Кровь (Blood)

Когда ученики сошли с поезда в Хогсмиде, выглядели они очень мрачно, и Гарри надеялся, что настроение в школе улучшится во время распределения и праздника. Первокурсников отделили от остальных и собрали вокруг Хагрида, очень большого и высокого человека, выделявшегося среди крошечных первокурсников. Гарри помахал ему рукой, когда они проходили мимо. Следующее довольно неожиданное потрясение настигло его, когда они добрались до экипажей. Они выглядели точь-в-точь как экипажи, которые возили Гарри на вокзал в конце каждого учебного года, за исключением того, что те экипажи ехали с помощью магии, а запряжки, в которых могла бы ехать лошадь, всегда были пусты. Но теперь те же самые запряжки были не пусты — они были заняты, но не лошадьми. Гарри подумал, что если бы дементоры ездили на лошадях, именно так выглядели бы их лошади. Чистая чёрная шкура, натянутая поверх лошадиного скелета, с двумя огромными крыльями, как у летучих мышей. Гарри остановился и уставился на призраков. — Ты в порядке, приятель? — спросил Рон. Он, казалось, внимания на лошадей смерти не обратил. — Я в порядке, — сказал Гарри. — Просто интересуюсь этими странными лошадьми. — Какими лошадьми? — спросила Гермиона. — Этими лошадьми, — сказал Гарри, указывая на экипажи, потеряв терпение и не имея желания констатировать очевидное. — Гарри, там никого нет, — сказала Гермиона. — Возможно, ты была права насчёт сотрясения мозга, — сказал Рон Гермионе. — У меня нет сотрясения мозга, глюков у меня нет, я в порядке, — сказал Гарри немного громче, чем следовало бы, — его голова снова разболелась от громкости его собственного голоса. — Поддержи меня, — сказал Гарри несчастному Невиллу, который только что подошел к их экипажу вместе с сестрой Рона. — Хм? — спросил Невилл, казалось, удивлённый тем, что на него обратили внимание. — Ты ведь тоже видишь этих странных лошадей смерти, да? — спросил Гарри. — Гм, — пробормотал Невилл, выглядя довольно смущённым и обеспокоенным. — Всё в порядке, Невилл, Гарри ударился головой в поезде, но ему станет лучше, когда он сходит к мадам Помфри. — Мне не нужно идти к мадам Помфри, — сказал Гарри, поворачиваясь и садясь в карету. Рон и Гермиона последовали за ним, а мгновение спустя туда же сели Невилл и Джинни. Карета тронулась, и Гарри почувствовал некоторое облегчение от неловкого молчания. Невилл продолжал бросать на Гарри встревоженные взгляды, как будто боялся, что сидит с сумасшедшим. Хотя, когда он успокоился, Гарри начал задаваться вопросом, действительно ли он видел то, чего не существует, иначе почему все остальные этих лошадей не видели. — Итак, Невилл, — нарушила молчание Гермиона. — Как прошло твоё лето? Будь на его месте кто-нибудь другой, Гарри сказал бы, что лицо Невилла потемнело, но ему было трудно приписать что-то подобное Невиллу. — Гм, ну, — сказал Невилл. Его мысли явно были где-то далеко в данный момент. — Бабушка отвезла меня в Испанию, хотя нам пришлось вернуться пораньше; бабушка немного заболела. — О, мне очень жаль. Как тебе Испания? — вежливо спросила Гермиона. Они ещё немного поговорили, но, казалось, что никто из них не был заинтересован в разговоре. Все в экипаже были довольно подавлены. Гарри уже начал думать о том, чтобы сказать Рону и Гермионе о гемофилии, когда карета подъехала к школьным воротам, и Гарри увидел только мелькнувшую за окном фигуру в чёрной мантии, когда всё, казалось, остановилось, — образ взорвавшегося женского тела всплыл в его голове, и он почувствовал, будто погрузился в Большое озеро посреди зимы. Однако это быстро прошло, и Гарри обнаружил, что