Вторичный контакт

Джон как никогда остро осознавал, что они выкапывают труп в двух шагах от чьего-то двора; до его слуха доносился детский визг, за которым был едва заметен гулкий баритон, принадлежавший, как он предположил, их отцу. Шерлок низко склонился над неглубокой могилой, рассматривая останки Чарли Брэдфорда, пропавшего без вести два года назад и череп которого вместе с левой ключицей и несколькими позвонками был остервенело раздроблен на части. Шерлок, естественно, был в восторге. – Вас это не беспокоит? – спросила Донован, но без злобы. – Да, – ответил Джон. Чтобы сохранить в этот день самообладание, он тщательно и с упрямой решимостью отгородился от любых чувств, угрожавших захлестнуть его на протяжении всех выходных. Как бы то ни было, отметил он, в его бытность в Бартсе он ничем не отличался от Шерлока. Джон и все, кого он знал, жаждали медицинских аномалий так же, как Шерлок жаждал необычных преступлений, поэтому было бы лицемерием судить его за это. Джон поздравил себя с вновь обретенным душевным равновесием. Выходные Шерлок провел, в основном прочесывая лесные массивы Большого Лондона на Гугл картах. Определив, какой из них лучше всего подходит почерку убийцы, он продолжил расследование уже на своих двоих. Неподалеку от поселка Белл Коммон он обнаружил заброшенную надворную постройку, на деревянной поперечной балке которой виднелись характерные следы от нагрузки, как будто какой-то тяжелый предмет был подвешен там на грубой низкосортной веревке. И сейчас было найдено шестое тело, примерно в ста ярдах от этого строения. Сегодня, в первый и, вероятно, единственный раз, Донован гораздо громче выражала свое недовольство присутствием Джона, чем Шерлока. Ее беспокойство было неуместным, потому что Джон в данный момент был больше озабочен здоровьем Шерлока. Как и ожидалось, он успел сделать лишь несколько глотков супа, прежде чем погрузился в нервозное молчание, широко раскрыв голубые глаза и пристально глядя на что-то, чего никто больше видеть не мог. Джон пожалел, что у него нет какой-то системы отсчета в виде здорового Шерлока, избавившегося от анемической бледности, чтобы он мог сказать, выглядит ли тот сегодня больным. Джон подозревал, что да. Шерлок резко встал и, повернувшись кругом, потянулся носом вверх, словно вынюхивая улики. Он направился прямо к Джону и подтолкнул его в сторону деревьев. Через мгновение они уже шагали через чей-то задний двор, затем поднялись по ступенькам крыльца, и Шерлок сунул ему что-то в руки – значок и удостоверение Лестрейда – и бросил: – Разберись с этим. – Джон обернулся и увидел бегущего за ними человека, предполагаемого хозяина дома. Ошеломленные дети неподвижно сидели на качелях, пока их отец разбирался с двумя странными людьми, так нагло вторгшимися в его частную собственность. Джон раскрыл значок. – Скотленд-Ярд, – сказал он. Мужчина, запнувшись, остановился. Раздался приглушенный крик, когда Шерлок столкнулся с женщиной внутри, и Джон пристально смотрел на мужчину, мысленно проклиная своего соседа по квартире и пытаясь найти способ сделать то, что они делали, хотя бы отдаленно законным. – Произошло убийство, – объяснил он. – У нас есть основания полагать, что… этот дом содержит важные улики. – Это звучало хорошо. – У вас есть ордер? – требовательно спросил мужчина. – Нет. – В действительности он даже не был из Скотленд-Ярда, не стал добавлять он. Это было семью различными видами незаконного. Джон закрыл значок и последовал за Шерлоком внутрь. Он оказался в столовой – просторном помещении с деревянным полом, ковром в