-7-
12 февраля 2022 г., 00:08
Задолго до того, как Меш толкнул калитку в свой двор, он слышал уверенный стук топора. Вот о чём никогда Тхавиина не приходилось просить, так это дров нарубить. Другое что по хозяйству сделать малец мог забыть — случайно, а когда и специально, но это нет. Намёрзлись они в предыдущие две зимы, вот сейчас уже с лета поленница в дровнике постепенно росла. Заранее чтоб, значит.
Чтоб не сбивать сына, пока тот топором махать не на шутку разошёлся, да насладиться угасавшим пряным вечером, Меш присел на скамью, которую, к слову, с Тхавиином вместе соорудили. Да-а, не так много и воды утекло, как Анатолий Петрович здесь оказался, а уж сколько всего вспомнил, о чём раньше и не гадал, что пригодится. Вот, как столярничать, или огородничать, или… разное в общем.
Погладил слегка шероховатую доску, пристроил рядом узел, что из корчмы нёс, устроился поудобнее. Над цветами у дорожки деловито жужжали припозднившиеся пчёлы, торопясь успеть до темноты собрать последние капли нектара. Горбушка горизонта красилась оттенками алого, как гаснущий вдали очаг. Хорошо-о.
А ведь могли бы и не добраться сюда, в Темноводье, случайно всё вышло. Тогда-то, как только Анаэль с Тхавиином встретил, о том, чтоб из Вызимы куда перебраться и не помышлял ведь.
***
— Давай, давай, не ленись, в углу тоже вымой, — сдерживая усмешку, поучал Меш полукровку. Мальца таки пришлось брать с собой в таверну — приспосабливать скрести столы и полы, мыть миски, чистить котлы. Вреда от Тхавиина случалось меньше, когда находился на виду, а за старой Мартой присматривала теперь эльфийка, ведь пришлось снять у старухи дополнительно комнату внизу — на чердаке стало тесновато. Та поначалу возражала против нашествия чужаков в дом, плевала Анаэль вслед и норовила клюкой огреть мальчишку, но стоило слечь от болотной лихорадки, как они стали почти родными. Поветрие приходило в Вызиму с наступлением морозов через год, а то и через три, но всегда собирало щедрую жатву. Эта зима выдалась на редкость суровой и Меш точно знал — один не выстоял бы. Холод пробирал не только до костей, он забирался в душу, вымораживал радость и желание жить. Это если ты один. А вот когда тебя ждут дома, поддерживают огонь в очаге, греют похлёбку, пусть жидковатую, зато душистую — Анаэль выращивала пряные травы в горшке у очага, — знаешь, что нужен. Тогда и дорога сама стелется под ноги, и тоскливые мысли в голове не задерживаются. Тосковать и скучать, действительно, времени не оставалось — думать нужно было теперь о том, как прокормить семью. Сразу и азарт вернулся, и силы, и смекалка. Да и новообретённое семейство на шее у него сидеть не собиралось. Тхавиин работал в таверне даже когда Меш уходил с торговым обозом, Анаэль там же помогала кухарке с тестом для сдобы, а иногда пела для посетителей, но это только когда Мечислав был поблизости. Хватало теперь на лепёшки да обогрев. Ближе к весне старая Марта пошла на поправку — выбиралась в погожие дни посидеть на шаткой табуретке возле входной двери, щурилась слезливо на скудное пока солнце. А Меш с Анаэль поженились — скромно, без гостей и особых церемоний, в том самом храме, где Анатолий Петрович пришёл в себя в этом мире. Жизнь, вроде бы, наладилась, но не переставала преподносить сюрпризы. Стоило окончательно истаять серому городскому снегу, оставляя после себя мусор и собачьи кучи, как старой Марте стало хуже, и она покинула этот мир. В доме сразу объявился наследник, оказывается не так уж далеко и проживал её сын, всего в нескольких кварталах. — Грязь-то какую развели, — брезгливо морщился новый хозяин дома. Вот сам бы пришёл да прибрался, пока мать была жива, — молчал покуда Меш. Понимал, что идти им отсюда особо некуда, и так еле концы с концами сводят. — Это всё выкинуть придётся, а чинить сколько, сплошные расходы. — Так может мы поживём и дальше? Деньги ведь вам не лишние? — спросил, когда надоело гадать, что у собеседника на уме. — Нет, даже не думай, служивый. Рухлядь здесь всю нужно выносить, белить, скоблить… какое «поживём»? Ищи себе новое жильё, с этими своими, — сын старой Марты проглотил весьма явное «выродки ушастые», покосился в сторону Анаэль, что как раз вошла в комнату. Поня-ятно, — смекнул Анатолий Петрович. Межрасовые разногласия налицо. Не договоримся. — Я оплатил до конца месяца, ничего не знаю, — набычился Меш, раздумывая, не двинуть ли мужику в морду. За то, что не заботился о матери-старухе в морозную зиму, и за то, что выгоняет из дому просто потому, что недолюбливает эльфов. — Ничего не знаю и я — были твои монеты среди других в кошеле у матери, не были. Даю две недели и выметайтесь, а не то стражу приведу. И лишнего чтоб не уволокли! Я сейчас посмотрю, что и где стояло. Так рухлядь на выброс или нужное добро всё-таки? — угрюмо следил взглядом за новым хозяином дома Меш, совершенно не представляя, куда податься. В одном этот слепень откормленный был прав — с полукровками и эльфами дел здесь предпочитали не иметь, а ему в Малом Махакаме вряд ли обрадуются. И как быть? — чесал затылок Меш задумчиво, сидя над кружкой дешёвого эля. Да и тот чуть не опрокинул, когда по плечу огрели. — Ты чего мужик? — прям обнял остатки питья двумя руками. — А ты чего эйта, Мешко, своих не признаешь? На родную сторону носу не кажешь? Городским, ишь, стал, загордился. Незнакомый совершенно бородач скинул тулуп на лавку и укоризненно качал головой. — Ранняя весна какая в энтом году, аж упарился я. А ещё горшков обещал хозяйке моей купить, с цветами. Простые, вишь, есть у неё, хочет непременно нарядные, чтоб в праздник на стол ставить. Не знаешь, где такими торгуют? Немного озадаченный ходом беседы, Меш кивнул, знаю мол. — Покажешь? — бородач хлебнул из своей кружки, вытер бороду и озадачил Мечислава ещё больше. — Дом то дядьки твоего так пустой и стоит. Мы, ясное дело, по родственному да по-соседски присматриваем, но ты бы хоть раз сам явился. Уважил дядьку покойного, могилку на погосте проведал там, с добром что делать решил. Меш икнул. — Чего молчишь? Идём за горшками-то? — поднялся бородач. — Идём, идём, — подскочил Мечислав, ударился о столешницу коленом, но даже не заметил. — А вы дядько… — Лешек. Лешек я, совсем чтоль, запамятовал соседей-то? — Лешек, точно! Конечно Лешек. Когда назад, домой собираетесь? — от волнения Меш по два раза фразы проговаривал. — Так завтра и назад. Горшки куплю, в трактире переночую, и домой. Со мной, чтоль собрался? Давай, вместе веселей, — обрадовался бородач. — Да, я бы с вами. Только я с семьёй, не один. — Так это хорошо, что семья. Отлично даже. Вот так и перебрались, почитай за один день.***
Солнце совсем уж скрылось за горизонтом, сразу повеяло прохладой. Стук топора стих, а Меш и не заметил, задумался. Зато сразу с лавки поднялся, когда рядом раздался пронзительный детский плач. — А я говорил тебе, не тронь пчелу! — поучал за кустом Тхавиин сестру, что, видать, играла в траве на одеяле. — Дай мне, — Меш вышел на дорожку, забрал хныкающую Анику. Из открытого окна кухни донеслись приглушённые ругательства и потянуло гарью. Готовить Анаэлин так и не наловчилась, получалось у неё через раз. Было свободное время — Меш и Тхавиин брались сами. Младший кашу хорошо варил, Меш мясо жарил-тушил. Зато у эльфийки отменно получалась сдоба, правда, чтоб её затеять, надо печь топить, так что это только зимой. — Конец каше, — вздохнул Тхавиин, принюхиваясь. — Возьми свёрток на лавке, — хмыкнул Меш. — Там лепёшки из корчмы и курица запечённая. — Спасибо, бать. Ты лучший! — мальчишка просиял улыбкой, аж длинные уши шевельнулись, и бросился за кусты. — Я знаю, — улыбнулся дочке, уже забывшей про испуг — пчелу она так и не поймала, но гудела та очеь устрашающе. — Воды наносишь завтра, мне не до того будет. — Хорошо, — легко согласился Тхавиин, радуясь тому, что ужин всё же у них есть. А вот Анаэль, появившись на пороге, нахмурилась. — Всё таки решили идти? — она распахнула двери, выпуская остатки гари. Глаза её блеснули влагой — не поймёшь от дыма или тревоги. Меш в ответ только кивнул. — На рассвете.
