Кровь (Blood)

Мадам Помфри настояла на том, чтобы ещё раз осмотреть Гарри утром, и он едва успел позавтракать, прежде чем пришло время подняться в башню, чтобы взять свои школьные принадлежности и мантию, которую он так и не надел, потому что отключился на полу Хогвартс-экспресса. Рон получил своё расписание от профессора МакГонагалл, и все трое вышли из зала, чтобы взять то, что им понадобится для их первых занятий. Гарри совсем забыл о том, что говорил Малфой накануне в поезде, но, столкнувшись с первокурсником Слизерина по пути, Гарри быстро вспомнил об этом, когда мальчик очень побледнел и чуть не убежал от него. Неужели Малфой рассказал это всему Слизерину? Они что, поверили ему? — Не волнуйся, Гарри, — сказала Гермиона, — это скоро пройдет. — Да, точно так же, как в прошлом году или в позапрошлом, — пробормотал он. — О, чтобы понять, что ты не оборотень, с тобой можно провести всего пару минут, — сказал Рон. — Ну, давай просто убедимся, что все знают, что прошлой ночью было полнолуние, — сказал Гарри. — Пусть Малфой объяснит, почему я не обратился в волка в поезде. — Покажи Гарри своё расписание, — сказал Рон Гермионе. — О, не беспокойся об этом, — сказала Гермиона. — Я не могу дождаться прорицания! — У неё одновременно куча занятий, — сказал Рон. — Ей надо бы предупредить об этом МакГонагалл до того, как она выяснит, что не может быть на двух уроках одновременно. — Не волнуйся, — сказала Гермиона. — Я всё учла. Рон недоумённо посмотрел на Гарри, который только пожал плечами. Как только они добрались до башни, тут же побежали в свои спальни, схватили свои книги и отправились на поиски неуловимого класса Прорицаний. Сумка с книгами Гермионы выглядела намного тяжелее, чем были у других. — Жаль, что мы пока не знаем прорицания. У нас был бы шанс найти наш кабинет с его помощью, — сказал Рон, когда они шли по коридору после того, как снова развернулись, получив очередные указания от портрета. — Мне кажется, что даже будь у нас прямо перед глазами карта школы, мы бы всё равно заблудились, — сказал Гарри. — Это была бы очень полезная штука, почему никому в голову не пришло её сделать? — спросил Рон. В конце концов им это удалось, но, хотя Гарри был почти уверен, что они опоздали, Профессор просто спокойно кивнула им, когда они поднялись по лестнице в башню. Класс не был похож на обычный. Вместо столов и стульев стояли маленькие круглые столики, окружённые пухлыми подушками. Троица села за отдельный столик. Урок начался хорошо. Тема урока в словах профессора Трелони звучала увлекательно, волнующе и таинственно. Гермиона продолжала хмуриться на то, что сказала профессор, особенно после того, как женщина упомянула, что в книгах про этот предмет особо не узнать. Всё шло хорошо, пока профессор довольно драматично не предсказала близкую и неминуемую смерть Гарри. Но прорицание ведь не было особо достоверной наукой, так? Может быть, знание будущего лишь означало, что его можно изменить. Он должен был бы внимательнее прочитать учебник. Гермиона заверила его, когда они вышли из класса, что ему, вероятно, об этом беспокоиться не стоит. В конце концов, не то что бы его в последнее время кто-то пытался убить, или за ним охотился какой-то сумасшедший убийца… Следующий урок, Уход за магическими существами, начался очень хорошо, хотя Гарри почувствовал себя странно, когда мельком увидел дементора, патрулирующего стену вдалеке. На самом деле урок и правда был довольно классным. На первый урок, который проходил на территории школы, Хагрид привёл удивительных существ, называемых Гиппогрифами. Они были похожи на крылатых лошадей с орлиными головами и ногами. Хагрид спросил, есть ли желающие приблизиться к существам, которые, по-видимому, были очень темпераментными. Никто не вызвался добровольно, и Гарри не хотел, чтобы у Хагрида не задался первый рабочий день, поэтому он решил подойти к существу. Именно в этот момент он действительно заметил, насколько у них острые когти и клюв, и вспомнил о своей совсем недавно предсказанной смерти. Конечно, он не собирался подводить Хагрида. Тот очень удивил Гарри, заставив его оседлать зверя, который облетел загон, прежде чем позволил ему снова встать на слегка дрожащие ноги. Это было совсем не похоже на полёт на метле. Он вообще не контролировал