В кабинете у директора

— Ты хочешь, чтоб я нашла его совсем без каких-либо зацепок? Боже, Ли Су, я даже не знаю, что тебе и сказать. — Андросси потерла переносицу, раздраженно хмурясь. Хорошо. Она знала, когда он пропал, сколько времени прошло и возможную причину поступка. — Я все связи подняла. Прошло достаточно времени, но ничего нового не появилось. Девушка пнула парня в колено и тот резко прижал ногу к себе, шипя от боли и прыгая на другой. — Ну Андросси! Больно же! Просто говорю — это странно, что зацепок совсем нет! — Шип медленно опустил уже не так невыносимо саднящую ногу. — Что я могу сказать. Родители его ищут, стандартные процедуры были проведены, — девушка загибала по одному пальцу на каждый факт. — Бракоразводный процесс был приостановлен, а еще Кун… Андросси резко замолчала и уставилась на свои пальцы, пытаясь осознать, что же ее настораживает. Она знает многие неизвестные подробности, но ведь есть и те, кто может знать гораздо больше. — Что такое? — подала голос стоящая рядом Анак. Она была спокойна как удав и смотрела на Андросси пристально, с фирменным недовольством в глазницах. — Да так… Задумалась о том, что нам с тобой стоило бы поговорить с Куном. Все равно мы сегодня навестим их, так что стоит бы договориться и с остальными. — Андросси задумчиво подняла голову вверх, подперев указательным пальцем подбородок. — О чем это вы? — поинтересовался Хатсу, пока Су всматривался в пустоту. — Неужели Агеро был последним? Разве не госпожа Довон? — спросил Шип, на что девушка усмехнулась и ткнула пальцем в его грудь. — В точку, тугодум. Они вдвоем были последними, но от Куна и слова нормального не добились. Единственное, что понятно — они поссорились достаточно сильно перед исчезновением нашего Баама. — Надо найти Агеро, — решительно проговорил Хатсу, а Ли кивнул. Они убежали быстро и резко, слушая вдогонку брань Андросси. Куна в тот день они так и не нашли.

***

Гости стягивались один за другим ближе к вечеру. Агеро устал следить за оставленными на нем детьми. Кисея с Машенни обнимали Рана, а Асенсио тренировался играть в футбол. Гарам с Андросси и Анак пришли почти что последними. — Припозднились, — раздраженно упрекнул Кун, но Андросси лишь пожала плечами. Это не ее дело и проблемы, что бедному Агеро пришлось стоять со своими родителями лишний час. Машенни неожиданно вышла, бросив все дела и улыбнулась Андросси. Они давно не виделись. — Андросси, — по-лисьи улыбнулась Машенни. — Машенни, — в том же тоне ответила девушка. Агнис выдохнул. Как же тяжело, учитывая, что Анак теперь рычит на только-только сбежавшего от сестер Рана. Бедный только захотел побыть с братом, как Анак уже нарисовалась со своим «Тоже хочу в футбол» и ведь все ради очередной ссоры. — Мы давно не виделись. Как там твои дела с перчатками-парнями? Кто на этот раз? Тот паренек Ли Су? Или может Хатсу? Агеро чуть не подавился. Он знал конечно, что Андросси пыталась заполучить внимание Баама, но была ему лишь подругой. Такой же подругой как и Шип с Хатсу. Кисея тоже насторожилась встав рядом с Агнисом. Андросси рассмеялась. Тихо, словно благородная и строго воспитанная леди, услышавшая несусветную глупость недалекого и недостаточно воспитанного собесердника. — Ах, точно, тот пропавший мальчишка… Кажется Баам, да? Андросси замолчала, а лицо Куна потеряло краски. От Кисеи не скрылись разительные перемены в собеседниках. — Сестренка Машенни! — вскрикнула девушка, подбегая к своей сестре. Она что-то прошептала ей на ухо. — Тогда надо поспешить, — кивнула старшая. Кисея улыбнулась и перед отбытием кинула взгляд на Агеро. Помогла ему как смогла, ведь дело было далеко не в Андросси, которой она бы с радостью выцарапала глаза. — Кун, — дочурка Гарам оказалась непозволительно близко, учитывая, что она застыла так же как он. — А ты пришла в себя быстрее, чем я думал. Вам стоит такое