Божество

      После случившегося их отношения, конечно, сильно изменились… И сами они тоже.       Венти всё реже выходил из комнаты, а затем и вовсе практически поселился там, приказав Аделинде всегда приносить ему еду именно туда, а не в столовую. Дело в том, что ему было просто-напросто страшно находится за пределами спальни, ведь тогда он бы попадался на глаза своему мучителю намного чаще. Юноша не хотел лишний раз испытывать на себе все те унижения, которые причинял ему его Господин, а потому только и делал, что прятался и старался как можно больше спать, дабы забыться. Такая резкая перемена в его поведении, конечно же, не осталась без внимания, а потому к нему часто захаживали его подруги. Венти говорил им, что просто неважно себя чувствует, дабы не расстраивать, но Хилли начала догадываться, что здесь что-то не так. А особенно её погружали в долгие размышления те моменты, когда Венти всё-таки выходил из своего укрытия… но какой-то странный: он ни с того ни с сего начинал донимать подруг своей беспричинной прилипчивостью, что заставляла его болтать без остановки и иногда выдавать что-то странное, чем Хилли и решила воспользоваться. — Слушай, Венти… — начала она, ставя перед ним чашку чая. Себе она ничего не налила, а Мокко с ними не было, ибо та отвлекла её выдуманным ей же срочным поручением от Аделинды. — Ты ведь чем-то болеешь, да? Скажи, а… Господин даёт тебе то же лекарство, что принимала Мокко, когда заразилась тифом? Юноша, что заламывал руки, сверля взглядом лежащие в конфетнице сладости, вдруг замер и с тревогой посмотрел на свою собеседницу. — Он тебе что-то про меня говорил? — спросил он, будучи одновременно и напуганным и воодушевлённым словом «Господин». Всё-таки именно он был тем, кто приносил с собой и кару в виде побоев и грубого сношения и благословение в виде наркотика. А наркотик был бы сейчас как раз кстати. Ломает. Ломает пиздец. Настолько сильно ломает, что даже хочется поскорее уже встретиться с этим ублюдком. — Нет, я… я просто спрашиваю, — смутилась таким ответом горничная. — Ну так..? — Нет, — произнёс Венти, цепляясь за обёртку конфеты пальцами и подтягивая её к себе. Хилли вздохнула. И на что она вообще надеялась?       Входная дверь распахнулась и на её пороге показалась Аделинда. — Господин уже приехал? — тут же поинтересовался жующий конфету Венти. Он спрашивал у неё это каждый раз, когда она заходила. Вот только ей было не понятно, скучает ли он по нему или просто ждёт дозы… хотя… ей-то что? Впрочем, в поместье в последние дни было так скучно, что её и такая ерунда интересовала. — Да, — ответила горничная, натянуто улыбнувшись, а юноша тут же подскочил с дивана, но через пару мгновений замычал и болезненно согнулся от боли в костях. Ломает. — Господин ждёт Вас в повозке. Он сказал, что вам нужно поехать кое-куда… вместе, — невозмутимо продолжила говорить она. — Мне помочь Вам одеться? — Д-да… Спасибо, — выдавил из себя бард, что, хоть этого и не было видно, очень радовался грядущей встрече с магнатом и одновременно боялся её. Он ведь уехал куда-то на пару дней, и… и запретил Аделинде давать ему наркотики, пока его не будет. А Венти та-а-а-к ломает! Всё его тело пронизывает гудящей болью, а желудок постоянно требует чего-то сладкого, причём в каких-то безумных количествах. М-м, вот бы ему дали дозу уже побыстрее… Идя к спальне, он уже закусывает губы и ёрзает на месте, стоит только ему представить, как кончик иглы вонзается в вену и по телу сначала разливается неприяный зуд, а затем и тягучая нега… но горничная всё продолжала одевать и одевать его, не давая тому уже, наконец, вылезти из комнаты и подбежать к ждущего его личному дилеру. Зачем ему вообще так много одежды? Ещё даже снега нет. Да и повязки, казалось бы, тут вообще ни к чему… А, ладно, не важно. Думать о чём-то другом, кроме дозы, было просто физически больно. Хотя… ну, о сексе под наркотой тоже думать было приятно. Его ж наверняка ебаться повезли, раз попросили вставить пробку, да? Ой… а если ему не дадут наркотики? Если его опять будут насиловать без них?       Когда Венти был заботливо укутан в не очень подходящую для нынешних погодных условий одежду, Аделинда помогла ему спуститься по лестнице, а после и дойти до стоящей недалеко от поместья кареты, запряжённой двумя лошадьми, которых Дилюк наотрез отказался отдавать для экспедиции Магистра Варки. — Господин! — радостно воскликнул бард, стоило только ему увидеть магната внутри, после чего неуклюже вполз в карету на четвереньках. — Я так соскуч… — начал было льстить ему он, дабы поскорее получить дозу, но его перебили. — Помолчи, — буркнул брезгливо отвернувшийся от него Дилюк. Венти недоумевающе похлопал глазами, не понимая, в чём он успел провиниться, после чего всё-таки соизволил сесть на скамью и попытаться взять своего Хозяина за руку, но в ответ тот лишь фыркнул и толкнул слугу плечом, дабы от него отстали. Может… командировка не задалась? Или Венти плохо вёл себя в его отсутствие? Нет, вроде всё было но… Ах, это Аделинда что-то ему опять наплела! Ой… Тогда куда это его везут? Наказывать? А почему не дома? А «лекарство»-то дадут?       Пока Венти прикидывал вероятность того, будут ли его ебать с наркотиками или без, Дилюк думал совсем о другом — о проклятом Ордо Фавониус… Его товарищи по бизнесу доложили ему, что орден вот-вот устроит облаву на его поместье, дабы окончательно убедиться в том, он ли барыжит этой дрянью или нет. Дилюк, конечно, легко сможет замести все следы и спрятать ту часть запасов, которая находится на винокурне, но его подельники… они запросили просто безумную плату за то, чтобы придержать товар у себя и подкупить людей, которые и дальше будут докладывать ему о делах Ордо. И дело совсем не в деньгах. Сумму-то он практически любую заплатит, но вот то, чего они хотят… это просто унизительно.       Бард так и продолжал сидеть, неловко теребя подол своей плотной куртки в руках, и задавать себе кучу самых разных вопросов, на которые не мог дать ответа, пока карета, наконец, не остановилась. Он уже было подумал, что ему всё, наконец, объяснят, но его сопровождающие продолжали молчать, пока они все вместе не прошли через небольшой лагерь исследователей Драконьего Хребта, что были довольно-таки удивлены визитом магната. — Венти, — мягко, стараясь не напугать, произнёс ни с того ни с сего остановившийся на месте Дилюк. — Нам вместе нужно будет встретиться с некоторыми людьми… Выполняй всё, что они скажут, ладно? — Л-ладно, — согласился бард, которому ещё больше стало не по себе. — А кто эти..? — хотел было спросить он, но его вдруг крепко обняли, изо всех сил прижимая к тёплой груди. — Всё будет хорошо, — шепнул ему на ухо магнат, больше успокаивая этим себя, а не своего слугу, что неловко приобнял его в ответ. Так… не хочется отдавать. Словно бы его паршивый братец снова, как в детстве, отбирает у него его любимые