Божество

      С каждым днём Венти становился всё тише и незаметнее, несмотря на так волновавшее его ожидание фестиваля: пережитый им ужас всё-таки был сильнее всякого желания посетить другой регион, насколько бы эта перспектива его не радовала. То, что произошло… Это заставляло Венти чувствовать себя таким слабым и униженным, таким недостойным любви и уважения, что ему совсем не хотелось показываться на людях, а каждое ласковое слово или действие его Господина воспринималось им как нечто удивительное. Дилюк этим, конечно же, пользовался, а потому стал разбрасываться подобными милостями намного чаще, чем раньше. Всё-таки его слуга находился в очень трудной ситуации, а потому лишняя напускная забота точно бы не помешала. Вот только проявлять её было сложновато, ведь отвращение к этому мерзкому существу и не думало переставать расти, как сорняки на виноградниках. Юноша хоть и не был заражён какими-нибудь срамными болезнями, но трогать его, осознавая, насколько сильно он теперь испорчен, было противно. Да, он стал послушнее, тише и ещё тупее, но грязь порочной связи, что в него въелась… Первое время Дилюка тошнило, стоило только ему подумать о том, какой его слуга теперь заплесневелый и подгнивший. Но его приходилось обнимать, целовать и иногда трахать, чтобы успокоить и отвлечь, лишь бы не сломать раньше времени. Только через пару недель магнат смирился и перестал испытывать столь сильное отвращение к своему слуге, что не отходил от него ни на секунду, будто бы специально марая своего Господина в той же грязи, дабы тот поскорее привык. И он привык. Ничего ведь уже не поделаешь. Да и, возможно, произошедшее даже в какой-то степени укрепило их отношения: Венти больше не злил своего мужа капризами и отказами в подчинении, а Дилюк в ответ стал более ласков и снисходителен по отношению к своей жене. Это ведь хорошо, да?..       И всё же, несмотря на упадническое настроение обоих, подготовка к фестивалю прошла успешно: парочке не только сшили замечательные маскарадные костюмы, но и в последний момент успели забронировать временное жильё недалеко от поместья, в котором будет проходить празднество. Правда готовится к Фонтиналии пришлось не только семье Рагнвиндр и парочке других мондштадтских вельмож, но и рыцарям Ордо: такие мероприятия, всё-таки, были рассадником криминала, а потому орден в сотрудничестве с местными органами правопорядка был готов к тому, чтобы как следует всё вынюхать и разузнать, дабы остановить распространение наркотиков в Мондштадте. Кто знает, может этим занимается кто-то из-за рубежа?       Дилюк осторожно постучал в дверь просторной спальни, после чего, не дожидаясь ответа, открыл дверь. — Ты готов? — спросил он, подходя к сидящему за туалетным столиком Венти. — Да, просто… — замешкался юноша, убирая в выдвижной ящик пудру, которой он тщетно пытался скрыть уродливые гноящиеся высыпания на своём лице. — Там ведь… все такие важные. А… а я совсем не знаю, как вести себя на таких мероприятиях. Никто ведь не будет приставать ко мне за то, что я простолюдин? — обеспокоенно спросил он, поворачивая голову в сторону нависшего над ним Господина. Так страшно… он ведь совсем никого там не знает. Непонятно, что у этих людей вообще на уме, тем более у аристократов. Вдруг кто-то подумает, что он просто слуга и… — Всё будет хорошо, — мягко произнёс магнат, наклоняясь и робко целуя барда в губы. Мда уж, в последнее время он слишком встревожен… И наркоту для него, как назло, теперь не достанешь, а потому и приходится пичкать его самыми разными сильнодействующими таблетками, от которых тот становится ещё дёрганнее, но хотя бы не ноет и не изгибается всем телом, как припадочный. — Никто не обидит тебя, если ты будешь рядом со мной, — успокаивал его он, зацеловывая его шею, на которой болталось дорогое золотистое ожерелье. — Просто не отходи от меня и не начинай разговор первым ни со мной ни с другими. К нам, всё-таки, и правда будет приковано большое внимание всех этих паршивых фонтейнских вельмож, поэтому будь тих и скромен, и тогда всё будет хорошо, — продолжал шептать он, возбуждённо ластясь к слуге. Ох, он… так взолнован, что даже позволяет себе такие пошлости прямо перед выходом. Просто… Венти, несмотря на воспаления и болезненный вид, выглядит просто роскошно: зауженное патье без рукавов и с вырезом на бедре хоть и непростительно вульгарно, но так подчёркивает всю его красоту! Как и шёлковая полупрозрачная белая накидка и толстые браслеты из настоящего золота. Он такой прелестный! Так и хочется намеренно показать всем! Фонтейнская аристократия хоть и представляла из себя всю ту же мерзкую публику, которая обитала в его поместье, или ту, что надругалась над его супругой, только разряженную в дорогую одежду, но всё-таки оказывала на него большое влияние, как потенциальные партнёры по бизнесу. Придётся им соответствовать, тем более с такой-то скандальной репутацией. Пусть хоть на его супругу, одетого в столь неприлично открытое платье, поглядят. Они должны увидеть, какой аппетитный на вид кусок пирога Дилюк урвал, дабы согласиться помочь ему и избавить его от головной боли в виде Ордо. Тогда никто точно не помешает ему вревратить Венти в безвольную, послушную, скромную и полностью принадлежащую ему куклу.       Нежность магната, что всегда был холоден к своей супруге на людях, к её удивлению, не спала на нет после того, как они вышли из дома: сидя в карете, он продолжал приобнимать её за талию и ненавязчиво напоминать правила этикета. Вот только юноша был так взволнован, что совсем его не слушал. Он ведь, всё-таки, в первый раз явился на такое важное мероприятие, а потому не мог перестать прокручивать в голове возможные варианты развития событий, что будут его ожидать. Нельзя ударять в грязь лицом, иначе он может спровоцировать кого-то на агрессию… наверное… либо Господин сам его накажет.       Стоило только парочке войти в поместье, в котором проводился бал, как в глаза Венти тут же ударили желтушная яркость роскошных потолочных светильников и отражающиеся в многочисленных бокалах с шампанским зайчики. Как… больно… Дома не так ярко. И не так шумно. Его сейчас вырвет. — Здравствуйте, — выскочил непонятно откуда слуга, чьё лицо, как и у всех присутствующих, тоже скрывала маска. Он невзначай протянул гостям два номерка, после чего забрал их верхнюю одежду, быстро упаковал в плотные чехлы и поспешно куда-то унёс. Венти, конечно, немного растерялся, потому что сначала подумал, что их одежду просто-напросто украли, но затем понял что к чему. Сложно соображать, когда все вокруг так галдят и когда не можешь полностью открыть глаза. Голова раскалывается. А последующие походы от одних вельмож к другим и бесконечные глупые разговоры, в которых он толком участия и не принимал, только сильнее усугубляли ситуацию. И ему было так грустно от этого. Он ведь хотел повеселиться, потанцевать. А ему даже смотреть хоть на что-то кроме своих ног, облачённых в изящные туфельки на небольшом каблуке, было ужасно больно. Всё из-за этого ёбаного «лекарства»… и настоящих лекарств тоже. Но его хотя бы не трясёт. — Господин Рагнвиндр? — слегка надменно произнёс подошедший к ним тучный мужчина в дурацком белом кудрявом парике. Венти тут же спрятался за спиной супруга, ведь незнакомец сразу показался ему очень неприятным и небезопасным… впрочем, ему все присутствующие такими казались. Но конкретно этот мужчина… он будто бы источал от себя звериное желание навредить. Или это от него так пóтом несло… — Здравствуйте, Маркиз де Гра, — поздоровался с ним Дилюк, слегка поклонившись. — Наку, — вдруг выпалил какое-то странное слово он, чем смутил свою супругу, но отнюдь не стоящего перед ними мужчину. — Ох, так это всё-таки были Вы… В таком случае, не желаете обсудить дела насущные прямо сейчас? — спросил этот местный вельможа, промакивая лоб платком. — Пока мы все