В кабинете у директора

— Кун. — Баам сидел на подоконнике, наблюдая за вошедшим. Агеро, как только закрыл за собой дверь, снял парик и потряс головой, чтоб прическа уложилась. — Виоле. — Кун ответил таким же тоном. Он думал, что будет более чем рад увидеть друга, но это лишь пустые мысли. Сейчас его тело вскипало от злости. Агнис выбросил парик на пол, забыв, сколько сил Кисеи ушло на его поиски, а также укладку, потому что «маскировка должна быть идеальной». Сейчас Кун нахуй слал идеалы. И Баама тоже. Он закатал рукава и подошел к парню, замахнувшись. В тишине раздался громкий шлепок. Кулаком Агнис ударить не смог, но пощечина того стоила. Полная злости и обиды. — Не зови меня Куном. Ты никогда меня так не звал, недоспелый померанец. — А ты никогда не звал меня Виоле, мистер идеал, так что? — Баам прислонил ладонь, к месту удара, потирая покраснение. Агеро судя по всему тренировался и это заставило Виоле слегка приподнять уголки губ. Он все же испортил идеального мальчика. — Ты пропал на два ебучих месяца. Ты хоть представляешь как все мы волновались? Как, блять, волновался я… — Агнис был готов заплакать от злости и чувства вины, но кое-как сдерживался. — Я все еще зол на тебя, но у тебя тоже есть полное право злится, — тихо начал Виоле, опустив ладонь. Агеро смотрел на него очень внимательно, будто не слышал, а читал по губам. — Баам… — Послушай, я правда все еще очень обижен, но я тоже хорош — сбежал и ничего тебе не сказал. Кисею тоже попросил молчать не самым красивым образом, — Виоле едва ощутимо погладил Агеро по щеке. Все вокруг казалось нереальным. Баам, похожий на призрака-висельника, тоже больше напоминал фантом. Волосы стали гораздо короче, а глаза уже не источали прежнего живого блеска. Даже подобие казалось слишком мутным, чтоб хоть кто-то заметил. Но Кун слишком давно его не видел. — Ты мудак, ты знал об этом? — улыбнулся Агнис, притянув к себе парня. Нужно же было удостовериться в реальности происходящего? Агеро осторожно подался вперед и поцеловал Баама. Легко, бережно, очень нежно, будто боялся, что тот мог растаять в воздухе. Что Виоле окажется лишь творением его больной фантазии. Все происходило достаточно быстро, но никто против не был. Несмотря на скоротечность мгновения, это позабавило обоих. — А еще ты моя идиотская мечта. Кун крепко стиснул Баама. Мысли пронзило ужасное осознание. То, что он не заметил, одурманенный встречей и мешковатой одеждой. Он слишком сильно похудел. Агеро прекрасно чувствовал его ребра в своих цепких объятиях, мог прощупать каждый позвонок сквозь одежду. Баам заметил, что и Кун исхудал, побледнел и обзавелся замазанными синяками под покрасневшими глазами. Они такие странные — измученные и оба просто хотят еще немного побыть в компании друг друга. Мучительная тень ненадолго отступила. Виоле впервые вздохнул полной грудью. Они так и не сдвинулись с места. Прошло примерно минут десять. Ноги и поясница начали нестерпимо гудеть, но если шелохнуться, то прийдется отстраниться. Кун и Виоле не хотели терять друг друга. — Прости меня, — прошептал Агнис, а Грейс осторожно погладил его волосы. Как же он скучал по запаху его шампуня. И по всему Агеро целиком. — Мы квиты по всем статьям, — мягко ответил Баам. Он гладил Куна, будто котенка. Маленького и беззащитного в его руках. Им вдвоем было слишком комфортно, особенно в вот так перебирая волосы друг друга в пальцах и наслаждаясь мгновением единения. После долгой разлуки многое стерлось и ничего больше не хотелось. — И все же, ты ведь вернешься? — спросил Кун, зачарованно глядя на парня. И правда, как котенок. Казалось еще немного и точно