игрушки, а отец, глядя на всё это, лишь толкает речи о том, что нужно делиться и как плохо быть жадным. Только в этот раз искуссно вырезанный из дерева меч отбирает не Кэйа, а ещё более задиристый и неотёсанный ребёнок кого-то из слуг, такая же челядь, как и его родители. И Дилюк ничего не может сделать, хоть и прекрасно понимает, что меч наверняка поцарапают, если не разломают на две части. — Вот, держи, — произнёс он, юркая пальцами во внешний карман своего полушубка, доставая оттуда слегка раскрошившуюся тёмно-зеленую таблетку и сразу же суя её в рот слуги, будто бы боясь, что кто-то это увидит. — Прости, нечем запить. Но тебе будет легче, обещаю. А… а когда приедем домой, я дам тебе «лекарство». Венти растерянно посмотрел на отпрянувшего Дилюка, что выглядел опечаленным, но постеснялся задавать лишние вопросы, а потому послушно собрал слюну со всей полости рта и, используя её, как воду, кое-как проглотил таблетку, от чего ему сразу же стало легче. Больше не трясло. И уже не так жарко и не так холодно.       После небольшого путешествия по заваленному снегом склону они дошли до ещё одного лагеря, правда встретили их там отнюдь не Искатели Приключений и местные учёные.       Венти испуганно вцепился в руку своего Господина и принялся молча тянуть её на себя, дабы не привлекать внимание разгуливающих вокруг палаток фатуи разговорами, но его просто-напросто проигнорировали. — Нет, подож… — обеспокоенно произнёс юноша, встав на месте как вкопанный, дабы его Хозяин, наконец, соизволил остановиться и обратить на него внимание. Но было уже слишком поздно: их заметил тот, что держал в руках ружьё, после чего повернул голову назад и свиснул, подзывая своих товарищей. — Господин, сто… — Какие люди! — воскликнул всё тот же фатуи-застрельщик, сверля троицу пронзительным взглядом своего красного глаза — единственным, что было видно под маской. — А я думал, ты не придёшь. — С чего бы это? — буркнул неохотно спускающийся к лагерю магнат, никак не реагируя на продолжающего тянуть его назад слугу. — Просто ты так разозлился, когда я выдвинул свои условия… Но это всяко лучше, чем гнить в темнице, да? — издевательски спросил он, но не получил ответа. — Видимо да, раз ты соизволил притащить сюда свою «жёнушку» — добавил он, пренебрежительно выделив последнее слово. Что вообще происходит? Почему он так грубо разговаривает с Господином? Почему они вообще друг с другом разговаривают? Венти было очень страшно и неприятно, ведь он прекрасно знал, какие у фатуи нравы, а потому никак не хотел с ними пересекаться, но вот Дилюк почему-то всё продолжал и продолжал идти, пока не остановился прямо перед лицом застрельщика. — Забирай, — наигранно безразлично произнёс магнат, отцепив от себя барда одним резким движением руки и грубо толкнув его вперёд. — Господин! — испуганно выкрикнул юноша, врезавшийся лицом прямо в грудь незнакомца, что тут же прижал его к себе, больно сдавливая его щуплое тельце своей цепкой хваткой. — Не надо! Отпустите меня! Отпустите! — принялся судорожно бормотать он, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Отпустите! Господин, скажите ему! Застрельщик захохотал, ещё сильнее вдавив брыкающегося слугу в своё крепкое тело, усиленное глазом порчи и бронёй. — Ты даже не объяснил ему, зачем его сюда привёл, что ли? — насмешливо спросил он, стискивая свою новую игрушку так, что та сразу заткнулась и болезненно заскулила. — Не рассказал, что продал его нам? Венти сдавленно охнул, стоило только ему услышать это страшное слово. Как… продал? — Не продал, а дал попользоваться, — парировал Дилюк, хмурясь. — И заканчивай паясничать. Лучше повтори правила, чтобы я убедился, дошло до тебя или нет. — Обижаешь! — театрально воскликнул фатуи, после чего снова рассмеялся. — Как я мог забыть, что я не могу использовать оружие, наносить непоправимый физический вред и снимать повязки с твоей шлюшки? Это же очевидно. Услышав это, Венти растерянно посмотрел на своего Хозяина, лицо которого не выражало ни капли жалости, после чего попытался отодвинуться от незнакомца, упёршись руками в его грудь, но у него ничего не вышло, а потому тот лишь тихо завыл, отказываясь верить в происходящее. Что этот мужчина собрался с ним делать? Почему Дилюку всё равно? Это… наказание? Но… за что?.. — Гос… господин… — едва слышно захныкал слуга. — Не надо… Прос… простите меня… — Даю вам час. Как и договаривались. Не больше, — холодно произнёс магнат, игнорируя жалобный скулёж своего раба. — А она присмотрит, чтобы ты и твои дружки ничего не выкинули, — добавил он, кивая в сторону мнущейся у стойки с факелом Аделинды. — У неё там такое же оружие, как у тебя, так что поаккуратнее. — Ну, девушку-то мы трогать не будем, — хмыкнул застрельщик, постукивая по своему мушкету и думая о том, что он-то у него явно получше, чем у этой простушки, ведь Снежная никогда не продаёт качественные образцы своих разработок другим регионам. — Но чего это ты сам на стрёме не постоишь, а? Негоже заставлять женщину морозить жопу в этой дыре. — У меня есть дела поважнее наблюдения за содомией, — буркнул Дилюк, натягивая воротник своего полушубка повыше. — Развлекайтесь, пока есть шанс. Потом поможете мне довезти товар до этой вашей дыры, — добавил он, удаляясь.       Венти в замешательстве глядел то на уходящего прочь Господина, то на сверлящую его недовольным взглядом Аделинду, пытаясь понять, что вообще происходит. Ещё и… так думать сложно… Это из-за таблетки? — Давай не раскисай, малой, — насмешливо прыснул фатуи, похлопав его по заднице. — Тебе ещё предстоит много работы. — А… что я буду делать? — спросил юноша, в ответ на что получил волну смеха где-то за спиной застрельщика. — Не, ну ты слышал? Забавная у него шлюшка, — произнёс очень высокий и вместе с тем толстый мужчина, показавшийся справа. — Страшненькая правда, — добавил другой, не менее огромный, но не тучный, а то ли накаченный, то ли облачённый в громадную броню фатуи. — Реально, че с ебалом у неё? Тоже на это дряни сидит, что ли? Венти был, честно говоря, шокирован таким заявлением: страшным его никогда не называли! Хотя он понимал, чем именно была вызвана такая реакция… его так сильно обсыпало то ли из-за шоколада, то ли из-за наркотиков, что у него лицо просто невыносимо зудело. Но больше всего дискомфорта ему причиняли розовые пятна и окружающие их маленькие гнойнички, что распластались вокруг рта, мешая ему говорить и есть. — Походу… кто вообще в здравом уме согласится на то, что его пустят по кругу? — усмехнулся застрельщик, брезгливо отпихивая от себя юношу. — Давай, раздевайся, раз пришёл. — А..? — непонимающе переспросил Венти, мозг которого ну совсем не варил. Чё, какой круг? Он сейчас будет что-то разгружать и поэтому должен снять куртку? Чтобы не запачкать? Чтобы таскать груз туда-сюда, типа по кругу? — Раздевайся, блядь, — выругался всё тот же фатуи, больно пнув его