здесь ещё в здравом уме. — Мы не пьём, — сдержанно возразил магнат, кладя руку на спину прячущегося за ним барда и слегка надавливая на неё, дабы тот прекратил его позорить. — А я не про вас, — усмехнулся Маркиз, слегка склонившись. — Из-за подвыпивших гостей банкеты часто заканчиваются драками и приглашениями на дуэли, а мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то отвлекал… И тем более причинил вред Вашему очаровательному супругу. Мужчина сгорбился ещё сильнее, словно в поклоне, после чего взял Венти за руку, на которой блестело обручальное кольцо, и без спроса поцеловал её тыльную сторону. Дилюка такое поведение, конечно же, разозлило, но поделать с этим он ничего не мог: всё-таки этот увалень ключ к его свободе. Магнату действительно повезло, что он когда-то познакомился со столь влиятельным человеком в деловой поездке, будучи ещё юношей и сопровождая своего отца, а заодно и получил от него же одну занятную книжку… Описанное там было просто отвратительным, но интерес к нестандартной зарубежной литературе был сильнее отвращения, а потому Дилюк прочитал не только ещё парочку его книг, но и его биографию… а затем узнал от другой такой же интеллигенции о его грязных делах, наказаний за которые ему удалось избежать. Позже судьба снова свела их: когда Рагнвиндр начал заниматься «фармацевтическим» бизнесом де Гра стал его клиентом, пусть и через посредника. А теперь… теперь этот богатенький наркоша-извращенец один из немногих, кто мог бы ему помочь. Причём он настолько важен, что Дилюку даже пришлось раскрыться ему этим незатейливым словом «наку», означающим основной ингридиент так нашумевшего во всём Тейвате «лекарства»: идея Аделинды использовать это слово в анонимном письме, как код, на удивление, оказалась хорошей. Только бы он никому не разболтал…       За маркизом, как почётным гостем, было закреплено не менее почётное место, где троица и расположилась. Венти, у которого безумно гудела голова, сразу стало легче: стол, за которым они сидели, и небольшое пространство вокруг него были скрыты за плотными тёмными шторами, да и в самом уголке для особо важных гостей было намного тише, чем в главном зале. Хотя бы здесь можно передохнуть…       Так бард и сделал: он устало положил голову на плечо приобнимающего его за талию магната и прикрыл глаза, стараясь не вникать во все эти занудные и грязные разговоры про деньги, наркотики и прочие мерзкие вещи. Ему было не просто неинтересно. Ему было мучительно больно слушать всё это. Достало. Это из-за этого у него проблемы. А не изобрели бы люди фотокамеры, то было бы ещё лучше! Правда о них разговоров не шло.       Венти так и продолжал бы лениво посапывать на плече своего супруга, вот только ему совсем скоро очень уж захотелось в туалет, хоть он успел выпить лишь совсем немного безалкогольного пунша. Чёрт… Дилюк ведь ещё дома запретили ему каклмбо его отвлекать… Но заполненный мочевой пузырь так неприятно покалывал, что юноша вскоре уже не мог думать хоть о чём-то кроме облегчения, а потому решил рискнуть. — Господин, — едва слышно шепнул на ухо супруга он, выждав паузы в разговоре. — Я же просил не отвлекать меня, — строго произнёс магнат, что тоже старался говорить тихо. — Что ты хочешь? — Простите… Мне… мне надо в туалет… — промямлил бард, боясь, что его Хозяин уже начал на него злится. — Срочно… Дилюк шумно выдохнул. Не хорошо его одного отпускать, но если они выйдут вместе это может насторожить его партнёра по бизнесу. — Сходи сам. И чтобы через пять минут был тут, — дал разрешение он, убирая руку с талии слуги. — За каждые десять секунд опоздания потом получишь удар розгами. Время пошло. Венти удивлённо похлопал глазами, ведь ожидал, что его, как минимум, проводят, но затем собрался духом и самостоятельно вышел из шатра, понимая, что ему и правда лучше уложиться в эти пять минут. Только вот надо ещё решить, в мужской или женский туалет ему идти…       Юноша, по понятной причине, зашёл в мужской, но постарался как можно быстрее и незаметнее юркнуть в одну из кабинок, ведь чувствовал себя уж очень неловко в платье. Как бы никто не попытался его за это побить или… Блять… Вот именно из-за этого ему и было страшно выходить, несмотря на поджимающее время. Ему вообще никак не хотелось взаимодействовать хоть с кем-то, кому он мог не понравится. Кто знает, как они отреагируют? В лучшем случае кто-то просто начнёт шушукаться или крикнет что-то обидное ему в след, но… это платье слишком открытое. Зачем на нём этот дурацкий вырез? Кто-то ведь может заиетересоваться и… .      Бард мысленно посчитал до девяноста, но чужая беседа у раковин всё никак не заканчивалась. Надо… идти? Он очень медленно, стараясь не шуметь, двинул шпингалет, после чего слегка приоткрыл дверь и, убедившись, что вход никто не загораживает, как можно быстрее зашагал к нему, вот только… — Постой, — вдруг послышался знакомый голос. Венти тут же встал столбом и боязно оглянулся. — Кэ..? — попытался было что-то сказать одновременно удивлённый и напуганный юноша, но его тут же перебили. — Да, — произнёс облокатившийся о стену рыцарь, что был… очень странно одет: синяя маска, украшенная золотой вышивкой в виде звёзд, закрывала собой практически всё его лицо, за исключением глаза, а одежда, что была выполнена в той же стилистике, напоминала сумерскую. Интересно, конечно, но это даже для него слишком вычурно. — Не называй меня по имени. Кэйа… Он ведь здесь не просто так, да? Разве такого как он могли бы позвать на такое мероприятие? Он поэтому не хочет, чтобы его называли по имени? Впрочем, Венти гораздо больше волновал другой вопрос: что ему делать? Просто взять и убежать будет очень глупо, но… что если кто-то за ним наблюдает? Что если прямо сейчас в помещение зайдёт Дилюк? Он же убьёт его. Их обоих. Но… а что если это последняя их с Кэйей встреча? Может… рассказать ему о… Нет, это слишком опасно!       Несмотря на то, как много раз Венти чуть ли не с самого первого дня своего заточения прокрутил все возможные варианты долгожданного спасения в своей голове, он так и продолжал молча стоять, растерянно бегая глазами по полу, пока Кэйа вновь не заговорил. — Я… я слышал… Нет, я знаю, что у вас с Дилюком какие-то проблемы, – начал рыцарь, с отсторожностью подбирая каждое слово: важно было не только не спугнуть Венти, что мог рассказать что-то о наркотике, но и не дать волю собственным чувствам. — Я могу тебе как-то помочь? Бард поднял глаза, вглядываясь в жутковатого вида маску, что, если честно, даже немного его успокаивала: он бы точно просто взял и разревелся, если бы вместо неё увидел опечаленное лицо бывшего любовника. А оно наверняка было таким. — Всё в порядке, — тихо и неуверенно произнёс юноша, что и сам удивился своим словам: он совсем не это хотел сказать! Надо попросить о по… — Спасибо за беспокойство, но у нас всё хорошо, — продолжал говорить он, не в силах синхронизировать мысли с языком. — Нет, не хорошо, — твёрдо сказал возмущённый таким ответом Альберих, после чего шумно выдохнул в попытке утихомирить свой пыл. — Дело не в том, что ты со мной не общаешься. Это твоё право. Но я даже в городе тебя не вижу. И ты… извини, но выглядишь ты неважно. Когда я видел тебя в последний раз, ты был таким нервным и уставшим. Я, возможно, разолил тебя тогда, но сейчас… Я наблюдал за тобой этим вечером. Вернее, я за всеми наблюдал, ведь не просто погулять сюда пришёл, но ты… ты выглядел таким измученным. И ты постоянно смотрел в пол и еле передвигал ноги, а Дилюк просто тащил тебя за собой. Ты ведь совсем не такой, Венти. Я помню, каким жизнерадостным и активным ты был раньше. И ты всегда мог за себя постоять. А то, как ты выглядишь и ведёшь себя сейчас, не похоже на обычную усталость. Что-то случилось? Выслушав всё это, бард нервно закусил нижнюю губу в неудачной попытке отвлечь себя от желания выплеснуть весь накопившийся негатив наружу и наконец-таки получить утешение. Но Кэйа ведь пострадает… Но Венти и сам не хочет страдать. Не хочет больше колоться. Не хочет больше спать с этим ублюдком.       