заплачет. — Конечно, но пока… не знаю. — Ты слишком себя извел. Вернись к нам, — парень замолк, ненадолго, словно решался сказать что-то очень важное. Он все же собрался духом. — Вернись ко мне. Не стоит прятаться одному. Это тяжелое время для всех нас и мне жаль, что я не сумел поддержать тебя тогда. Я виноват. Поступил как трус. Прости… — Единственный из нас, кто поступил, как настоящий придурок и трус — это я, помнишь? — Баам даже на легкий след от пощечины показал. И все это Агеро это забавляло. Он словно совсем не изменился. — Помню. А еще ты постригся. Тебе очень идет. Чем-то даже на меня похож, — хмыкнул Агнис. — Так что? Как скоро вернешься? — Я не могу так скоро. Мне надо решить вопрос с дядями, извиниться, а еще не знаю как показаться всем на глаза, — Баам слегка пристыдился своего поступка. Родители наверняка только больше рассердяться на него и друг на друга. — Все будут рады тебя видеть. Все наладиться, вот увидишь. Я не могу обещать что-то по поводу родителей и их взаимоотношений, но тебя видеть они будут рады, как и Хатсу, Ли Су и Андросси тоже. Все за тебя волновались, — Кун казалось прочел его мысли. Виоле наконец разорвал столь долгие объятия. Он заметил то, что следовало увидеть немного раньше. — Может, сходим на крышу? Как раньше, — сказал спокойно парень. Не хотел лишних ушей, а крыша — это открытое не малое пространство, где подобное легко заметить. Караку или Кисею явно подослали послушать, хотя в характере последней делать подобное просто забавы ради. Кун взял Баама за руку. Сжал его ладонь в и потянул на себя. Виоле держался на ногах чудом, шел достаточно близко к Агеро, осматривая все вокруг. Крыса, что подслушивала, посмела улизнуть, а Агнису он слишком доверял, так что просто витал в своих мыслях. Крыша — весьма спокойное и тихое место. Ничего не отдается эхом, но если говорить достаточно громко, все можно услышать и на лестнице. Но Кун не устраивал громких истерик. Он ни в коем случае не хотел ухудшить и без того ужасное состояние, только смотрел ужасно жалко. Баам сел на край, а ноги спустил вниз. Парень всегда так садился, но Агеро не мог успокоить участившееся сердцебиение. Сейчас не тот момент. — Так… — начал Кун. — Ты сбежал из-за родителей? Они очень много интересного устроили тогда… Был допрос, полиция и прочее. Довон сильно переживала за твое состояние. Она сказала, что ты склонен к импульсивным поступкам и переживала, как бы ты ничего с собой не сделал, — Агеро замолчал на мгновение. — Я тоже переживал. Даже послал Андросси, когда она посчитала, что я что-то знаю. Виоле даже не удивился. На душе потеплело от осознания как же Кун вырос… Но и обидно за Андросси. Все-таки она его подруга. Хотя… Друзья ведь часто шлют друг друга подальше. — Ты растешь. Особенно с нашей последней последней встречи. Забавно, как тогда я увидел Кисею и набросился на нее, думая, что это ты… — эмоции звучали неестественно и наигранно. Агеро чувствовал эту тонкую грань, пытаясь развеселить Баама или узнать что-то куда более важное. — Может полежишь вот тут, — просевший Агнис указал на свои колени. Виоле пожал плечами и переместился к нему, понимая, что тот просто беспокоится. Они пробыли на крыше достаточно долго, чтобы Баам уснул, пока Кун гладил его по голове. Достаточно долго, чтоб дремающему ласкаво перевязали шрамы чистым бинтом. Агеро всегда их носил, ведь собственные раны не давали покоя и порой саднили. — Он уснул слишком крепко, я не хотел никого тревожить, — улыбнулся Агеро подошедшему Чжинсонгу. Тот милейшую улыбку посчитал пугающим оскалом. Один так отчаянно защищал другого, что забыл о собственной важности.