сапогом по бедру. — Делай, что сказано, и не возникай. Смущённый и напуганный таким отношением к себе бард нехотя расстегнул куртку и снял её с себя, но от него всё не отставали: — Дальше, — буркнул мужчина. — Зачем? Мы же… — не успел договорить юноша, как его снова пнули под зад. — Сука, у тебя чё совсем мозги не работают из-за дури? — вспылил застрельщик, схватив Венти за верх его платья, болтающийся на исхудавшем торсе, после чего стал яростно его расстёгивать, да так, что пуговицы просто-напросто от него отлетали. — Не… нет! Перестаньте! — кричал и пытался отцепить его руки от себя бард, переживая, что Господин наверняка его за это накажет. — Нет! Не надо! Как жаль, что разорванная одежда и протестующие крики возбуждали этих мужчин ещё больше, от чего раздевать Венти уже в шесть рук принялись ещё активнее, в конечном счёте оставляя его лишь в повязках и плотных чулках, по одному из которых пошла стрелка. — Что вы делаете?! — возмущался бард, с ужасом глядя на то, как сильно были повреждены его платье, пеньюар и кружевные женские трусики. — Вы… вы извращенцы! Не трогайте меня! Я… я расскажу Господину! — кричал он, безуспешно пытаясь вырваться из цепкой хватки трёх огромных мужчин, что держали его за конечности. — Чё ты ему расскажешь? Он ведь сам отдал тебя нам, — усмехнулся молотобоец, грубо беря брыкающегося юношу за короткие волосы на макушке и подтаскивая его к себе. — Давай, соси. Хоть заткнёшься. — Я не… — хотел было возразить Венти, но ему тут же сунули пиздец какой толстый запрелый в тёплых зимних штанах хуй прямо в раскрытый рот, от чего он протестующе замычал, но кусать его побоялся: мужик этот был хоть и самым молодым из компании, но настолько огромным, что у него одна только ладонь как вся голова барда, так что он легко мог бы обхватить её ей и сжать в труху, как переспелый закатник. — А я сзади пристроюсь, — не стал терять времени застрельщик, что тоже расстегнул брюки и примостился между ног юноши, но, стоило только его взгляду упасть вниз, как он тут же заприметил что-то круглое, что торчало прямо из его задницы. — О, а этот буржуй о нас позаботился, — усмехнулся фатуи, одним грубым движением вынимая пробку наружу, от чего бард болезненно застонал и попытался было скрестить ноги вместе, но их тут же раздвинули и поспешно загнали меж них такой же огромный, как и у того мужика, что ебал его в рот, член.       Ни о какой нежности и речи не шло: Венти пользовались, как какой-то игрушкой, не обращая никакого внимания на его недовольные визги и плач. Это… так унизительно. Ему хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы больше не терпеть боль в горле и анусе, которая накатывала на него при каждом толчке, совершаемом кем-то из этих двух неотёсанных мужланов. Ещё и третий пристроился и потирался своим немытым хуем о его лицо… Хотя, если честно, это всё доставляло больше душевных мук, чем физических. Дилюк ведь тоже бывает грубым, но… он ведь даёт ему наркотики и… и иногда успокаивает, когда сделает что-то особенно жестокое… а… а эти… ублюдки, они… им просто плевать и… — Да хорош реветь уже, — раздражённо буркнул бомбардир, что и был тем самым третьим, который всё тёрся и тёрся о мягкую щёчку Венти, не обращая никакого внимания на гнойные высыпания у него на коже. — А мне нравится, — хмыкнул молотобоец. — У него… ха-а… горло так классно сжимается. — Э, я тоже хочу, — произнёс мигом потерявший всякий интерес к перепачканному смазкой и слезами лицу Венти мужчина, хватая того за косу и буквально стаскивая с члена младшего сослуживца. — Н-не… — принялся неразборчиво что-то мямлить юноша, но его быстро заткнули, вновь запихав ему в рот хуй, но уже другой. Блять, он ещё сильнее воняет… — И правда кайф, — простонал бомбардир, наслаждаясь тем, как его член приятно скользит между стенками подрагивающего в такт всхлипам горла. — Хорошая у этого… мх… барыги шлюшка. — Угу, — промычал в ответ расстроенный молотобоец, ненавязчиво проводя своим сочащимся предэякулятом членом по уголку губ активно насасывающего, лишь бы его поскорее отпустили, барда. О, точно… может подрочить ему? Венти осторожно прикоснулся к гениталиям молотобойца раскрасневшимися от холода пальцами, после чего поднял взгляд вверх и, получив одобрительный кивок, обхватил разгорячённый член ладонью. — И правда хорошая, — усмехнулся он, наблюдая за тем, как рука их новоиспечённой секс-игрушки активно ему надрачивает.       Бард старался выполнять свою работу как можно профессиональнее, бойко лаская оба члена обратно-поступательными движениями руки и головы, но всё время сбивался, ибо тот, что расположился у него между ног, был ещё невежественнее, чем две других: он хаотично двигал бёдрами, как припадочный, распирая узкие стенки ануса своим неестественно раздутым членом, и при этом ещё и умудрялся больно сжимать ляжки юноши, чуть ли не вынуждая того стиснуть челюсти от боли и тут же получить за это удар по черепушке. Но Венти настолько не хотелось учавствовать в этой, как сказал его Господин, содомии, что он не только игнорировал буйства застрельщика, но и старался ему угодить, то напрягая, то расслабляя анус. И его усилия не были безрезультатными: сначала кончил молотобоец, щедро залив лицо Венти семенем, после чего и бомбардир, вынув член из чужого рта и слив сперму туда же, куда и его товарищ, а затем эякулировал и застрельщик, начинив расхлябавшийся анус под завязку. — Чё, пацаны, перекур? — спросил застрельщик, поднимаясь на ноги. Другие два фатуи кивнули и, оставив юношу лежать на снегу, устало поплелись в сторону палаток. — П… подождите! — воскликнул бард, с трудом вставая на колени: эта неизвестная таблетка хоть и немного привела его в чувство, но его также продолжало жёстко ломать, от чего тот толком-то и не мог контролировать своё тело. — М… можно мне немного погреться? По… пожалуйста… — жалобно хныкал он, сгребая свою куртку и прижимая её к неприятно покалывающей голой груди. — А мы тебя недостаточно разогрели? — усмехнулся застрельщик, присаживаясь на бочку, что находилась рядом с разожжённым фатуи костром. — Я бы предложил тебе бахнуть рюмашку, но что-то жалко алкоголь на какую-то шалаву тратить, — издевался он, откупоривая крышку фляги и немного с неё отпивая. — Может спортом позанимаешься, а? Авось согреешься. — О! Точно! — воскликнул бомбардир. — А вот и реквизит, — добавил он, стоило только молотобойцу вынести из палатки две бутылки огненной воды: одну полную, а другую практически пустую. Бомбардир тут же забрал у него вторую и, опрокинув остатки водки залпом, подошёл к дрожащему от холода юноше, после чего поставил бутылку на рядом стоящий пенёк. — Давай, поприседай как следует, а то яйца себе отморозишь. Бутылка, я думаю, ты понимаешь для чего. — Здорово ты, Серый, придумал, — усмехнулся молотобоец. Венти испуганно посмотрел сначала на стоящую на пне бутылку с толстым горлом, а затем и на этого мерзкого жиртреста, что вынуждал его выполнять столь отвратительные вещи, после чего выпустил куртку из рук и еле как встал на дрожащих ногах. Умолять их о пощаде всё равно было бесполезно. Чем быстрее он выполнит свою работу, тем раньше его отпустят.       