А ведьмака мы звать не будем!

      Новую жизнь решил Анатолий начать с непрекрасного, то бишь с обустройства сортира. Не обнаружив оного в доме и поблизости, он поначалу сильно удивился, а потом понял источник отвратной вони, что царил в доме и на заднем дворе. Старуха, не мудрствуя лукаво, справляла свои надобности на ведро, о чём Меш узнал абсолютно случайно, вот как раз, когда к новой жизни возродился, домой вернулся, об это самое ведро и споткнулся. Так не пойдёт! — решил он и перво-наперво соорудил в чулане конструкцию а-ля стульчак. То есть сидушку с отверстием, под которое ведро водружалось. Приучить упрямую хозяйку жилья ставить емкость именно там оказалось отдельной историей, но тут Меш пошёл на подкуп. Приносил с рынка продукты не только себе, но и старухе крынку молока. Впрочем, смекнув, что он сам ведро и выносит, старуха перестала сопротивляться новшествам. Даже хвасталась соседкам, корыстно приглашая их в гости со своим угощением, взамен демонстрируя чудеса прогресса. Сооружение выгребной ямы позади дома стало вторым этапом, тоже не из приятных. Зато Анатолий, натерев первые в этом мире мозоли, осознал, что его предшественнику подобное — орудовать лопатой — было явно не в новинку. К слову, теперь прояснилась целесообразность и удобство деревянных башмаков, в которых щеголяли почти все жители Вызимы, натягивая парадные сапоги или туфли только по особо торжественным случаям. Разобравшись немного с удобствами, аки вопросом «как жить?» Анатолий перешёл к следующему, вставшему не менее актуально — «за что жить?» Последние монеты, что он обнаружил в тощем кошеле на чердаке, давно перекочевали в корчму, а новые не появлялись и даже не собирались. Из обрывков разговоров и смутных воспоминаний, Анатолий понял, что он, то есть Мечислав, лишился службы в городской страже после смены руководства. Новый десятник набирал верных себе людей, а старых или выгонял сразу, или, как в случае с Мешем, доводил ситуацию до открытого конфликта. Меш очевидно, в отличии от Анатолия Петровича, был более вспыльчив, ринулся в драку, за что и вылетел со службы. В поисках чего бы продать, чтоб прокормиться, вытянул Анатолий меч, что оказался засунут на чердачную балку. Еле в руке удержал, не говоря уж про всякие финты и вольты, что вытворял с мечом в игре ведьмак. Решив сдать ненужное железо в ломбард, пыхтя дотащил до заветного подвала, где принимали в залог всякое.       — Продаём, закладываем? — уныло прогундосил из-за стойки приёмщик явно гномьей наружности.       — Продать хочу, — обнадёжился было Анатолий.       — Что тут у нас, — коротышка играючи вытянул меч из ножен, крутнул запястьем, заставляя попятиться, и бросил оружие на стойку. — Кузнецу снеси, может шкалик нальёт, если сразу в шею не выгонит. Угрюмо насупившись, усталый Анатолий Петрович дотащил меч до поворота, пристроил его к забору и, погрузившись в думы, замер на развилке: домой? В корчму? Как тут его нагнал юнец с воплями: «Дядь! ты тут меч свой обронил».       — Бери, — протянул оружие и Мешу ничего не оставалось, как с мечом снова обняться.       — Вот хорошо, что тута нагнал тебя, — радостно лыбился паршивец. — Думал, аж до корчмы придётся нести, ты ж там обычно до ночи сидишь.       — Мы знакомы? — не сдержал удивления Меш.       — Ну ты дядь, завязывал бы бражку хлебать, родню уж не узнаешь, — хмыкнул юнец и похлопал Меша по плечу. — Свидимся дядь, здрав будь.       — И ты. Будь… — немного растеряно поглядел вслед племяшу, проверил на всякий случай карманы, убедился, что в них как было пусто, так и осталось.       — Точно бросать надо, — взял ножны под мышку и поплёлся домой. Попытки трудоустроится писарем потерпели неудачу. Как упоминалось ранее, Анатолий с прискорбием обнаружил, что странного вида буквы на вывесках складываются во внятные слова с превеликим трудом, не говоря уж о более длинных текстах. Нет, надежды обучиться грамоте он не терял, единожды освоив, во второй раз всяко полегче будет, но на это время требуется, а жрать хотелось прям щас. Копать ямы можно было — на погосте, к примеру, могильщику подсобник требовался. Но вспомнив про всяких там гулей, Анатолий Петрович ужаснулся, почти как от перспективы вновь залечивать водянки на ладонях. Помогла в поисках работы, как ни странно, старая Марта.       — А чо ж ты, милок, к купцам, караван охоронять не наймёшься, как тем летом? — спросила она, азартно макая краюху в молоко и брызгая мокрыми крошками во все стороны. — Вона давеча торговец энтот, как его, торгаш Стефан, хвалился, что три подводы товаров собрал на продажу. Так ему и охрана ж потребуется.       — А что, бабуль, это мысль, — почесал Анатолий заросшую шею. Подумал, а не побриться ли? И решил, что нет, не побриться — это ж надо воду снова греть, бритву точить. Тем более что борода, она согревает в холода. К огромному удивлению Анатолия, в охрану его взяли. Только меч просили на телегу пристроить, чем безмерно обрадовали, а на каждый день обойтись дубиной.       — Мы в Дориан ткани везём, дорогие и не очень. Зимой барон-то тамошний любит забавы всякие затевать, маскарады называются, вот на ткани спрос у них хороший. Правда на второй день пути с работы Меш чуть не вылетел. А всё потому, что выскочили из кустов грязные подростки в обносках, ловко вспороли тюки на телеге с провизией, хватали куски копчёного мяса, лепёшки. Совали себе за пазуху, один, прямо возле стража, вгрызся в круглый сыр зубами, с видом совершенно безумным.       — Лупи полукровку, чего замер?! — вернул в реальность злобный окрик и Меш опустил дубину на худое плечо. Не ударил, так, видимость одна, но шпана разбежалась.       — И чего ты оторопел, а? Давить этих полуэльфов, как клопов надо, — возмущался вечером купец. — Что мне делать с тобой, гнать?       — Промёрз ночью, руку судорогой свело, — каялся Меш, не зная, что и придумать. — Но после то я их ого-го! Всех разогнал.       — Да уж, разогнал. Оставайся, ладно. В другой раз только не столбеней. Повезло — до самого Дориана никто не потревожил, а на обратной дороге Меш даже отличился. Выгнал с телеги пьяных бродяг, что устроились спать под холстиной ещё в городе, а никто не заметил. Так вот и стал охранником.