себя, но это было волнующе. Но Малфою просто необходимо было всё испортить. Гарри едва не поддался искушению затеять драку с этим парнем, когда увидел его. В перерывах между уроками Гарри замечал, что всё больше и больше учеников смотрят на него, как на монстра, за предыдущий год он к этому уже привык. Вот и сейчас в начале урока слизеринцы сбились в кучку и стали что-то обсуждать, время от времени указывая на Гарри. Когда тот слез с животного и направился обратно к остальным гриффиндорцам, он услышал комментарий Малфоя. — Ну, конечно, ему было легко, теперь он больше зверь, чем человек, мы с вами наблюдали сразу за двумя животными, — донёсся голос Драко. — О чём он говорит? — спросила Лаванда Браун, когда Гарри подошёл к остальным. К сожалению, она спросила достаточно громко, чтобы Малфой услышал. — О, — сказал парень. — Он тебе не сказал? Конечно, не сказал. Сивый обратил его этим летом. Теперь он оборотень. — Не глупи, — сказала Парвати. — Гарри не оборотень. — Может, ты этого не знаешь, но отец слышал всё об этом за лето, — сказал Драко, подчёркивая элитарность знаний отца. — Вы все, наверное, слышали, что на Поттера напал Сивый, когда он был совсем один в мире маглов. Чего они не говорят, так это того, что после этого он пропал без вести. О чём никто не говорит, так это о том, что Поттер попал в плен и заразился от Сивого. Он не сбежал. Сивый отпустил его, чтобы он мог заразить всех в школе. Вы будете первыми. — О, это бред, — сказала Гермиона. — Прошлой ночью было полнолуние. Луна взошла, когда мы все были в поезде. — Забавно, правда? — усмехнулся Драко. Он повернулся, чтобы оглядеть толпу. — Он выдал себя, пытаясь всё это скрыть. Я видел его в поезде, но он вёл себя очень странно. Вероятно, это был один из закадычных друзей Дамблдора под оборотным зельем, и, конечно же, вот сюрприз, одного из профессоров не было на пиру. А что было дальше? Поттера не было ночью в башне Гиффиндора. Они не хотели, чтобы учитель ночевал с кучей третьекурсников, поэтому Поттер удобно заболел, и ему пришлось провести ночь в Больничном крыле, где никто, кроме людей Дамблдора, не мог удостовериться, что он действительно там. — Дамблдор не пустил бы оборотня в школу. Кроме того, Гарри явно не оборотень, — сказал Симус. — Конечно пустил бы. Старый дурак, любящий магглов, любит пускать в школу всякую грязь, полукровок и грязнокровок. Он не остановится, пока замок не рухнет, — сердито сказал Драко. — Что ты сказал о директоре? — раздался за спиной Драко опасный голос, который Гарри до этого слышал лишь раз. Драко обернулся и увидел возвышающегося над ним Хагрида, но впервые с тех пор, как Гарри встретил его, блондин, казалось, не мог найти слов. — Уходи! Просто уйди, — хрипло сказал Хагрид. Драко взял себя в руки и усмехнулся, но развернулся и ушёл, как будто ему просто стало скучно. — А вам всем отработка сегодня вечером, — сказал Хагрид мальчикам, стоящим позади него. Наступил неловкий момент, и никто не проронил ни слова. — Хорошо, тогда давайте продолжим урок, — сказал Хагрид. Лесничий приказал им разбиться на группы, чтобы приблизиться к гиппогрифам. Все его однокурсники — гриффиндорцы — сказали пару слов в поддержку Гарри, но тот не мог периодически не замечать слегка обеспокоенные или задумчивые взгляды. После урока троица задержалась на минутку, чтобы ещё раз поздравить Хагрида с его новым положением, и великан заверил их, что на этом уроке у них будет ещё много приключений. Затем они поспешили на Трансфигурацию, не желая опаздывать на свой первый урок с главой факультета. На полпути Рон повернулся, чтобы что-то сказать Гермионе, но обнаружил, что её уже нет рядом. Они с Гарри оба на мгновение огляделись, в полной уверенности, что она не могла пройти мимо них. Удивительно, но она уже сидела в кабинете Трансфигурации, когда они туда вошли. — Как ты это сделала? — спросил Рон. — Что сделала? — спросила Гермиона, покраснев. — Ты только что была рядом со мной, потом исчезла, а когда мы вошли сюда, ты уже сидишь здесь, — сказал веснушчатый мальчик. — О, я, должно быть, прошла мимо вас, а вы не заметили, — сказала Гермиона. Рон выглядел так, будто не поверил ей и хотел продолжить расспросы, но в этот момент в кабинет вошла профессор МакГонагалл, и урок начался. Трансфигурация тоже