Толстяк любезно чуть отошел в сторону, дабы его друзья тоже смогли лицезреть столь изощрённое издевательство, после чего юноша шумно выдохнул и принялся приседать, одной рукой держа бутылку, а другую выставляя вперёд, чтобы поддерживать равновесие — Хорош мяться, — прикрикнул бомбардир на неловко пытающегося всунуть горлышко в свой анус Венти, что просто не мог перестать трястись всем телом, как припадочный. Страшно. — Я тебе её сам в зад запихаю, если ты сейчас на неё не сядешь. — Про… прости… те… — неразборчиво пробормотал бард, захлёбываясь в рыданиях, после чего всё-таки слегка опустил бёдра вниз, а горлышко легко скользнуло внутрь, ведь там всё уже было хорошенько смазано и растянуто благодаря этому ублюдку-застрельщику. Но это горлышко, а нижняя часть ведь такая большая! Именно это и пугало Венти, ведь он даже представить себе не мог, как он сможет засунуть и, самое главное, достать это из себя. А… если она разобьется?       Бард застонал, неловко прикрывая рот свободной рукой, стоило только воротнику на горлышке проскользить по его простате. Какие… странные ощущения. Он был не к месту толстым и напоминал собой кольцо, что опоясывало тонкую горловину бутылки, а от того очень неожиданно и приятно простимулировал столь уязвимое место. Юноша даже захотел было привстать, дабы эта необычная выпуклость на горлышке вновь проехалась по его простате, тем самым отвлекая его от боли в мышцах ануса и страха, но вовремя остановился, смущённо отведя взгляд в сторону. — А ему, похоже, нравится, — рассмеялся молотобоец, опрокидывая рюмку. Венти тут же вновь стало очень противно и стыдно, ведь он прекрасно понимал, что ему и правда нравится. Нравится пихать в себя что попало и унижаться, дабы было что впихнуть. Именно это он и сделал: снова присел чуть ниже, на этот раз впихивая в себя горлышко целиком. Анус приятно распирало, а особенно приятно было там, куда давил воротник, а потому бард не сдерживался и старался как можно сильнее обхватить его стенками, а затем отпустить и снова обхватить, тихо постанывая себе под нос. Ну, лучше он будет доставлять себе удовольствие таким дурацким способом, отвлекаясь от реальности, чем продолжать обращать внимание на улюлюканье этих ублюдков. Да, это... это просто игра... Если бы там внутри ещё и водка была, то это было бы ещё и игрой с едой, к которым он так привык, когда трахался с Кэйей. Только вот... блять... бутылка к низу становилась такой толстой, что он еле-еле засунул в себя пару сантиметров её основной части, пускай и хотел запихнуть воротник ещё глубже. — Ты её целиком туда засунуть собрался? — хмыкнул бомбардир, сминая ягодицу барда в руке, от чего тот испуганно сжал бутылку анусом и звонко застонал. — Я же приказал тебе приседать, а не сидеть. Давай, поднимайся. — Прос... ти... те... — еле как выговорил Венти, напрягая ноги и медленно вынимая «секс-игрушку» из себя, смакуя каждый момент, когда воротник надавливал на разные части его ануса. Блять, это из-за таблетки или он уже совсем с катушек слетел от такой жизни? В любом случае ему было, на удивление, приятно, а потому он тут же поспешил вновь присесть на полюбившееся ему горлышко сразу после того, как оно вышло из его задницы со звонким чпоком. — И правда конченная шалава, — усмехнулся бомбардир, пристраиваясь сзади, от чего Венти протестующе попытался встать, но его руки быстро скрутили за спиной, после чего потянули за них, насильно вынуждая того вернуться в исходное положение. Всё то позорное возбуждение, что бард испытал, играясь с бутылкой, мигом испарилось, стоило только одному из этих уёбков вновь начать к нему приставать. Мерзкие суки... Если бы не Господин, он бы... Ох! — Тише-тише. Тебе же нравится эта штука, да? — прошептал юноше на ухо, обдувая его лицо зловонным дыханием, фатуи, что без предупреждения всунул свой член внутрь его ануса, в котором всё ещё находилась бутылка. — В таком случае я не буду её вынимать.       Бард сдавленно застонал, чувствуя, как пиздец какой толстый хуй этого жиробаса сильно распирает стенки, не позволяя тому нормально дышать. Удушье, конечно, Венти очень нравилось, но этот мужик был таким мерзким, вонючим и толстым, что он ну никак не мог представить на его месте Кэйю, что он и пытался сделать, пока играл с бутылкой. — А она там не лопнет? — забеспокоился молотобоец. — Может всё-таки вытащите её? Венти вновь издал болезненный стон, стоило только фатуи резко выйти из него, а затем вынуть и бутылку, от чего юноша даже слегка завалился вперёд и чуть было не упал лицом в снег, но его заботливо придержали. — Тогда давай его в два ствола, — предложил бомбардир. — Н-не... — начал было протестовать бард, но тут же прервался на возмущённый визг, стоило только мужчине подхватить его под бёдра и резко поднять. — Всё-таки не хочется оставлять такого послушного мальчика без подарка... — съязвил он, вновь входя внутрь, но уже только на пару сантиметров. — Давай, Вань, не робей. Для молотобойца, что, как показалось Венти, был самым молодым из всей троицы, такое предложение от старшего товарища было весьма заманчивым. Его ведь до этого только за водкой гоняли и даже отобрали у него влажный ротик и узкое горло подаренной им игрушки, а теперь... — Ну, если можно... — неловко произнёс тот, расстёгивая брюки. — Не... не надо, пожалуйста... — хныкал бард, прекрасно понимая, что два столь огромных хуя в него просто не влезут. — Они ведь не поместятся... Д-давайте я... я что-нибудь другое сделаю-у-у... — ныл он, безуспешно пытаясь приподняться и соскочить с члена крепко держащего его за бёдра бомбардира. — Бутылка же поместилась, — буркнул толстяк, издевательски подтягивая задницу Венти к низу, дабы тот точно не смог слезть. — Скажи спасибо, что твой ёбырь уговорил нас не причинять тебе вреда, иначе мы бы её туда целиком засунули. Так что терпи, маленькая блядь.       