Мерлин, ты — "Волшебник"?!

      Субботним утром Гвейн был сам не свой. Он хватался за все дела одновременно, отвлекался, делал глупые ошибки и даже умудрился прямо под собственным носом сжечь яичницу в угольки.       — Чего зеваешь, Гвейн? Вчерашний день увидел? — спросил его Артур на кухне, открывая форточку, дабы выветрить клубы чёрного дыма.       — О, Арт… — мечтательно повёл Гвейн, совершенно неадекватным голосом. — Я вижу фейерверки! — расплываясь в улыбке, выдохнул он. — Всё изменилось… Жизнь теперь другая, я теперь другой…       — Ты что, с самого утра уже пил?       — Ой, отстань, недалёкий венценосный придурок, — отмахнулся Гвейн, получая черпаком по темечку. — Ай, ты!       — Эээ, что мы говорили про твоё отношение?       — На Вы и шёпотом, на Вы и шёпотом, я помню! — закатил глаза парень.       — То-то же, убирай это непотребство, пока не заявилась наша стрёмная коменда на запах гари.       — Да что она нам сделает? — кисло отозвался шатен.       — Она-то может и нечего, но не забывай, кто её зам в общаге, — раздражённо закатил глаза Артур. — А Мерлин, уж поверь, до нас доберётся! И то, что мы его друзья… не спасёт нас от праведной расправы…       Нужно ли уточнить, что Гвейн ничего не услышал после того, как всплыло имя темноволосого парня…

***

      Сегодняшний день, видимо, в отместку вчерашнему солнечному вечеру, был пасмурным и серым. Но, не сказать, что такая погода была Гвейну не по душе. Нет, наоборот, у дождливого настроения был свой особый шарм и романтика.       — Знаешь, Мерлин, ты мне напоминаешь дождливый осенний день, — вдруг сказал он, вглядываясь в идущего рядом человека.       — И чем же? Если скажешь «влажностью» — сожми челюсти и готовься поцеловать мой кулак, — с угрозой заметил он.       — Нет, — усмехнулся парень. — Я даже не знаю… Свежестью, отстранённостью… одиночеством?.. — стал подбирать слова Гвейн.       После долгих мучительных сборов и страданий в выборе одежды он наконец-то тут, в парке, на прогулке в такой желанной компании темноволосой бестии. Спокойного, но порой такого ехидного чертёнка Мерлина. При всей своей правильности, этот парень иногда совершал диаметрально противоположные в своем безумии поступки и, щепетильно относясь к каким-то мелким правилам, мог в противовес нарушать самые строгие запреты.       — Слабый подкат, — хмыкнул Мерлин.       — Во сколько баллов оценишь?       — … от одного до десяти? Хм… три, думаю, будет в самый раз, — Мерлин вгляделся в какую-то чертовски мягкую и необычайно глупую улыбку идущего рядом парня, в его буйные космы с позолоченным отливом волос, вечно свободно распахнутый ворот рубашки, и неожиданно для самого себя сказал: — А ты мне напоминаешь солнечный вечер в закат или жаркую летнюю ночь.       — Да ты поэт! Мне надо у тебя поучиться, — присвистнул тот. — Признаю, в этом вопросе я готов тебе проиграть.       — Проиграть? Мне? Ты выглядишь так, будто никому ни в чём не проигрывал, словно всё в этом мире у твоих ног.       — Так и есть, потому что я король своей жизни, — залихватски подмигнул Гвейн.       — О-да… Ну кто бы сомневался… Вы с Артуром два сапога пара, — закатил глаза Мерлин.       — Я бы сказал Биба и Боба — два долбоё… кмх, то есть… Да…       — Поздравляю, вы нашли друг друга. Можете идти и собирать круглый стол.       — Спасибо, не хочу закончить, как Рыцарь Гавейн, — хмыкнул шатен с раздражением. — И вообще этот венценосный олух просто незрелый дурак. Не стал бы я идти за таким на смерть. Ему бы в песочнице играть, а не в политику лезть.       — Хоть я отчасти и солидарен, но ай-ай-ай тебе, телохранитель Джеймса младшего, — укоризненно повёл Мерлин, при этом совершенно очаровательно усмехаясь со своей этой особой чертинкой в сияющих глазах. — Кстати, должен заметить, звучит не очень убедительно, учитывая, что я слышу это от казановы, самопровозгласившего себя королём.       — А король не может быть казановой? — оторопев от внезапной сердечной атаки, слегка отставший Гвейн поторопился догнать спутника. — Статус и внешность — вот ключ к успеху у женщин. Кстати, раз я король, мне для полноты картины нужна моя Королева. Ну, что скажешь, Мерлин? Как тебе свободная вакансия? От слуги до Королевы! Разве не о такой карьере ты мечтал, мой маленький волшебник?       — Боже, звучит как понижение…              — О чём ты? Статус-то явно выше, пусть я и не наследник корпорации, но…       — Сам был бы горд, если бы тебя поставили на место женщины, получающей всё без особого труда только из-за того, что она должна быть привлекательным дополнением к мужчине?       — Господи помилуй! Какие у тебя извращённые взгляды. Мы ведь не в средневековой Англии, в конце-то концов. И потом, королева тут явно не для украшения, как минимум в наше время.       — Я говорю о том, что ты приравниваешь меня к женщине. Я, в конце концов, парень, хоть и… предпочитаю парней. К тому же этот незавидный статус ко всему прочему подразумевает подчинение мужчине в форме «женской мудрости и благодетели».       — Боже мой, какие устаревшие у тебя взгляды. В каком веке ты родился? Мерлин, посмотри на это с другой стороны! Не ты мне должен подчиняться, а я готов встать перед тобой на колени, целовать ноги и мечтаю оказаться под твоим каблуком. Разве для брутального парня вроде меня это не звучит более унизительно? Хотя я и не считаю это унижением, потому что готов раствориться в ухаживании и отдаться в услужение своей Королеве, — пылко произнёс парень. — Знаешь, Мерлинова голова? Отношения — это не про унижение.       — Фе, слишком слащаво. Ты хоть сам себя слышишь? Не думаю, что ты веришь в то, о чём говоришь, — безразлично хмыкнул парень. — Если ты каждой своей девушке сочинял подобные баллады, то я и не догадывался, насколько ужасный у них вкус! Верить в такую откровенно сказочную чушь…       — Если бы я говорил всё это девушке, которую пытаюсь заарканить — она бы уже была моей женой, Мерлин. И потом, я не говорю подобного, если хочу с кем-то банально переспать. Я придерживаюсь принципов и всегда искренен.       — Ну-да, ну-да, как я забыл… само благородство, рыцарь Гвейн?       — Ты мне не веришь? — обогнав парня, Гвейн заискивающе заглянул в его глаза.       — А должен? — с иронией уточнил Мерлин.       — Ну, мне хотелось бы тебя переубедить, — слегка грустно вздохнул Гвейн. — Пойдём в кино? — внезапно предложил он.       — Хах… — Мерлин улыбнулся и с видом «я позволю тебе попытаться» дал молчаливое согласие.

***

      Вечер только начинался, а Гвейн был готов воспарить под облака от счастья. Фильм на удивление понравился им обоим, но это было лишь пол свидания. Парню очень хотелось впечатлить Мерлина, хотелось узнать его поближе и самому стать для него понятнее. Хотелось донести то, что он на самом деле чувствует.       Он давно начал осознавать, что его чувства к «закадычному лучшему другу Мерлину» были немного глубже дружеских, но этот парень конкретно так зациклился на Артуре и совершенно не видел никого вокруг, кроме этого недалёкого блондина. И что он, называется, в нём нашёл? Самый обычный избалованный богатенький сыночек… Использует Мерлина как слугу, а тот и рад. Гвейна раздражало, что Артур не ценит единственного человека, который так искренне и преданно всегда был рядом с ним, но молчал. Он сознательно остался рядом, позволил Мерлину уговорить себя стать прикрытием для Артура, не смог отказать… И закрыл свои нелепые, невозможные чувства на замок. Он решил быть другом. Просто другом… Иногда закадычным, иногда нелепым, чтобы веселить и поддерживать человека, который как-то случайно зацепил струны его души.       