Рыцарь удивлённо встрепенулся, стоило только его возлюбленному ни с того ни с сего взять и крепко обнять его. Как давно они в последний раз обнимались? — Я понимаю, что это сложно, но, пожалуйста, расскажи мне всё, как есть, — тихо и без давления произнёс Кэйа, обнимая его в ответ. — Я помогу тебе. Венти едва слышно всхлипнул. — Нет, не поможешь, — ответил он, как можно крепче прижимаясь к его телу. — Я… я постоянно думал о том, как ты придёшь и спасёшь меня, но… но это просто невозможно, — бурчал сквозь ручей слёз юноша, нервно втягивая пропитанный терпким парфюмом воздух мелкими рывками. — Пожалуйста, просто забудь об этом. Не надо в это лезть. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — всё-таки принялся отговаривать своего бывшего любовника от верной смерти он. — Всё будет хорошо, он мне ничего не сде… — начал было вновь успокаивать его Кэйа, но его перебили. — Тогда подумай обо мне, — отчаянно выкрикнул Венти, что прекрасно понимал, что Кэйе и правда всё равно на себя. — Понимаешь, он… он сфотографировал меня на… на такую штуку из… ты… ты знаешь, что такое фотография? — Я слышал про это, — ответил Альберих, поглаживая своего возлюбленного по подрагивающей спине. — Ну и… он… я… он меня застави-и-ил, — попытался было прояснить ситуацию Венти, но всё-таки сдался и разнылся, как маленький мальчик. Ему было так больно и обидно от осознания того, как жестоко с ним обошлись и в какое ничтожество его превратили. Вернее, он и до этого им был, просто Дилюк своими действиями вскрыл этот мерзкий гнойник, из которого рекой полилась вся эта грязь с наркотиками, изнасилованиями и жалким волочением своего существования. После такого Кэйа наверняка будет считать его отвратительной шлюхой-наркоманкой, да? Даже он его бросит? Но он хотя бы выживет. — Прости. Прости меня. Я такой мерзкий. Я правда не хотел. Прости, что втягиваю тебя в это, — бормотал он, медленно опускаясь на колени, а его бывшим любовник покорно последовал за ним. — Нет, отпусти меня. Просто забудь об этом и уходи. Я не хочу, чтобы… чтобы эти фотографии кто-то виде-е-ел… Уходи-и-и… — Солнышко, я никуда не уйду, — прошептал ему на ушко он, игнорируя презрительные фырканья наблюдающих за ними вельмож, что столпились у раковин. — Всё хорошо. Просто расскажи мне, в чём проблема, и я помогу. — У него… у него есть фотографии, а… а там я… я… — пытался что-то сказать юноша, но лишь усугублял свою идиотскую мерзкую истерику. Сука, он реально сходит с ума без дозы. Ёбаный псих. Он просто не может успокоиться и заткнуться. И перестать впиваться ногтями в собственную ляжку тоже. — Там… там видно, кто… кто я на самом деле… Ты понимаешь? Там ви… видно клеймо… — медленно говорил он, прерываясь на короткий вздох между каждым словом. — И… и там… там я с доспехами… как… как у тебя… Он накачал меня наркотиками и заставил сфо… сфотографироваться с ними в нижнем белье… а когда я протрезвел, он… он сказал, что… что он покажет эти фотографии всем, если… если я уйду от него… и что все подумают, что они для тебя… Тебя уволят и убьют, пони… маешь? Они… они подумают, что ты меня ос… оскве… рнил… и… и убью-у-у-ут… Пожалуйста, не помогай мне. Я не хочу, чтобы ты умира-а-ал… Кэйа опешил. Он был и зол, и опечален и напуган одновременно. Как этот мерзкий выродок мог так поступить с Венти? Желание убить этого ублюдка за такое просто захлёстывало Альбериха с головой, но… его самого ведь и правда лишат звания за извращения с Архонтом. И за ненависть народа. И кто-то из этого народа наверняка попытается просто-напросто прирезать его. Но кто тогда позаботиться о Венти? Что будет с миссией, которую возложил на него его отец? Кто воскресит Каэнри и отберет власть у Архонтов, если он станет изгоем?       Они так и молча сидели на полу в обнимку, пока на них пялились смущённые такой сценой гости, пока Кэйа наконец не произнёс: — Я помогу тебе. Мне всё равно, что со мной будет. Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, — взволнованно шептал своему возлюбленному на ухо он, окончательно нисводя себя до мерзкого почитателя Архонтов. Может, отец был не прав? Может, не все Архонты ненавидят и убивают людей? Венти ведь никогда не делал ничего настолько ужасного, а Дилюк… разве это не пленение? Это Венти раб, а не жители его региона. Это он не свободен. — У меня не будет хорошо. Он… он опять продаст меня, если узнает, что я всё расказа-а-ал… — скулил юноша, сильнее прижимаясь лицом к промокшему от слёз одеянию бывшего любовника. — Что?.. — переспросил Кэйа, не веря своим ушам. — В смысле продаст? — Он… он хотел увести наркотики из поместья и… и какие-то люди из фатуи согласились, но… но они попросили меня вместо денег и… и… — надрывался в истерике бард, не обращая внимания на собирающуюся вокруг них толпу зевак. Кто-то даже попытался дать ему воды, но он отмахнулся. — Пожалуйста, не лезь в это. Если он узнает, что… что ты мне помогаешь, то… то он снова это сделае-е-ет… Он снова продаст меня, а… а потом… а потом надругается… Прошу, просто забудь. — Я так этого не оставлю, — пуще прежнего вспылил Кэйа, злостно сжимая в руках подол своей накидки. — Этот ублюдок… Я всё дерьмо из него выбью за то, что он так с тобой обходится, — прорычал он, поднимаясь на ноги и помогая встать Венти. — Он больше не тронет тебя, обещаю. Я передам тебя другому рыцарю, он тоже тут, и разберусь с ним. Только скажи, где наркотики, ладно? Он отправится в темницу, если мы найдём их. — Я не знаю, где они. Они больше не в поместье, — произнёс Венти, снимая с себя маску и вытирая слёзы руками. — Те… те фатуи тогда были на Дра… Драконьем Хребте. У вас не получится их найти. Не лезьте в это. Вы сделайте только хуже. — Нет, Венти, всё будет хорошо, если ты останешься со мной, — уговаривал своего возлюблённого Альберих, поглаживая его тыльной стороной ладони по мокрой щеке. — Нам выдадут охрану, обещаю. Никто ничего нам не сделает, — продолжал взволновано бормотать он, после чего незаметно для себя чуть отодвинул свою маску в сторону. — Пожалуйста, Венти. Я… — на секунду замолк Кэйа, но всё же собрал всю волю в кулак и продолжил. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Очень сильно любил. И я всё для тебя сделаю. Только, пожалуйста, будь рядом со мной. Я очень хочу тебе по… — не успел договорить он, как его губы вдруг накрыли чужие. Ох, ни один из всех его поцелуев не был так сладок и желаем! Возможно, потому что это его первое признание в любви? Впрочем, вместо того, чтобы задумываться об этом, он покорно приоткрыл губы и позволил Венти, как и раньше, делать с ним всё, что он захочет. А хотел он лишь всегда быть рядом с ним. — Я тоже тебя люблю, — взволнованно прошептал юноша, чуть отпрянув, после чего вновь принялся настойчиво прихватывать губы возлюбленного своими. Он только сейчас понял, что Кэйа не просто очередной его любовник. Пусть он и смертный, пусть он и оставит глубочайшую рану в его сердце после своей кончины, но он единственный, кто за столь долгое время по-настоящему заботился о Венти. — Прости, что так относился к тебе. Я боялся. Я боялся, что ты сделаешь мне больно, если мы сблизимся, — еле различимо бормотал он, то прекращая целовать Кэйю, то вновь жадно прикладываясь к его мягким устам своими так глупо и неумело, словно бы он делал это впервые. Хотя это действительно первый его искренний поцелуй, первое признание своего страха перед смертными. — Прости меня за всё. Я больше никуда не уйду. — Это ты меня прости, — шумно выдохнул Кэйа, кладя руки на талию возлюбленного и крепко прижимая его к себе. — Я слишком сильно давил на тебя. Я… я тоже боялся. Боялся, что ты уйдёшь от меня, — бормотал он сквозь поцелуи, которые теперь приходились не только на губы, но и на щёки, по которым всё ещё катились слёзы. — Так сильно боялся, что сам оттолкнул тебя от себя… Прости. Я люблю тебя. Теперь я всегда буду рядом, обещаю. — произнёс рыцарь, сжимая тело барда в объятиях так сильно, что тот еле мог дышать.       