Юноша болезненно вскрикнул и протестующе задрыгал ногами, стоило только молотобойцу попытаться войти внутрь. — Да тише ты, — буркнул молодой фатуи, кое-как втискиваясь в зад умоляющего его прекратить Венти наполовину. — Бля, дальше не могу... — Ладно, давай хотя бы так, — шумно выдохнул бомбардир, начиная неспешно двигаться туда-сюда, от чего бард только сильнее разнылся, еле дыша от боли, что опоясала всю его прямую кишку. Она будто бы... стала непривычно подвижной? Особенно ярко это ощущалось, когда один из этих извращенцев проталкивал свой член глубже, а другой наоборот отдалялся назад. Всё это было просто мучительно неприятно, от чего Венти не просто плакал, но и давился своими же слезами, ибо с каждым всхлипом он выдыхал так нужный ему воздух, который просто-напросто не мог нормально удержать в своих лёгких из-за распирающих его внутренности хуёв. — Бля, а у него не только горло приятно сжимается, когда он плачет, — усмехнулся толстяк, ускоряясь. — Давай, Вань, вломи ему хорошенько. Услышав это, бард тут же начал брыкаться ещё активнее, но его сразу успокоили болезненным ударом прямо по лицу, из-за чего из его носа хлынула кровь, а анус, как и было задумано, стал подрагивать пуще прежнего в такт участившимся всхлипам. — И правда, — еле произнёс сквозь стоны и садисткий смех молотобоец, что уже был на пределе. — Не... не надо, пожа... — начал было мямлить юноша, — пытаясь закрыть лицо руками, но следующий удар пришёлся на грудь. Он хоть и не был таким сильным, как прошлый, но всё же окончательно выбил весь воздух из лёгких барда и заставил его вспомнить о том, как одна предвестница уже как-то раз как следует пнула его, сломав ему пару ребёр за его длинных язык, но... но это не было настолько унизительно как то, что с ним делали эти двое. В прошлый раз он не мог ответить из-за того, что у него нагло и неожиданно отобрали Сердце Бога, а... а в этот из-за каких-то там блядских фотогра... — Не смей отключаться, — прорычал рвано двигающий бёдрами молотобоец, влепив притихшему Венти звонкую пощёчину. — Мы ещё не... мх... закончили... — рывками произнёс он, вдалбливаясь в зад юноши так грубо и неритмично, как пёс во время гона.       Благо что первый, что второй фатуи совсем скоро кончили, окончательно раздолбав анус безучастно всхлипывающего барда, что с облегчением вздохнул, вот только он рано радовался, ведь... — Эй! Что происходит?! — крикнула Аделинда, стоило только ей услышать душераздирающий вопль в духе тех, которые Венти издавал, когда та отрезала ему крыло. Ей, конечно, было плевать на благополучие этого наркоши, но Господин приказал ей следить за тем, чтобы над ним не издевались слишком сильно, а потому она тут же рванула к лагерю фатуи наперевес с мушкетом. — Блять! — выкрикнул попытавшийся заткнуть кричащего барда своей ладонью бомбардир, когда того цапнули за палец. Он, конечно, выронил юношу из рук, чем ещё сильнее разозлил горничную, которой очень не хотелось получать выговор от Дилюка за свою невнимательность, но в целом с его любимой игрушкой всё было в поря... — О, Архонты! — воскликнула она, стоило только ей опустить взгляд вниз и увидеть что-то ярко красное, что вылезало из промежности сидящего на снегу юноши, что перестал кричать, но всё ещё испуганно озирался по сторонам, обхватив себя за плечи. — Господин ведь сказал Вам быть осторожнее, — раздражённо процедила сквозь зубы она, встав на колени и попытавшись вправить выпавшую прямую кишку обратно в зад Венти, но, стоило только ей вытянуть руку, как тот взвизгнул и в панике попятился назад, волоча за собой так пугавшее его красное нечто. — Подержите его кто-нибудь, — скомандовала она, и толстяк оперативно подхватил ползающего по снегу юношу на руки, после чего согнул его так же, как и тогда, когда ебал его вместе со своим сослуживцем.       Горничная, к удивлению фатуи, быстро засунула эту противную капающую спермой штуку обратно, после чего Венти вновь усадили на снег, приказав не двигаться. — У него типа... часто так? — недоумевающе спросил застрельщик, не понимая, откуда горничная вообще знает, как делать такие вещи. — Нет. Просто я бывшая сестра милосердия, — объяснилась она, брезгливо обтирая пальцы снегом. — У него в первый раз такое, потому что вы, ребята, переборщили. Но раз уж я всё исправила, то я, так уж и быть, не буду рассказывать Господину об этом. Нам ведь всем тут не нужны проблемы. — А ты умная, — одобрительно усмехнулся застрельщик, сверяя время на своих карманных часах. Ещё рано. — Ничего страшного, если мы ещё немного поиграем? Не с его задницей, конечно. — Не.... не надо, Господин, — уважительно обратился подползший нему Венти, желая задобрить, дабы его уже наконец отпустили. — По... пожалуйста не надо-о-о, — ныл он, слабо вцепившись тонкими пальцами ему в штанину. — Я не с тобой разговариваю, — буркнул фатуи, брезгливо отдёрнув ногу. — Ну так..? Аделинда тоже посмотрела на свои часы и насмешливо хмыкнула. — Играйте, раз время ещё есть. Только поаккуратнее, — безразлично бросила она, разворачиваясь и уходя в сторону факела, возле которого она ранее и стояла. – Нет! Аделинда! Не бросай меня зде..! – принялся было умолять горничную остаться ринувшийся на своих четверых вперёд бард, но застрельщик грубо взял его за волосы и оттащил назад. — Ты будешь ублажать нас, пока мы с верху до низу не наполним тебя кончой, понятно? — рассмеялся фатуи, без какого-либо труда поднимая тело юноши за растрепавшиеся косы, от чего тот был вынужден встать на колени. — Открывай рот, — приказал он и бард послушался, позволяя ему резко загнать свой покрытый подсохшими спермой и пóтом член внутрь. — Бля, ну чёт вы перестарались, конечно... Ебальник у него и до этого... мх... был так себе, а теперь его и в жопу не трахнешь. — Извините... — неловко произнёс молотобоец, что и правда чувствовал себя виноватым. На службе-то особо ни с кем не потрахаешься, а он такой подгон испоганил... Он ведь мог и отказаться ебать эту клушу вдвоём. — Но ножки у него миленькие... — пробормотал бомбардир, садясь сзади Венти и беря его за правую ступню своими огромными лапищами. Юноше это, конечно, было омерзительно, как и всё, что с ним делали до этого, но ему хотя бы кишки снова наизнанку не вывернут. Уроды, блять, как так можно? Но он ничего не мог поделать. Только представлять, как Кэйа наказывает их подобно тому, что Дилюк делал с Венти в операционной, но ещё более жестоко. Такие ужасные образы наверняка напугали бы юношу, стоило бы ему только подумать о подобном ещё какие-то жалкие пару месяцев назад, но теперь он был уверен в том, что не все живые существа в принципе заслуживают быть живыми. Тем более такие мерзкие людишки, как они.       