началась хорошо. Только в конце урока, когда Парвати Патил показала свой бланк разрешения на Хогсмид и спросила МакГонаггл, когда можно будет их сдать, всё резко пошло наперекосяк. Гарри улыбался про себя в этот момент, потому что своё разрешение он уже сдал, и он всё ещё гордился этим достижением. Однако профессор МакГонагалл вздохнула, и её обычно строгое выражение лица на мгновение смягчилось. — Вы можете сдать их прямо сейчас, если хотите, однако, — нахмурилась профессор, — я должна сказать вам, что они могут вам не понадобиться. Это ещё не точно, и мы всё ещё работаем с Департаментом магического правопорядка, но на данный момент похоже, что до тех пор, пока те, кто сбежал из Азкабана, не будут пойманы, визиты в Хогсмид будут отменены. При этих словах раздалось довольно много стонов и криков ужаса, но Гарри не издал ни звука. Он просто почувствовал, как у него свело живот. Гарри прошёл через многое, чтобы подписать свой бланк, и теперь его болезненная победа над дядей Верноном казалась просто плохой шуткой, которую мир сыграл с ним.

***

Следующим был обед, а после него — урок, которого Гарри так боялся. Сдвоенное зельеварение со слизеринцами, естественно, это ведь не было рецептом катастрофы. Гарри на мгновение подумал о том, что встретит свою предсказанную судьбу благодаря взрыву в котле какого-нибудь слизеринца, но на самом деле, боялся этого урока он далеко не из-за одноклассников. Ему совсем не нравилась идея провести два часа со своим биологическим отцом, который будет прожигать его взглядом и оскорблять. Однако, как ни странно, Снейп не делал ни того, ни другого. О, естественно, он был далёк от дружелюбия, и он преподавал в той же холодной, непревзойдённой атмосфере, которую он носил, словно мантию, и, чтобы объяснить тему урока, он использовал лексику, которую почти никто из них не понимал, но он вообще почти не смотрел на Гарри. Тот даже мог подумать, что во время практической части занятия этот человек, проходя по классу, приносил больше пользы, чем критики. Он даже остановил себя на полуслове, когда хотел накричать на Невилла Долгопупса за то, что тот испортил своё зелье, и лишь посмотрел на Гермиону и выдавил «объясните ему, что нужно исправить», а после отвернулся. Этот человек даже ни разу не оскорбил Гарри, и тот обнаружил, что злобы в атмосфере кабинета было как раз достаточно, чтобы работать, и приготовил наполовину приличное зелье, мимо которого Снейп прошёл с безразличным видом. С Драко всё было иначе. Он постоянно шептался со своими однокурсниками слизеринцами во время урока, пока Снейп на него не смотрел, всё время стреляя в Гарри самодовольными мстительными взглядами, но Гарри игнорировал его… по большей части. Он успокаивал себя мыслью, что Малфой заработал наказание в первый же день занятий. Гарри слышал, как Гермиона тихо помогает Невиллу приготовить его зелье, и он не мог поверить, что Снейп позволял ей это. Естественно, этот человек не стал бы давать ей за это дополнительные баллы, как это сделал бы любой другой профессор, но всё же… Сделав своё зелье, Гарри обнаружил, что спокойно ждёт, пока другие ученики закончат. В отличие от Малфоя, Гарри не собирался отвлекаться на разговоры в классе. Пока он сидел там, время от времени следя глазами за Снейпом, пока тот расхаживал по классу, он поймал себя на том, что задаётся вопросом, какова история этого человека. Почему он присоединился к Волан-де-морту? Почему он ушёл? Почему он продолжал присматривать за Гарри, хотя явно ненавидел его? Как, например, прошлой ночью. Он не просто прогнал дементора. Он велел им съесть шоколад, а затем попросил мадам Помфри проверить его. Возможно, самое удивительное, что с тех пор этот человек ничего об этом не сказал. Гарри потерял сознание, а Снейп не сказал ни слова. Он мог бы весь урок унижать его за это, но он этого не делал. Почему? У него было не так много времени, чтобы обдумать эти вопросы. Вскоре весь класс начал собираться, но, когда Гарри запихнул свои книги и остальные принадлежности в сумку, он обнаружил, что в данный момент, его действительно больше всего волнуют ответы на эти вопросы. А они не должны волновать его. Ему действительно было наплевать на Снейпа. Этот человек ничего для него не значил, так почему же он вообще должен думать о нём?