вытворять наедине. Бесите, — фыркнул Агеро. Девушка помахала ладонью, словно физически отмахивала замечания, словно назойливых мух. — Знаешь, а ведь я хотела с тобой поговорить о нем, — взгляд стал тяжелее, а тон серьезнее, что выбесило Куна. Виоле у нее нахватался, или наоборот? — Ты ведь был последним, кто его видел. Вы типо поссорились и все дела, но я думаю, что ты знаешь где он… Девушка продолжала, а Агнису стало дурно до тошноты. Если бы он знал, то не бездействовал. Если бы он знал, то побежал бы вслед. — Я понятия не имею. Чего тебе надо, блять? Меня он не касается, пусть сбегает куда хочет, пусть пьет что хочет, да пусть хоть с крыши сбросится, если так хочет, — накопившаяся злоба ядом выходила изо рта вместе с болезненными словами. Баам ушел не сказав и слова. Просто сбежал как трус. Агеро всего лишь хотел его уберечь и видимо его благие намерения не смогли ему помочь. Случайные касания и взгляды — это все Агниса раздражало. Он неотрывно пялился на Андросси, которая удивленно приподняла брови. Кун вдруг почувствовал что-то влажное на своей щеке. Мокрое и противное. Неужели он… плачет? Он все еще умеет…? — Да пошла ты нахуй вместе со своими допросами! — сорвался Агеро и вылетел из комнаты, толкнув девушку плечом. Та была слишком удивлена, чтобы как-то ответить. Разве их дружба разве совсем ничего не значит? Они поссорились. А точно ли поссорились? Мыслей куча, а ответов ноль.

***

— Ты приехал довольно быстро, — сказал Чжинсонг, открывая дверь. — Дело ведь в Бааме. Я здесь не потому что ты мне позвонил, а потому что ты не в силах справиться с ним. Ты не в силах помочь ему, — резко бросил мужчина, кинув на диван сумку. Видимо он выбрал место ночевки. Пусть алые волосы горели яркими языками пламени, но характер оставался все же куда более блеклый и скверный. Ха помнил, как ему нравилось зарываться пальцами и переплетать локоны, после чего следовало не слишком уж недовольное «Чжинсонг». — Энрю, я все же рад, что ты приехал, но на диване лучше посплю я. Ты можешь лечь в моей спальне, — закуривая заявил Сонг. Мужчина кивнул, но тут же схватил сигарету, затушив ее о пепельницу. — Прекрати курить в доме. Сколько времени прошло, а твои привычки все такие же дурные как и ты сам, — Энрю прислонил два пальца к виску, — но предложение правильное. Я думаю остаться на некоторое время поэтому лучше быть поближе. — Разве что он когда мучается от кошмаров приходит ко мне. Энрю покосился. Конечно же это нормально, что Баам в поисках помощи и поддержки приходил к нему. Просто заставлять его ночью подниматься по лестнице было бы слишком жестоко. Немного подумав, мужчина все решил. Он лучше переступит через себя. В этот раз. — Здравствуйте, Энрю, — спокойно сказал Карака, ступая в гостиную. Он знал Энрю, ведь когда его приютили, они вдовоем все еще были вместе. Но недопонимания и ссоры привели к уходу и отдалению. Карака прекрасно это знал. — Привет, Карака. Ты ведь знаешь, что я останусь тут на время? Ты не против? — Энрю говорил более чем спокойно с парнем. Тот лишь бесстрастно кивнул. Конечно он знал и против не был. Просто остерегался возможных последствий. — Баам наверху. Он лежит под одеялом и не двигается. На вопросы не отвечает. Я не думаю, что сейчас он готов даже воды попить, но стакан оставил, — оповестил парень. Он пошел на кухню. — Энрю, чай или кофе? — Я пожалуй буду кофе, — ответил мужчина. Чжинсонг уже убрал сумку Энрю с дивана и поправил подушки. Все так, нужно занять себя хоть чем-то пока сигареты недоступны. У него возникла идея. — Я думаю, что мы с Каракай сходим в магазин, пока ты будешь говорить с Баамом. Лишний глаза и уши только помешают, а в холодильнике у тебя будто мышь повесилась, — сказал Сонг. Энрю нахмурился. — Дело ведь не только в этом, да? Ты все также любишь сбегать от неудобных разговоров, — фыркнул мужчина, — Скатертью