Дилюк нервно поглядывал на наручные часы: Венти должен был быть на месте ещё пять минут назад. Может ему опять стало плохо? В последнее время он часто страдает от мигреней и мышечных болей, так что надо бы проверить, как он.       Магнат уже был готов к тому, что ему вновь придётся просовывать таблетки обезболивающего в рот своей отказывающейся пить их супруге, ну или тащить её на себе обратно в зал или смотреть на то, как её тошнит в нужник. Но вот увидеть то, как его паршивый братец домогается её прямо посреди толпы смущённых зевак, а та и не против, Дилюк ну никак не ожидал. — Вы… вы что тут устроили?! — вспылил магнат, хватая мигом оторвавшегося от чужих уст рыцаря за плечо и с силой отталкивая его от испуганно вжавшегося в стену барда. — Какого чёрта ты лезешь к нему, ублюдок? — прорычал он, стиснув ткань лёгкой накидки соперника в кулаке и с силой дёрнув за неё, после чего замахнулся, дабы как следует врезать этой зазнавшейся мрази прямо по роже, вот только та, как самый настоящий подлец, коим она и являлась, ловко увернулась и пнула его в живот. — Полегче. Я так-то при исполнении, — фыркнул Кэйа, поправляя маску. Чёрт. Дилюк давно так не злился. Он в принципе старается не давать волю эмоциям вне общества Венти и Аделинды, но… но этот прокля́тый безбожник… Как он смеет так его позорить? — Ты бы ещё в пах ударил, фавониевская крыса, — буркнул магнат, которого отнюдь не подкосил столь грязный приём. — Вижу, прибегать к подлостям ты очень любишь. Не удивительно, что тебе не стыдно домогаться моей супруги прямо у меня за спиной. — Кто бы ещё говорил о домогательствах, — прошипел рыцарь, украдкой поглядывая на своего возлюбленного, что неловко мялся за спиной своего же обидчика. А сам бард проклинал себя за то, что выдал его с потрохами, прекрасно зная, в какую опасную ситуацию он поставит и себя и Кэйю. — Ты больной ублюдок, раз позволяешь себе так относиться к Венти. Только попробуй ещё раз что-то ему сделать и я от тебя и мокрого места не оставлю. Впрочем, тебе и той дряни, которую ты толкаешь мирным гражданам, в любом случае недолго осталось. — Прежде чем угрожать, вспомни, на какую никчёмную организацию ты работаешь, — съязвил Дилюк, нервно поправляя перчатки. Блять, и надо же было этому рыцарскому прихвостню при всех упомянуть о его связи с наркотиками… Если бы не шлюховатое поведение его, так называемой, супруги, он бы ни за что не оказался в такой идиотской ситуации и уж тем более не позволил бы этому грязному каэнри'аховцу так его унижать. — Мало того, что Ордо просто закрыл глаза на смерть моего отца, что растил и тебя, как родного сына, так теперь ещё и пытается повесить всю эту ситуацию с «эликсиром» на меня? На человека, что так много для них сделал? — Не приплетай сюда Господина Кре… — не успел договорить Кэйа, как его перебили. — Что? Не хочешь наконец-таки признать тот факт, что Ордо плевать на твою семью? Хотя… это больше не твоя семья. Я давно уже вычеркнул тебя из неё после того случая… И правильно сделал, — продолжал давить на больное магнат. — И Ордо тоже вычеркнет тебя из штаба, как только узнает о том, кто ты на самом деле. И как только увидит некоторые фотографии… — смаковал каждое слово он, наблюдая за тем, как забавно этот мерзкий предатель пытается отвести взволнованный взгляд. — Не… не надо… — жалобно произнёс Венти, беря своего Хозяина его за руку. — Господин, не надо, пожа… — Судя по твоим речам о домогательствах, Венти уже успел тебе на меня нажаловаться, да? Думаю, он и про фотографии тебе рассказал, — упивался своей победой Дилюк, игнорируя умоляющего его прекратить слугу. — Так вот: то, что происходит в моей семье — не твоё дело. И если ты не хочешь лишиться своей горячо любимой работы и прослыть пидерастом-богохульщиком, то перестань клеветать на меня и мою супругу. Своими необдуманными действиями ты мою репутацию не разрушишь, ведь все твои доказательства — слова этой сумашедшей потаскухи, а вот мне есть, что показать твоей начальнице и всему Мондштадту. В ответ Кэйа лишь нервно поджал губы и скрестил руки на груди. Чёрт, его решимость то покидает его, то возвращается снова, а затем снова уходит… Не может же он просто взять и разрушить свою жизнь из-за каких-то фотографий? Разве он может отбросить своё предназначение последнего принца Каэнри? Но Венти… Он будет ненавидеть себя всю жизнь, если так обойдётся с ним. Хоть Венти и Архонт, но… но он ведь такой же беззащитный и напуганный, каким был и маленький Кэйа, брошенный у винокурни. — Да плевать мне на твои блядские фотографии, — рявкнул Альберих, окончательно избавляя себя от возложенного на него отцом бремени. — Я не отдам тебе Венти. А за то, что ты сделал, ты будешь гнить в темнице до конца своей жалкой жизни. Неужели ты думаешь, что чист на руку? Ордо рано или поздно найдёт у тебя эту отраву и тогда… — Нет! — отчаянно выкрикнул юноша, что продолжал держаться за руку своего Господина. — Не делай этого. Я не хочу, чтобы ты стал изгоем из-за меня. Прости, что втянул тебя в это. Я… я не должен был жаловаться тебе. Прости. Прости, я правда не хотел, чтобы так получилось. Прости и забудь обо всём, что я говорил. — Венти, я… — растерянно пробормотал рыцарь, не зная, куда себя деть. — Я ведь… — Ты сделал достаточно, — перебил его бард, прячась за спиной супруга. — Не разрушай свою жизнь ради меня. И спасибо тебе за всё. Кэйа только и мог, что наблюдать за тем, как Венти послушно уходит вслед за Дилюком, даже не оборачиваясь. Что ж, видимо это конец… Их просто загнали в угол. Вернее, по разным углам: обоих шантажируют благополучием другого, но ни за что не позволяют им даже стоять рядом. Чёрт…       Да уж, такая выходка дорого обойдётся Венти… И о чём он только думал? Каким бы добрым, понимающим, но вместе с тем и сильным и решительным он не считал Кэйю, тот всё равно не смог бы противостоять Дилюку. Вернее, сам Венти бы ему не позволил… Это ведь верная и очень медленная смерть. И зачем он вообще ему обо всём рассказал? Неужели тоска по ласке и сочувствии затмила собой здравый смысл? Об этом юноша и рассуждал, уткнувшись носом в грудь Дилюка, что как ни в чём не бывало вернулся к обсуждению денег, наркотиков и каких-то договорённостей с незнакомцем. — Так мы никогда не придём к компромиссу, — слегка уставшим тоном произнёс магнат, громко цокая дном пустого бокала о стол. — Вы требуете от меня невозможного: я просто не смогу столько заплатить. Да, и у таких людей не всегда есть деньги… Тем более на такие безумные авантюры. — В таком случае, я ничем не смогу Вам помочь, — хмыкнул маркиз. — Хранить такой объём товара с переодической перевозкой, да ещё и под наблюдением элитной охраны… Это очень дорого. — Вы просите неадекватную цену, — возразил Дилюк, слегка наклоняясь вперёд, от чего прилипший к нему Венти непонимающе встрепенулся. — Я понимаю, что это не дешево, но и Вы меня поймите: от этого зависит моя жизнь. К тому же, мне нужны деньги для компонентов. В Мондштадте просто нет того, что мне нужно, а добыча столь редких вещей очень дорога. Вы прекрасно об этом знаете, но всё равно просите у меня восемьдесят пять миллионов. Неужели Вы хотите оставить меня без гроша в кармане? — Нет, я просто не хочу подставляться. Тем более в таком законопослушном регионе, — спокойно ответил де Гра, отпивая вино. Магнат шумно выдохнул. Да уж, конечно! Будто бы он не знает, чем этот жирдяй на досуге занима… Ох, точно… Но… Нет, ему даже противно о таком думать! Он уже однажды подверг Венти столь ужасным вещам, что, конечно, сыграло ему на руку, но оставило свой след. А позволить вытворять нечто