Гвейн не давал своим чувствам вырасти, он старался не позволять себе думать о Мерлине. Он встречался с девушками, со многими девушками… Последней была жгучая чувственная блондинка по имени Эйра — соседка Гвен. К ней он, к слову, тоже подкатывал, ещё когда только-только познакомился с компашкой Мерлина и Артура, но то было давно и мимолётно.       Гвейн не был волшебником, он спал с девушками, но ни одна из них не вызвала в парне тех же чувств, что вызывал один только взгляд на улыбку Мерлина, на его угольные ресницы, живые серые радужки с золотистой окантовкой вокруг зрачка… Манящие волшебные глаза. Казалось, в темноте они по-колдовски светятся, как у дикой кошки. Гвейн терялся в этих глазах, стоило ему только их увидеть. И потом, не сумев сдержать порыв, он начал в шутку подкатывать к Мерлину, впрочем, ни на что не надеясь.       Такие парни, как Мерлин, очень упрямы, когда влюблены… Он чувствовал, что как бы ни был хорош — ему не превзойти Артура в глазах Мерлина, и Гвейн даже не пытался… Но вдруг, совершенно внезапно, — Мерлин принял его предложение! Это ли не чудо? Это ли не шанс, что единожды выпадает в жизни? Как счастливый лотерейный билет…       Гвейн замечтался, совершенно выпадая из реальности. Вечер был прохладный, но он этого совершенно не чувствовал, потому как рядом с Мерлином ему казалось, что он весь постепенно превращается в солнце. Ему очень хотелось взять идущего рядом парня за руку, но помня о трепетном отношении друга к его маленькому секрету и чужому вниманию, он толерантно сдержал порыв переплести с ним пальцы.       — Ну и? Куда теперь? — внезапно спросил Мерлин, покрутив в тонких худых пальцах пустой пластиковый стаканчик из-под кофе.       — А пошли на крышу! Звёзды смотреть, пока не станет холодно, а потом, как совсем замёрзнем — выгоним Артура из комнаты, укроемся пледом, будем пить горячий какао и смотреть какую-то второсортную романтическую комедию, — с глупым экстазом в карих смеющихся радужках выдохнул Гвейн.       — И это в твоём понимании идеальное свидание? — саркастично отозвался Мерлин.       — Идеально — делать неидеальные вещи с идеальным человеком рядом, — мечтательно повёл шатен. — Я всегда хотел попробовать, а ты?       — Если я заболею — ты будешь записывать для меня все конспекты, — очаровательно краснея кончиками ушей, пробубнил Мерлин.       — Клянусь! — заверил Гвейн.       «Умеет, блин, сбивать с толку, любвеобильный ловелас!» — отметил про себя Мерлин.

***

      Мерлин не представляет, какими правдами и неправдами этот прохиндей умудрился уломать Артура тактично свалить из комнаты, но когда оба окончательно задубели на крыше, как и пророчествовал Гвейн, они спустились в пустую комнату и оказались вдвоём наедине. На крыше, к слову, шатен благородно отдал ему свою ветровку, а сам остался гордо мёрзнуть в стылом вечернем воздухе. И сегодня Мерлину, невзирая на лёгкую неловкость первых пяти минут, было удивительно комфортно находиться рядом с Гвейном в таком новом ключе. Настолько комфортно, что он невольно подумал, что если так всё продолжится и дальше, то он совсем не против ещё немного продлить эти странные спонтанные отношения. И возможно, что его глупое стихийно принятое решение вчера не было настолько уж дурацким. По крайней мере — не худшим в его жизни. Худшим для Мерлина оказалось влюбиться в друга-натурала, который ко всему прочему ещё и гомофоб.       Гвейн приплясывая и чуть ли не стуча зубами, грелся о газовую комфорку, пока закипала вода для какао. Потом по дороге в комнату Арта и Мерлина нырнул в свою комнату и прихватил флешку с какими-то фильмами и два смешных флисовых рулончика. Мерлин удивлённо отметил про себя неоправданно безудержный энтузиазм старого друга, как будто тот только и ждал момента, когда Мерлин согласится на его дурацкое предложение встречаться. Но это ведь не правда? Гвейн встречается с девушками, зачем ему Мерлин? Ради забавы? Но не слишком ли всё затянулось для подобного развлечения?       — Эй, ты же замёрз? Иди сюда! — позвал Мерлина шатен, распахивая плед и предлагая залезть в тёплый мягкий кокон из рук и пушистого флиса.       И когда только успел так удобно разместиться на кровати Артура? «Хорошо, что моя кровать на втором этаже» — заметил Мерлин.       — Ты серьёзно сейчас предлагаешь мне устроиться у тебя в коленях и использовать твою грудь как спинку кресла?       — Т-ш-ш, давай шустрее! — потрясывая разведёнными в стороны руками, нетерпеливо прошептал парень, совершенно не воспринимая слова Мерлина как возможный отказ.       — И что мы будем смотреть? — спросил Мерлин, неловко усевшись в почти-объятья коалы-Гвейна, пока тот подтянул ноутбук и, пропустив руки по обе стороны от талии парня, начал активно что-то клацать на клавиатуре.       — Либо «чего хотят мужчины», или же… о, вот, «притворись моим парнем»? — Гвейн одарил Мерлина блестящей улыбкой из-за плеча.       — И то и другое звучит как метафора… — закатил глаза парень. — Или ирония.       — Ой, да ладно тебе! Решай быстрее!       — Ну, тогда давай… «Притворись моим парнем», — наугад ткнул Мерлин.       — А зачем притворяться? Ведь я уже безвозвратно твой… — промурлыкал Гвейн, за что получил острым локтем под рёбра. — Ладно-ладно! Молчу… Ну и жестокий же ты, Мерлин!       Гвейн ещё немного подурачился, после чего нажал «play», и из ноутбука послышалась музыкальная заставка к фильму…

***

      Фильм, как выяснилось, был обычной лёгкой комедией, как и говорил Гвейн, но два фильма за день оказалось чересчур для Мерлина и его встревоженного мозга. Хотя просмотр в общаге был совершенно другим, ведь в кинотеатре хоть и было круто, но смотреть в кровати было в разы уютнее.       Немного уставший за сегодня Мерлин, пригревшись в объятьях парня, уже почти дремал, из-под век глядя на мелькающие с экрана картинки. История фильма действительно чем-то отдалённо откликалась ему, но при этом была совершенно другая. Он задумался о сегодняшнем дне, перебирая в голове последние события.       Задира и гуляка Гвейн сегодня, как, стоит заметить, и вчера, вёл себя совершенно иначе, нежели обычно. Мерлин ещё не помнит ни одной девушки, с кем бы этот жулик вёл себя так же, как с ним, и всё это наталкивало на бесплотные, неопределённые, но очень неприятные подозрения. Мерлин, не глядя ни на что, смог таки признаться себе, что сегодня было его первое и пока что лучшее свидание с парнем. И потому ещё сильнее опасался какой-то подставы со стороны непредсказуемого Гвейна. И речь тут не о доверии… Как другу Мерлин почти безоговорочно верил ему. Вот уж в чём, в чём, а в этой роли Гвейн зарекомендовал себя как до смерти верного друга, который сам быстрее подставится, чем бросит его. И парень был благодарен за то, что у него был такой, пусть и слегка раздражающий и легкомысленный, но зато всегда смешной и до крайности преданный товарищ. Однако сейчас… Сейчас Мерлин не был уверен ни в чём.       Ему казалось, что его напряжённость была очевидна, но его сегодняшний спутник совершенно этого не замечал и шёл напролом, давя своей бесхитростной прямотой все комплексы Мерлина. Однако черты не переступал, будто чувствовал насколько парень готов подпустить его к себе. И хотя Мерлин отчасти был готов… или, скорее, старался быть готовым к интимным последствиям своего глупого решения, ему очень не хотелось торопить события. Отсутствие опыта не только по постельной части, но и в романтических отношениях вообще, сковывало и нервировало. Он никогда не думал, что всё может случиться именно так. Мерлину мечталось, чтобы всё было последовательно и «правильно», даже если и не с Артуром. Он сам не понимает, от какой такой глупой обиды, разочарования или… отчаяния он зацепился за эту идиотскую мысль дерзко и безрассудно согласиться на предложение встречаться… и его честно пугало происходящее, а точнее ритм и напористость Гвейна. Но раз уж он был инициатором, то должен был взять ответственность за свои слова… Никто за язык не тянул соглашаться на свидание — сам виноват.       — Мерлин, ты заснул? — Послышался тихий горячий шёпот из-за плеча, когда фильм неожиданно закончился и титры подошли к концу.       — Н-н… — отрицательно покачал головой в ответ он.       Пока шла первая часть фильма, парни смотрели его сидя, но под конец незаметно сползли в положение полулёжа. Гвейн слегка заёрзал под Мерлином и вдруг громко вздохнул.       — Я не хочу засыпать… — блаженно пробормотал он в ухо парню. — Не хочешь вместе подождать рассвета?       — И что мы будем делать всё это время? — лениво поинтересовался Мерлин.       — Разговаривать? Или может, просто лежать вот так. Лично меня устроит любой вариант, — и в доказательство своих слов шатен обвил руками торс Мерлина поверх пледа.       — Если не будем разговаривать, я точно усну… — зевнув, отметил тот, потирая слипающиеся глаза.       — Я могу тебя разбудить, если хочешь.       — Вот уж чего, спасибо, не надо… — фыркнул Мерлин. — Давай уже, говори, чего там опять твой котелок наварил, — уже совершенно без былого стеснения укладываясь на Гвейна поудобнее, пробормотал парень, прикрывая глаза.       — Просто не могу перестать удивляться тебе сегодня,  — тёплым насмешливым тоном выдохнул тот.       — М-м, — протянул Мерлин, вслушиваясь в слова Гвейна сквозь дрёму. — И что же тебя так удивляет?       — Да всё… — чуть громче заверил шатен. — Я всё ещё не могу поверить, что сегодняшний день реален. Поэтому и не хочу засыпать… а то, вдруг проснусь, и всё это окажется сном?       — Хах, смешной ты, неужели так сложно отличить сон от реальности?       — Знаешь, с тобой, очень сложно… Я иногда думаю, что ты — волшебник. Настоящий имею в виду, поэтому даже сейчас кажется, что стоит мне только закрыть глаза, и ты исчезнешь как по волшебству, оставив мне лишь воспоминание…       — Какой же ты всё-таки дуралей! — тихо рассмеялся Мерлин.       — Поэтому и хочу встретить с тобой рассвет, — продолжил парень, — Чтобы новый день был доказательством того, что всё это мне не привиделось, — Гвейн с нежностью посмотрел на чёрную макушку на своей груди и, переведя взгляд на окно, вдруг воскликнул: — О, глянь-ка, небо уже розовеет!       — Где? Рано же ещё, не дури… — отмахнулся парень, не размыкая век.       — Смотри быстрей, а то всё пропустишь! — взволнованно встрепенулся Гвейн.       — Ну и где? — еле разлепив уставшие глаза, спросил Мерлин, привставая и вглядываясь в тёмное ночное небо.       — Да вот же, солнышко встало! — с усмешкой отозвался веселящийся шатен, с умилением вглядываясь в сонное лицо напротив.       — Ах ты! Ну, ты у меня сейчас получишь! — взбеленился Мерлин полусерьёзно. — Решил, что можно надо мной издеваться, пока я сонный?       — Ай-ай! — вжимая голову в плечи, выдохнул Гвейн, уворачиваясь от подушки. — Как быстро ты проснулся! Моё маленькое злое солнышко…       — Я тебе сейчас покажу «солнышко»! Так покажу, что сам фонарём светить начнёшь! — выкрикнул Мерлин, жестоко избивая несчастного тупым мягким предметом.       Пока парни дурачились, успели кубарем свалиться с кровати, но Гвейн, шустро вскочив на ноги, отпрыгнул от Мерлина, уворачиваясь от пинка.       — А ну стой! — рявкнул Мерлин.       — Неее-а! — с широкой лыбой бросил через плечо шатен.       Парень оббежал комнату, попутно чуть не свалив шкаф, который выступал в роли перегородки, разделяющей комнату на импровизированную прихожую и жилую часть, и загнанный в угол угрожающе растопырил руки со скрюченными пальцами.       — Ну всё, иди сюда! — с жутковатой ухмылкой промурлыкал Гвейн, исподлобья глядя на парня и угрожающе приближаясь.       — Э-э! Не подходи ко мне! — тут же попятился Мерлин, предчувствуя месть друга.       — Давай проверим твою железную волю, Мерлин… О, приди, Всесильный… Тыць в бочка! — театрально пробасил Гвейн, рывком нападая на парня щекоткой.       — Стой-стой! Прекрати, Гвейн! — взвизгнул Мерлин, пытаясь увернуться от вездесущих пальцев шатена.       — Поймал своё солнышко! — счастливо выдохнул Гвейн, зажимая парня у письменного стола.       — Пусти! — вспыхнул брюнет, бросая испуганный взгляд на оказавшегося слишком близко шатена.       В пылу баловства Мерлин практически сел на столешницу в попытке удрать и шокировано замер, тяжело дыша. Гвейн тоже вдруг посерьёзнел, осознавая томительную близость, в которой они оказались, и нервно облизнул губы, пристально вглядываясь в лицо парня напротив. Воздух вокруг них словно враз стал душным, а все посторонние мысли стихли, оставляя их двоих в горячей тишине лихорадочного пульса.       Шатен опустил глаза, и Мерлин почти физически ощутил, как его губы под этим взглядом будто начали гореть. Он нервно выдохнул, предчувствуя то, что последует затем. И Гвейн, действительно сократил расстояние, тёплым дыханием касаясь лица парня. До момента соприкосновения их губ оставалось каких-то два с половиной дюйма, но шатен, будто бы почувствовав напряжение Мерлина, замер и, спустя секунду, в смятении отпрянул, взволнованно-оценивающим взглядом сканируя парня.       — Что? Почему остановился? — искренне удивился Мерлин, тихо выдыхая от скрытого облегчения. — Ты разве не ради этого всё затеял?       — Что? — ошеломлённо произнёс он, изменившись в лице и, спустя миг осознания, разочарованно обмяк. — Ха… Так вот как ты воспринял мои слова?! Подожди… То есть всё это время ты… совсем не верил в то, что мои чувства к тебе могут быть искренними? Не воспринимал меня всерьёз? — Гвейн выглядел таким болезненно несчастным, словно Мерлин только что низверг его с небес в пучину ада, и парню стало не по себе оттого, что он своими словами причинил другу столько боли. — Почему тогда согласился? Кто-то вроде тебя… Почему? — хмуро спросил тот и секунду погодя вскинул руку, прерывая не успевшего начать Мерлина. — Хотя нет, стой! Не отвечай. Мне всё равно, почему ты согласился! — с мрачной решимостью выдохнул он. — Ты уже это сделал, и я твердо намерен доказать тебе свою искренность!       — Вау, говоришь как рыцарь… — криво улыбнулся Мерлин, пытаясь развеять внезапно ставшую угнетающей атмосферу.       — В душе я всегда рыцарь, — тут же включился Гвейн, возвращая себе задорно-добродушное выражение лица.       — А теперь как казанова, — закатил глаза парень.       — О, ты разбиваешь мне сердце… — театрально ахнул Гвейн.       — Всё ещё казанова… — лукаво улыбнулся Мерлин.       — Ладно, шутки в сторону… Уговор, — внезапно посерьёзнев, бросил Гвейн. — Я докажу искреннее отношение и добьюсь твоей взаимности, идёт? До тех пор ты встречаешься со мной!       — Говорит тот, кто сбежит от меня за первой юбкой, — недоверчиво фыркнул Мерлин.       — Не сбегу. Я умею быть верным, — сказал шатен, и выглядел он при этом так обезоруживающе искренне, что Мерлин поджал губы, не зная, что ответить.       — …       — Даже не посмотрю ни на одну девушку, — решительно заверил он. — Уговор. Идёт?       — Ладно, хочу на это посмотреть, — выдохнул брюнет, отводя глаза.       — Моё сердце только одно, и оно достанется лишь одному, — внезапно чужие пальцы мягко коснулись руки Мерлина, и шатен, склоняясь в аристократическом реверансе, легким плавным движением поцеловал тыльную сторону его ладони, заставляя пропустить удар сердца.       — Опять говоришь как казанова, — бросил Мерлин.       — Ошибаешься… — с обескураживающе мягкой улыбкой качнул головой Гвейн. — На этот раз как рыцарь.