***

Чжинсонг и Энрю сидели друг напротив друга и только часы прерывали гнетущую тишину. Дети ушли и, наконец, можно было решить свои проблемы, объяснить недосказанности. И вот так они сидели, ожидая друг друга. Это напрягало, но оба боялись начать столь трудный диалог. Напряжение сильнее давило с каждм мгновением, а дашать становилось все тяжелее. — Энрю, я… Нам действительно есть, что обсудить. Наши отношения, они… Закончились крайне неприятно. Я не понимаю, зачем ты тогда меня поцеловал… Черт, Энрю, — Ха прервал все на выдохе. Он достал из кармана сигареты. Перед тем как закурить, Сонг все же вспомнил, что Энрю не любит дым в доме. Сигарету пришлось спрятать обратно. — Потому что я все еще люблю тебя, кретин, — серьезно ответил Энрю. Он что-то прорычал, откинувшись на спинку стула. — Я бы хотел, чтоб жизнь без тебя была легкой, но ты меня будто преследуешь. Я не могу избавиться от воспоминаний, не могу избавиться от желания тебя обнять. Хочу касаться тебя… У меня не выходит тебя забыть, как бы я того не хотел. Даже сигаретный дым. Все напоминает о тебе и времени, которое мы провели вместе. Забавно, не правда ли? И оотвратительно, учитывая, как ты со мной обошелся. Ты просто избегал меня, несмотря на то, какую работу мы с тобой проделали, ради того, чтобы быть вместе, быть семьей, — мужчина зажмурил засаднившие веки, а Чжинсонг почувствовал себя куда более виноватым чем раньше. Он не хотел бросать Энрю, все еще безмерно его любил. Он хотел, чтоб все вернулось. Хотел не допустить той невероятной ошибки. Его жизнь могла быть иной. Все могло сложиться по другому, не будь он таким мудаком. — Я пришел… не только потому что переживал за Баама. Ты тоже мне очень важен. И ты меня позвал. — Твоя семья. Она настаивала на том, что тебе нужна настоящая семья. Ну знаешь, та самая с мамой, папой и их ребенком. Я хотел быть с тобой и для этого все делал. Дом, уйма работы, от которой я валился с ног, но хотел заработать денег, чтоб показать, что я могу обеспечить нас всем возможным и желаемым. Я хотел, чтоб они увидели, что мы нормальная семья, способная обеспечить и детей, и себя. Здоровая, обычная, нормальная семья. В итоге все разрушилось. Ты разозлился и ушел, а я понимал, что ты не простишь меня. Можешь не поверить или если и поверишь, то порвешь все связи со своей семьей. В итоге, я все испортил, — Чжинсонг болезненно усмехнулся. Энрю знал это выражение лица. Он встал со стола, прервав гробовую тишину, медленно подошел к Ха, после чего прижал его к себе. — Я тебя ненавижу, — проговорил Энрю с трудом. Он догадывался, кто приложил руку к поведению Чжинсонга, но правда больно кольнула грудь. Он даже не знал, что хуже. Причастность семьи, которая свято клялась, что поддерживает его. Сонг, который все же был виноват в том, что пошел на их поводу. Или он сам, за то что вел себя как последний идиот. — Вы с Баамом друг друга стоите. — Думаю, ты как всегда прав. Даже спорить не хочется, — хмыкнул мужчина.