подобное этому зазнавшемуся куску сала он просто не мог! Но с другой стороны… Венти так сильно разозлил его сегодня. Хочется наказать. Но не так, как обычно. Жёстче. Чтобы он понял, как нужно себя вести, и наконец-таки принял свою судьбу. — Знаете, мы ведь уже долго это обсуждаем. Может Вам стоит попросить об этом кого-то другого? — спросил порядком уставший от этих разговоров маркиз. — Ни в коем случае, — выпалил магнат, нервно смяв подол платья слуги. У него нет никого настолько надёжного и влиятельного, кто вообще мог бы на такое согласится и, самое главное, вообще исполнить его просьбу. — Может… может я всё же смогу дать Вам что-нибудь помимо моры? — предложил он, после чего его собеседник тут же хитро заулыбался. Жадная сука. — Активы на винокурню я, как я уже говорил, ни в коем случае не продам, — обломал его Дилюк, но тут же вернул к себе интерес, добавив: — Но я слышал о Вашем, так сказать, хобби… Я тоже увлекаюсь подобным, но не в таких масштабах, однако я прекрасно понимаю, о чём говорю. Может, Вы хотите… — замялся он: одно дело, когда тебя ставят перед фактом, как те мерзкие фатуи, а другое, когда ты сам предлагаешь. Но выхода нет. Да и Венти… ему точно не помешает хорошая порка от этого толстяка-извращенца. — …на время взять мою жену себе в обмен на скидку в… так скажем, шесть с половиной миллионов? Венти тут же встрепенулся и принялся испуганно смотреть то на своего Господина, то на незнакомца, непонимающе хлопая глазами. — Нет! Я не хочу! Господин, прошу не..! — принялся возмущаться юноша, но его быстро успокоили, схватив его горло рукой и слегка сжав его. Нельзя дать сделке сорваться, как бы сильно Дилюк не хотел делиться своей добычей. Другого выхода просто нет. — А Вы умны… — прыснул сквозь широкую улыбку де Гра, ставя бокал на стол. — Я и сам хотел попросить, но боялся Вас оскорбить. Ваша супруга и правда очень мила и мне бы очень хотелось заполучить её в свою коллекцию, пусть и на время. Но я хотел бы кое-что у Вас попросить, — взволнованно тараторил он. Ох, чёрт, ему, конечно, продавали рабынь и до этого, но чтобы её предложил её же супруг! — И что же? — слегка раздражённо произнёс магнат, чуть сильнее сжимая шею притихшего слуги. — А Вы не хотите понаблюдать за нами? Или же даже принять участие, если Вы не против, — предложил маркиз, но, заметив недоумение на лице собеседника, тут же добавил: — Тогда скидка будет составлять восемь с половиной. Рагнвиндр тут же вытянулся по струнке: неужели ему и правда так легко удалось сбить цену? Но одна только мысль о наблюдении за тем, как другой мужчина будет пользоваться его супругой, вызывала у него отвращение. Одно дело продать и уйти, пока не истечёт время, а другое — слушать все эти хлопки, причмокивания, жалобные просьбы прекратить… Но если он согласится, то у него останутся деньги на то, чтобы подкупить кого-нибудь, кто подкупит парочку продажных членов Ордо… Тогда он точно будет в безопасности. И спокойно продолжит жить с Венти, как только всё это закончится. — Я согласен, — выдал Дилюк после пары минут раздумий, а слуга, чью шею он продолжал сжимать, принялся осыпать его едва различимыми благодарностями: его наверняка не будут бить так сильно, как в прошлый раз, если его Хозяин будет рядом. — Неделя Вас устроит? — Конечно. Тогда с Вас всего семьдесят шесть с половиной, — вновь расплылся в широчайшей улыбке де Гра, не веря своей удачи: он давно хотел сделать это с какой-нибудь женщиной прямо на глазах у её мужа, а сегодня ему как раз подвернулась такая возможность! Да и сам этот… Венти же его зовут, да? В общем, он такой милашка! Маркиз весь вечер только и делал, что смотрел на него. Худенький, покорный и похожий на женщину… таких он любит! А ему его, считай, бесплатно отдали… только пришлось потерять пару миллионов моры, которые он мог бы заработать на оказании услуги по хранению наркотиков, но ничего страшного: ради такой милашки не жалко! — Мне, честно сказать, уже не терпится начать… Почему бы нам не уйти с мероприятия пораньше? — Как скажете, — покорно согласился Рагнвиндр, отпуская шею слуги.       Всю дорогу Венти только и делал, что ластился к своему супругу, стискивая его руку в объятиях и снова и снова рассыпаясь в извинениях и обещаниях больше так не делать, но тот просто его игнорировал. В отличие от этого мерзкопакостного фонтейца, что то и дело елозил ладонью по бёдрам юноши, сально нахваливая его фигуру. Отвратительно.       Стоило только троице войти в роскошное поместье, что было раза в два больше, чем винокурня «Рассвет», как этот противный мужик тут же приказал встретившей их горничной, одетой в очень… открытый наряд, наполнить ванну для гостей, а сам поспешил в свою спальню, чтобы, как он выразился, подготовиться. Ну, хорошо, что Венти хотя бы помыться и переодеться дали, а не как в прошлый раз… Впрочем, он всё ещё был невероятно расстроен, а под строгим взором Дилюка, что так и продолжал безучастно молчать, ему так и вовсе хотелось просто взять и утопиться прямо в ванне, в которой они вместе сидели. О, Селестия, какой ужас! Какой позор! И зачем он только начал жаловаться Кэйе? А это осуждающее молчание и осознание неизбежного… От этого ему только сильнее хотелось умереть.       После того, как Венти хорошенько отмыли и подготовили его задницу, его завели в роскошного вида спальню, посередине которой располагалась кровать с лежащим на ней куском сала, чья лысина, что больше не была скрыта под париком, поблёскивала в тёплом свете люстры. — Ну так… Вы будете учавствовать или смотреть? — обратился к Дилюку поедающий фрукты маркиз. — По ситуации, — фыркнул в ответ магнат, садясь на обитую фиолетовым бархатом кушетку, которую поставили рядом с кроватью специально для него. — И, кстати, ни в коем случае не снимайте с него повязки. Мне бы не хотелось, чтобы в раны попала инфекция, — соврал он, не желая раскрывать истинную сущность своей супруги перед незнакомцем. Де Гра кивнул и поманил к себе пальцем неловко мнущегося у подножия кровати юношу, что тут же послушно исполнил приказ. — Скажи, что тебе нравится? — шептал на ушко своему новому рабу маркиз, параллельно с этим невзначай стягивая с него халат. — Я исполню всё, о чём ты пожелаешь, — продолжал подлизываться к нему он, раздевая и себя. Фу, блять… Венти сейчас стошнит. Сука, как же мерзко. Бард, конечно, попытался жалобно выдавить что-то из себя, чтобы ему в ненароком не въебали за молчание, но окутавшее его дыхание было таким зловонным, что он просто зажмурился и отвернулся. Лучше уж и правда в лицо кулаком получить, чем говорить с этим свинтусом. — Ну же, скажи, не бойся. Я ни в коем случае не собираюсь вредить столь милому мальчику, — произнёс он, повалив раба на кровать и принявшись зацеловывать его шею. Нет-нет-нет-нет-нет! Пожалуйста, только не это, только, блять, не это! Венти так не хотелось верить в происходящее, что он просто замер, словно стараясь сойти за мёртвого. — Может, у тебя есть какие-то особые пожелания? Где мне тебя приласкать? Венти лишь задрожал всем телом. О, Селестия, как же это мерзко! Он чувствовал, как сквозь его кожу просачивается вся эта грязь, но ничего не мог с этим поделать. Теперь Кэйа и правда разлюбит его. И… и его друг… он окончательно его опорочил. — Ну-ну, малыш, не надо плакать, — с каким-то странным придыханием произнёс маркиз, переворачивая свою игрушку на живот и чуть отползая назад. — Я не собираюсь тебя обижать. Да и разве тебе не нравятся оральные ласки, м? Юноша томно вздохнул, стоило только ему почувствовать, как незнакомец пробегается по его анальному отверстию языком. Нет, это ведь… его… слабое м-место… — Нет! Прекратите! — наконец подал голос бард, постаравшись отползти, но его грубым рывком вернули обратно. — Пустите! — Тебе понравится, — хмыкнул чуть отпрянувшись де Гра, а затем вновь прильнул к заднице раба, что звонко застонал, стоило только ему попытаться просунуть язык внутрь. Такие ласки, очевидно, приносили Венти много постыдного удовольствия. Тем более никто давно не лизал ему там: слишком уж Дилюк консервативен, чтобы позволять себе подобные непотребства, хоть он и с интересом наблюдал за происходящим. Но… это всё так мерзко! Как бы сильно Венти не нравился анилингус, ему было ужасно противно от того, что ему его делает этот лоснящийся от жира ублюдок, а потому он не переставал пытаться покинуть пределы кровати, но его раз за разом оттаскивали обратно.       