Горячий член, что юрко скользнул меж нагретых тёплыми перчатками ножек, отвлёк Венти от той скотобойни, что он себе представлял. Он даже, к своему стыду и отвращению, мысленно поблагодарил насильника, ведь его ступни, облачённые только в полупрозрачные чулки, пиздец как замёрзли за всё время игр. Пусть хотя бы они будут в тепле, как и лицо и руки, что постоянно тёрлись то о плотную ткань зимних штанов, то об кожу. — А ты чего там стоишь? — обратился к неловко мнущемуся на месте молотобойцу бомбардир. — Мы не в обиде, Вань. Я сам виноват, что понадеялся на эту тощую задницу, ха-ха, — добавил он, грубо потираясь членом о пальчики на ногах юноши, вынуждая того ёрзать на месте и хихикать, что доставляло только больше удовольствия долбящему его в глотку застрельщику. Молотобоец всё ещё чувствовал себя виноватым перед своими товарищами и даже испытывал напускное чувство жалости к Венти, будто бы пару минут назад он его и не насиловал вовсе, но всё равно подошёл ближе и отцепил ладонь юноши от брюк застрельщика, после чего призывно потыкал ей в свой член, а та послушно взялась за него и стала нехотя надрачивать. — Мда, был бы он бабой... — вздохнул бомбардир, которого, если честно, расстраивало то, что ему и Ваньке, что по званию были ниже заместителя командира их маленького элитного спецотряда, приходилось довольствоваться только конечностями. — Хоть пизда и сиськи бы были, раз уж очко теперь бесполезно. — И не говори, — усмехнулся сквозь хриплые стоны застрельщик, что был на пределе и всего через пару толчков излился прямо в горячую глотку юноши. — Ну а что... мх... поделать, если этот наркобарон хренов... ха-а... пидор? — А... а они все богатенькие такие! — влез в разговор молотобоец, желая повысить авторитет среди товарищей таким глупым способом. На самом деле ему-то вообще было плевать, пидор ли тот, кто подогнал им пацана, которому он сразу же засадил в рот, стоило только ему освободиться. — Кстати... а этот... мх... одноглазый из Ордо же тоже всё с этой шалавой ходил, разве нет? — Погоди-ка... — задумчиво произнёс натягивающий на себя брюки застрельщик, что, как только закончил с ремнём, чуть нагнулся и принялся внимательно рассматривать лицо юноши. — Да не! Ты думаешь, что вот это чучело могло лишить Костолома ноги? Венти будто бы весь изнутри сжался, стоило только ему это услышать. Но его больше напугало не то, что из-за него кому-то ампутировали ногу, потому что тот ублюдок этого заслуживал, а то, что его уличили в связи с Кэйей. — А может реально он? — откликнулся заинтересовавшийся таким неожиданным поворотом событий бомбардир, что мигом оставил ступни барда покое, а затем поднялся на ноги и подошёл к своим товарищам, дабы получше разглядеть лицо доставшейся им игрушки. А вот молотобоец, смекнувший, к чему всё идёт, оттащил голову юноши от своего паха, чтобы его сослуживцу было лучше видно. — Не, Сань, это правда он, — с неким восторгом и одновременно раздражением произнёс бомбардир. — Алхимик из его банды говорил, что с тем рыцарским отродьем был ещё и какой-то пацан с косичками и луком. И когда мы его раздевали... ты же видел Анемо Глаз Бога у него на куртке, да? Он ведь сказал, что Костолому ногу разворотило ветрянной стрелой. — Это... это не я! — начал было оправдываться Венти, но его быстро заткнули грубым пинком в живот. — Не смей повышать на меня голос, грязная шваль, — прикрикнул на него застрельщик, брезгливо ковыряя носком своего ботинка снег. — Решил на два фронта играть? Ёбырь-то твой знает, чем ты в свободное время занимаешься? — Да они его вместе в два ствола походу пердолят, — рассмеялся бомбардир. — Ордо поэтому нихуя и не может сделать с наркотой: этот одноглазый пидор наверняка в сговоре с тем богатеньким ублюдком... а это их общая шлюха, видимо. — заключил он. — Заткнись! — прорычал Венти, что был обозлён такими гадкими словами в сторону Кэйи, но его вновь заставили замолчать грубым ударом. — Ебало закрой, шлюха, — вновь вышел из себя застрельщик. — У тебя есть право разговаривать только тогда, когда мы тебя спрашиваем. Кстати, раз уж тебя теперь никто в рот не ебет, может расскажешь, с кем этих двоих тебе больше нравится ебаться, а? — издевательски спросил он, поддевая носом сапога обмякший и скукожившийся на холоде член барда и болезненно прижимая его к плотному снегу. В ответ Венти лишь отвёл полный ненависти и презрения взгляд в сторону, игнорируя своего обидчика, но быстро поднял его вверх, стоило только чему-то горячему забрызгать его волосы. — Ох, бля... — пробормотал всё это время дрочивший молотобоец. Его, признаться, почему-то очень возбудили мысли о том, как те двое из Мондштадта одновременно трахают этого пацана, а потому и скорая эякуляция не заставила себя ждать. — Ну так чё, а? С кем тебе больше нравится? — с издёвкой поинтересовался застрельщик, сильнее надавливая носком на головку. — Или вы все вместе ебетесь? Венти, что лежал на снегу, кое-как поднялся на руках и устремил взгляд красных от слёз глаз на стоящего перед ним фатуи, но ничего ему не ответил. — Хули молчишь? — недовольно спросил застрельщик, после чего поднял ногу, что всё это время прижимала член юноши к земле, и вновь как следует зарядил ей ему в живот. — Нравится ебаться с ними, а? Шалава ты ебаная. И кишка у тебя каждый раз выпадает или их хуйки слишком маленькие для такого? — Пошёл нахуй, — буркнул вновь упавший в снег лицом Венти, яростно сжимая кулаки. — Пошёл нахуй! — крикнул он и, несмотря на ужасную боль в кишечнике, набросился прямо на шокированного такой строптивостью застрельщика. — Э, блять, тише, — опомнился бомбардир, что кинулся к барду, который яростно месил кулаками его упавшего на землю товарища. Одним лёгким движением руки он отшвырнул Венти назад, прямо в сугроб, оставив того кричать в нём от обиды и злости, словно дикое животное, а сам помог своему сослуживцу встать. — Сумасшедшая сука, — буркнул застрельщик, отряхиваясь, — Не знал, что это больная тема для тебя. — Заткнись! Заткнись! — пуще прежнего вспылил Венти, изо всех колотя промёрзшую землю кулаками. — Не смей так говорить! Не смей! — орал он нечеловеческим голосом, будучи не в силах справиться со всеми теми болью и стыдом, что бурлили в нём. — Ублюдки! Чтоб вы сдохли! Чтоб вы сдохли, сукины дети! — Хватит! — вмешалась горничная, что подбежала к ним с... только что пришедшим магнатом. Прошёл ровно час, так что его особого слугу пора было уже забирать. — Что вы тут устроили? — Эта блядь просто ебанутая, — раздражённо цокнул застрельщик. — Ты видел, как он на меня накинулся? Неплохо было бы с твоей стороны выплатить мне компенсацию за физический ущерб, — произнёс он, обращаясь к Дилюку. — Сколько? — безразлично спросил магнат. — Двести(четыре с половиной тысячи рублей), — также холодно буркнул он. — Отдам, когда перевезёте товар. И, раз уж вы закончили, то начинайте собираться, — раздал указания Дилюк, после чего как ни в чём не бывало развернулся и подошёл к Венти, которого уже одевала Аделинда. — П... простите, Господин, — испуганно произнёс юноша, глядя на своего Хозяина снизу вверх. Вот чёрт! Почему он не мог придти раньше? Если бы... если бы он уже был здесь хотя бы минуту назад, то эти ублюдок бы не потребовали с него денег. Ему точно влетит... Его точно накажут, когда они вернутся домой... — П-простите, я... — Всё хорошо, — мягко произнёс магнат, что положил свою тяжелую ладонь ему на макушку и принялся осторожно поглаживать его по волосам. — Меня больше интересует то, как ты себя чувствуешь. Всё в порядке? Как ножом по сердцу... Венти было очень обидно, что с ним так поступили. Что его испачкали. И он понимал, что это всё по вине Дилюка, но... но ему так хотелось поплакаться кому-то в плечо после произошедшего. Даже этому ублюдку, лишь бы его поддержали, успокоили и погладили по головке.       