дорога, Чжисонг. Ты действительно будешь только мешать и раз все такой же безответственный, что даже еды приготовить не удосужился, тебе стоит поспешить. А еще предложить Караке переселиться ко мне. — Энрю… — Кхем, я очень рад, что вы учитываете мое мнение. В холодильнике есть еда, врать не стоит. Но на всех ее не хватит и Бааму фастфуд не подходит, поэтому лучше действительно сходить в магазин, — сдался Карака. Оба отпили остатки кофе. Видимо они слишком громко говорили, а может быть Карака оказался мастером в шпионаже. — Я сказал Бааму, что Энрю приедет, — закончил парень. Энрю отставил напиток на столик возле дивана, а сумку вогрузил на колени. Он хотел переодеться с дороги. — Хорошо. Вы можете не спешить, — сказал он. Ха с Каракой ушли собираться. Как только входная дверь за ними хлопнула, Энрю поднялся наверх, а затем в комнату, где был Баам. Перед тем как дверь в комнату скрипнула, раздался тихий стук. Баам не отвечал, намертво укутанный в одеяло, не смотря на жару за пределами дома. — Баам, — прошептал Энрю, присаживаясь на кровать рядом и тронув ладонью одеяло. Но Баам не шелохнулся. — Послушай. Я очень рад тебя видеть, но не в таком состоянии. Чжинсонг мне все рассказл. Видимо посчитал что это экстренная ситуация. Твои родители все еще ничего не знают. Я… Мне больно смотреть на то, как ты мучаешь себя. Прошу, хотя бы выйди из комнаты, попробуй нормально поесть. Баам молчал, но фигура под одеялом съёжилась сильнее. Энрю понимал, что это не то. — Твои родители… Они звонили мне в тот день. Твоя мама сильно плакала. Баам раскрыл глаза где-то там в темноте. Он не хотел ни говорить, не слушать. Ни существовать. — Я рад знать, что вы тут, дядя Энрю, — прошептал парень. Мужчина уже было обрадовался, но понимал, что будь все так просто тогда бы и Сонг со всем справился сам. — Но я не хочу все это слушать и разговаривать с вами. Закройте дверь с той стороны, пожалуйста. Энрю понял, что сейчас что-либо говорить бесполезно. Он снова зайдет, просто позже. Баам все еще помнил свою первую паническу атаку. Он помнил как в совершенном одиночестве истекал кровью. Как никого не было рядом. До тех пор, пока в его жизни не появился Агеро. Этот придурок сделал его жизнь немного счастливее. И теперь его слова больно саднили где-то глубоко. Виоле от злоти даже сначала не понял, что отталкивал его. Вероятно дело в ужасных родителях, но Бааму все еще было больно. Даже если дело и в них, говорить так не стоило. Баам потратил столько сил на попытки стать хотя бы немного счастливее. Он сжал в пальцах единственную целую фотографию с Агнисом. Он помнил день, когда было сделано фото. Агеро тогда был просто бесподобен, а родители впервые за долгое время не ругались. Словно благословение судьбы. Баам помнил много чего. Помнил, как отвратительно себя чувствовал при каждой ссоре, как его преследовали панические атаки, как он ни с того ни с сего стал спать с кухонным ножом под подушкой. Он помнил эти отвратительные чувства, помнил как металл прожигал кожу остротой и как он пытался остановить кровь, ведь завтра придется надеть белую рубашку. — Прошу… — взмолился Виоле. Все же он скучал по тому маленькому счастью, что было ему лучом надежды. Баам не знал, чего же хотел. Не понимал смешавшиеся эмоции. Он выглядел нормальным, пока жизнь медленно сдавлива удавку на горле. Снова раздался раздражающий стук в дверь, но Виоле даже не двинулся. Только разочарованно выпустил воздух из легких. Попросил ведь не трогать. — Мы вернулись, — это оказался не Энрю, а Карака, который снова принес воду. Баам даже не смог протянуть руку к прошлому скану. Он услышал как Карака нервно сглотнул. — Я принес тебе попить и перекусить. Прошу, хотя бы горло смочи. Губы и правда пересохли и потрескались. Виоле тогда начинал их сгрызать до крови. А еще чесал свежие порезы, от чего на коже оставались глубокие