Несмотря на всё своё отвращение и бесконечные просьбы прекратить, юноша всё же разочарованно застонал, стоило только маркизу перестать ласкать языком его задницу, однако он тут же почувствовал новый прилив возбуждения и вместе с тем отвращения, как только два смазанных концентратом пальца оказались внутри. — Тебе нравится, когда тебя трогают там, да? — продолжал намеренно заводить слугу де Гра, а тот так и продолжал умолять его прекратить, лишь изредка постанывая и всхлипывая. Это одновременно и раздражает и забавляет. Его рабы себе такого не позволяют. — Так ни на один вопрос и не ответил… Позвольте спросить, а как же Вы его воспитываете? — обратился вдруг он к безучастно лежащему на кушетке магнату. — Явно не пряниками, — бросил Дилюк, отворачиваясь. Если в прошлый раз ему хотелось рвать и метать за надругательство над своей супругой, то сейчас — нет. Она это заслужила. И он хочет внимательно посмотреть на то, как она мучается. — Если хотите, чтобы он слушался, можете применять к нему физическое насилие. Хотя, знаете… Судя по Вашему творчеству, Вы в таких делах мастер. Может опробуете на нём что-нибудь из Вашего арсенала? — подливал масла в огонь Рагнвиндр. — Например? — с ухмылкой поинтересовался маркиз, вынимая пальцы из уставившегося на своего Господина юноши, что неразборчиво что-то бормотал сквозь слёзы. — М-м… даже не знаю… как насчёт электричества? — по-садистки промурлыкал Дилюк, переходя из лежачего положения в сидячее. — И пусть просит прощенья. Венти протестующе заверещал, так и не сумев произнести что-то членораздельное, но, несмотря на его отчаянные крики и попытки слезть с кровати, маркиз всё же смог схватить и прижать его к себе. — Откройте, пожалуйста, шкаф, — как ни в чём не бывало произнёс де Гра, а Рагнвиндр послушно исполнил: перед его глазами возникло огромное множество самых разнообразных устройств, о существовании которых он и догадаться не мог. — На третьей полке снизу. Думаю, вы знаете, как выглядит это устройство. Кстати, если хотите, то можете использовать его самостоятельно. Когда ещё выпадет такой шанс, да? Дилюк с ходу нашёл желаемый артефакт, и гордо продемонстрировал его Венти, что всё ещё пытался вылезти из цепкой хватки мучителя. — Нет! Я не хочу! Господин, простите меня! Пожалуйста, простите меня! Я больше так не буду! — отчаянно умолял своего Хозяина прекратить слуга. Однако магнат, игнорируя жалобные просьбы, как ни в чём не бывало прислонил дно продолговатой стеклянной банки, в которой сидел маленький вялый электро-слайм, к гениталиям раба. — Мне нужно будет надавить на поршень, да? — с едва читаемым в голосе восхищением спросил Дилюк, что был очень рад тому, что ему позволили попользоваться столь чудесным устройством. — Да, но сначала надо отодвинуть заслонку на дне, — поучал его де Гра, навалившись на ноги брыкающегося Венти всем весом, дабы тот точно не убежал. Магнат послушно исполнил указание, осторожно сместив дощечку, закрывающее собой выжженое отверстие в стекле, после чего надавил на поршень. Сразу после этого послышался пронзительный визг, а тот, кто его издал, тут же оторвал корпус от матраца и согнулся пополам, сводя ноги вместе. — Как в книге, — подметил Дилюк, наблюдая за тем, как трясутся конечности его раба, а сам он испуганно смотрит на не менее растерянное фиолетовое существо, что нехотя ударило его током. — Не хочешь ничего сказать? — обратился он к Венти. — Про… простите-е-е, — захныкал он, не отводя взгляд от пыточного устройства. — Простите! Простите! Простите! Господин, прошу, простите меня! Мне жаль! Пожалуйста, простите меня! Магнат вновь нажал на поршень, а его слуга снова закричал и весь изогнулся. — То, что ты сделал в уборной, было просто отвратительно, — прошипел сквозь зубы Рагнвиндр, сминая простынь свободной рукой. — Но это пол беды: ты ещё и перед Господином де Гра меня вздумал позорить, — добавил он, вновь со всей силы давя на поршень. — Простите! Простите! — виновато бормотал юноша, по члену, мошонке и мочевому пузырю которого расползались сначала резкие удары тока, а потом неприятное покалывание. — Простите! Я… я всё понял! Я больше так не бу..! Венти вновь прервался на крик, стоило только ему ощутить ещё один удар, а затем ещё и ещё один. — С этого дня я больше не буду давать тебе никаких поблажек, — буркнул магнат, раз за разом нажимая на поршень с перерывами всего в пару секунд. — Если бы ты не вёл себя, как последняя мразь, ты, может, и не оказался бы в такой ситуации, — продолжал вдавливать механизм в бедного слайма он, вынуждая слугу то и дело испытывать ужаснейшие судороги в районе паха и бёдер. — Научись ценить то, что имеешь, маленькая блядь. Ещё один такой фокус и я тебя в бордель продам. — Про… простите… — продолжал бормотать бард, чьё тело не переставало сотрясаться и выгибаться под самыми невообразимыми углами: ток хоть и концентрировался в паху, но то и дело отдавал в поясницу, руки, спину и другие части тела, вынуждая юношу трястись, как припадочный. — Вы пере… — собирался было остановить в край разозлившегося магната маркиз, но было уже слишком поздно: тот давил на поршень всё сильнее и быстрее, пока слайм просто-напросто не лопнул, забрызгав собой не только банку, но и гениталии слуги, что пронзительно завизжал, ощутив, как его плоть буквально поджаривается под мощным выбросом тока, что это существо оставило перед смертью. — Ох!.. Я… простите, Господин де Гра, — виновато произнёс Рагнвиндр, смущённо глядя на банку, что вся была покрыта останками лопнувшего слайма. — Я могу выплатить компенсацию. — Не стоит, не стоит! — с каким-то странным придыханием произнёс маркиз, что всё это время поглаживал свой эрегированный член. — Наблюдать за мучениями столь милого юноши — одно удовольствие. А слаймов у меня много, — добавил он, освобождая ноги безучастно лежащего на кровати слуги от собственного веса. — В таком случае, мы можем продолжить? — спросил магнат, расстёгивая ширинку натянувшихся в районе паха брюк: он решил не надевать халат, так как не хотел демонстрировать своё изуродованное шрамами и ожогами тело перед незнакомым человеком, который даже, в какой-то степени, вызывал у него восхищение. — Разумеется, — довольно промурлыкал маркиз, устраиваясь меж ног юноши, что недовольно простонал в ответ, стоило только незнакомцу начать проникать внутрь его плохо разработанного ануса. — Н-е-е-ет! — взвыл Венти, не оставляя безуспешные попытки отползти подальше, вот только после столь сильного удара током он только и мог, что бессвязно поглаживать простынь трясущимися конечностями. Чёрт, как же больно! У него в бёдрах, паху и пояснице будто бы завёлся целый рой пчёл, что шнырял по каждой мышце, от чего те и всё время спазмировали. Ещё и этот мерзкий мужик… Венти только и мог, что продолжать жалобно подвывать, пока тот грубо толкался внутрь, то и дело задевая своим пузом его покрывшийся ожоговыми волдырями член. — Господи-и-ин… — заскулил бард, пытаясь дотянуться до ладони сидящего рядом супруга. Да уж, жалкое зрелище. Дилюка оно совсем не возбуждало, а потому тот лишь презрительно фыркнул и отвернулся, продолжая лениво поглаживать свои гениталии ладонью. В ответ Венти всхлипнул и заревел пуще прежнего. Блять, как же бесит. — Что такое? Твой ненаглядный отказывается тебе помогать? — сквозь вздохи произнёс маркиз, буквально