — Пойдёмте, — обратилась она к неловко мнущемуся на месте Венти. — Извините, Господин Кэйа, мы и правда торопимся. До свидания. — До свидания, — безучастно повторил он, сжимая визитку в руке и глядя на то, как они тут же поспешно уходят и совсем скоро исчезают из виду.       Юноша сидел на кровати и с тревогой смотрел на часы, ожидая, пока придёт Моко, чтобы помочь ему подготовиться. Эта... дурацкая утренняя ситуация с фатой... и Кэйа... Венти и так не хотел всего этого фарса с женитьбой, ведь после этой «свадьбы», на которую он не согласен, его ещё и прямиком в пыточную отведут, судя по тому, какая операция ему предстоит, а тут ещё и такой сюрприз с утра пораньше. Он так сильно расстроил Кэйю из-за этой болтливой идиотки! Они ведь специально его не позвали... Ну, это Дилюк всего-навсего не желал портить праздник, а Венти и правда не хотел его обижать! Он ведь знал, что тот всё ещё его любит, а... а она... Ох, ладно, надо взять себя в руки... не хватало ещё разреветься перед Моко, ведь... ведь она не поймёт. Да и она так радовалась за него, когда тот ей обо всём рассказал, словно бы она сама замуж выходит. Пусть хотя бы она будет счастлива в этот день... остальной персонал-то этой идеи с бракосочетанием не оценил, а горожане тем более: он уже слышал, что в Мондштадте про всю эту ситуацию говорят и как местные обоих её участников называют. Дурацкие сплетни.       После того, как юноше любезно помогли одеться, сделать причёску и немного припудрить лицо, он напоследок поглядел на себя в зеркало, дабы убедиться, что он выглядит достаточно презентабельно для такого позора, после чего опустил фату, прикрывая своё лицо. — Вы готовы? — спросила Моко, широко улыбаясь. Ну а как тут не улыбаться? Это всё, во-первых, казалось ей ожившей историей из какого-нибудь романа про аристократа и простолюдинку, а во-вторых она просто-напросто была рада за своего приятеля. А! Ну и ещё ей выпала честь сопровождать его к алтарю, раз он, как ей сказали, сирота. — Да, — сухо ответил Венти, после чего на секунду замер и глубоко вздохнул. — Пошли.       Все гости уже собрались в зале и, конечно же, многие из них перешёптывались. Ещё бы! Мало того, что их Господин притащил в поместье какого-то бродяжку с улицы и не просто тихо поёбывал его в своей спальне, так он ещё и вздумал на нём жениться! Те, кто застали Мастера Крепуса, были уверены в том, что если бы тот был жив, то был бы крайне разочарован своим сыном. Но знали бы они, что невеста — Архонт... Дилюк и сам не мог точно представить себе то, как бы его отец к этому отнёсся, но раз уж тот был очень религиозен... Наверняка он тоже считал бы, что этот брак и правда будет заключён на небесах. И на их семейный бизнес сойдёт вечная благодать, а их вино будет исцелять, ведь по соседству с бочонками обитает само Божество. И оно теперь никуда не уйдёт. И Дилюк будет вечно наслаждаться не сколько деньгами, ведь это так, мелочи, сколько самим фактом того, что он достиг того, чего никогда бы не смог достигнуть его отец и кто либо из остальных смертных, — Барбатоса. Просто чудесно... Об этом он и думал, стоя у алтаря в ожидании своей невесты, что совсем скоро показалась у подножия белоснежной ковровой дорожки, ведущей прямо в Бездну. Венти нервно сглотнул и сделал неуверенный шаг вперёд, после того, как Аделинда, стоящая за кафедрой, пригласила его. Теперь все смотрят на него. И Хилли, и Эльзер и даже пожилой Таннер, что разочарованно качал головой. И, несмотря на раскатившуюся на весь зал традиционную свадебную мелодию, что играли приглашённые музыканты, он слышал каждый смешок, каждый недовольный вздох, каждое оскорбление в свой адрес, произносимое кем-то из толпы. А Моко не слышала. Она была слишком рада, чтобы обращать внимание на нечто подобное, а потому с совершенно невозмутимым видом довела-таки невесту до алтаря, после чего села на свободное место в первом ряду. — Давайте помолимся, — произнесла Аделинда, после чего все, включая молодожён, сложили ладони в замок и выставили их перед лицом, а затем стали зачитывать выученные наизусть строчки из священной книги. Но Венти, в отличие от остальных, молился не о благословении свыше, а о том, чтобы на них сейчас упал метеорит, или чтобы в поместье ворвались рыцари, прознавшие о наркотиках или чтобы Дилюк свалился с сердечным приступом прямо у алтаря. О чём угодно, лишь бы этим вечером его не мучили. — Пожалуйста, возьмитесь за руки, — сказала горничная после того, как молитва закончилась. Юноша неохотно протянул руки вперёд и позволил своему жениху вложить их в свои ладони, облачённые в перчатки. — Я прошу каждого из вас произнести брачные обеты. — Я, Дилюк Рагнвиндр, беру тебя в жёны, — начал магнат, нервно сжимая пальцы невесты своими. — чтобы любить и лелеять... — «Я накачал тебя наркотиками и... надругался» — тут же мысленно передразнил его бард. —... и в горе и в радости, в богатстве... — «Я воспользовался тем, что ты не можешь заплатить за дозу» — ...и в бедности, в болезни... — «Я злюсь, когда ты говоришь, что тебе плохо из-за ломки» —... и в здравии. Отныне и впредь. – Я, Венти Майзингер... – представился своей вымышленной фамилией юноша, которой он, впрочем, редко пользовался. — ...беру Вас в мужья (то есть ты меня заставил), чтобы любить и лелеять (то есть я хочу, чтобы ты сдох) и в горе и в радости (то есть никогда), в богатстве и в бедности (то есть я хочу, чтобы твоя винокурня нахуй сгорела, а ты остался ни с чем), в болезни и в здравии (то есть я хочу, чтобы тебе было так же плохо, как и мне). Отныне и впредь. — Можете скрепить свои клятвы поцелуем, — произнесла Аделинда, натянуто улыбаясь, как и, впрочем, большинство гостей: некоторые из них с поддельной радостью смотрели на молодожёнов, а кто-то отвернулся, не желая видеть то, как два мужчины лобызают друг друга, а вот Моко наоборот искренне верила в их любовь и была очень рада за своего друга. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал Дилюк, одну руку кладя на талию слуги, а другой — поднимая фату, что скрывала его милое личико. — И я Вас люблю, — также тихо ответил Венти, поднимаясь на носочки и скромно целуя жениха в губы. Зал неохотно зааплодировал. — Я прошу Вас обменяться обручальными кольцами, — сказала служанка, беря из рук другой маленькую бархатную подушечку, после чего Рагнвиндр взял одно из них и надел на безымянный палец слуги, окончательно привязывая его к себе. То же самое сделал и юноша, показывая принадлежность своему Хозяину. — Объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга! Под поднявшийся гомон из бесконечных «одобрительных» возгласов толпы, смешавшийся с заигравшей ещё громче музыкой и взрывами хлопушек, Венти разрыдался. Все, очевидно, подумали, что от счастья, но... блять, как же это всё на самом деле ужасно... Это не церемония, а просто какой-то сюрреалистичный позор, где все радуются тому, что он будет гнить в этом паршивом поместье, пока его «муженёк» не откинет, наконец, копыта. Бард всегда боялся смерти и считал, что каждое существо не заслуживает таких страданий, но своего мучителя он был готов замочить собственными руками. Вот только из-за этих ебучих фотографий, наркоты и угроз он мог лишь бессильно плакать в объятиях этого больного ублюдка, что тут же прижал его к себе и принялся зацеловывать его макушку, приговаривая лживые речи о том, как он счастлив быть с ним и как он его любит.       На праздничном ужине Венти лишь немного поклевал десерт, ведь от осознания того, что с ним после него будут делать, напрочь отбивало аппетит. Впрочем, гости тоже не блещили радостью, а потому довольно быстро доели свои порции и поспешили удалиться, оставив молодожёнов в компании парочки горничных, что огромными стопками уносили грязную посуду обратно на кухню. — Ты готов? — спросил вставший из-за стола Дилюк. — Да, — едва слышно ответил юноша, что тоже поднялся, с печалью смотря на размазанную по тарелке половину чизкейка. — Тогда пойдём, — с едва заметной издёвкой процедил Рагнвиндр, крепко сжимая ладонь слуги в своей и таща его за собой в сторону спальни, дабы помочь тому переодеться перед грядущей операцией.       Когда платье было снято и отправлено пылиться в шкаф, Венти накинул на себя свой домашний халат и направился вместе с Дилюком, что тоже облачился в то, что легко с себя скинуть, в пыточную. Это была комната на первом этаже, в которую никто никогда не заходил, включая даже самого Господина и его помощницу. Юношу очень пугало то, что его там могло ожидать, и его худшие опасения подтвердились: посреди комнаты стоял огромный разделочный стол, к которому были приставлены ещё два обычных, и всё вместе это образовывало форму креста. К этой ужасной конструкции также была подставлена небольшая каталка, на которой горничные обычно завозили десерты к чаю, когда Венти пил его в гостиной. Вот только вместо конфет и кексов на ней лежали хирургические инструменты, включая жуткого вида... ручную пилу? — Кстати, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Дилюк, кладя руку на плечо и без того перепуганного слуги, что тут же встрепенулся. — А... ну... на мне сегодня была д-другая фата, потому что... потому что кто-то испортил ту, что Вы мне купили... — промямлил юноша, с ужасом глядя на то, как Аделинда обрабатывает инструменты. — Простите. — Я не про это, — раздражённо произнёс Рагнвиндр, больно надавливая большим пальцем на ключицу раба, от чего тот весь сжался. — Какого хрена ты опять болтал с этим недоноском втайне от меня? — строго спросил он, резко поворачивая его лицом к себе. — Я ведь запретил тебе говорить с ним. — Он... он первый ко мне подошёл, и... — не успел договорить Венти, как его тут же грубо толкнули на пол. Он жалобно посмотрел на запирающую дверь горничную, которая, судя по всему, и настучала на него, но та лишь кинула на него короткий безразличный взгляд и сразу же отвернулась. — Мне всё равно. Тебе следовало промолчать, — отчитывал слугу Дилюк, беря его за воротник халата и волоча его прямиком к разделочному столу. — Залезай. Сегодня без наркотика. — Нет! — вскрикнул юноша, цепляясь за ногу своего Господина. — Нет! Нет, пожалуйста, Господин! Пожалуйста, простите меня... только... только, пожалуйста, не делайте этого! — продолжал орать он, несмотря на тщетные попытки его Хозяина оторвать его от себя. — Прошу, не надо! Сжальтесь! — Ты сам в этом виноват. Я говорил тебе, что так делать нельзя, – безразлично произнёс Рагнвиндр, отцепляя-таки от себя провинившегося раба. – Залезай, пока я тебя прямо здесь не отстегал. Венти обречённо взвыл, прекрасно понимая, какие муки ему придётся испытать, но всё же сел на стол, после чего Дилюк грубо снял со слуги халат, оставив того лишь в чулках и нижнем белье, а затем придавил его дрожащее тельце рукой к холодной поверхности. — Приступай, — бросил магнат своей горничной, что тут же бойко принялась крепить к конечностям барда местами потёртые кожаные ремни. — И всё же... обезболь немного. Не хочу, чтобы он вырубился. — Спасибо! Спасибо, Госпо..! — начал было радостно кричать Венти, но ему тут же зарядили кулаком прямо по хребту, от чего тот сразу заткнулся и болезненно захрипел. — Помолчи, — раздражённо буркнул Дилюк, после чего подошёл к каталке и взял с неё пакет со льдом, который тот приложил к спине раба, дабы обезболить место операции. Это, очевидно, показалось его слуге жестом милосердия, но на самом деле его всего лишь хотели посильнее помучить: в обмороке от болевого шока нет ничего весёлого, а вот в ампутации без наркоза — да.       