***

Проблема понедельников, — думал Гарри, когда они все шли по коридорам на следующий урок, — в том, что их расписание было забито до отказа. В некотором смысле это было приятно, так как все занятия, кроме зельеварения, были короче, но из-за того, что у них было пять разных предметов в день, в голове всё перемешивалось. Возьмем, к примеру, вторник. Два занятия — всего два — одно до обеда и одно после него. Да, оба урока были очень длинными, но нужно было волноваться лишь о двух предметах. Хотя, благодаря разнообразию занятий, понедельник пролетал немного быстрее. Конечно, пять уроков в первый день означало, что с самого начала будет немало домашнего задания. Закончив зельеварение, Гарри, Рон и Гермиона вместе с остальными гриффиндорцами отправились в класс Защиты от Тёмных искусств на последний урок в этот день. Защита всегда казалась Гарри очень захватывающим предметом, если, конечно, исключить тот факт, что оба предыдущих преподавателя защиты отправили его в больничное крыло и пытались его убить или стереть ему память. Да, он был просто обязан заметить, что эти уроки были либо очень скучными, либо просто крайне неприятным. Тем не менее, начался новый год, и у них был новый учитель, поэтому Гарри обнаружил, что смотрит на нового профессора с осторожным оптимизмом. Профессор Люпин оказался совсем не таким, каким он и, вероятно, остальная часть класса ожидали его увидеть. Этот человек выглядел крайне потрёпанным по сравнению с другими профессорами в замке. На нём была поношенная одежда, и вид его говорил о том, что он состарился раньше времени. Действительно, он выглядел так, словно не спал всю предыдущую ночь, или будто он оправлялся от простуды. Но самым отталкивающим в профессоре было то, что его лицо и руки покрывали небольшие, но многочисленные шрамы. Тем не менее, он поприветствовал всех тёплой улыбкой, пожелал доброго дня и быстро сказал всем, чтобы они достали свои палочки и оставили свои сумки на столах, а затем, даже не раздав учебную программу и не предупредив, что их ждёт в этом году, проводил всех из класса по коридору в гостиную профессоров. Профессор Снейп, похоже, в этот момент не вёл занятия и на самом деле отдыхал в упомянутой гостиной, когда туда вошёл класс. Гарри мельком подумал, что профессор Люпин собирается научить класс, как защитить себя от Снейпа. Однако, когда он увидел целый класс позади профессора Люпина, Снейп встал со своего дивана и ушёл, одарив профессора защиты лёгкой усмешкой и ехидным замечанием о компетентности гриффиндорцев. Всего через несколько минут после начала занятий Гарри обнаружил, что ему нравится новый профессор. О, время покажет, окажется ли этот человек тёмным волшебником, который по какой-то непостижимой причине захочет убить его, но сейчас Гарри решил, что Защита от Тёмных искусств, вероятно, будет интересным предметом в этом году. Профессор Люпин начал урок с того, что познакомил класс с настоящим тёмным существом, боггартом. Существо, которое могло превращаться в то, чего больше всего боялась его жертва, — так объяснила это Гермиона, когда профессор попросил ответа. Самый потаённый страх человека. Профессор был одновременно обаятельным и знающим человеком и вскоре вызвал добровольца, чтобы тот сразился с боггартом. Хотя он всё ещё не объяснил, как это делается. Гарри чувствовал, что ему повезло, что он не оказался в ситуации, похожей на ту, что произошла на уроке по ухода за магическими существами — почти все подняли руку, чтобы вызваться добровольцем. Гарри, похоже, был не единственным, кому понравился урок защиты в этом году. Множество рук гриффиндорцев взметнулось вверх, и вскоре Парвати Патил стояла перед классом. — Хорошо, мисс Патил, как вы думаете, какую форму примет ваш боггарт? — спросил профессор Люпин у девушки. — Гм, — она вдруг смутилась. — Мумия. Профессор Люпин кивнул. — Чтобы избавиться от боггарта, нужно превратить его во что-то забавное. Превратите свой собственный страх во что-то, над чем вы будете смеяться. Есть заклинание, которое поможет нам сделать это, но то, что действительно заставит боггарта убраться окончательно, — это смех. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? — сказал он, не дожидаясь, пока кто-нибудь поднимет руку. Гарри не знал, назвал ли этот человек его, потому что он был мальчиком-который-выжил, или он планировал поспрашивать на уроке всех, но обнаружил, что в любом случае пытается найти ответ. — Ну-у… нас здесь много, — рискнул он. — Да, — сказал профессор Люпин, — именно так. Большие группы путают его — то, что пугает одного человека, не испугает другого, и смех, как я обнаружил, очень заразителен. Итак, мисс Патил, вы можете придумать какой-нибудь способ сделать мумию смешной, чтобы заставить нас громко смеяться? — Ну, — Парвати задумалась. — А что, если она споткнётся о собственные бинты, и они спадут с её лица? — Это было бы забавно, — сказал профессор Люпин. — Но вы, конечно, сможете сделать со своим страхом ещё что-нибудь? — О, — сказала Парвати. — А что если сдёрнуть свободную повязку, и она закрутится как волчок, развалится… и развалится на куски. — Ну вот, — сказал профессор Люпин. — Теперь, когда эти двери откроются, боггарт выйдет, и когда он увидит вас, он примет форму мумии. Он не причинит вам вреда, поэтому всё, что вам нужно будет сделать, это представить, как мумия распутывается и вращается как волчок. Заклинание — Риддикулус, а движение палочки — простой взмах, вот так. Теперь все остальные, подумайте о своём самом большом страхе и будьте готовы превратить его во что-то, над чем мы все можем посмеяться. Вы готовы, мисс Патил? Она кивнула. — Хорошо, все отойдите, чтобы боггарт мог сосредоточиться только на одном человеке за раз, и когда я назову ваше имя, сделайте шаг вперёд и приготовьтесь. С этими словами остальная часть класса отступила и оставила Парвати лицом к лицу с боггартом. Профессор Люпин взмахнул палочкой, и шкаф, в котором прятался боггарт, распахнулся. Оттуда вышла мумия. Она была, должно быть, целых два метра в высоту, и у неё были два желтых светящихся глаза. Она издала угрожающий стон, когда наклонилась к Парвати, которая действительно выглядела очень испуганной. Но та твёрдо подняла палочку и выкрикнула: — Риддикулус. Бинт, обматывающий её тело, внезапно дёрнулся назад, и внезапно мумия закружилась как волчок, — её конечности раскинулись, от неё стали отлетать кусочки, класс разразился смехом. — Мистер Уизли, пожалуйста, подойдите, — сказал Профессор. Рон шагнул вперёд с решительным выражением на лице. Раздался хлопок, и на месте вращающейся мумии появился гигантский паук, напоминающий Арагога, — большого паука, который жил в запретном лесу. Несколько студентов закричали, когда увидели его, но Рон быстро произнёс заклинание, и лапы паука расползлись в разные стороны. Профессор Люпин вызывал других студентов, и Гарри увидел, как баньши потеряла голос, и загорелого вампира. — Мистер Лонгботтом, пожалуйста, — позвал профессор. Невилл вышел вперёд, белый как полотно. Хлопок — и загорелый вампир превратился в человека, чьё лицо все в классе видели в газетах. Белатрисса Лестрейндж издала хихиканье, и Гарри увидел, как профессор Люпин начал идти вперёд, но Невилл издал очень сердитое — Риддикулус, — и Белатрикс вскрикнула, когда она, казалось, раскололась, как фарфоровая кукла, которая взорвалась на тысячу кусочков. Невилл издал очень невесёлое «ХА» и повернулся на каблуках, чтобы присоединиться к остальной части класса. — Мисс Грейнджер, пройдите, пожалуйста, вперёд, — сказал профессор Люпин, казалось, не удивлённый увиденным. По мере того, как проходили всё новые и новые студенты, раздавалось всё больше и больше смеха, а Гарри всё не мог решить, чего он больше всего боялся. Он попытался придумать несколько