навалился на Джинни, у которой в глазах стояли слёзы, — она быстро спрятала их, стерев рукавом своей мантии. — Ты в порядке, Гарри? — спросил Невилл, когда тот выпрямился, его лицо побелело. — Да, — сказал Гарри, надеясь, что Невилл поверит в бред Гермионы о сотрясении мозга. Он не знал, почему реагировал на дементоров по-другому, но он действительно не хотел, чтобы другие знали об этом. Всё было достаточно плохо и без того, чтобы все знали, что он слабак. Он не сразу заметил шоколадную лягушку, которую Рон молча держал перед собой. — Спасибо, — сказал Гарри, на что Рон пожал плечами. Остаток пути до школы прошёл в молчании, пока все грызли шоколад. Выйдя из кареты, Гарри был почти удивлён, увидев, что лошади всё ещё там, но на этот раз он ничего не сказал. Поднялся по лестнице, ухитрившись стукнуться бедром о перила ограждения, в этот момент летая немного в облаках. Гермиона бросила на него ещё один обеспокоенный взгляд. Если повезёт, он сможет незаметно проскользнуть в спальню и просто заснуть. Однако Гермионе не нужно было особо следить за ним, так как у входа в холл их ждала профессор МакГонагалл. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, пожалуйста, следуйте за мной, — сказала она, заметив их. — Нам нужно сходить к мадам Помфри, — сказала Гермиона, бросив обеспокоенный взгляд на Гарри. — Думаю, у него сотрясение мозга. — На самом деле это одна из причин, по которой я пришла за вами, а теперь пойдем быстрее, чтобы вы не пропустили весь пир. Они оба повернулись, чтобы последовать за ней, и когда они проходили мимо дверей в большой зал, Гарри смог как следует разглядеть Снейпа. С его собственным лицом — впервые с тех пор, как он буквально столкнулся с ним в Переулке. Мужчина бросил на него пронзительный взгляд, и Гарри отвернулся, прежде чем нахмуриться от собственного поведения. Гарри действительно не испытывал особого желания наслаждаться празднествами. Глава факультета провела их в маленькую комнату неподалеку от прихожей, где их ждала мадам Помфри. — О боже, ты ужасно выглядишь, иди сюда и дай мне взглянуть на тебя, — сказала она Гарри. Повернулась к Гермионе: — Он потерял сознание внезапно или постепенно? — Постепенно, — ответила Гермиона. — И он немного трясся. Но я думаю, что у него сотрясение мозга, — у него большой синяк на затылке. Он, должно быть, ударился обо что-то, когда падал, и он казался сонным, и ему что-то мерещилось. — Что-то мерещилось? — с тревогой спросила мадам Помфри. — Мне ничего не мерещилось, они были там, — сказал Гарри, защищаясь. — Что именно вы видели, мистер Поттер? — спросила профессор МакГонагалл. — Крылатых лошадей, — сказал Гарри. — Которые тянут экипаж. Профессор МакГонагалл и мадам Помфри посмотрели на него с жалостью. — Это фестралы, мистер Поттер, — сказала профессор МакГонагалл. — Они всегда тянули кареты, но видеть их могут только те, кто видел смерть. Гарри резко вздохнул и услышал, как Гермиона ахнула. Его мысли снова обратились к женщине, которая спасла его. — Довольно об этом говорить, — сказала мадам Помфри. — Давайте взглянем на вашу голову. Она внезапно положила одну руку ему на затылок, и Гарри практически вздрогнул, в то время как другой рукой она вытащила палочку и поднесла её к его голове. — О, не смотри на меня так, — сказала медсестра, постукивая кончиком палочки по макушке Гарри, затем по вискам и прямо между глаз, бормоча заклинания. Она посмотрела ему прямо в глаза, вернее, прямо сквозь них, и нахмурилась. — Немного серьёзнее, чем сотрясение. Кажется, дорогой, у тебя было мозговое кровотечение, но оно остановилось. Скорее