А ведьмака мы звать не будем!

      После того, как мужики порешали в корчме, что охоте на виверну быть, спал Меш плохо. Крутился с боку на бок, за что получил тычок локтем от Анаэль, которая дремала чутко.       — Жарко? Открой двери, пусть сквозняк комаров разгонит, — пробормотала и перевернулась на другую сторону, стягивая на себя бо́льшую часть покрывала. И вот вроде укрытым спать — слишком тепло, а без покрывала сон вовсе улетучился. Стараясь не шуметь, чтоб не разбудить сопящую в люльке дочурку, Меш сел, зевая и почёсываясь — комары этим летом злющие вывелись. Натянул штаны, нашарил рубаху. Хлебнул у дверей воды из деревянной бадейки, зачерпнув ковшом. Скривился — тёплая. Утро только раздумывало, озарять ли восходом небосвод, медлило серой туманной дымкой. Босые ступни холодила роса, сон окончательно слетел. Меш вернулся к порогу, сунул ноги в растоптанные башмаки. Зевнул снова, чуть челюсть не вывернул. Пахло мокрой землёй, свежим навозом. Цветами, что добродушные соседки принесли Анаэль, а та воткнула их в землю, не особо, впрочем, рассчитывая что приживутся. Прижились, с лёгкой руки эльфийки, цвели буйным цветом. По селу горделиво перекликались петухи, и Меш аж зажмурился от удовольствия: хорошо-то как!       — Ну чего ты, бать, вскочил в такую рань? — угрюмо зыркнул Тхавиин, открывая дверь коровника. — Я справлюсь. Насупленный вид подростка говорил о том, что он возмущён недоверием и Мечислав помялся на у входа. Вот ведь… самостоятельный выискался. Под его старой курткой, что перепала Тхавиину, мелькнула новая рубаха и Меш догадливо цыкнул. Выгоняли скотину на улицу и вели до околицы, где собирал стадо пастух, подростки — у кого были во дворе, неважно, парень или девчонка. У соседей ворота шустро отпирала ровесница Тхавиина, рыжекосая Златка, весьма колоритно и громко костеря старую пятнистую корову. Поня-ятно, - усмехнулся в усы Меш. Усы, к слову, Анатолий отпустил почти сразу, как пообжился немного в Вызиме, как и короткую бороду.        — Да я это, воды вон наношу в бочку. Грядки полить надо бы, пока припекать не начало, — быстро нашёлся Меш и подхватил стоящие у стены вёдра. Очень хотелось обернуться и проследить, как приёмный сын справится. Запрёт ли дверь на щеколду, в сарае ведь кроме коровы Омки, обиталась ещё и коза Маргаритка. Жуткого норова дереза, за которой глаз да глаз. Но пришлось сдержаться аж до самого колодца, а там уже искоса глянуть. Молодец, ничего не забыл, — посмотрел одобрительно мальцу вслед Меш, отпил из ведра, что поднял. О, вот эта хороша водица — холодная, освежает. Плеснул и в лицо себе, смывая остатки сна. Надо за дела приниматься, дел-то невпроворот на своём дворе. В деревне их, сколь рано не вставай, а все не переделаешь. Это тебе не у городских ворот на карауле стоять. И подумать не мог исконный горожанин Анатолий Петрович, что станет деревенским жителем. Но более того он не думал-не гадал, что приедет в Темноводье женатым, с сыном и вторым дитём на подходе.       А завертелось вовсе даже и не со знакомства с будущей женой, потому что первым Мечислав повстречал Тхавиина. И началось всё с того, что Меша обокрали в торговых рядах. Дело было зимой, в тот год, когда ходил он охранником при обозах. Становилось холоднее, по утрам, если ночевал у бабки Марты на чердаке, вода в тазу не только подёргивалась ледком, а промерзала конкретно. Можно потом содержимое кинжалом крошить, жаль вискаря тут не продавали, смешивать не с чем. Старый тулуп, что хозяйка дома отыскала в каморе, нещадно вонял псиной и был Мешу откровенно мал. В плечах жал, застёгивался с натугой, рукава заканчивались пониже локтя. Позорище, в общем, а не тулуп. Вот и пришлось, собрав волю в кулак, отказаться от походов в корчму, копить на обнову. Дабы совсем уж не околеть на чердаке долгими зимними вечерами, Меш колол соседям дрова, за миску горячей похлёбки, - вроде как угощение, но по сути - плата такая, или вспоминал уроки труда в средней школе, пытаясь вырезать ложки. Получалось поначалу так себе, но постепенно втянулся, даже резьбу стал наносить на держаки. Опосля, собрав нужную сумму, гордясь собственной трезвостью и состоятельностью — таки прижиться в другом мире, это не в супермаркет за спичками выйти, — вышагивал Меш по торговому ряду, прицениваясь пока только к товару. Кошель с монетами крепко держал в кулаке, а кулак грел в кармане. И всего-то на миг руку вынул — нос почесать, назад сунул — а нет денег! Украли, да так ловко, что и не почуял. Только крутнулся малец чернявый у бока, пытался его за ворот ухватить Меш, да не успел.       — Стой, курвин сын! — от души возмутился, пускаясь в погоню.