вариантов, чтобы ничему не удивиться. Когда он понял, что остался единственным учеником, ещё не столкнувшимся с боггартом, он сделал шаг вперед, готовясь, хотя и не уверенный, к чему именно. Он встретился взглядом с профессором, чтобы дать ему понять, что теперь его очередь. Тем не менее, когда класс засмеялся над ходячей отрубленной рукой, которая оказалась в мышеловке, профессор Люпин сказал: — Хорошо, я думаю, что мы почти закончили, мисс Патил, окажите нам честь? Парвати шагнула вперед, и мумия появилась снова. — Риддикулус, — весело позвала она. Мумия снова стала распутываться и вращаться, и весь класс разразился возбуждающим смехом, и всё существо, казалось, исчезло в облаке дыма, а дверь в шкаф захлопнулась. — Отлично, — сказал профессор Люпин. — Все молодцы. Итак, пять очков всем, кто столкнулся с Богартом, и еще пять для мисс Грейнджер и мистера Поттера за ответы на на вопросы. Все молодцы. А теперь давайте вернёмся в класс, и я расскажу вам несколько вещей, которые вам нужно будет узнать в течение семестра. Класс вышел из профессорской гостиной — все взволнованно говорили об уроке. Пара человек странно посмотрела на Невилла. Похоже, никто не заметил, что Гарри так и не сразился с боггартом. Никто, кроме профессора Люпина, и Гарри почувствовал себя довольно обиженным. Почему его исключили? Сначала мужчина спросил его, когда тот не поднимал руку, а затем запретил ему участвовать в практическом упражнении. Неужели он думает, что Гарри не способен справиться с боггартом? Ему пришла в голову тошнотворная мысль. Мадам Помфри предупредила преподавателей, чтобы они оберегали бедного хрупкого Гарри, который упал в обморок из-за дементора? Неужели все они знали, все они считали его слабаком? Возможно, профессор Люпин услышал о его предсказанной смерти и решил не рисковать на уроке. Может быть, профессор вызвал его только для того, чтобы присудить ему очки, как и всем остальным? Он должен был убедиться, что этот человек знает, что он прекрасно справится с собой. Он сражался с Волан-де-мортом, Василиском и целой стаей гигантских пауков. Он не собирался сидеть в стороне, когда такой предмет, как защита, наконец становился интересным.

***

В тот вечер после ужина Гарри обнаружил, что избегает Гермиону. Он видел, что она хотела побольше поговорить о том, что они обсуждали прошлой ночью. О гемофилии и, что более важно, о том, почему Гарри так боялся, что кто-нибудь об этом узнает. Поднявшись в башню, Гарри направился в общежитие. У него была мысль о том, чтобы начать выполнять некоторые из небольших домашних заданий, что им задали, или, скорее, он хотел прочитать о предзнаменованиях смерти в гадании, но был сбит с толку, когда открыл свой сундук. Там, поверх его вещей, лежало письмо от его родителей, и Гарри внезапно вспомнил, что всё лето он ждал двух вещей: Гарри хотел убедиться, что он не истечёт кровью до смерти, и раскрыть второе письмо, которое написали его родители. На листах пергамента было два письма. Письмо, которое он прочитал; то, которое мог прочесть только он, и то, второе, которое увидит любой другой, кто посмотрит на пергамент. Письмо, которое, как можно было бы ожидать, родители, беспокоящиеся о том, выживут ли они на войне, могли бы написать своему сыну. Письмо с историями об их жизни — историями, которые расскажут ему, кто они такие. То, которое Гарри не мог прочитать без простого заклинания, чтобы переключиться с одного письма на другое. Его родители, вероятно, никогда не мечтали о том, что он будет расти в мире маглов. Они, вероятно, думали, что даже если они умрут, его вырастят люди, которые будут заботиться о нём, — люди, которым Гарри сможет доверить письмо. Тем не менее, он был сам по себе, и ожидание возможности наложить эти заклинания в течение лета было небольшой пыткой. Гарри собрал многочисленные страницы пергамента, сел на кровать и задёрнул занавески.