шрамы. Он видел силуэт в углу. И хоть ему все еще было страшно, пусть он все еще дрожал, но слегка потянул губы в горькой улыбке. — Ты ведь хочешь меня забрать, — прошептал Баам. — Прошу. Забери. Я не против. Нечто усмехнулось, смотря сверху вниз. Звон в ушах парня раздавался все сильнее и невыносимее. — Похолодало, так что Карака приготовит зеленый чай. Энрю опять пришел поговорить. — Я всегда знал, что твои родители плохо справляются, но не рисковал вмешиваться. Пока ты улыбался, я думал, что все идет лучше, чем я себе представлял, — принялся рассуждать мужчина, но Баам не двигался. — Твои родители наверняка тоже волнуются о тебе. Знаешь, наверно тебе будет лучше смотреть на них счастливых раздельно, чем слушать постоянные ссоры, пока они вместе. Я могу привести кого ты захочешь, только прошу, хотя бы немного… поешь, попей, выгляни из комнаты. Мы все беспокоимся о тебе. Хотя бы ответь. Он ожидал ответа минуту, но Баам не заговорил. — Ты ведь хочешь быть счастливым. Но чтоб быть счастливым, нужно прикладывать усилия, нужно стараться, нужно жить и двигаться дальше. Проходя через трудности, двигаться вперед. Баама чуть не стошнило. Пытаться? Он пытался всю свою блядскую жизнь, но ничего не выходило. Виоле разозлился и ударил по больному. — Не похоже, что вы пытаетесь, раз все с Сонгом закончилось вот так, — сорвался Баам. Это было первое, что он сказал за длительное время. — Как и с моими родителями. Перед тем как лезть с советами о решении моих проблем, сделаете хоть что-нибудь со своими. Он сильнее укутался в одеяло. Фотография пахла Агеро. Единственное, что его успокаивало. Энрю не знал что и ответить, но сдаваться не хотелось. — Наши с Чжинсонгом дела — это не то, что должно тебя волновать, Баам. Это все сложности взрослой жизни, как и отношения твоих родителей. Они были прекрасной парой, но знаешь, ничто не длится вечно. Отношения, да даже сама жизнь не бесконечны. Твои родители стали отдаляться друг от друга и связь в таких случаях становится подпитать все сложнее. И единственный, кто мог их сблизить и удержать был ты. Баам хмыкнул что-то невнятное. — Меня и правда не касаются ваши дела, но тем не менее, вы даже не подумали о том, как чувствовал и чувствует себя Карака. Также как и моим родителям было наплевать. Энрю, я не собираюсь продолжать этот разговор. Не в этот раз. — сказал Виоле. Наконец он обернулся к Энрю. Тот побледнел, когда увидел насколько же изменился за все это время Виоле. Живой мертвец, не иначе. За все время его бездействия он мертвенно побледнел, синяки стали виднее, щеки впали, а губы иссохли. В голове замельтешило слишком много мыслей и Грейсу, сдерживающего слезы, стало сложно уловить какую-либо. Там уже ничего не осталось, но он все равно хныкал один под одеялом. Баам оставался ребенком и прекрасно это понимал. Ему ничего не помогало.

***

Однажды, зайдя в комнату, Энрю заявил простой и забавный факт. — Агеро — это парень который тебе нравится. Ты ведь не говорил о нем родителям? Мне плевать, да и им все равно. Главное, чтоб ты был жив и здоров, а с этим у нас небольшая проблема. И раз ты не хочешь говорить со мной, то я пригласил его. Вам явно есть, что обсудить. Это была не только моя идея. Карака договорился с Кисеей. Его приведут бесшумно и он будет нем как рыба. Господи, дети в наши дни… Энрю ласкаво улыбнулся и погладил Баама, который шокированно выглянул из-под одеяла. На его глазах впервые появились слезы, которые казалось засохли вместе с его интересом к миру за пределами одеяла. Баам действительно зашевелился. Он спрятал фотографию под подушку и приподнялся. — Ты двинулся, ты ведь знаешь? — Знаю. Мне сложно. Пожалуйста, помоги. Я не хочу, чтоб хоть кто-то из этих двоих видел меня таким… жалким, — прошипел Баам недовольно. Он понимал, прекрасно понимал, что хоть расставание и прошло ужасно, но стоило хотя бы