***

Суицид — преднамеренное лишения себя жизни. Многие люди называют это лишь пылом, поступком спонтанным и трагичным. Да, трагичности тут достаточно много, мрачные картинки слишком сильно врезаются в память тем, кто увидел это. Большинство людей завидев чью-то смерть никогда больше этого не забудут. Только вот суицид… Действительно ли люди совершают его лишь по одному зову самих себя, моментально, как только в голову пришла эта идея? О, большая часть совершивших самоликвидацию не просто знали чем все закончится, но и годами вынашивали план. Обдумывали, как правильно совершить, как облегчить боль тех, кто остался. Баам знал. Уже давно. Тень, которая громогласно над ним насмехалась, смотрела слишком пристально и прекрасно давала понять свое мнение по поводу всего происходящего. Ей не нравилось, что у Баама появилась причина пожить еще немного. Как и в прошлый раз все складывалось не в ее пользу. Так что план пришлось отложить, но все же Баам физически не был готов к возвращению. Хоть он и пообещал Агеро, это все еще был в раздумьях. Восстанавливаясь достаточно медленно, парень наконец осознал, что все это время вода имела необычный привкус. Никто не понимал в чем дело, ведь вода есть вода и на вкус она одинакова. Чаще всех так говорил именно Карака. Баам ничего не вытащил из него, поэтому вопрос был отложен. Вернуть божеский вид было трудно, но возможно, благодаря усердию окружающих. В особенности дядь, которые, как заметил парень, стали налаживать отношения между собой. Медленно, но они старались приспосабливаться к новым сторонам друг друга. — У меня скоро пациент, так что мне пора. Сонг, если Баам не сможет поесть мяса, то пусть жует йогурт. Я купил с голубикой, как они с Каракой любят. Но… Сам не смей даже смотреть на их йогурт! — предупредительно пригрозил пальцем Энрю, прежде чем уйти. В его сумке все самое необходимое, а в чехле выглаженный халат, который он забирал постирать на выходные. Баам натянуто улыбнулся и завалился на кровать, смотреть телевизор. Ему уже надоело это все. Ради безопасности Куна и самого Виоле видется часто они не смогут, но Кисея по крайней мере хоть что-то сделала и Грейс был благодарен за ее заботу. Это много стоит. И все же покоя не давало то, что он должен встать. Он безинициатично лежал слишком много времени. По вечерам Энрю, Чжинсонг, Карака и Виоле завели привычку играть во что-то. Сегодня уно, а завтра собирают пазл с картинкой космоса. Они весело проводили время и тихонько смеялись с того, как на звезды смотрел Баам. Парень смог привести себя из вида «Меня похоронили дней пять назад» до вида «Я уже на смертном одре, но не все так плохо». Поэтому было решено отправить мальца домой. Баам сильно волновался. Он не хотел возвращаться в ссоры, ругань и крики. Да рядом все еще чувствовалось странное нечто, которое нашептывало разные веселые предложения. Может в план стоит внести коррективы?