всего, твоя магия защитила тебя. А теперь давай убедимся, что больше ничего не случилось, — сказала она, прежде чем взмахнуть палочкой над грудью Гарри. Тот почувствовал тёплую энергию в грудной клетке. Мадам Помфри нахмурилась. — Похоже, за лето Сивый сделал с тобой что-то, — сказала она. — Я слышала, что ты получил лишь незначительные травмы. Гарри на мгновение запаниковал при мысли о том, откуда взялись некоторые раны, которые она видела. Сможет ли она сказать, откуда они, если хорошенько присмотрится? — Вообще-то это от машины, — сказал он. — Меня сбила машина, когда он гнался за мной через улицу. — А вы кому-нибудь говорили об этом, мистер Поттер? — строго спросила профессор МакГонагалл. — Она ехала не очень быстро, — сказал Гарри, защищаясь. — Простите, — за лето он привык справляться с болью. Хорошо игнорировать её. — У вас множество мелких переломов, — сказала мадам Помфри. — Некоторые идут на поправку быстрее, чем другие. Вам повезло — ваши внутренние органы, похоже, не сильно пострадали. Она снова постучала его по голове и произнесла ещё одно заклинание, и Гарри почувствовал, как головная боль быстро проходит. Затем мадам Помфри начала прикасаться палочкой к различным местам по его телу, бормоча одно и то же заклинание, исцеляя переломы. Гарри был почти готов провалиться под пол к тому моменту, когда она наконец закончила тыкать его. Он уже забыл, каково это — совсем не чувствовать боли, поскольку теперь не только его голова прояснилась, но и все маленькие боли в суставах и рёбрах полностью исчезли. — Ну, никаких медицинских причин для того, чтобы он потерял сознание, нет, — сказала мадам Помфри, возвращаясь к первоначальной теме. — Тогда почему он упал в обморок? — спросила профессор, и лицо Гарри покраснело от этого словосочетания. — По взаимодействиям с дементорами было не так много исследований, но все люди реагируют по-разному. Похоже, у Поттера просто была сильная реакция. — Может, ему сегодня остаться в лазарете? — спросила профессор МакГонагалл, и Гарри в шоке открыл глаза. — Из-за травмы головы, да, для наблюдения, — сказала мадам Помфри. — Что? — спросил Гарри. — Я прекрасно себя чувствую. Мне не нужно оставаться в лазарете. — Возможно, он всё ещё сможет присутствовать на празднике, — сказала профессор МакГонагалл, игнорируя его протесты. — Осмелюсь предположить, что там он без наблюдения не останется. — Да, там всё должно быть в порядке, — сказала мадам Помфри профессору. Она повернулась к Гарри и Гермионе. — Вы двое шоколад съели? — спросила она. — Да, — ответила Гермиона. — Нам профессор Снейп сказал съесть его. — Хорошо, — сказала мадам Помфри. — Не забудьте выпить горячего шоколада сегодня вечером. На всех столах должны быть кувшины. А вы, мистер Поттер, я борюсь с искушением сказать вам «нет квиддичу», если вы не умеете серьёзно относиться к своим травмам. — Что? Нет! Мне жаль. Я буду в порядке, — быстро сказал Гарри почти в панике. — Будем следить, чтобы так и было, — сказала она. — Ну, — подала голос профессор МакГонагалл. — Кажется, всё в порядке. Мистер Поттер, не могли бы вы выйти, мне нужно обсудить с мисс Грейнджер один небольшой вопрос. Гарри было интересно, что она могла сказать Гермионе наедине сразу после того, как он прошел медицинский осмотр у всех на виду, но он вышел, ничего не сказав. Гарри вышел на улицу вместе с мадам Помфри и подождал, пока появится Гермиона. — Помните, мистер Поттер, больничное крыло, сразу после пира, — сказала мадам Помфри, направляясь в большой зал. Когда его голова не чувствовала себя так, будто готова в любую секунду взорваться