поговорить. Возможно сейчас самое время? Никто не мог знать точно, но вот факт был фактом. Кун уже точно заявится сюда, благодаря идеям некоторых. Баам слишком много собой пренебрегал, но сейчас ему стоило позаботиться обо всем. Даже если ему и нужна помощь, он все еще должен держать некоторые вещи в тайне. Начать стоило с ванны. Баам почистил зубы, упирась на раковину. Ему было сложно держать щетку в руках. В это время Чжинсонг набрал ему теплую ванну, а Энрю готовил что-то диетическое и легкое с Каракой. — Я рад, что выбрал Энрю. Это касается многих вещей и того, что происходит сейчас в особенности. Ты встал с кровати и начал нормально говорить, а еще приводишь себя в порядок. Видимо я не мог сказать тебе того, что заставило бы тебя встать или ответить, — Сонг усмехнулся и подошел к юноше, помогая ему нормально поддерживать руку. Баама это слегка удивило. Он считал, что Чжин сделал для него настолько много, сколько никогда не делали родители. Внимание, которое он ему уделял, еда, которую они готовоили и ели вместе, а когда ему было плохо мужчина всегда был рядом, чтоб хоть немного поддержать на весу. Виоле осознал всю суть проблемы. Он молчал и не давал в ответ того, что стоило бы. Он просто привык к такому. Когда он закрывался в комнате, родителям не было до этого дела и даже видя, что ему хотели сделать как лучше, Грейс все еще думал, что все отвернутся. Уйдут и исчезнут, в конце концов оставляя его один на один со своей проблемой. Но они были слишком добры и искренни. Баам мог сказать им что угодно и они бы его поддержали. Это легло оглушающим чувством вины. Он не двигался в течении нескольких минут, а Чжинсонг заботливо помогал ему чистить зубы, пока вода не набралась, а руки парня не ослабли. Виоле сплюнул пасту и прополоскал рот водой. — Прости… — пробубнил он. А после решил, что попробует сам почистить зубы после ванной еще раз. — И спасибо… В ванной, я справлюсь сам. Мужчина кивнул, понимая, что раз Баам хочет сам, то значит сам. Но все равно будет неподалеку, на случай если что-то случится. — Если что, зови, — улыбнулся Сонг и вышел за дверь. Как только дверь захлопнулась, парень закрыл ее на замок и стал раздеваться. Он осматривал свое тело в отражении с выражением полного отвращения. Слишком худое, лицо слишком бледное и самое яркое, что имелось на коже, так это еще не зажившие порезы на руках. Они ныли, чесались, а в голове доносился тихий смех. Бааму было знакомо это чувство. Но он просто отвернулся и залез в ванну. От теплой воды тело пронизало неприятное чувство боли. Чтоб успокоиться, Виоле погладил больные места. Очень осторожно, почти не касаясь, задумчиво наблюдая за порезами. Он помнил каждый из них. Зажившие и посвежее, помнил каждое событие связанное с ними, но будет молчать и никогда никому не расскажет. Теплая вода помогла мышцам расслабиться, а мысли уносились куда-то очень далеко. В прошлое, которое никогда не вернуть. Баам с улыбкой вспоминал счастливые моменты, думая, когда все пошло не так и кто действительно виноват во всем происходящем. Ему было нечего сказать. Все началось настолько резко и непонятно. Возможно, это происходило и раньше, но Баам был слишком ослеплен беззаботностью и детской наивностью. «Твои родители всегда будут любить друг друга» , — так всегда ему твердили, еще с пеленок. Возможно, еще тогда развод был лишь вопросом времени. Виоле часто задумывался, а что, если бы он порезал иначе. Порезал глубже. Он со смехом отвечал, что его бы и не нашел никто. Даже сейчас его искали с таким усердием, что около нескольких месяцев он жил у дяди, а не в полицейском участке встречал обеспокоенных родителей. Дяди у него действительно лучшие. Не сдали ребенка. Виоле разочарованно выпустил воздух. Голос в голове впервые затих и оставил его одного. Это и хорошо. Сопротивляться его воле было все меньше и меньше сил.