Когда ремни были надёжно закреплены к рукам и ногам юноши, горничная взяла всё с той же каталки глиняный кувшин, наполненный смесью из перетёртых в труху маковых плодов и сока мандрагоры. Тот ещё коктейльчик, конечно, поэтому Венти выпил его очень неохотно, пусть от него и зависело его состояние во время операции. — Давай... показывай, — с придыханием произнёс Дилюк, убирая лёд обратно на каталку и отходя чуть подальше вместе с взволнованной Аделиндой, дабы их не задело. Юноша прекрасно понимал, что именно ему нужно показать, а потому протяжно вздохнул, собираясь духом, после чего выпустил крылья, что также, как и в прошлый раз, сначала вышли в виде костей, а затем покрылись мышцами, кожей и перьями. — Взаправду! — восхищённо вскрикнула горничная, хватаясь за руку своего Господина. Она, конечно, давно уже знала, что его любовник и правда Архонт, но... но она никогда не видела ничего подобного! — Как... как Вы и сказали! — Да... это действительно прекрасно, — едва слышно добавил он, уже предвкушая то, как поставит сегодняшний трофей на самую видную полку. — Думаю, можно начинать. — А... да, Господин, — неловко пробурчала служанка, отпуская его руку и возвращаясь обратно к столу, дабы зафиксировать ремнями и крылья.       Совсем скоро подготовка окончательно завершилась, и теперь горе-докторам предстояло самое главное — ампутация. Дилюк, так как был крайне неопытен, выполнял функцию ассистента, а вот Аделинда была, так сказать, главным врачом, который и должен был осквернить Барбатоса. — Кляп, — командовала горничная, а её Господин исполнял: он взял с нижнего этажа каталки полую деревянную трубку и засунул её в рот пациента, дабы тот не откусил себе язык, а затем завязал концы верёвки, что была протянута сквозь этот цилиндр, на его затылке. — Нож, — продолжала она, вселяя ужас в душу жалко мычащего юноши, что никак не мог пошевелиться. — Не бойся. Это будет быстро, — неумело успокоил его магнат, поглаживая по волосам. — К тому же ты ведь сразу их восстановишь, да? — спросил он, в ответ на что бард дёрганно закивал головой. — Начинай, Аделинда, — бросил Дилюк, а та исполнила: лезвие легко прошло сквозь скудное оперение на основании крыла, после чего одним круговым движением стало разрезать слои кожи, жира и мышц по всему диаметру плечевой кости. Ох, бедный Венти... он так кричал и старался вырваться, пока его мучительница проводила все эти манипуляции с его крылом, но освободиться так и не смог, ибо ремни были ну очень уж крепкими, а из-за одурманившей его смеси и пробирающей до костного мозга боли он даже толком не мог сконцентрироваться, дабы разорвать их. — Крючки, — холодно произнесла горничная, после чего засунула их зубцы прямо под снятое с кости мясо, от чего пациент завизжал и замотал головой, а затем передала их ручки своему Господину. — Натяните немножко, — продолжала раздавать указания она, а сама взялась за пилу. Венти принялся громко кричать, стоило только ему увидеть то, что Аделинда берёт в руки. Эта... штука была похоже на то, чем обычно спиливают деревья, но была короче и имела только одну рукоять. У него аж в глазах помутнело от осознания того, что с ним сейчас будут делать. И он не мог этого избежать. И даже слёзы и крики никак не шелохнули ни одного из его палачей.       Юноша визгливо вскрикнул, стоило только ему почувствовать яркий импульс у самого основания крыла, что тут же сменился тупой пульсирующей болью, которая окружала его в тех местах, в которые впивались зубья крючков, разрушающих костное вещество под ужасающий звук: шик-шик, шик-шик, шик-шик. — Ох, он обмочился, — раздражённо цокнула горничная, что обернулась, не прекращая орудовать пилой, и увидела растекающуюся по столу полупрозрачную лужицу, стоило только ей почувствовать то, как подол её халата мокнет. Теперь Венти было не только больно и страшно, но ещё и стыдно. Мерзкая сука. Зачем надо было говорить об этом вслух? И это точно она настучала Дилюку. И это наверняка она испортила фа...-а-а-а-а-А-А-А-А-А! Они... они оторвали ему крыло! Юношу тут же затошнило, стоило только ему почувстовать какую-то странную лёгкость в правой части тела, а затем увидеть то, как этот богатенький ублюдок держит в руках его, блять, крыло. До этого момента всё будто бы казалось нереальным, возможно, из-за действия смеси, но теперь Венти словно окатили холодной водой, из-за чего тот словно упал с небес на землю и выблевал жалкие остатки праздничного ужина, давясь ими из-за кляпа, который практически сразу же сняли, дабы тот не сдох по такой идиотской причине. Блять... — Может... вы просто меня вырубите? — жалобно попросил бард, глядя на уходящего в другой угол комнаты магната полными слёз глазами. — Пожалуйста, Господин. Умоляю. Мне страшно. — Нет, куколка, — отказал ему он, проводя пальцами по отрезанному крылу, что он водрузил на пустой стол. — Как мы поймём, в порядке ли ты, если ты будешь без сознания? — Я... я не умру, правда. Я... я ведь А... — не успел договорить он, после чего сорвался на дикий крик, стоило только Аделинде начать разрезать кожу и мышцы на основании второго крыла. — Нет! Хватит! Не надо! Не надо! — продолжал орать он в жалких попытках остановить её. Блятьблятьблять, надо было проглотить рвоту! Он выблевал остатки обезболивающего, и теперь все эти пытки стали ещё мучительнее. — Помогите! Помогите мне, Гоа-а-а-а-а!.. Господи-и-и-ы-ын-а-а-ах! Ы-а-а-А-А-А! Но он просто стоял и смотрел, глядя ему прямо в глаза. А затем, когда его служанке понадобилась помощь, вновь взялся за ручки крючков и натянул их как следует, вырывая из пациента нечеловеческие крики, что стихли сразу же после того, как зубья пилы проехались по надкостнице, оглушая его. Шик-шик, шик-шик, шик-шик.       