и вне компании своих друзей, разум Гарри вновь прокрутил некоторые воспоминания, извлечённые дементором. Он крутил некоторые моменты в голове, анализируя их, оценивая их, играя в игру «а что, если». Он остановил себя, нахмурившись. Не было никакого смысла думать об этом, и это, конечно, был не лучший способ начать учебный год. Из задумчивости Гарри вывела открывшаяся дверь в кабинет МакГонагалл. Оттуда вышли двое. — Спасибо, профессор, — сказала Гермиона профессору МакГонагалл на прощание, когда глава их факультета прошла по коридору, ведущему к двери за главным столом, и Гарри с Гермионой повернулись в сторону холла. — Чего хотела профессор МакГонагалл? — спросил Гарри. — Что? — спросила Гермиона, явно удивлённая тем, что Гарри задал такой вопрос. — О, она просто хотела поговорить со мной об учебной нагрузке в этом году. Я взяла несколько больше предметов, чем остальные, — она сделала паузу. — Ты в порядке? — О, да, — сказал Гарри. — Теперь моя голова чувствует себя намного лучше. — Нет, я имею в виду всё остальное, — сказала Гермиона, глядя на него с беспокойством. — Что всё остальное? — спросил Гарри, внезапно забеспокоившись, что Гермиона каким-то образом узнала всё, что он скрывал. — Ты знаешь, — сказала Гермиона с некоторым раздражением. — Дементоры, фестралы и всё, что случилось летом. — А, конечно, — сказал Гарри. — Не знаю, но со мной всё будет в порядке, — и, когда они вошли в Большой зал, он начал чувствовать, что так и будет. Атмосфера была немного более приглушенной, чем обычно на праздниках в Хогвартсе, но между плавающими свечами, запахом шоколада в воздухе и общим ощущением дома Гарри внезапно обрадовался, что не улизнул в общежитие, как только они прибыли в замок. Вскоре они заметили Рона и направились к местам, которые он оставил для них за столом. Гарри заметил, что они пропустили распределение, и на секунду задался вопросом, куда попал первогодка с поезда. — Выпейте немного шоколада, — сказал Рон, наливая в их кружки немного дымящегося напитка из одного из многочисленных графинов, выстроившихся вдоль пустого стола. — Чего хотела Макгонагалл? Гарри не собирался говорить в окружении других студентов, что ему устроили медосмотр, и был избавлен от необходимости что-либо отвечать профессором Дамблдором, который в этот момент поднялся, чтобы произнести свою речь, знаменующую начало семестра. — Добро пожаловать, студенты, — его голос заполнил зал. — Я очень рад видеть, что школа снова наполнена молодыми умами. Все вы здесь, чтобы учиться и исследовать чудеса и тайны магии. У меня всего несколько объявлений перед началом семестра, прежде чем начнется наш праздник. Во-первых, я с удовольствием объявляю, что в этом году у нас будет два новых профессора. Профессор Люпин, наш новый профессор Защиты от Тёмных Искусств, не смог быть здесь сегодня вечером, но завтра с утра он будет на занятиях. Кроме того, хотя он и не совсем новый человек здесь, наш садовник и Хранитель Ключей школы Хогвартс Хагрид отныне станет ещё и профессором, нашим преподавателем по Уходу за Магическими существами, поскольку профессор Кеттлберн решил уйти в отставку, чтобы проводить больше времени с оставшимися у него конечностями. Гарри удивлённо посмотрел на Хагрида. Конечно, кто ещё мог назначить им кусачую книгу. Он поймал себя на том, что искренне улыбается, аплодируя этому объявлению. Гарри видел, что у Хагрида на глазах стояли слёзы, и он явно очень гордился своей новой должностью. — Запретный лес, — продолжил Директор ежегодным предупреждением. — Закрыт для всех студентов из-за огромного количества очень опасных