ложась на юношу, от чего тот сдавленно охнул. — Го… спо… — неразборчиво бормотал Венти, упёршись ладонями в плечи толстяка и безуспешно пытаясь оттолкнуть его от себя. В последний раз удушение так сильно пугало его тогда, когда он заглянул к Дилюку в госпиталь. Хотя… Нет. Сейчас страшнее. Он вообще ничего не может сделать. Тогда он мог оттолкнуть его, но сдерживался, боясь навредить. А сейчас он старается изо всех сил, но просто не может. Руки трясутся и болят изнутри. Спазм сковывает мышцы спины и плеч, вынуждая его тело выгнуться и позволить незнакомцу окончательно выбить из него весь воздух, вдавив в кровать. — Чего ты… ха-а… молчишь? — пыхтел маркиз, с каждым толчком наваливаясь на задыхающегося Венти всё сильнее и сильнее. — Давай… позови своего… мужа… Пусть он… ха-а… посмотрит… — и сам еле дышал близкий к разрядке де Гра. В ответ Венти лишь скривил лицо, отказываясь выполнять команду ни сколько из-за невозможности даже вздохнуть, а сколько из-за отвращения. Маркиза такое положение дел, естественно, не устроило, а потому тот схватил непослушного слугу на нижнюю челюсть и силой повернул его голову в сторону. — Тогда… тогда сам посмотри на него, — на одном дыхании выпалил он, брызжа слюной. — Думаешь… ха-а… такая шлюха как ты достойна и… мха-ах… иметь такого мужа? Тебе ведь… мф… наверняка нравится, когда тебя… когда тебя трахает незнакомый… мужчина прямо у… у него на глазах, — тараторил он, наконец-таки выпрямляясь, но продолжая вдавливать голову раба в матрац рукой, дабы тот никак не мог отвернуться. — Не… нет… — тихо произнёс сквозь слёзы бард, пытаясь оправдаться: такая ложь, пусть и сказанная в угоду столь мерзкого фетиша, ранила и унижала его. — Мне… мне не нравится. Прекра… тите… — Зря ты… так… — буркнул де Гра, совершая последние и особо болезненные в своей грубости фрикции.— Не надо мне врать. Я… Я буду… фух… заботиться о тебе, если… если ты… мх… будешь хорошо… себя вести. А сейчас я… ха-а… опять… тебя… накажу, — неразборчиво пробубнил он, совершив ещё парочку толчков и наконец-таки излившись внутрь своей новой игрушки, что попыталась закричать, но осталась безмолвной, стоило только ему обхватить её тело руками и крепко прижать к себе.       Уставший маркиз ещё немного полежал на отчаянно ловящем воздух ртом юноше, после чего лениво перекатился на спину, позволив тому, наконец, сделать вдох и тут же обжечь пересохшее горло. — Гос… по… — попытался было что-то сказать Венти, но ему было ужасно больно не только говорить, но и дышать и в целом существовать. Блять, всё болит. А что не болит, то затекло и покалывает. — Заткнись, — отрезал Дилюк, застёгивая ширинку. И правда не возбуждает. — Я сижу здесь только ради того, чтобы не позволить тебя убить. После всего того, что ты сегодня сделал, я не собираюсь тебе помогать, так что прекрати втягивать меня в это, — отчитывал его он, будучи не на шутку разозлённым. Фу, блять… Он, конечно, в какой-то степени уважал де Гра, но явно не тогда, когда он трахал его жену, а та ещё и смела обращаться к нему в столь мерзкий момент. — Про… прости… те… — произнёс он сквозь всхлипы и жалкие попытки проглотить остатки слюны. — Я… я не… Он тут же получил пощёчину. — Просто помолчи, — раздражённо буркнул магнат. — Потаскуха, — прыснул он, собираясь было ударить его ещё раз, но вместо этого лишь злостно сминая простынь кулаком. — Скажешь ещё хоть что-то и я покажу эти фотографии твоему нечистокровному выблядку. Быстро смекнув, о ком идёт речь, Венти испуганно запищал и, как ему и велели, заткнулся, однако де Гра тут же встрял в разговор: — Ну-ну, не ссорьтесь, — насмешливо протянул он, просовывая одну из рук под спину юноши и тут же стискивая его в крепких объятиях. — Ваша супруга Вас чем-то обидела, Господин Рагнвиндр? Вы с самого вечера с ней ругаетесь. — Можно и так сказать, — безразлично бросил Дилюк, не желая вдаваться в подробности. — В таком случае, может Вы тоже хотите поучавствовать и наказать его? — спросил маркиз, лениво поднимаясь на ноги и подходя к шкафу, — Вы ведь читали тот рассказ про щенка и хозяйку? Не хотите поиграть в это? Ну или-и-и… в лошадь и наездника, например? — предложил он, доставая оттуда две плети и какое-то странное приспособление из кольца и ремней. Дилюк и правда когда-то такое читал… Интересно, конечно, но такими глупостями он собираться не занимается, тем более на глазах у постороннего. — Пожалуй, я откажусь, — произнёс магнат, лениво прижимаясь к спинке кровати. — Но всё же поставлю одно условие: пусть извиняется за свой проступок. — Ох, ну ладно… — слегка разочарованно произнёс маркиз, оазадаченно разглядывая обе плети. — Давай, малыш, спускайся на пол, — наконец скомандовал он, беря в руки флакон с концентратом и смазывая им рукоять одного из орудий. — И… извините… — хныкал юноша, послушно выполняя приказ. — Будешь лошадкой, — довольно промурлыкал де Гра, после чего наклонился и резко вставил рукоятку плети прямо в задницу вставшего на четвереньки барда, от чего тот громко взвизгнул. — Для начала поклонись, — отдал команду он, после чего ударил лошадь по крупу второй плёткой, которая, в отличие от первой, осталась у него в руках. — Извините… — тихо произнёс еле стоящий на своих четверых Венти, но всё же выполнил команду: он послушно склонил голову, упираясь ей в пол. — Покрутись, — приказал де Гра, вновь ударив хнычущего от боли и стыда Венти по ягодицам. — И… извините… простите… — скулил он, после чего принялся, не поднимая головы, ползать вокруг ног своего по-садистки посмеивающегося мучителя, что, ради ещё большего веселья, то и дело подгонял его плетью. — Простите… Простите, Господин… — Какой он у Вас послушный, когда бьют, — подметил маркиз. — Пошёл! Пошёл! — весело приказывал своей лошадке он, хлестая её то по заднице, то по спине, то по бокам, а та и правда старалась идти быстрее, натирая колени об ковёр. — Может его в цирк отдать? — Скорее в бордель, — буркнул без восторга смотрящий на всю эту клоунаду магнат. Вроде бы и не хотелось, чтобы это всё заканчивалось, потому что эта слабая на передок сука была просто обязана как следует отмучиться, но это так мерзко… Но по-другому она не поймёт: её страшат только изнасилования от незнакомых мужчин. Нет, серьёзно, после упоминания борделя она взвизгнула и поползла ещё быстрее! А вот запугивания демонстрацией фотографий, конечно, сдерживают её намного сильнее, но этим особо не травмируешь ни морально ни физически. Тяжело, в общем, с ней… — Ну, дырочка у него и правда что надо… — хмыкнул де Гра, после чего вновь хлестнул юношу по заднице и приказал: — На дыбы. — Изви… ни… те-е-е… — выл Венти, останавливаясь и вставая на раскрасневшиеся колени. — Про… простите… извините-е-е… — продолжал ныть он, страдая от боли, которую ему причиняли ни сколько кровотоващие полосы на ягодицах, сколько унижение. — Давай хоть сбрую на тебя наденем… Открывай ротик, — промурлыкал маркиз, вновь беря в руки то самое странное приспособление и ловко засовывая его кольцевую часть прямо в рот озадаченного юноши. Затем он, не обращая внимания на возмущённые повизгивания лошадки, принялся ловко затягивать и застёгивать все имеющиеся на орудии пытки ремешки, не оставляя бедной животинке и шанса на то, чтобы закрыть рот. — Молодец! А вот и морковка в качестве угощенья… Дилюк презрительно фыркнул. Такие идиотские формулировки! И сама игра тоже… Нет, серьёзно, это просто отвратительно!       Впрочем, Венти тоже находил отвратительным то, как по-ребячески дурацко этот увалень описывал столь мерзкие вещи, которые тот с ним делал. Селестия… Это всё так ужасно! Юноша просто отказывался верить в происходящее, а потому ему представлялось, что всё то, к чему его принуждали, было просто сном или очень жестокой шуткой: ну не могли же его всерьёз насаживать лицом на потный грязный член, держа его за пряди волос, как за поводья, и называя при этом хорошей лошадкой… Это неправда. Дилюк, насколько плохим человеком бы он ни был, не стал бы просто смотреть на это и ничего не делать.       