центре и большим обеденным столом из красного дерева. Довольно мило, на самом деле. Шерлок быстро прошелся по периметру, осмотрел плинтусы и подоконники. – Что, черт возьми, происходит? – Мужчина последовал за Джоном в дом. Он был высоким и худым, слегка облысевшим, хотя ему было не больше тридцати. Его жена, похоже, вышла. Во двор к детям, наверное. – Я никого не убивал. – Полы новые только в этой комнате, – произнес Шерлок. – Почему? – Послушайте, – сказал Джон. – Мы знаем, что вы никого не убивали. Вы не находитесь под, эм, подозрением или чем-то в этом роде, но крайне важно, чтобы вы сотрудничали. На карту поставлены жизни. – Что, вероятно, было отчасти правдой. Джон достиг своего рода отдаленного, легкого восприятия всего происходящего. Мужчина переводил взгляд с Джона на Шерлока. – Могу я узнать номер вашего значка? – Нет времени! Расскажите мне про пол. – Шерлок теперь вытягивал шею, осматривая потолок и вращаясь, чтобы поймать различные углы. – Конечно, – ответил Джон и снова вытащил значок Лестрейда. Он продолжал изображать уверенность, в то время как мужчина доставал ручку и переписывал номер. Пока он не рассматривал фотографию внимательно, Джон и Лестрейд выглядели очень похожими. В этот момент Шерлок забрался на стол и провел пальцами по определенному месту на потолке. – Что здесь было, когда вы только купили дом? Слегка успокоенный, но все еще растерянный, мужчина ответил: – Крюк. Для люстры, наверное. Как вы… – Слишком большой для люстры. Скорее всего, он был промышленным, стальным. Вот почему вы его сняли. Был ли он вкручен полностью? – Н-нет. Как… что? Шерлок спрыгнул со стола. – Пол новый, – повторил он. – Нам пришлось заменить его, когда мы купили дом… – Когда? Почему? – Почти два года назад. Какие-то вандалы залезли внутрь и облили его краской и растворителем. Он был весь угроблен. Шерлок нахмурил брови. – Растворитель. – Он снова оглядел комнату. – Эти вещи находились в доме до продажи. – Не знаю… да, вообще-то. Они были в шкафу в прихожей. – Хорошо. Благодарю. – Шерлок вышел из комнаты, и, кивнув бедному джентльмену, Джон последовал за ним. Ему пришлось пробежаться, чтобы догнать Шерлока, стремительно направлявшегося, судя по всему, прямиком в сторону такси, которое они оставили ждать. – Ну и? – спросил он, поравнявшись. – Что это было? Просто чтобы я знал, когда Лестрейд арестует меня завтра. Шерлок слегка задыхался, на лбу и верхней губе выступили капельки пота. Он судорожно сглотнул. – Оно было слишком далеко, – выдохнул он, запнувшись, и начал снова. – Тело было слишком далеко от хижины. Этот дом пустовал два года назад. Новая краска, новый почтовый ящик, новые родители. – Он снова сглотнул. – Ты в порядке? Шерлок сделал неглубокий вдох. – Это было неожиданностью. Мальчик очнулся, когда убийца подготавливал крюк. Он не привязал его ни к чему, и борьба была ожесточенной, мальчик потерял много крови. Он избавился от тела быстро, отсюда и неглубокая могила, и близость к дому. Он вернулся, чтобы скрыть кровь. Он использовал все, что мог найти в доме. Это было незапланированно, неосторожно. Почему он был неосторожен? – Он задал этот вопрос самому себе и погрузился в молчание, которое так и не было нарушено почти всю обратную дорогу до Лондона, счет за которую Шерлоку стоило бы выставить Скотленд-Ярду – плата была астрономической. В такси Шерлок закинул ноги на сиденье, свернулся калачиком и уставился в пустоту. Двадцать минут спустя, когда он начал слегка дрожать, Джон положил руку на его влажный лоб и проверил пульс на запястье. Он был легким и быстрым, несущимся