Вскоре оба крыла были ампутированы и бережно завёрнуты в мусорные мешки, ну, в такие, что были чуточку лучше тех, куда закинули отходы типа пропитанных кровью халатов, полотенец и выпавших перьев. Осталось только тщательно отмыться самим и дело с концом! Благо в этой комнате уже проводились подобные мероприятия с... гостями из одного региона, так что всё было подготовлено: и отдельная подача воды, и слив для нее и чистящие средства, неплохо убирающие кровь. Так что, никто ни о чём не узнает. Нет ничего странного в том, чтобы горничная волокла мусорные мешки на сжигание, а её Господин ей в этом помогал, да? А крики... это ведь не простая комната. Здесь стены в три раза толще, чем во всех остальных, да и все прекрасно знали, как Мастер Дилюк строг по отношению к своему особому слуге, так что никто не обратит на них внимания. Идеально. Просто идеально.       Пока магнат и его горничная то выходили, то входили в пыточную, каждый раз запирая за собой дверь и отпирая её снова, Венти продолжал безучастно лежать на столе, несмотря на то, что его давно уже от него отвязали. Он... просто чувствовал себя мёртвым. Крылья, конечно, отрастут... ну, точнее, они уже начали отрастать обратно, но ведь это не просто ампутация... это акт подчинения его себе. И его подчинили. Разве он может считаться Архонтом Свободы, если он позволил так с собой обходится? Наверное, нет... А если нет, то он умер, ведь без свободы нет никакого смысла существовать. Барбатос больше не свободен, а значит умер. Его друг больше не свободен, а значит умер. Венти больше не свободен, а значит умер. Но, видимо, не до конца... мертвецы ведь не чувствуют ни душевной ни физической боли, а Венти было очень больно. Мало того, что у него ужасно раскалывалась голова, ныли медленно восстанавливающиеся крылья и покалывало рёбра, так он ещё и ревел в три ручья от обиды и злости, что сделали его сердце настолько тяжёлым, что он не мог подняться.       Тоску по собственной кончине прервали сначала тихим скрипом двери, а затем щёлканьем замочной скважины и, наконец, тёплой ладонью, нежно проскользившей по спине. — Как ты? — спросил Дилюк, сгибаясь над трупом. — Нормально, — безразлично ответил тот. — Ты сегодня хорошо постарался, — промурлыкал он, целуя его в тыльную часть шеи, а руку перемещая на ягодицы. Венти испуганно вздохнул и обернулся. — Я даже готов простить тебя за то, что было сегодня утром. Я, всё-таки, очень рад тому, что ты наконец стал моей женой и преподнёс мне такой замечательный подарок в виде своих крыльев, поэтому мне бы не хотелось омрачать такой чудесный день глупой обидой, — нагло врал Дилюк, что был очень, очень сильно обижен. Ну, сейчас он ему покажет... покажет, как надо уважать своего мужа. А ласково врёт он ему лишь для большего воспитательного эффекта. Забавно ведь получится, когда вместо обещанной ласки его просто, блять, морально уничтожат. — Спасибо, — неуверенно произнёс юноша, а затем громко охнул, почувствовав, как чужие пальцы надавливают на место между анусом и мошонкой. Нет, нет! Только не сейчас! — Господин, — тихо промямлил он, стоило только его мучителю начать проталкивать несмазанные ничем пальцы внутрь. Возмущаться в такой ситуации было очень опасно, но... в таком состоянии ему явно было не до секса. Всё тело ломит, обрубки крыльев болят, да и... ему просто не хочется... нет, не просто не хочется, а противно. С этим-то ублюдком... а без наркоты тем более. Без наркоты страшно. Страшно и неприятно. — Не надо, пожалуйста... Я... я устал. И мои крылья ещё не во... — он прервался на стон, стоило только его Господину легонько надавить на простату. — А как же первая брачная ночь? — спросил Рагнвиндр, томно дыша в ухо дрожащего от страха и отвращения слуги. — К тому же... я прекрасно вижу, что ты и сам этого хочешь. — Простите, но давайте в другой ра... — не успел договорить бард, как прервался на визг, ведь его Хозяин вдруг впился ногтями в одну из стенок его ануса. — Теперь ты моя жена, а значит моя собственность. Ты не имеешь права мне отказывать, — прорычал магнат, вынимая пальцы. — Вставай и раздевайся. Ну, этого и стоило ожидать... — Простите, — смиренно повторил Венти, слезая со стола и нехотя снимая с себя сначала пропитавшееся мочой нижнее бельё, а затем и чулки вместе с кружевным поясом. Колени дрожат. И Дилюк это видит. И чует его страх, как ястреб, впившийся когтями в шею ещё живого грызуна. — Подойди, — приказал Рагнвиндр, поманив слугу пальцем, а тот покорно исполнил. Юноша затрепетал, стоило только тому издевательски провести тыльной стороной ладони по его спине, а затем снова ухватиться за задницу. — Как мне наказать тебя за непослушание? — От... шлёпать? — неуверенно произнёс бард, чувствуя, что сейчас упадёт. Почему так страшно? — Хороший выбор, — фыркнул магнат, чуть отходя, после чего взял с пола извалявшийся в пыли халат и протянул его шумно выдохнувшему от облегчения рабу. — Но я тебя отхлестаю, так что сходи за ящиком. Сегодня будем играть здесь.       