Юноша замотал головой, после чего всхлипнул и начал реветь пуще прежнего. — Прости, куколка, — успокаивающе произнёс Рагнвиндр, слегка наклоняясь и беря на руки своего слугу, что весь был как один сплошной маленький дрожащий оголённый нерв. — У меня не было выбора. Я... я правда не хотел отдавать им тебя. Но они были согласны только на это. Если бы не они, то нам бы некуда было вывезти «лекарство» из поместья, — оправдывался он, шепча ему на ушко. — Мне жаль. Прости меня. Мерзкий обманщик. Плевать ему было. Его волновало только то, что Венти теперь надо будет часами отмывать в ванной, но даже тогда он не станет таким же чистым, как прежде. Теперь он сломан, как тот игрушечный меч. И даже если его склеить, то трещина всё равно будет заметна.       Услышав, что «лекарство» собираются куда-то увезти, Венти засуетился. — А... а лекарство..? Оно... — заговорил дрожащим голосом юноша. Нет, если ему не дадут наркотики, то... то он... — Я оставлю тебе немного, — заверил его магнат, не прекращая тереться носом о его ушко. — Я дам тебе его, когда мы приедем. Но скажи... тебе помогли таблетки? — Не очень, — слегка обиженно пробубнил Венти. Чёрт, только зря свой рецептурный препарат на него потратил... Придётся подыскать что-то новое и легальное на замену в такое непростое для его бизнеса время. — Прости. Они хотели, чтобы ты был трезв, — виновато бормотал Дилюк в попытках задобрить. Это ведь отличный способ привязать к себе своего слугу, да?.. Он ведь его защитил. Он ведь спас его от этих ублюдков. — Обещаю, такого больше не повто... — Мы готовы, — крикнул один из фатуи, что вышел из палатки в гражданском. — Ну чё, где карета? — Я... я не поеду с ними! — принялся возмущаться бард, что стал неловко ворочаться в руках своего Господина в попытках освободиться. — Боишься? — язвительно бросил другой. — Венти... так надо. Я ведь не оставлю тебя здесь одного, — объяснялся Дилюк, что только сильнее прижал тельце отчаянно пытающегося вырваться слуги к себе. — Когда мы доедем до поместья, я отпущу тебя домой. Обещаю, что они не будут трогать тебя, пока мы едем. — Но... но они... — бормотал юноша, всхлипывая. Нет, он и секунды с ними не выдержит, но... но сейчас не лучшее время для пререканий. — Х-хорошо, только... только сядьте между ними и мной, ладно? Пожалуйста, Господин. Мне страшно. — Конечно.       Всю поездку Венти провёл в обнимку с Дилюком, что успокаивающе поглаживал его по голове, пока тот плакал в его полушубок. К сожалению, им пришлось на какое-то время расстаться, ведь бард ни в коем случае не должен был знать, куда отвезут на хранение его «лекарство». А без Господина рядом слугу, очевидно, вновь ожидали издевательства от главной горничной, которой было приказано как следует отмыть его от крови, пота и спермы. Она, конечно, свои обязанности выполнила, но восприняла их слишком буквально, а потому растёрла и без того отёкшую и шелушащуюся от лёгкого обморожения кожу юноши так, что та местами начала кровоточить. А всё то время, пока она зверски орудовала мочалкой, она приказывала Венти ни в коем случае не говорить Дилюку о том инциденте с кишкой. А тот и сам не хотел докладывать ему об этом. Это стыдно. Стыдно и унизительно. Как и то, что она делала с ним в ванной. После того, как ей позволили провести ампутацию, она всегда издевалась над ним, когда они оставались одни, а Венти даже не мог предположить, в чём заключалась причина её ненависти.       Выплеснувшая свой гнев горничная вскоре ушла, оставив юношу лежать в горячей ванне и сокрушаться над произошедшим. Как он мог позволить им так обращаться с собой? Как он мог позволить себе подчиняться их приказам? Как он мог позволить им говорить такие вещи про Кэйю? Зачем он вообще ушёл от него? Если… если бы он не скакал по хуям, как дешёвая шлюха, то сейчас бы он лежал в ванне не в этой проклятой тюрьме под видом поместья, а в доме у Кэйи, который никогда бы не позволил ему пережить такой ужас. Но Дилюк был более властным и сильным, чем те три ублюдка, а потому Кэйа не мог так легко противостоять и ему. Поэтому Венти и сидит здесь. Кэйа наверняка однажды придёт и спасёт его. И всё будет хорошо, как раньше. Ну, по крайней мере, только такие мысли помогали Венти не сойти с ума от всего, что с ним происходит.       Лелеящего сладкую мечту о своём спасении юношу прервал громкий стук в дверь, предупреждающий его о том, что сейчас он вновь встретится со своим мучителем, которого он, если честно, и правда хотел видеть. Кэйи нет рядом, а Венти… ему так больно. Пускай его утешит хотя бы тот, кто сделал это с ним, иначе он просто не вынесет всей той боли, которую ему причинили. — Куколка? — мягко позвал слугу вошедший в комнату Дилюк. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо, — честно ответил Венти, глубже погружаясь в воду. — Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил магнат, подходя ближе и кладя руку на плечо ещё сильнее осунувшегося барда. — Может, ты хочешь чего-нибудь сладкого? Юноша затряс плечами, всхлипывая, после чего едва слышно произнёс: — Просто побудьте рядом. Пожалуйста. Просто утешьте меня. Дилюк едва слышно хмыкнул, радуясь тому, что Венти его слушается. Он, признаться, ожидал, что эта строптивая сука затаит на него обиду, раз уж она даже тех здоровяков не побоялась отпинать за содеянное, но нет. Всё-таки и сломанной игрушке можно найти применение. Правда играть уже будет не так интересно.       Снявший с себя одежду магнат неспешно залез в воду, будто бы дразня своей медлительностью следящего за каждым его движением барда, что сразу же кинулся к своему Хозяину, стоило только тому усесться в ванной. — Всё хорошо, куколка, — мягко произнёс Рагнвиндр, поглаживая по голове набросившегося на него с объятиями юношу. — Прости меня. Я правда не хотел. — Я уже простил Вас, — сказал Архонт, тем самым демонстрируя не своё божественное великодушие, а желание поскорее прекратить этот парад лицемерия. — Я… я не на Вас злюсь. Я… — пытался выдать ещё хоть что-то вразумительное он, но вновь разрыдался, уткнувшись носом в грудь Хозяина. — Тебе нужно выплакаться и тогда станет легче, — добавил магнат, в ожидании смотря на дверь. — Не стесняйся. Можешь даже ругаться, я разрешаю. Ну спасибо, блять! Венти обозлился пуще прежнего, услышав что-то столь очевидное в качестве поддержки, но… ы-ы-ы, это единственое-е-е, что ему свети-и-ит! Никто больше не утешит его так, как Кэйа! Всем плевать. Все наоборот хотят заставить его страдать как можно больше. Все его ненавидят. — Я… я так ненавижу этих ублюдко-о-ов, — едва различимо произнёс бард сквозь плачь и хрюканья забитым соплями носом. — Суки. Чтоб вы сдохли. Чтоб вы сдохли. Чтоб вы сдохли. — невнятно тараторил он, трясясь от злости. — А как бы… ты хотел, чтобы они умерли? — спросил Рагнвиндр, крепче прижимая к себе юношу, что рычал от злости, как дикое животное. Он так… забавно выглядит, когда абсолютно беспомощен. Как голодная собака на цепи, которую