по его венам, и внутри Джона все перевернулось. В квартире он проверил только одну руку на наличие пластырей. Он задрал второй рукав Шерлока и обнаружил еще два на гладкой коже у сгиба локтя. Джон слабо выругался и сорвал их. Итого получалось восемь. – У тебя где-то еще есть они? Шерлок? Шерлок не ответил. Его ноздри расширились, когда он сделал несколько быстрых вдохов через нос. – Я спрашиваю, у тебя где-то еще есть они? Отвечай! Шерлок дернул головой в знак отрицания. Джон почувствовал, что начинает паниковать. – Мы должны отвезти тебя в больницу. – Он наклонился вперед, чтобы сказать водителю, но Шерлок опередил его твердым отказом. – Все в порядке, – добавил он. – Нет, не в порядке! Все охренеть как далеко не в порядке, Шерлок. – Голос Джона оборвался. Он отвернулся и попытался успокоиться, но вместо этого на него обрушился поток образов: пятнадцатилетний Чарли Брэдфорд и его остывающее тело, свернувшееся под землей. Он сам, слепо убегающий в лес, поскальзывающийся и ударяющийся головой о камень. Вспышки воспоминаний мелькали перед его глазами: люди в Афганистане с оторванными челюстями, с раскромсанными отдельно от костей мускулами и раскроенными от взрывов черепами; все они были мертвы, истекли кровью на земле за много миль от дома, за много миль от тех, кто их любил. – Ладно, – сказал Джон. Его глаза были крепко зажмурены, и он заставил себя открыть их. – Ладно. – Пока они не доберутся до Лондона, ничего сделать было нельзя. Афганистан остался позади. Тейдон Буа остался позади. Чарли Брэдфорд, Джексон Лонг, эти ребята уже были мертвы. Джон снова потянулся к запястью Шерлока, нащупывая пульс. Вот он, стремительно несется под кожей. Все остальное было несущественно. Подъехав к дому 221, Шерлок протянул Джону свою карточку, выскочил из такси, резко побледнел, начал падать в обморок, но тут же спохватился и поспешил в квартиру, пока Джон все еще ждал завершения оплаты. Когда Джон наконец догнал его, он уже метался по гостиной, прижимая по два пальца к каждому виску и бормоча себе под нос: – Думай, думай! – Джон стоял в дверях в полной растерянности. Ему хотелось плакать. Вместо этого он поплелся в спальню и достал из тумбочки маленький пузырек с прописанными таблетками. У них еще оставалось несколько месяцев; после переезда в 221Б он так и не удосужился продлить на них рецепт. На кухне он раскрошил одну в стакан с молоком и стоял, наблюдая за Шерлоком во всем его безумии. – Его седьмая жертва, включая Джона. Почему это произошло? Он знал, сколько у него времени. Он хотел, чтобы это случилось. – Он остановился перед картой, прижав пальцы к губам. – Он избил первого, седьмого, Джон… – Он не бил меня, – подал голос Джон. Шерлок резко повернулся к нему лицом, и он осторожно продолжил, ощупывая края смутного воспоминания, возникшего в такси. На мгновение он забыл о задаче, которую поставил перед собой. – Я поскользнулся. Когда бежал. Я поскользнулся и ударился головой о камень. Меня вырвало. Не знаю, почему я до сих пор этого не вспомнил. Это важно? Шерлок тяжело моргнул. Слегка покачиваясь, он снова повернулся к карте, и Джон вспомнил о своем молоке. Он пробрался через беспорядок на полу и встал рядом с Шерлоком, чье дыхание все еще было поверхностным и прерывистым. Ему не стоило ничего говорить о своем внезапно воскресшем воспоминании, не сегодня. Он заговорил прежде, чем успел осознать последствия. – Выпей это, – велел ему Джон, но его проигнорировали. – Шерлок, я твой врач. Тебе нужно чем-то заполнить желудок, хорошо? Я не заставляю тебя есть настоящую еду, так