***

— Альбус, — услышал он своё имя из камина. — Это Амелия Боунс, нам нужно поговорить. Альбус взмахнул палочкой, широко открывая дверь и терпеливо ожидая женщину, которая вскоре вошла в его кабинет. — Добрый вечер, директор, надеюсь, с вами всё в порядке, — сказала она, садясь на стул, на который он указал. — О да, надеюсь с вами тоже, мадам Боунс, однако, судя по вашему взгляду, я вижу, что у вас для меня не очень приятные новости. — Крауч мертв, — прямо сказала она. — Понятно, — сказал Дамблдор. — Я слышал, что он очень много работал с момента побега, но что-то мне подсказывает, что он не заработался до смерти. — Вряд ли, — сказала мадам Боунс. — Его подвергали пыткам и весьма интенсивным. Проклятие Круциатуса — лишь одно из заклинаний в репертуаре нашего убийцы. Они даже убили бедного домашнего эльфа. — Ты знаешь, кто такие «они»? — спросил Альбус. — Официально — нет. Они позаботились о том, чтобы замаскировать магические следы. Но теперь, когда Белатрисса Лестрейндж и остальные монстры на свободе, у нас довольно короткий список подозреваемых. Мерлин, сохрани нас, Альбус. Мне начинает казаться, что война никогда не кончалась. Люди исчезают, людей находят мертвыми в их домах. Они оставили тёмную метку над поместьем. Двенадцать лет прошло с тех пор, как я видела его в последний раз. Фадж всё ещё говорит о турнире на следующий год, как будто мы не ведём войну, как будто Хогвартс не охраняется дементорами. — Есть ли какие-либо знаки того, что делают остальные? — спросил Альбус. — Нет, — ответила Амелия. — Они как будто испарились. Пару раз видели Беккета. У нас есть представление о том, на что нацелился Сивый, но остальные как в воздухе растворились. Альбус на мгновение задумался. — Что слышно от наших соседей? — он спросил. — На континенте ответ несколько единодушен. Если они увидят кого-нибудь из них, то задержат, но у них нет намерения активно искать их. В принципе, как и во время войны. Вы действительно думаете, что они уехали за границу? Вряд ли они будут так рисковать. Она вопросительно посмотрела на него, и он точно знал, о чём она хотела спросить. Хотя она знала, что не стоит задавать этот вопрос, так же как он знал, что не стоит на него отвечать. — Я не верю, что Волан-де-морт в Британии, и я не думаю, что им потребуется много времени, чтобы понять это. — Вы уверены? — спросила она. Он кивнул, и она не стала расспрашивать дальше. Они уже обсуждали местонахождение Тёмного Лорда раньше, и не было смысла повторять всё это снова. — Мы должны были послать мракоборцев найти его двенадцать лет назад, и к чёрту договоры, — сказала Амелия. — Моя дорогая Амелия, лучше не слишком увлекаться тем, что мы должны были сделать в прошлом. Когда доживёте до моих лет, обнаружите, что список будет довольно длинным. А теперь, возможно, обсудим количество дементоров, осаждающих мою школу.

***

Прошлой ночью луна к нему была сурова. Часто пряталась за облаками, и он не мог вдоволь насладиться её славой и её силой, и необходимость прятаться удерживала его вдали от добычи. Скоро ему придется отправиться на охоту. Конечно, если он хотел поймать мальчишку в ближайшее время, ему нужно было тренироваться. Легкая охота не приносила ему удовлетворения, но всегда было забавно смотреть, как новый посвящённый просыпается и впервые проливает кровь. Его палец нащупал сучок на дереве, под которым он скорчился, и качающиеся ветви замерли. Окутанный иллюзией и защитными чарами, он выбрался из туннеля и посмотрел на вырисовывающийся замок. Сегодня он туда не пойдёт. Он не нападет, пока не будет готов. Вприпрыжку он побежал к лесу. Какое-то время он будет его домом.