Обратно Венти вернулся уже с хорошо знакомой ему коробкой интересных преблуд, которые уже совсем не радовали его так, как раньше. По началу это всё было так ново, так классно и прикольно, а теперь... теперь это и правда орудия пыток. — Молодец, — похвалил его Дилюк, вновь запирая за ним дверь. — Лезь на стол. Юноша послушно исполнил приказ, после чего его грубым толчком заставили перевернуться на живот, а затем вновь перетянули его лодыжки ремнями. — Будешь отвечать на вопросы. Развёрнуто. И не тупи, как обычно, иначе буду бить сильнее, — поставил условия Рагнвиндр, беря в руки стек для лошадей: длинный и с маленьким тонким шлепком на конце, чтобы было больнее. — Чей ты раб? — В-ваш, Госпо... — начал было мямлить Венти, как на его задницу вдруг обрушился жгучий удар. — Раз-вёр-ну-то, — повторил Дилюк, хлестая слугу стеком после каждого слога. — Я... я В-ваш раб, Господин, — произнёс бард, всхлипывая. Так больно и... страшно? Что-то не так. Обычно игры ощущаются по-другому. Он никогда раньше так сильно не беспокоился во время них, хотя это, очевидно, не первый раз, когда с ним играют без его согласия. Может, это и правда из-за отсутствия наркотика? Да. Это просто вновь разыгравшаяся паранойя... как обычно бывает, когда его настигает ломка. И... и именно поэтому его так трясет, да. — Каковы твои обязанности? — спросил магнат, после чего вновь как следует замахнулся и ударил раба по раскрасневшимся ягодицам. — Мо... мои обязанности... — начал было отвечать он, но запнулся. В голове гудело, а мысли скакали по всему пространству черепной коробки так, что ни за одну из них невозможно было ухватиться. Страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Он завизжал — Не удивительно, что ты забыл, сука, — буркнул Рагнвиндр, в этот раз зарядив стеком прямо по одному из обрубков медленно восстанавлиющихся крыльев, что пока ещё представляли из себя месиво, из которого клоками торчали то пух, то перья. — Каковы твои обязанности? — повторил он. — Мои... мои обязанности это бес... беспрекословное... по... подчинение, — в панике затараторил он, но его ударили и по второму крылу, от чего он заскулил, как щенок. — И почему же ты тогда мне не подчиняешься? — спросил магнат, чья злость только разгоралась. Пф! Стоило только ему оставить его одного, как он тут же попытался соскочить на другой хуй! И всё это на глазах у его горничной! Излишнюю ревность, конечно, показывать не стоит, ведь это унизительно, но наказать-то его надо... причём так, чтобы он запомнил. — Мало того, что ты натворил сегодня утром, так ты ещё и отказывать мне вздумал. — продолжал отчитывать его он, несколько раз шлёпнув его стеком по заднице. — Почему? Почему... он знал, почему, но не знал, как ответить так, чтобы его оставили в покое. «Мне страшно»? «Мне больно»? «Я не хочу»? «Я ненавижу тебя»? «Не бей меня»? — П... простите, — только и смог выдавить из себя Венти, после чего его словно ударили по крылу, от чего тот вцепился в холодные края стола руками и выгнулся колесом. — Отвечай, — злобно процедил сквозь зубы Дилюк. — Про... простите, я... я не хотел. Я... я не думал, что это Вас та... так разозлит... Я... я... — тараторил он, всхлипывая и проклиная себя за то, какой же он идиот. Неужели ты не мог просто промолчать? Хоть раз завалить свой мерзкий хлебальник и потерпеть? Тебя бы просто немного поебали и отпустили, а ты... Уёбище. — Простите. Простите меня пожалуйста, Го... Господин... Я... я не знал, что мне... что мне нельзя так... так дела-а-ать.... Простите меня, простите-е-е... Ох, бедняжка... У него самая настоящая истерика всего-то из-за пары вопросов. — Я не прощу тебя, пока ты не научишься выполнять приказы. — с едва читаемой в голосе усмешкой произнёс Рагнвиндр, отстёгивая ремни на лодыжках раба. — Слезай. И возьми смазку с каталки, — безучастно произнёс он, отходя в угол комнаты, дабы взять там старый стул и поставить его аккурат там, где будет происходить основное место действия. После этого Дилюк сел на него и широко расставил ноги, а затем поманил к себе стеком еле стоящего на дрожащих ногах слугу, что сжимал в руках склянку с концентратом, — А теперь подготовь себя. И чтобы я всё видел.       Венти тихо заскулил, предвкушая последующее унижение, но послушно полулёг на грязный пол, пачкая поясницу в тёмно-серой пыли, и тоже раздвинул ноги, но не так широко, стыдясь. Он взял в руки смазку, вылил обильное её количество на пальцы, прекрасно понимая, что его мучитель будет особенно груб, после чего сунул их в свой слегка растянутый от каждодневной ебли анус и принялся разминать себя, сдерживая стоны, что предательски вырывались из груди вместе со всхлипами. Нет, ему не было приятно, как обычно ему было приятно от стимуляции простаты и наблюдения за этим его Господина, просто... такова физиология. Это было чисто физическое удовольствие, не смешанное с чувствами, ведь всё это было не по доброй воле. Откажешься — ударят по крыльям. Будешь протестовать — жизнь Кэйи окончена. Как унизительно... — И ты делаешь это с таким лицом? — раздражённо спросил магнат, слегка наклоняясь, дабы потыкать кончиком стека меж глаз хныкающего раба. — Тебе ведь так нравится позориться, разве нет? Разве такое лицо ты делаешь, когда трогаю тебя на глазах у твоих подружек? — Н-нет, я... я не делаю такое лицо, когда Вы меня трогаете, — ответил он максимально подробно, как и было приказано ранее, и попытался расслабить лицевые мышцы, искажённые гримасой страха и стыда, дабы всё это цирковое представление выглядело так, будто бы ему это действительно