что, пожалуйста, просто выпей молоко. – Шерлок выхватил стакан у него из рук и опустошил в считанные секунды. Он молча отдал его Джону, и тот медленно вернулся на кухню. – Если он не ударял тебя, значит держал в бессознательном состоянии химически. Ты бы очнулся в машине, ты бы помнил, если бы он не знал, как быстро пройдет эффект, и снова дал бы тебе дозу. Он был за рулем. Он был… за рулем. В машине. – Шерлок вытер рот тыльной стороной трясущейся руки и уставился в пол. Джон наблюдал за ним из кухни. Прошло десять минут все более бессвязных взаимосвязей, прежде чем Шерлок рухнул на стол, слабо пытаясь удержаться на ногах. – Ах ты ублюдок, – прошипел он. Джон подхватил его под мышки и потащил к дивану, устроив его длинные конечности так, чтобы они удобно лежали. Через мгновение он был полностью без сознания. – Прости меня, – пробормотал Джон и погладил его по волосам. Он сел в ложбинку, образовавшуюся между животом и коленями Шерлока, и мгновением позже заплакал, сильно согнувшись и прижав костяшки пальцев к зубам, потому что он был влюблен и это причиняло боль. День клонился к закату. Легкий облачный покров погрузил город в преждевременные сумерки, и в 221Б становилось все темнее. Джон по-прежнему сидел, прижавшись к Шерлоку, а когда смог справиться с собой, положил руку друга себе на колени, снова проверяя пульс. Он заметно выровнялся со времени их поездки в такси, и Джон вытер глаза тыльной стороной ладони. Он принес запасное одеяло и накрыл им Шерлока, а потом, подумав, стянул и ботинки. Остается надеяться, что тот проспит хотя бы до завтра. Джон взглянул на руины, в которые Шерлок превратил их квартиру, и налил себе стакан молока. Он чувствовал себя слабым и опустошенным, как тряпка, из которой выжали всю воду. Он вернулся в гостиную, устроился на лестнице в его комнату и позвонил сестре. Поначалу он старался вести себя непринужденно, расспрашивая Гарри о ее жизни, будто это один из тех разговоров, которые они вели в течение последних шести месяцев. В конце концов она спросила: – В чем дело, Джон? – и он замешкал. – Ты помнишь, – начал он и вздохнул. – Ты помнишь время, когда… когда меня похитили? Гарри долгое время молчала. – Да. Джон подыскивал слова. Теперь, когда было уже слишком поздно, он не знал, зачем вообще позвонил. – Джон, – подтолкнула его Гарри. – Ну, так вот, оказывается, что это был серийный убийца, и в последнее время было найдено много тел, все они – его рук дело, и я подумал, может быть, я сказал что-то, что ты можешь вспомнить, что может быть важным, что я не помню, потому что… гм… Я, похоже, не помню ничего полезного, и они еще не поймали его, поэтому я подумал, что, возможно, я сказал что-то тогда… что ты помнишь. Это может оказаться полезным. На линии снова воцарилось долгое молчание. Джон сидел на второй ступеньке, прижав локти к телу и касаясь лбом стены. – Мне очень жаль, – быстро сказал он. Он чувствовал себя ребенком. – Я знаю, что это было очень давно… – Я думала, – прервала его Гарри. Джон услышал звон льда в стакане, когда она поднесла его близко к телефону. – Я могу вспомнить об этом не так уж много, Джон. – Верно. – Джон молча кивнул. – Прости. – Ты был… ты вел себя так, будто у тебя похмелье. Почти ничего не говорил. У тебя болела голова. А еще на затылке у тебя было около пятнадцати швов, так что ничего удивительного. – Было ли что-нибудь необычное? Что-то, что тебе показалось странным. Гарри сделала паузу для еще одного глотка. Что сейчас было, четыре часа воскресного дня? – Ты постоянно ходил за мной по пятам. Джон почувствовал, как