дразнят куском мяса. Юноша вздрогнул и затих на пару секунд. — Я… я им хребты голыми руками вырву! — выкрикнул он после непродолжительного раздумья, после чего отлип от груди своего Хозяина и сел. — Я бы… я бы заставил их смотреть на то, как я пихаю тесаки им в жопы. Особенно этого ублюдка с… с этой длинной хренью. Я бы ему хуй отрезал и заставил сожрать, а потом запинал бы до смерти. — нелепо тараторил Венти, в ответ на что Дилюк чуть было не усмехнулся, но сдержался. Идиот. Он даже не знает, что такое мушкет. — Я хотел бы, чтобы перед смертью они почувствовали всё то, что чувствовал я. Мне… мне всё равно, как они умрут. Я хочу, чтобы они ощутили такую боль, что сами просили бы меня их убить. — сбавил обороты он, вновь начав хныкать, как ребёнок. Ну… это было неожиданно. Магнат и подумать не мог, что моральное состояние его слуги начнёт разлагаться так быстро. А ведь это ещё не конец! Он планировал большее. Ещё несколько операций, как минимум. Чтобы Венти говорил такие вещи… Они, должно быть, и правда сделали с ним что-то ужасное. Это даже в какой-то степени оскорбительно для Дилюка, ведь это не он сам довёл своего раба до такого состояния. Только он может ломать свои игрушки. И ломать качественно, по плану, словно бы разбирая пирамидку кубик за кубиком, а не просто пиная ногой ее основание. — Мне так жаль, что я никак не смогу сделать с ними этого, — продолжал прибедняться магнат, желая обстругать свой сломанный деревянный меч так, чтобы трещин не было видно. — Я бы правда хотел наказать их за то, что они сделали с тобой, куколка, но… Прости. Я чувствую себя таким жалким. Я не должен был позволять им так поступать с тобой. Прости. — Прекратите, — стараясь скрыть раздражение буркнул бард, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Он так бесился с себя! И с него тоже. Венти ведь прекрасно понимал, что этому богатенькому ублюдку на него наплевать и что все его попытки загладить вину не более, чем формальность и желание задобрить, но… его взгляд выглядел таким печальным. Как у Кэйи, когда тот обхаживал завалившегося домой пьяным в стельку Венти. Такой… разочарованный и виноватый одновременно. Ему сразу стало так стыдно, когда он его заметил. Кэйа бы наверняка смотрел на него так же, если бы узнал о случившемся, и вправду чувствовал бы себя виноватым за то, что позволил Дилюку так с ним обходиться. Он всегда взваливал всё на себя. — Прекратите. Я не хочу, чтобы Вы винили себя в этом, — добавил он, желая поскорее избавиться от этого взгляда, что навевал на него стыд и немыслимую тоску. Дилюк намеренно шумно вздохнул, после чего вытянул свою руку вперёд и ласково заправил выбившуюся прядь волос за ухо слуги. Всё-таки он очень послушный, если убирать кубики в правильном порядке. — Тогда… я хочу, чтобы ты знал, что я всё ещё люблю тебя, — мягко произнёс магнат, от чего губы его слуги задрожали. Кэйа… Кэйа бы так и сказал. Он бы всё равно любил его таким. — Тише-тише. Всё хорошо, — успокаивал вновь припавшего к его груди хнычущего раба он. — Может небольшой подарок поднимет тебе настроение? Я хотел рассказать тебе об этом позже, но… я не могу смотреть на то, как ты грустишь, поэтому скажу сейчас. — О чём Вы? — поинтересовался Венти, чуть приподнимая голову. Впрочем, если он не про машину времени, стиратель памяти или ещё какую-нибудь штуку, которая исправит всё это безобразие, то ему всё равно. — Ты когда-нибудь слышал про фестиваль «Фонтиналия»? — спросил Дилюк, в ответ на что его слуга поднялся и вытянулся по струнке. Это, конечно, не то, чего он хотел, но всё равно приятно и тоже навевает воспоминания о прошлом. — Мы… мы пойдём туда? — с восторгом произнёс он, вновь утирая слёзы руками. Он слышал об этом фестивале и давно хотел на нём побывать, но ему всё никак не удавалось туда попасть. Но празднуют ли его сейчас так же, как раньше? — Да, — ответил магнат. — В честь праздника один богатый человек устраивает бал-маскарад в своём поместье. И мне достались два пригласительных билета: на меня и сопровождающего. — Ох! Это… это так неожиданно… — восхищённо пробормотал бард, который на таких торжествах вельмож с роду не бывал, а потому был очень заинтересован. — Но… но мы ведь будем там вместе и… это ведь не создаст нам проблем? — поинтересовался он, прекрасно понимая, что репутация его Хозяина от такой выходки упадёт ниже плинтуса… ну и репутация Венти тоже. И Дилюк это отлично понимал, но деловые переговоры с одним из его хороших друзей были важнее всяких там грязных сплетен, интерес к которым заметно возрастёт. Перед ним, всё-таки, маячит перспектива просидеть в темнице всю оставшуюся жизнь… и потерять Венти. Но ничего. Весь товар уже отгрузили, и предполагаемая проверка поместья, если она, конечно, вообще будет, уже не представляет никакой проблемы. — Мне всё равно, — ответил Рагнвиндр, запрокидывая голову и задумчиво глядя в потолок. — Это всё ограничится слухами. Не более. Главное, чтобы ты был рад, а другие всегда будут о нас сплетничать, что бы мы не делали, так что не переживай об этом, — попытался успокоить его он, легонько потрепав его по голове, словно пса. — Спасибо, Господин, — поблагодарил его юноша. Это, конечно, было не ценнее ломаной моры, но всё равно приятно. Хотя… по хорошему Господин должен был сделать с этими уёбками всё то же самое, что они делали с его слугой, чтобы окончательно искупить свою вину. А затем проделать это и с со… Нет, позволить Венти сделать это с ним. Тогда он, возможно, будет прощён. — Но у меня есть ещё один подарок, — произнёс магнат, выходя из ванны и наспех обтираясь полотенцем. Он нарочито медленно подошёл к своей висящей на вешалке в шкафчике жилетке, после чего достал оттуда шприц и заветную ампулу. — Спасибо! Спасибо! — тут же принялся горячо благодарить его бард, который очень долго ждал этого момента. Наконец-то… наконец-то у него перестанет болеть всё тело… наконец-то ему больше не придётся прокручивать воспоминания о произошедшем с ним каждую секунду своего существования… наконец-то он забудет о всей той ненависти и обиде, что копится и гниёт в нём вот уже как несколько месяцев…. Наконец-то… — Спасибо, Господин! Спасибо, правда спасибо! — Не за что, — промурлыкал Дилюк, любезно наполняя шприц любимым «лекарством» своего слуги, что, судя по его радостному выражению лица, уже позабыл о всех перенесённых им ужасах. Хорошая вещь это, как её окрестили в народе, «пурпурное удовольствие», конечно. Она просто идеальна для дрессировки. — Но я больше не могу хранить такое дома… По крайней мере в ближайшее время. Так что постарайся насладиться этим по полной, — добавил он, прокалывая его вену. И Венти тут же почувствовал облегчение. Рой ос, что копошился у него в костях, испарился. Исчезли и невидимые руки, что плели из его кишечника тугие узлы. Злоба и обида, плавящие его мозги внутри черепа, словно жаркое в посуде, тоже ушли. Хо-ро-шо.