Хоть Венти и ушёл в полнейшее отрицалово происходящего, его вернули в реальность очередным мерзопакостным приказом уже через пару минут. — Ты ведь лошадь, так что… мх… — пыхтел маркиз, нехотя покидая узкую и влажную глотку стоящего перед ним на коленях юноши. — Почему бы мне на тебе не покататься? На спину. — приказал он, вновь ударив его плетью по боку. Вместе с болью от тонких кровоточащих полос на коже к Венти пришло и осознание: в таких играх просто так на спину лечь не просят. — Не… не нафо-о-о… — завыл еле смыкающий из-за бондажа губы бард, прикрывая лицо руками и как можно быстрее отползая назад, будто бы это спасло бы его от его участи. — Пова… повалуфста, тольфо не эфо! Я фсё сфелаю, но тольфо не эфо! — умолял его он, сдерживая рвотные позывы, что накатывали на него только от одной мысли о том, что с ним будут делать. Фу! Он мало того, что всё ему отдавит, так… так там ещё и, наверное, так воняет! — Ну-ка прекратил ныть, — вмешался некогда безразлично сидящий на кровати Дилюк, отвешивая ему оплеуху. — Делай, что тебе говорят. Приказы от самого Господина, конечно, оспариваться не могли, потому юноша лишь тихо завыл, захлебываясь в слезах, но всё же послушно лёг на пол. — А Вы хорошо его воспитали, — хмыкнул де Гра, перешагивая через тельце трясущегося на полу слуги, после чего осторожно присел на корточки, одновременно с этим заваливаясь назад, дабы упереться ладонями в пол. — Смотри, не халтурь, — приказал напоследок он, наклоняясь вперёд и пересаживаясь на колени, после чего раздвинул свои бугристые ягодицы руками и присел прямо на лицо хнычущего раба.       Не халтурить Венти было очень тяжело, ведь весь этот жир просто ужасно больно давил на весь его череп, несмотря на то, что хозяин всего этого добра даже не сел до конца. Впрочем, сильнее дискомфорта и невозможности нормально вздохнуть его сдерживало отвращение, которое только усилилось, стоило ему почувствовать пусть и слабый, но характерный для таких мест запах. — Ну, чего застыл? — слегка раздражённо произнёс маркиз, хлестнув «лошадку» прямо по и без того израненным гениталиям. Венти взвизгнул, чувствуя, как под хвостами плети лопаются ожоговые волдыри, и тут же послушно высунул язык, одновременно с этим щипая себя за бедро, дабы отвлечься со вкуса на боль. Вот только это, очевидно, не помогло: стоило только ему почувствовать ужасную горечь во рту, как он, насколько это позволяла «сбруя», сморщил лицо в гримасе отвращения. Никогда его ещё не заставляли выполнять столь ужасные вещи со столь ужасным человеком! Он даже представить себе не мог, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации, а потому тихо завыл от осознания своей беспомощности, продолжая неохотно лизать чужой зад. — Неужели Вы так никогда не делали? — спросил ненавязчиво надрачивающий свой член маркиз, заметив, что изначальный хозяин его новой игрушки просто-напросто отвернулся, не скрывая своего отвращения. — Конечно нет, — буркнул Дилюк, что всё это время повторял про себя заученные когда-то стихи известных на весь Тейват поэтов, дабы отвлечься. Были бы у него с собой чётки… но это богохульство. — А ведь это приятно, — усмехнулся де Гра, после чего вновь как следует замахнулся и обрушил хвосты плети на живот раба, вынуждая того ускориться. — Да, лошадка? — спросил он, ударяя его ещё раз. — Фа… фа… — хныкал в ответ Венти, сильнее впиваясь ногтями в собственное бедро. Так ведь ещё неделю… ещё целую неделю… каждый день… целую неделю… — Тогда засунь его внутрь, — приказал маркиз, вновь раздвигая свои ягодицы руками. Дилюк шумно вздохнул. Венти громко захныкал. Но ничего уже было нельзя изменить, а потому юноша нехотя юркнул языком прямо в анальное отверстие этого жирного ублюдка, не прекращая думать о том, как же долго ему осталось мучаться. Когда он освободится, он обязательно убьёт его. Тоже изнасилует его, а затем убьёт. Всех, кто в этом учавствовал. Всех до еди… – Резче! — скомандовал близкий к разрядке де Гра, вновь ударяя раба плетью, от чего тот взвизгнул и слегка прикусил язык прорезиненными «челюстями» своей «сбруи», но приказ выполнил. — Хороший у Вас… Ох… супруг… Хороший… Ты ведь хороший мальчик, да? Венти в страхе закивал головой. Скоро всё закончится… Он им отомстит… — Давай, малыш… фу-у-ух… поднажми, — пыхтел маркиз, быстро-быстро елозя кулаком по своему обливающемуся предэякулятом члену. — Хороший мальчик, хороший, — бормотал он, пока не приблизился к оргазму, после чего поднялся на колени и без какого либо предупреждения кончил прямо в рот замешкавшегося юноши. Тот, очевидно, не смог даже нормально проглотить эту мерзость из-за своей «сбруи», а потому подавился и вернул всё это добро наружу через нос. — Молодец, — похвалил раба де Гра, поглаживая его по взмокшей голове. — Здорово поиграли. Жалко правда, что Вы отказались, — обратился он к бормочущему что-то себе под нос магнату. — Меня такое не интересует — безразлично бросил он, даже не смотря на хнычущего слугу. — Кстати… Вы не против, если я останусь у Вас в гостях на всё то время, пока вы вместе тут… развлекаетесь..? Мне бы не хотелось оставлять свою супругу одну: ей, всё-таки, нужна будет моральная поддержка. Маркиз ненадолго задумался, застыв с ремешками сбруи в руках, после чего утвердительно кивнул головой и продолжил пытаться снять бондаж с головы раба. Дилюк облегчённо вздохнул. Отлично. Если Венти будет под наблюдением, то он точно ничего не выкинет.       Вскоре и сбруя была снята и уставший маркиз быстро ретировался в ванную, оставив парочку наедине. Впрочем, Венти это не сильно обрадовало: ему и рядом Дилюком было страшно, тем более учитывая то, как сильно они злы друг на друга. Но ему так больно после того, что с ним сделали… Венти было жизненно необходимо утешение, иначе он сошёл бы с ума из-за разрывающих его сердце обиды и стыда, а потому тот боязно отлип от стены и медленно подполз к кровати, на которой лежал его Господин. — Простите меня… — тихо произнёс юноша, уткнувшись лбом в изножье из тёмного дуба. — Простите… Я так больше не буду… В ответ магнат лишь тихо вздохнул и погладил по голове продолжающего стоять на четвереньках с плетью в заду слугу. — Я уже простил, — сказал Дилюк, смахивая слёзы с багрово-красного лица Венти. — Но тебе нужно хорошо поработать на этой неделе. Это ради нашей же безопасности. Я больше никогда не позволю никому поступать так с тобой, обещаю. Просто потерпи эту неделю и всё будет хорошо, — подбадривал его он, медленно проводя тыльной стороной ладони от щеки вниз по шее, а затем переходя на спину и поглаживая и её. — У меня с собой нет того самого «лекарства», — произнёс магнат, и раб его тут же затрепетал. Мда… теперь это единственное, чем его можно успокоить. Ладно, ничего страшного. Как-нибудь в другой раз попробует отучить его от этой дряни. — Но я попрошу его у Господина де Гра, хорошо? — Спасибо! Спасибо! — радостно воскликнул бард, в благодарственном жесте потираясь щекой о предплечье своего Хозяина. Он прекрасно знал, что эта отрава с каждым разом опускает его всё глубже и глубже на дно, но он так это любил… Это как вкусная еда. Как крупная подачка за выступление. Как оргазм. Так приятно! Он только ради этого и страдал. Какой бы ужас он ни испытывал, будь это операция или изнасилование, вводить иглу в вену всегда было так волнительно, желанно и трепетно. Впрочем, и думать о ней тоже было приятно, потому Венти и продолжал тереться о хозяйскую руку, пачкая её выделяющейся от предвкушения слюной. — Вы так добры, Господин! Спасибо! В ответ Дилюк лишь фыркнул и брезгливо отдёрнул руку. — Для начала сходи помойся, — приказал он, доставая из кармана жилета носовой платок и проходясь им по покрытому слюной предплечью. — И не забудь почистить зубы.