к горлу возвращается комок. – Прости. – Какого хрена ты извиняешься? Тебе не за что извиняться. Когда ему было шестнадцать, после всех вопросов, после фотографий, обследований и отчетов он намертво вцепился в Гарри, которая либо молча курила, либо говорила о предстоящем футбольном чемпионате, но никогда о том, что произошло. В то время ей было девятнадцать, и она жила дома, подрабатывая в местной аптеке. Когда их родители объявили о своем намерении переехать в Манчестер, Гарри отказалась ехать вместе с ними. После этого они почти не разговаривали. – Ты сказал, что он все это время убивал людей? Как много? – Пока что они нашли шестерых. – А что насчет того детектива, с которым ты живешь, он как-то участвует? – Мы работаем над этим делом. – Господи. Боже, блядь, правый, Джонни. – Когда она заговорила снова, голос ее дрожал. – Ты вел себя так, будто у тебя похмелье, поэтому я притворилась, что в этом все и дело. Я была настоящей сволочью, Джон, прости. Теперь в гостиной было почти совсем темно. Джон опустил голову на колени. – Ты не должна извиняться. Я немного испортил тебе жизнь. – Не смей, черт возьми, извиняться передо мной, Джон. Это ненормально. – Дзынь-дзынь, лед бьется об стекло. Джон мог с уверенностью сказать, что она плачет – впервые за все тридцать шесть лет, что он ее знает. Последовала тревожная пауза, пока она собиралась с мыслями. – Ты невзлюбил лук после этого. Я это помню. – Что? – Я помню, потому что это раздражало меня до смерти. Раньше ты его ел. Лук. Он ел его сейчас, хотя и не слишком старался использовать, если готовил. Он смутно припоминал, что не любил его, когда был моложе, но это ни с чем не было связано в его сознании. Это было странно, и это была одна из тех вещей, которые Шерлок хотел бы знать, когда проснется. – Что-нибудь еще? – спросил он. – Нет. Я позвоню, если что-нибудь вспомню. И ты не испортил мне жизнь, ладно? – Да. Хорошо. – Я серьезно, Джон. Я была эгоисткой. Мне следовало поехать с тобой в Манчестер. Прости меня. Джон вздохнул. – Это было очень давно, Гарри. – Это не имеет значения. Я была стервой и остаюсь ей до сих пор. Я была очень зла на тебя. И это была не твоя вина. Я была очень злой. – Она снова заплакала. То, что в девятнадцать лет Гарри решила остаться, ни для кого не стало сюрпризом: она никогда не ладила с их родителями. Но Джон был в ужасе. Он нуждался в ней. Он долгое время равнялся на нее. Боже, это было так давно. – А этот детектив, он хорош, да? – Да. Очень хорош. Лучший. – Если что-нибудь вспомню, позвоню. Ты говорил с мамой? – Нет. – А собираешься? Джон молчал. – Я спрошу, помнит ли она что-нибудь, хорошо? – Ладно. Да, спасибо, Гарри. Это было бы здорово, на самом деле. – Джон принялся ковырять ногтем шов на чехле телефона. Его задница болела от сидения на деревянной ступеньке. – Мне пора, – сказал он. – Хорошо. Повесив трубку, Джон вернулся на диван. Он прислонился к Шерлоку и еще раз проверил его пульс, а затем продолжил держать его длинную прохладную руку, потому что Шерлок был без сознания и не мог сказать ни слова протеста. Завтра он проснется и вернется к тому, на чем остановился: к тому же вихрю нервной энергии. И он придет в ярость, Джон знал об этом. Он зарылся пальцами в завитки волос на затылке Шерлока. Они были влажными, и Джон развернул их веером на подушке. На мгновение ему показалось, что он заплачет снова от изнеможения, но этого не произошло. Он поднял глаза к потолку и притворился, что Шерлок спит, а не без сознания, и то, что делает Джон, – нормально, потому что ему это было нужно, хотя бы сейчас.