нравилось. — И... и мне нравится... мх... позориться. — Я вижу, — хмыкнул Дилюк, опуская кончик стека чуть ниже и поддевая им сосок. — Каково тебе было ходить сегодня по городу в таком виде? Понравилось? — Мне... мне п-понравилось ходить по городу в платье, Господин... — едва слышно произнёс Венти, ужасно стыдясь того, как он возбуждён. Это... всё из-за этой дурацкой штуки, что теребит его сосок, и... и из-за приказа трогать себя. Ему не нравится. Ему правда не нравится. Это унизительно. Он не этого хотел. — А дрочить передо мной тебе нравится? — спросил магнат, слегка наклоняясь вперёд. — Да, Господин... мне... мне нравится ласкать себя перед Вами, — ответил бард, стараясь выражаться помягче. Неужели это так заметно? Шалава. — Жаль, что во время операции руки были связаны, да? — выдал Дилюк, от чего слуга замер и поднял взгляд вверх, а лицо его тут же исказилось в гримасе ненависти. Сука, как ты смеешь потешаться над этим? Будто бы... будто бы у меня был выбор! Это ты меня заставил! — Прости, что оставил тебя без внимания... я ведь, всё-таки, был ассистентом. Хотя, я вижу, тебе и без этого всё понравилось, да? — продолжал издеваться над своим рабом он, видя, как сильно его задели его слова. — Ты даже обмочился... как в тот раз, с шариками. Венти затрясло. — Чего молчишь? — строго спросил магнат, откидываясь на спинку стула и поглаживая свой полуэрегированный член рукой. — Я тебе вроде крылья подрезал, а не язык. «Сукасукасукасуканенавижутебячтобтысдохчтобтысдохскотиначтобтысдохчтобтысдох» Послышался свист разрезающего воздух хлыста, а затем и звонкий удар, что пришёлся прямо по лицу слуги, что вскрикнул и тут же приложил потные ладони к пострадавшей щеке. — Отвечай. — Да, мне... мне... всё п-понравилось, — едва слышно ответил хныкающий бард, чувствуя, что его сейчас вновь вырвет. Какой же он слабак, раз позволяет так себя унижать... Позорище. — И... и жаль, что... что руки были... связаны. Надо бы помыть рот с мылом, когда всё закончится. — Ну, теперь-то мы можем как следует поразвлечься, — произнёс Дилюк, подзывая слугу стеком, а тот и правда послушно пополз в его сторону. — Давай, сделай и мне приятно, — с придыханием добавил он, сжимая короткие волосы на затылке Венти и тыкая его лицом в свой пах. Воняет. Он что, только кровь с себя смыл, а подготовиться как следует не удосужился? Но выбора у юноши конечно же, не было, а потому тот был вынужден поместить это покрытое потом и предэякулятом убожество в свой рот, стараясь как можно реже касаться его языком, ведь вкус был просто отвратительным. Ублю... мх-м-мх-м! — Глубже, — приказал магнат, грубо надавив на затылок недовольно замычавшего раба. — И не смотри на меня так, — бросил он, легонько боднув барда ногой в бедро, дабы тот перестал уже пялиться на него с таким отвращением, с каким он сам смотрел на своего раба, когда тот в очередной раз умолял его о дозе. И он действительно отвёл взгляд, ища что-то, чем можно хорошенько врезать по его смазливому еб... Нет, нельзя. Нужно терпеть. Ради Кэ... О, точно, Кэйа! Венти вдруг посетила безумная мысль: а что, если попытаться представить его на месте Дилюка? Но он сразу же откинул её, ведь... Это отвратительно. И оскорбительно. Кэйа столько для него сделал, а... а он... — Молодец, — похвалил слугу Господин, стоило только тому самостоятельно насадиться чуть глубже и неосторожно прокатить головку по мягкому нёбу. Да, он молодец. Кэйа бы обязательно так сказал, так что... может это и правда сработает? — Ох!.. Мх, не т-торопись так, — неприлично громко застонал магнат, стоило только его слуге резко поддаться вперёд, частично обволакивая его член узкими стенками своего горла. Вместо извинений юноша лишь испуганно фыркнул и дёрнул голову назад, боясь, что Кэйа разозлится и станет Дилюком, но его всё также продолжали крепко держать за затылок, не ругая и не предпринимая никаких попыток ударить, а потому тот вновь поддался вперёд, но уже гораздо нежнее и медленнее. Он так и продолжал то отдаляться, то возвращаться назад, буквально насаживаясь на член Господина своим красным заплаканным лицом, пока не дошёл до самого основания, ведь стоило только ему попытаться слегка приподнять голову, как её тут же грубо прижали обратно. В ответ на это Венти устремил свой взгляд вверх, боясь, что он сделал что-то не так, но его Хозяин не выглядел разочарованным, а значит он всё ещё Кэйа, да? — Тебе ведь нравятся игры с удушением? — издевательски спросил Рагнвиндр, свободной рукой сжимая нос слуги меж пальцев, оставляя того без доступа к кислороду. В ответ послышался лишь испуганный скулёж задержавшего дыхание юноши, что всё-таки верил, что это и правда будет игра, а не очередной изощрённый способ насилия. — Тогда попытайся заставить меня кончить до того, как потеряешь сознание, — приказал он, убирая руку с затылка раба, но продолжая тянуть того за нос. Венти удивлённо распахнул глаза, пару раз поморгал ими в замешательстве, а затем, осознав своё положение, вновь принялся поднимать и опускать голову, но уже гораздо быстрее, чем до этого. Однако этого всё равно было мало, и сколько бы слуга не старался, вместо спермы ему приходилось давиться лишь предэякулятом и собственными слюнями, пока он и правда не начал потихоньку выпадать из реальности: сначала у него начало звенеть в заложенных из-за попыток сглотнуть телесные жидкости ушах, а в висках — стучать, затем к этому добавилась сонливость, а после всё и вовсе закончилось таким сильным страхом, что Венти показалось, будто у него сердце просто взяло и резко упало