растений и животных в нём. Кроме того, наш смотритель мистер Филч хотел, чтобы я напомнил вам, что использование заклинаний в коридорах строго запрещено, как и множество очень забавных вещей, список которых можно найти в его офисе. Наконец, я должен убедить вас в серьёзности своего последнего заявления. До тех пор, пока это не будет сочтено безопасным, граница территории Хогвартса будет охраняться дементорами из тюрьмы Азкабан. Студенты не должны пытаться приблизиться к ним по какой-либо причине, и любой, кто попытается проскользнуть мимо них, будет обнаружен. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо ещё фокусами. Не помогут даже мантии-невидимки. Они беспощадны в том, что делают, но в конце концов они здесь, чтобы защитить эту школу от тех, кто может причинить нам вред. Здесь директор сделал паузу, чтобы дать студентам осмыслить его последнее объявление, хотя Гарри не думал, что кому-то действительно нужно было говорить держаться подальше от дементоров. — Ну, я слишком много болтаю, пока вы всё ждёте пира. Итак, приятного аппетита, ешьте шоколадные конфеты и наслаждайтесь праздником. При слове «праздник» на каждом столе появилось больше еды, чем Гарри считал приличным, и студенты вокруг начали складывать еду на свои тарелки. Гарри сделал глоток горячего шоколада, и ему действительно стало лучше. — Всё в порядке, Гарри? — спросил Рон. — Да, — сказал тот, осознав, что некоторое время оглядывался по сторонам, не прикасаясь к еде. — Просто впитываю всё это. Как хорошо вернуться, — он схватил ложку для картофельного пюре. Что касается праздников в Хогвартсе, то этот начался немного более сдержанно, чем обычно. Тем не менее, когда студенты согрелись, воссоединились с друзьями и от души напились горячего шоколада, атмосфера начала становиться похожей на обычную атмосферу праздника. — Так чего же хотела МакГонагалл? — снова спросил Рон. — Ну, она хотела убедиться, что Гермиона будет в порядке, набрав себе столько дополнительных предметов, — сказал Гарри. — И она услышала, что я ударился головой в поезде, поэтому она проверила меня, оказалось, что всё отлично. — Отлично, — прошипела Гермиона. — У тебя было мозговое кровотечение. — Что? — встревоженно спросил Рон. — Мадам Помфри сказала, что к тому времени, как мы к ней пришли, всё уже прекратилось. Так что видишь? Я в порядке, — раздражённо сказал Гарри, хоть и понизил голос, и посмотрел на Гермиону, призывая её сделать то же самое. — О, ты такой мальчишка, — сказала она. — Был им, когда я проверял в последний раз, — сказал Гарри с усмешкой. — Девочки делают так же, — сказал Рон. — Нет, не делаем, — защищалась Гермиона. — Джинни всегда так говорит, когда думает, что мама с ней нянчится. Однажды она сказала, что с ней всё в порядке, хотя она подвернула лодыжку и полдня хромала, потому что не признавалась, что лазала по деревьям. — Ну, неважно, мальчик или девочка, это в любом случае глупо, и сегодня вечером ты останешься в Больничном крыле для наблюдения. Гарри нахмурился. Он не собирался доставать всех своим нытьём. — Это грубовато, приятель, — сказал Рон. — Мадам Помфри просто слишком беспокоится, — ответил на его упрёк Гарри. — Как и ты, кстати, так что неудивительно, что я всегда говорю, что со мной всё в порядке. — Тебя сбила машина, и ты ничего не сказал, — сказала Гермиона. — Что? — спросил Рон. — Она сказала, что там были всего лишь незначительные переломы, — ответил Гарри. — Они бы скоро зажили сами по себе. Машина ехала медленно. Не то что бы я истекал кровью при смерти, или у меня из кожи торчала кость. Я был в порядке. — Ты бы сказал, что с тобой всё в порядке, даже если бы тебя выпотрошили, — сказала Гермиона. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но Рон оборвал его. — Осторожнее, приятель, она, вероятно, знает заклинание, которое может это с тобой сделать. — О, кто-нибудь из вас вообще знает, что это значит? — спросила Гермиона. Гарри пожал плечами, и Рон сказал: — Нет, я просто знаю тебя. Вечер тянулся, и Гарри был очень рад, что не пропустил ужин. Он был даже рад, что его заставили увидеться с мадам Помфри, чтобы он мог наслаждаться вечером без головной боли. Конечно, в конце концов вечер должен был закончиться. Когда остальные студенты направились в свои общежития, Рон, Гермиона и Гарри пробрались к главному столу, чтобы увидеть Хагрида. — О, профессор Хагрид, поздравляю, — сказала Гермиона великану. — Нет, называйте меня Хагридом. Это всё благодаря вам троим. Вы очистили моё имя в прошлом году. И, конечно, Дамблдор, великий человек Дамблдор. — Ну, ты будешь лучшим профессором по Уходу за магическими существами, которых когда-либо видела эта школа, — сказал Рон. — Тебе давно следовало получить эту работу. Хагрид почти покраснел в этот момент, явно очень довольный титулом, от которого он отмахнулся ранее. — Не могу дождаться нашего первого урока, Хагрид, — сказал Гарри. — Я уверен, что нам будет очень весело. — Или, по крайней мере, это будет очень волнительно, — Гарри почти видел, как Хагрид первым делом познакомит весь класс с драконом. — О, это будет здорово, просто подожди, не порти сюрприз. Теперь вы трое идите, вам лучше быть отдохнувшими в свой первый день занятий, — с этими словами Хагрид встал из-за главного стола и направился к выходу. — Ну, — бросил Гарри. — Увидимся завтра. — О, мы проводим тебя в Больничное крыло, — сказала Гермиона. — Я не собираюсь сбегать, — почувствовал раздражение Гарри. — Я знаю, но ты всё равно должен рассказать нам, что это было за письмо после дементора в поезде, — сказала Гермиона. Гарри вдруг захотелось сбежать. — Хорошо, — сказал он. — Пошли, пока мадам Помфри не начала меня искать. Пока они шли по коридору к Больничному крылу, Гарри нервно оглядывался, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Он не собирался говорить им это там, где мадам Помфри могла их подслушать. — Этим летом я узнал, что у меня, как какой-то волшебный вариант гемофилии, — сказал он почти шёпотом. — У тебя не могло быть тайной гемофилии, — сказала Гермиона как ни в чем не бывало. — Ты бы уже умер без лечения. — Я лечился, — сказал Гарри. — Они наложили на меня заклинание, когда я был ребенком. В конце концов оно заканчивается, хотя должно было продлиться дольше. Позже я объясню подробнее, но мои родители отправили мне письмо на моё тринадцатилетние. Там всё было объяснено. Есть заклинание, которое говорит мне, нужно ли мне возобновить заклинание излечения или нет, но я не мог провести его летом без посторонней помощи. Мне пришлось подождать, пока я не смогу колдовать самостоятельно. Когда ты заметила синяк, я решил, что заклинание прошло. Мне нужны были заметки, чтобы провести заклинание правильно. — Почему ты никому не сказал? — Гермиона чуть не вскрикнула. — Ты знаешь, как легко ты мог умереть без лечения? Что, если бы ты не проснулся в поезде, или если бы я не увидела тот синяк? Никто бы не догадался проверить, у тебя бы просто продолжилось кровотечение. Ты мог умереть. Ради бога, этим летом тебя сбила машина. Гарри попытался утихомирить её, очень беспокоясь, что кто-нибудь подслушает. — Что ты имеешь в виду, что это такое? — спросил Рон, теперь уже очень обеспокоенный. — Гемофилия, Рон, это