***

«— Думал ли когда либо о смерти, Виоле?» — спросила однажды Довон. Ответ был отрицательным. С ее стороны это самая настоящая глупость, спрашивать у него подобные вещи. Как будто он ответит честно, будто расплачется и скажет, что всегда мечтал избавитьсяя от груза вины, давящего на его шею. «— Что ты сделаешь, если я однажды исчезну?» — однажды спросил Баам у Агеро. Тот посмотрел странно, с болью и грустью. С отвратительным пониманием. «— Последую за тобой, наверное.» — Кун был до противного спокоен. Баама так бесило это, так что он взял его руку и, сам того не поняв, сжал слишком крепко, а глаза стали слишком мокрыми. «— Не смей, хорошо? Я хочу, чтоб если исчезнул я, ты продолжил все за меня» Агеро раздражало все. Больше всего раздражали собственный страх и бессилие. Точно ли Виоле сбежал? Все ли с ним в порядке? Хорошо ли он питается? Жив ли вообще? Он исчез, как и говорил. Но раз тела никто не нашел, значит ли это, что он еще жив? Тайна, окутанная для него неизведанным туманом. У него была поддержка в виде Кисеи, а была ли она у Баама, раз все друзья тут и никто не знает, жив ли он вообще? Собственная беспомощность давила на плечи огромным грузом и тянула вниз, словно валун привязанного утопленника. — Сегодня, мы сходим в гости к кое-кому. Этот тип странный и забавный, думаю, что тебе он понравится, — сказала тихо Кисея, — Мы ускользнем из дома, так что будь готов. Я приготовила все. Она говорила так, будто нашла Куну парня, что сильно озадачивало. Но спорить он не стал. Мало ли, вдруг это нужно было для практики? Может Кисея действительно решила устроить свидание вслепую, что странно. Все мысли Агеро были заняты придурком, ради которого он был готов на все. Хоть бы просто узнать жив ли он, здоров ли. Баам только и успел чихнуть, как в дверь начали ломиться. Неплохо, что он ее предварительно закрыл. — Все в порядке… Боже, я просто чихнул. Я не из фарфора состою, — закатил он глаза, а за дверью послышался облегченный выдох. — Все равно не засиживайся, — Энрю явно ударил кого-то по спине. Похоже Чжинсонга, который был чрезмерно обеспокоен состоянием Виоле. Это даже забавно. Как же он раньше этого не замечал? — Хорошо, — ответ казался живее тех, что были раньше. Но Баам все равно продолжил сидеть в ванной и с разочарованием осматривать шрамы. Голос в голове стал потихоньку возвращаться, а черное нечто насмешливо наблюдало из угла и указывала в направлении ванной. «— Ныряй да не выныривай, Виоле, » — шептал тихий и убаюкивающий женский голос. Он опустил голову под воду без всяких сомнений, закрыв глаза. Почти не прилагая усилий, чтоб остаться под водой. Были силы сопротивляться? Нет. Совершенно никаких. Виоле распахнул глаза только когда услышал приглушенный водой стук. Он даже не вынырнул, хотя воздух уже заканчивался. Под водой было тихо, спокойно и тепло. Это чувство отличалось от того, когда он тонул в пучинах своего разума. Когда паника тянула якорем вниз, в Ад, где ему и место. Сознание мутнело с каждой секундой, пока из воды его не вытянули. Чей-то голос что-то кричал, но парень был слишком сонный и расслабленный, чтобы понять хоть слово. — Придурок, ты что творишь, у нас есть ключи от каждой комнаты, а ты блять мог утонуть, — Карака зло шипел, прижал Баама, который кашлял, к себе через ванну и похлопывал его по спине. Энрю и Чжинсонг приезжали, пока Виоле приходил в себя. Карака весь дрожал и был напуган. Грейс же виновато улыбался и только шептал стыдливое: «Прости». Он сказал, что уснул в ванной и эта была случайность. Его снова оставили одного в ванной, но в этот раз дверь не закрывали на замок. Баам был благодарен всем богам, что никто так и не заметил порезов. Слишком обеспокоенные дяди и очень заботливый Карака в таком случае определенно бы его сдали. Он одел чистую одежду и снова почистил зубы. В этот раз, он старался не слушать голоса, которые подло шептали на ухо, что делать. «— Эта щетка неплохо бы смотрелась в глазу и ты бы потерял много крови, что гарантировало бы смерть и помощь окружающим», — голос был очень настойчив, поэтому Грейс даже не пытался смотреть в зеркало. Чувствовал себя слишком отвратительно. «— Полотенце тоже хорошая веревка, » — побуждал голос, а Баам повторял слова успокоения себе под нос, просушивая полотенцем волосы. Соблазн был слишком велик, чувство вины