вниз, но затем всё это сменилось приятной негой и странным покалыванием в мозгу, стоило только Дилюку резко поднять его голову и позволить вдохнуть. Ох, как... как странно... даже, можно сказать, приятно... ха-ха... — Я давно заметил, что... мх... удушение действует на тебя также, как наркотик, — с отдышкой произнёс магнат, после чего вновь насадил слугу, что каким-то чудом сообразил вновь задержать дыхание, на свой член одним резким движением руки. Столь стремительные изменения в положении дел, очевидно, разжигали азарт в сердце находящегося не в себе барда: он никак не мог угадать, когда и позволит ли вообще его Господин вздохнуть ему ещё раз, а потому старался двигать головой как можно активнее, дабы вновь не оказаться на грани обморока. Хотя... из-за нехватки кислорода так хотелось спать... может..? — Хватит халтурить, — буркнул Дилюк, грубо отпихивая обмякшего Венти от себя. — Прос... м-м-м! — не успел толком ни отдышаться ни извиниться слуга, как его вновь насадили обратно и принялись то больно вытягивать его нос вперёд, то не менее неприятно вдавливать его назад, стимулируя того двигать головой в определенном темпе, что, к сожалению, был слишком быстр для его спутанного сознания. В общем, юноша вообще ничего не понимал, ибо все эти движения были настолько хаотичны и агрессивны, что стоило только ему двинуться вперёд, как от него тут же требовали вернуться назад, а затем снова вперёд, а через мгновение снова назад. Именно поэтому он решил просто безучастно прикрыть глаза и застыть на месте, пока его голову дёргали туда-сюда. Впрочем, зря он это сделал... Мало того, что из-за отсутствия зрительного ориентира его тело окончательно запуталось в том, что вообще здесь происходит, так он ещё и прогадал момент, когда его Господин кончил. Собственно, Венти, у которого и так практически не осталось воздуха в лёгких, начал ещё сильнее давиться, безуспешно откашливая затекающее внутрь семя, что упорно возвращалось назад, щекоча его гортань и тем самым вызывая рвотные позывы.       Сначала Дилюк вдруг услышал какой-то странный гулкий возглас от своего слуги, а затем почувствовал что-то горячее, что врезалось в головку его всё ещё эякулирующего члена. Это, конечно же, вынудило его скорчить гримасу отвращения и резко оттолкнуть от себя раба, которого тут же вырвало на пол небольшими порциями чего-то тёмно-коричневого, что когда-то было чизкейком. — Блять, — выругался магнат, глядя на то, как его слуга выпрямляется и испуганно смотрит на него, а затем вновь скрючивается и ещё раз выблевывает остатки ужина, смешанного со спермой. — Убери это немедленно. — Про... простите, Госпо... — не успел договорить поднимающийся на ноги и рыскающий взглядом по помещению в поисках чего-нибудь типа тряпки бард, как его перебили. — Чего ты встал? Я не приказывал, — строго произнёс Дилюк, от чего его слуга замер и, недолго думая, сел обратно, непонимающе хлопая глазами. — Ртом. По спине Венти пробежали мурашки. — Ртом? — переспросил он, не веря своим ушам. Р...том? — Это... это ведь... — Эту еду тебе дал я, так что, будь добр, не переводи её зря, — медленно и размеренно выводил каждое слово магнат, наблюдая за тем, как лицо его слуги искажается страхом и отвращением, а сам он бросает короткие пугливые взгляды то на лужу на полу, то на своего Хозяина. — Ешь. Бард ещё раз посмотрел на сидящего перед ним Господина мокрыми от слёз глазами, после чего всхлипнул и припал грудью к полу, трясясь от ужаса. Кто знает, что с ним сделают, если он отка... — Быстрее, — буркнул Рагнвиндр, замахиваясь и как следуя ударяя хлыстом по одному из крыл тут же завизжащего юноши. Давай уже... Так нетерпиться на это посмотреть! Дилюк хоть и только что кончил, но уже был безумно возбуждён от того, что вот-вот увидит столь мерзкую сцену. Да уж, он постарается как следует разглядеть и запомнить каждую деталь... как он наклоняется ближе к полу, как размыкает дрожащие губы, как высовывает наружу покрытый лёгким налётом язык, как зачерпывает ртом ещё тёплую тёмно-коричневую жижу с комочками теста и примесью спермы, как пытается проглотить её и... ох, его снова стошнило, но уже желчью. — Так уж и быть, придётся помочь, — разочарованно прошептал магнат, вставая со стула. — Нет! Нет! Не на..! — заорал бард, в панике отползая назад, но его практически сразу схватили за волосы и вернули на место. Дилюк присел рядом, зачерпнул рукой мерзкую наощупь рвоту и пропихнул её в открытый рот умоляющего его прекратить Венти, что отчаянно трепыхался в жалких попытках увернуться. — Глотай, — тихо и с придыханием произнёс магнат, больно прижимая ладонь к губам пытающегося вновь проблеваться барда, дабы тот и правда это проглотил. И он проглотил, пищá и морщась от отвращения. — Вкусно? — издевательски спросил он, зачерпывая ещё и вновь кладя эту гадость в рот слуги, что, не без рвотных позывов, покорно её съел. Ох, он такой милашка, когда слушается... пусть и надоедливо хнычет то ли от обиды, то ли в бесполезных попытках разжалобить своего мучителя. Но Дилюка такой ерундой не остановить: он продолжал брать и запихивать, брать и запихивать, больно смыкая челюсти раба своей крепкой ладонью, дабы тот ничего не выплюнул. И эта в прямом смысле этого слова тошнотворная пытка закончилась лишь тогда, когда Венти доел всё, за исключением оставшейся на полу и его лице мазни, которую трудно было собрать руками. — Молодец, — мягко произнёс Рагнвиндр, с нездоровым интересом вглядываясь в милое личико юноши, что было перепачкано всем, чем только можно. Ох, он так расстроен... так жалок...       