означает, что кровь Гарри неправильно сворачивается. Это варьируется от случая к случаю, но даже небольшая травма может быть опасной для жизни, — объяснила Гермиона. — Ты должен сказать мадам Помфри. — Нет, — дал решительный отказ Гарри. — Тогда она всё поймет, а я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. — Знал что? — спросила Гермиона. У Гарри был большой глупый рот. — Это не имеет значения, — наконец сказал он. — Это не опасно для жизни, так что просто забей. У меня всё под контролем. Я обновил заклинание, оно продлится довольно долго, и я буду регулярно проверять его, так что просто забей, это действительно очень личное. Пока они шли к Больничному крылу, на мгновение воцарилась тишина. — Ты в порядке, приятель? — спросил Рон. — Да, это просто… Послушай, я просто не готов говорить об этом, ладно? Я имею в виду, что мне не нужно ничего с этим делать. Или… Я не знаю. Ты взбесишься, если я тебе скажу. Но тебе не нужно беспокоиться об этом. Я не беспокоюсь. Так что… — оба его друга смотрели на него с беспокойством. — Просто… Я в порядке, всё в порядке, это просто странно, — сказал он им. Они прибыли в Больничное крыло. — Ладно, вам пора возвращаться в башню. Увидимся завтра за завтраком, — сказал Гарри. Он на мгновение напрягся, когда обнаружил, что Гермиона обнимает его. — Ты же знаешь, Гарри, что можешь рассказать нам всё что угодно, — сказала она. — Конечно, — ответил он. — Спокойной ночи. — Удачи, — сказал Рон, когда они с Гермионой свернули в коридор. Гарри вошёл в Больничное крыло, и вскоре к нему кинулась мадам Помфри. — Ну а теперь, хорошо, просто приготовься ко сну, дорогой, и я зайду проведать тебя, прежде чем ты ляжешь спать, — сказала она, направляя его к кровати рядом со своим кабинетом. Гарри нашёл в ногах кровати больничную пижаму и пошёл в туалет, чтобы переодеться и умыться. Когда он переодевался, то увидел синяк на бедре, выглядывающий из-за края шорт. Мадам Помфри, должно быть, не обратила на это внимания, несмотря на все переломы. Он нахмурился: этим местом он наткнулся на перила. Но это было после того, как он наложил на себя заклинание. У него не должны были так легко появляться синяки. Гарри произнёс диагностическое заклинание, на этот раз по памяти. Его палочка засветилась красным. Он чувствовал себя несколько потрясенным, на ум пришли слова Гермионы о риске болезни и его собственные заверения, что он держит её под контролем. Гарри, должно быть, неправильно наложил его, он ошибся, вот и всё. Просто последствия от дементора заставили его сделать это неправильно. Из-за этого оно длилось так мало времени. Он снова наложил на себя заклинание, а затем диагностику. Синий. Гарри улыбнулся. Вот теперь, подумал он, всё в порядке. Он проверит ещё раз утром, просто чтобы убедиться. Вскоре он уже сидел на краю кровати, готовый заснуть после столь насыщенного дня. Оказалось, что под «проведать его» мадам Помфри имела в виду наложить на него полдюжины контролирующих чар, прежде чем он уснёт. Гарри узнал пару из них, вспомнив, что их накладывали на него, когда он был тут на первом курсе. — Теперь я хочу, чтобы сегодня ночью ты выспался, — сказала ему медсестра. — Тебе нужно много отдыхать, поэтому я хочу, чтобы ты сразу же заснул. Я узнаю, если ты этого не сделаешь, — с этими словами она направилась в свой кабинет, и свет в палате потускнел. Гарри не был уверен, чего она от него ждёт, поскольку у него не было ни книг, ни чего-либо, чем он мог бы себя занять. Меньше чем через минуту он уже спал, и ему снились сны, которые он с радостью забудет, когда проснется.