***

Настал тот самый день. Баам одновременно ждал его и боялся. Парень не знал, как родители отреагируют на его возвращение? Может лучше было умереть где-то в канаве, как и было запланировано изначально? Он слишком много думал об этом. Карака был на кухне с Энрю и обстановка казалась несколько необычной, он знал, что отец все понял. Врач такой специальности не мог упустить подобное из виду. — Как ты смог правильно расчитать дозировку самостоятельно? — спросил мужчина, перемешивая лопаткой тесто в миске, а его сын виновато опустил голову. — Глупо было думать, что ты не заметишь — Очень, учитывая, что он не смог улучшить его состояние без лекарств и терапии, но ты обошелся только лекарствами, а я подтолкнул его к действиям. Ты сказалл, что это витамины? — Нет, сначала просто подмешивал… А уже потом давал таблетки под видом витамин… — Ты ведь знаешь, что поступил не очень хорошо? — Энрю сердито нахмурил брови, а Карака, потупил взгляд. — Тем более, что ты мог сделать хуже, допустив просчеты с дозировкой или еще что. Это чертовски опасно, Карака. Я разочарован. Не так я тебя воспитывал… — Но ты до этого все время молчал, хотя и знал, а еще я прятал весь алкоголь, — пожал плечами парень. Он был прав, но шаги на лестнице заставили обоих прекратить. — Утра… — кое-как протянул Баам. От волнения его снова начало тошнить. Возвращение домой должно быть чем-то приятным, спокойным, но Баам лишь вспоминает ссоры родителей, постоянные крики и скандалы, битье триклятых ваз, которые они так любили. Бааму они тоже нравились. Он даже подарил им одну из таких милых ваз… Это воспоминание не хочется тревожить. Дорога прошла вполне себе тихо. Виоле переставил свою старую карту и уже даже активировал и заплатил за телефон. Дрожащими руками проверил пропущенные звонки и сообщения. Даже написал сообщение. от: Баам кому: Глазунья Хэй, скучала? Я живой, но можешь, пока не говорить об этом, лады? от: Глазунья кому: Баам ТЫ ПРИДУРОК! Ты хоть представляешь как мы переживади. Все меня просто заели просьбами найти тебя, а эта чертова ледышка вообще послала! Блин, ты идиот! И как мне не говорить остальным? Ты хоть представляешь как меня будут доедать? Ты специально? от: Баам кому: Глазунья Потому что нам надо поговорить. Это важно. Я напишу позже, как все устаканится Виоле все еще получал сообщения, но как выключил экран так и не горел желанием его включать. Арлен и Ви сидели так, чтоб не достать друг друга, взгляды направлены на часы. Время тянется так непозволительно медленно, а звонок в дверь ломает гнетущую тишину. Сейчас они увидят своего сына, которого они так упорно искали. В дверном проеме стоял парень. Он скорее напоминал отголоски себя прошлого. Волосы стали короче, лицо бледнее, а под глазами синяки. — Виоле! — Арлен крепко прижала ребенка к своей груди и заплакала. Она уже и не надеялась увидеть его снова. Ви смотрел на это с легкой улыбкой, словно запоминая происходящее. Баам не знал как стоило бы реагировать на все происходящее. Он приподнял уголки губ и приобнял мать, взглядом наблюдая за отцом. Они не помирились, он понял. Чтож, по крайней мере он сделал хоть что-то полезное своим побегом. — Я рад, что ты вернулся, — сказал Ви, обняв Баама после того, как Арлен его отпустила, — Нам нужно будет съездить в участок, сказать, что ты нашелся. — Да я понимаю, — выдохнул парень. Это будут тяжелые деньки. В полиции провели опрос, на котором Виоле конечно же «честно» ответили на все вопросы. — Как мне тебя отблагодарить? — спросил тихо парень, пока родители говорили с работниками пункта. — Меня в целом отблагодарили, но если так хочется, сходи к терапевту или найди работу, тебе нужно сменить обстановку. Может тебя подстраховать с этим? — спросила девушка. Ее огненного цвета волосы выделялись из толпы, по крайней мере пока Энрю не было рядом. — Хва Рьюн, огромное спасибо. Я прислушаюсь к тебе и найду работу. — Да уж, если бы Энрю не позвонил, ваша попытка рухнула бы. Ладно, мне пора, напишу тебе позже, — девушка махнула рукой на прощание. С нее уже все спросили, так что она с чистой душой ушла на работу.

***

от: Глазунья кому: Баам Я тебя жду, в какое место тебя черти занесли? Если ты опять решил сбежать, то я тебе глаза знаешь куда натяну? от: Баам кому: Глазунья На крыше я. Ты поняла, в общем. Чтоб без лишних ушей. — Ну и зачем тебе надо было это вытворять, дурак? — спросила девушка уже пряча телефон и подходя к Виоле ближе. Тот смиренно курил на краю, наблюдая за чистейшим небом. — Чтож, таки у меня будет два дня рождения. Родители так и не прекратили терки и даже почти устроили сцену в участке, чья же все-таки это вина. Андросси сочувственно выдохнула, присев рядом, но и словом не обмолвилась. — Удивлен, что ты вообще пришла, — хмыкнул парень — Ты позвал, так что ничего удивительного. От мамы пришлось бы убегать, потому что планы, а вот Урек… отпустил моментально. Так что он обещал прикрыть. Вот так вот, дурак ты наш. Я тебя слушаю…