Магнат слегка наклонился и в качестве похвалы мимолётно накрыл уста барда своими. На вкус как больно уж горчащий шоколад... А как внутри? Венти протестующе запищал, стоило только его Господину протолкнуть свой язык меж его губ, но поделать с этим он ничего не мог, а потому продолжал хныкать и всхлипывать, пока тот елозил внутри его рта, поглаживая дёсны и внутренние стороны щёк, перепачканные остатками рвоты. Как мерз... Ох! Юноша неприлично громко застонал, стоило только его Хозяину легонько провести пальцами по его правому соску. Но мгновение приятного возбуждения тут же сменилось страхом: если его трогают, значит это ещё не конец... значит его снова заставят делать что-то мерзкое... значит его снова будут... нет, это слишком страшное слово. Только не ним. Только не с этим обликом. Пожалуйста.       Стоило только Дилюку прекратить неприлично настойчиво ласкать уста своего раба, как он тут же припал к подрагивающей от рыданий шее, после чего опустился к груди, а затем всё ниже и ниже... — Почему ты плачешь? — с толикой насмешки спросил магнат, беря в руки валявшийся на полу флакончик с концентратом и смазывая его содержимым свой член. В ответ Венти лишь обречённо завыл, прикрывая лицо руками. Нет, он не может произнести это вслух... пусть лучше ему снова отрежут крылья, чем это. — Я задал вопрос, — дрожащим голосом произнёс Рагнвиндр, что больше не мог выносить своё возбуждение. Блять, какой же этот жалкий мальчишка сексуальный, когда трясётся под ним, как припадочный! И не скажешь, что Архонт, ха-ха... но именно осознание того, что это Божество, его и заводило. — Почему ты плачешь? — повторил он, медленно, дабы растянуть удовольствие, погружая свой член внутрь. — Не... надо, пожа... — начал было что-то мямлить Венти, как его тут же больно ударили в живот, от чего тот принялся ворочаться, как червяк, и приятно сокращать мышцы ануса. — Ответь, — прошептал Дилюк, начиная совершать неспешные фрикции. — Неужели тебе не нравится? — Мне... мне нра... вится... — сквозь всхлипы произнёс трясущийся от страха, боли и отвращения юноша. Всё-таки ударов он боится больше, чем унижений... Кто бы мог подумать. — Не ври, — бросил Рагнвиндр, искренне умиляясь тому, как его слуга, осознав свою ошибку, тут же оторвал руки от своего лица и скрестил их над телом в ожидании очередного удара. Боится. — Я прекрасно вижу то, как ты... мх... шугаешься от каждого моего движения, словно... ха-а... дикий зверёк, — сладко тянул каждое слово он, не забывая двигать бёдрами. Его анус так приятно подрагивает. — Да и... разве тебе может нравится изнасилование? Венти громко охнул. Это, конечно, и правда было изнасилование, как и в прошлые разы, но... он почему-то боялся это признавать. Боялся осознать то, что над обликом его друга уже не один раз надругались и что он позволил сделать это из-за каких-то там фотографий. А то, что Дилюк там это сказал... было вытрезвляюще. А потому он зарыдал ещё громче. — Н...нет... — едва различимо пропищал юноша, чья грудь часто и высоко вздымалась из-за стонов и всхлипов. Он уже приготовился к удару, сильнее прижав руки к туловищу, но вместо этого ему лишь рассмеялись в лицо, чем очень сильно огорошили. — Какой же ты... ох!.. противоречивый, ха-ха, — мягко произнёс Дилюк, жутко улыбаясь. Он и правда страшный, когда искренне веселится: ему ведь только страдания и доставляют удовольствие. Жаль, что Венти этого раньше не понял. — Ведешь себя, как... мхах!.. недотрога... прикрываешься, плачешь... — продолжил он, чуть ускорившись. — А ты ведь... мх... так сильно меня сжимаешь, что я... ох... еле могу протиснуться... и так сексуально по... попискиваешь, когда я... мх... вхожу глубже, — еле сдерживал стоны он, с удовольствием проталкиваясь меж горячих стенок ануса крайне смущённого такими заявлениями юноши. — Тебе... тебе ведь нравится, но ты боишься признаться, да? Нравится, когда... когда я... мх... обхожусь с тобой, как с мусором. — Д... да... — согласился бард, после чего зажмурился, готовясь к удару. Он уже вообще не понимал, что ему говорить и за какой ответ его могут наказать, но в этот раз удар не последовал. Ну, это было ожидаемо... Это же правда. Ему же, наверное, и правда просто нравится быть мальчиком для битья, да? Ему нравится унижаться, ведь так? Выходит, что он никогда ничего из себя не представлял, потому что изначально не хотел быть значимым? — Я так и думал, — едва различимо прорычал слуге на ухо Дилюк, ускоряясь и через пару толчков изливаясь внутрь. Привычное дело, да? Разрешать своему любовнику кончать в тебя. Но Венти отчего-то стало казаться, что так с собой позволяют обходиться только те, кто и не личность вовсе, а общественный сортир. По крайней мере, он точно такой же грязный, мерзкий и презираемый.       Магнат ещё какое-то время полежал прямо на слуге, не заботясь о том, удобно ли ему там вообще дышать или нет, после чего лениво отпрянул, показательно даже не посмотрел на того, кого трахал пару минут назад, поднялся и накинул на себя халат. — Приведи себя в порядок, — бросил он, завязывая пояс. — Я вернусь примерно через десять минут. Так уж и быть, принесу тебе эту отраву. Бард тут же вскочил на колени, искреннее радуясь тому, что ему всё-таки дадут дозу, но затем неловко замер, понимая, что ведёт себя как жалкий торчок, но всё-таки выдавил из себя скромное «Спасибо», которое тут же понесло за собой и «С-спасибо... спасибо, Господин», а затем и «Спасибо. Вы так добры. Спасибо. Спасибо», сопровождаемое глупым поклоном о пол. — Отброс, — буркнул магнат, удаляясь.