непозволительно огромным, а желание вырвать из себя нутро сводило с ума. Баам никогда раньше не доходил до такого. Было слишком невыносимо. Когда водные процедуры закончились, Виоле предложили помочь с остальным. Он быстро сложил фотографию к себе в одежду, пока никто не заметил, а вот нож не успел. — Как давно он у тебя? — спросил Энрю, когда Карака зашел с чистым постельным. — Думаю, что не особо давно. Но он мне дорог, так что держу при себе, — спокойно ответил парень, забыв про честное: «С ним спокойней». Энрю улыбнулся, но было в этой улыбке что-то необычайно странное. Мужчина сел позади него, как только включил фен в разетку и принялся укладывать волосы Виоле. Это показалось ему забавным и чем-то даже напомнило маму. Теплые воспоминания отзывались болью в сердце. Раньше. Все это было когда-то давно. Когда настало время перекуса, дышать стало тяжелее. Ком подкатывал к горлу и Баам кое-как сдерживался, чтобы не убежать из-за стола в ванную. Потом пришлось бы чистить зубы третий раз, потому что желчью пахнуть не хотелось. Голос так и кричал вонзить палочки в горло, примерно в область сонной артерии. От этого тошнило сильнее, а палочки не были достаточно острыми. Нечто стояло позади взволнованных укрывателей и спасителей, насмехаясь, взывая кошмарное чувство вины. Глотать рисовую кашу было невыносимо. Он почти расплакался как ребенок, сидя над тарелкой минут пять и ковыряя еду палочками. Чертовски виноватый и посеревший. Но сегодня его организм не отторг еду, хотя пищевод неприятно закапошился и запротестовал. Самую малость, но он все же съел. — Простите, — виновато сказал Баам, отодвигая тарелку подальше и прикрывая рот, чтобы точно ничего не выпало. Мужчины мягко улыбнулись, и кажется совсем не злились. Карака осторожно поглаживал его по спине в поддержку. — Мы рады, что ты хоть что-то съел. И что это осталось в твоем желудке, — сказал Энрю, на что все закивали. Они и правда были очень добрыми и поддерживали его несмотря ни на что. Словно семья. — Прости за то, что я тогда наговорил, Энрю… Баам все еще чувствтвовал себя виноватым, но просил прощения. Он почувствовал себя немного лучше, после того, как мужчина растрепал волосы, которые только недавно с таким трудом укладывал. Он сказал, что все в порядке, а внутренний голос завыл диким зверем. Потому что не в порядке, потому что Баам должен исчезнуть. «Ты просто чудовище» Баама отправили с Каракой на диван смотреть телевизор. Взрослым было нужно поговорить. — Баам сказал, что перед тем как решать его проблемы, мне стоило бы разобраться со своими, — как бы невзначай начал мужчина. Чжинсон посмеялся, вытирая посуду. Баам всегда был сам себе на уме и видимо все переходило в обратную стадию, раз он вновь начал язвить. — Он в чем-то прав. Это было грубо, но вполне честно, с его стороны. Решать семейные проблемы, когда у самого проблемы с семьей немного странно, — Энрю шутливо продолжил, считая происходящее некой страшной иронией. — Ты хочешь поделиться со мной своими проблемами? Я всегда готов тебя выслушать, — предложил Ха. — Скажи, почему ты был таким мудаком в прошлом? Все ведь складывалось очень неплохо в самом начале, так почему все обернулось так. Я так ненавижу тебя за это, не знаю как выдерживаю тебя на расстоянии вытянутой руки. Из всех ты выбрал меня, а потом просто… Просто ушел…— Энрю был так зол, что стакан почти что лопнул в его крепкой хватке. В дверь позвонили и кому-то из этих двоих стоило открыть. — Видимо, ты все еще не осознал и сейчас нам не стоит об этом говорить. Мы решим этот вопрос, если ты так хочешь. А ведь в самом начале и слушать не хотел… Я пойду открою. Карака отведет Баама в комнату. Не хочу, чтоб он снова упал с лестницы. Чжинсонг явно хотел поговорить об этом, но его всего пронизывала боль. Сейчас было не место и не время. Он прекрасно это понимал. И это понял Энрю. Он подошел к Сонгу слишком близко. Короткий поцелуй был похож на удар поддых, но спустя столько времени он был слишком желанным. — Я тебя не простил, но разговор мы продолжим. Нам есть в чем разбираться. Нам, — строго сказал мужчина, возвращаясь к мытью посуды. Ха застыл в немом вопросе, пока полотенце не прилетело ему в лицо. — Иди уже! Господи, тебя как за смертью посылать! Энрю больше не поворачивался в сторону Чжинсонга, даже когда тот смиренно поплелся открывать дверь.