Элементалисты

      – Астер! Астер! – трясу ее хрупкое, безжизненное тело, и от ужаса разве что наизнанку не выворачивает. Совы летают над головой, громко ухают, роняют на нас перья и натягивают и без того потрепанные нервы до предела. В панике оборачиваюсь, не зная, что делать. Астер слабо стонет и раскрывает изумрудные глаза.       – В этот раз мощно... Мне надо сесть, – бормочет она, и я резко втягиваю воздух, не понимая, когда задержала дыхание. Придерживаю слабую нимфу за плечи и помогаю сесть на лавочку. Она трясется, словно в лихорадке, но кожа плеч под моими ладонями прохладная и слегка влажная.       – Я могу чем-то помочь? Я должна позвать на помощь? Ты можешь быть в опасности! Подожди минуту. Я сейчас...       – Не надо никуда идти и никого звать. И, пожалуйста, потише, – она вымученно улыбается.       – Что это было?       – Я буду в порядке. Мое разветвление редко выдается таким сильным. Мне нужно лишь несколько минут.       – Разветвление? Так ты называешь предсказание будущего? Или что ты только что делала?       – Это не предсказание. Моя способность заключается в установлении связи с другими деревьями. Я подключаюсь к ним, чувствую и вижу то же, что они. Именно так я узнаю, что происходит на тайных встречах в лесу, в академии... – она обессиленно закрывает глаза, откидывает голову на стену позади и замирает. Если бы не тяжелое дыхание, даже хрипящее, она бы выглядела неживой.       – Но тебе же от этого больно! Как минимум, это небезопасно, заниматься тем, что забирает у тебя все силы! – от беспокойства повышаю на бедную девушку голос.       – Одаренные должны быть осторожны со своими способностями точно так же, как нимфы – со своими. Довольно сложно мыслить вне собственного тела. И опасно. Отдаляешься от своей физической оболочки, можешь потерять связь.       – Не хочу давить, но как часто ты вырубаешься после подобного? Ты и в прошлый раз так странно разговаривала, но не падала.       Астер дрожит, листья в ее волосах безжизненно поникают, а цветочки закрывают лепестки, пряча нежно-желтые сердцевины.       – Иногда деревья хотят что-то показать мне, и тогда они своевольно притягивают меня к себе, чтобы я смотрела через них. Понять их непросто, и то это возможно только через чувства и ощущения. Они практически не разговаривают со мной так, как только что, тем более что я не знаю их древнего языка.       Несмело глажу ее по руке, рассматриваю зеленую кожу – куда бледнее обычного, словно она стала прозрачнее. Ее губы, кажется, и вовсе посерели. Чувствую себя виноватой за это, но не могу сдержать настороженного любопытства.       – Астер, а твое видение... то, что было только что... В конце ты говорила мое имя.       Она морщится и трет виски.       – Я не понимаю, что говорила тебе. Эмоции деревьев были настолько сильны, что захлестнули меня, а сейчас я и вовсе запуталась, – говорит она с глубоко несчастным видом. – Я ощущаю твою тревогу, твоя энергия беспокойна. Возможно, мое сообщение тому виной... Прости, мне так жаль.       – Астер, не думай даже об этом! Ты потеряла сознание! Тебе надо отдохнуть сейчас, а не мучаться беспочвенными угрызениями совести. Это ты прости, что лезу с вопросами.       Астер слабо, но благодарно улыбается.       – Ты слишком добра, Миа. Теперь я вижу, почему ты обладаешь магией Солнца. От тебя исходит тепло. – Она несмело встает, держась за стену. Сразу же встаю следом, придерживая ее за локоть. – Я буду в норме, не переживай за меня. И, не знаю, поможет это или нет, но я изучала древний язык деревьев и, думаю, узнала пару слов. Честно говоря, для меня это не несет смысла, но вдруг тебе пригодится.       – Астер, я открыта любой помощи ввиду того, что вокруг меня творится полная белиберда. Я чувствую, что что-то не так, но что именно, понять не могу. Но давай мы вернёмся к этому разговору, когда ты...       – Нет. Сейчас, – не похоже на себя грубо перебивает Астер и по потемневшему взгляду ясно, что она мысленно опять покинула тело. На всякий случай беру ее за локти покрепче. – Сейчас... я почти... да! – Она покачивается, и теперь ловлю ее за плечо. Астер поднимает на меня постепенно проясняющийся взор. – Я была в унылом месте. Мрачно, туманно. Деревья старые, темные, кругом мох. Заросший водоем, над ним торчат почти мертвые корни. Тина. Тишина. Никакой жизни на тех землях.       – Это важно?       – Да. Думаю, деревья хотели связаться со мной, потому что в тех местах произойдет что-то нехорошее. Они пытались говорить, но связь слишком слабая. Но они постоянно повторяли «кровь».       – Вот так предупреждение, – меня пробирает дрожь. Астер хмурится, достает с полки книгу, скользит пальцем по написанным столбикам.       – Второе слово «осколок», его тоже повторяли несколько раз. Это не имеет смысла, да? – Астер прижимает к груди книгу, как щит.       – Я очень ценю твою помощь. И прошу прощения за навязчивость в такой непростой для тебя момент.       – Ерунда, со мной все в порядке. При виде подобного дети передо мной рыдали от ужаса, поэтому твое любопытство лестно, – Астер улыбается чуть бодрее, листья в ее волосах и на руках кажутся посвежевшими. На сердце становится легче.       – Ничего не могу поделать с этим. Твоя сила очень интересна, даже в какой-то степени... очаровательна. Но только после того, как из глаз исчезает этот «взгляд в преисподнюю». – Я морщусь, и Астер заливается смехом, листья в волосах шелестят. – То есть ты смотришь как бы из деревьев?       – Вроде того. Все лесные нимфы могут это делать, соответственно, мы можем общаться и между собой на расстоянии. Деревья – часть нас, а мы принадлежим их лесу.       – Когда у тебя появилась эта способность?       – Как и у всех нимф – как только корни пустила. Мне было пять лет.       – Ты была очаровательным ребенком, я уверена.       – М-м... Родители говорили, что я была смутьяном. Я использовала разветвление, чтобы мухлевать во время игры «нимфа и гном» с другими нимфами.       – Не могу тебя винить. Я бы тоже нечестно играла в прятки, обладай я твоей силой.       – Как-нибудь я попрошу тебя рассказать мне больше об этой игре. Меня увлекает все, что касается простых людей, как вы проводите время. В этом мире не многое можно узнать о ваших обычаях. Я мечтаю на следующий год поступить на программу Пендергаста по обмену между культурами и изучать магию.       – Программа обмена между культурами?       – Да! Ее основал профессор Контос как часть отделения по изучению естественных наук. Я читала все его работы, хочу у него учиться! – лицо Астер озаряется восхищением.       – Он будет с удовольствием тебя учить, зная профессора, а ты будешь отличной студенткой.       – Я говорила так родителям, но они не одобряют моего интереса в обучении в академии Одаренных. Но я все равно подала заявление, и если меня примут, родители уже не смогут меня остановить.       – А у тебя есть специализация?       Астер смеется, скромно прикрывая губы ладошкой.       – Это вы – Одаренные со специализациями. А я – лесная нимфа, у нас иные принципы применения энергии. Но полагаю, что Дерево – ближайший к нам элемент, если сравнивать.       – Сможем изучать одно и то же, это моя вторая специализация!       – Не думаю. У нас с тобой совершенно разная магия. Нимфы гипер чувствительны к окружающему миру, и мы легко эмоционально настраиваемся. Так же мы светочувствительны, вот почему я издалека чувствую твою солнечную энергию. Все деревья тянутся к твоему теплу, вообще-то.       – Было бы здорово учиться с нимфой, – с энтузиазмом киваю. – Ты бы изучала нашу магию, а мы – твою.       Астер бледнеет.       – Мой отец выкорчует меня с корнями и пересадит в другой лес, если я когда-нибудь научу Одаренного нашей магии. Хотя ему не повредит то, о чем он не узнает, – нимфа пакостливо хихикает.       – Научишь меня какому-нибудь заклинанию дерева?       – Это абсолютное табу! – она в ужасе распахивает глаза шире и тут же расплывается улыбкой. – Как потрясающе! Почту это за честь.       Она указывает на цветочный горшок на подоконнике, и я подхожу ближе, рассматриваю закрытый розовый бутон.       – Научишь, как раскрыть цветок?       – Именно! Это легче легкого. Позволь ему просто услышать песню твоего сердца и ободри, давая силы расцвести. Смотри! – под моим растерянным взглядом она ласково обращается к цветку. – Привет, маленький друг, как твои дела? Сегодня довольно тепло, и Миа тут, воздух пропитан солнечным светом. Ты не хотел бы проснуться?       – Астер, это не похоже на магию. Как же заклинание?       – Магия нимф не имеет отношения к волшебным словам или взмахам рук. Наша суть в командной работе, мы помогаем друг другу и даем другим то, чего им не хватает. Чем теплее у тебя на сердце, тем мощнее будет магия.       Это совсем не звучит просто и понятно.       – Эм... Ладно, попробовать же можно? – неуверенно обращаюсь к цветку. – Привет... э... дружок. Надеюсь, тебе нравится моя... солнечная энергия? Не хочешь открыть свои прелестные лепестки для меня и запустить процесс фотосинтеза? Я это очень оценю.       Бутон вдруг раздувается едва ли не в два раза и распахивает ярко-синие лепестки. Даже издает какой-то высокий, пронзительный писк. Астер хлопает себя по щекам, восхищенно глядя на цветок.       – М... Миа? Ты только что вывела новую разновидность цветка. Удивительно, у нас действительно совсем разная магия!       – Ну, я сделала что-то, уже достижение, – изумленно разглядываю цветок. Астер вдруг замирает, листья в волосах шуршат, как на ветру, и она прислушивается.       – Твой друг, Гриффин, кажется, ищет тебя по кампусу. Нервничает. Иди скорей, и удачи тебе на отборе! Спасибо, что заглянула, я всегда тебе рада!       – Взаимно, Астер, – мимолетно обнимаю нимфу за плечи, чем удивляю нас обеих, после чего стремительно бегу к академии.       Около двери-портала позади площади на всей скорости впечатываюсь в чью-то могучую грудь лицом и, что называется, вижу небо в алмазах от короткой вспышки боли. Тут же над губой едва ощутимо щекочет чем-то теплым. По инерции хватаюсь за нос, встречаясь с растерянным взглядом Беккетта где-то наверху. Только сейчас понимаю, что едва достаю макушкой ему до плеча. Ощущаю себя крошечной букашкой.       – Миа? Что-то слу... – он осекается, опустив глаза ниже. И спокойно уведомляет: – У тебя кровь.       – Ну хоть не сопли, – пытаюсь зажать нос липкими от крови пальцами, хоть ее и не много. А потом у меня в ладони оказывается белоснежный платок.       С опозданием ощущаю крепкую хватку на спине, а одну свою руку нахожу на лацкане неизменного пиджака. Незнакомый запах свежести бьет по всем органам чувств сразу, оглушает тихим дыханием у лба, ослепляет металлом в непривычно обеспокоенном взгляде. Пиджак обжигает ладони шершавой тканью, и я практически вырываюсь из твёрдой хватки Беккетта, напуганная до смерти навалившимися ощущениями, и второпях едва не падаю. Беккетт ловит меня за локоть все с тем же недоверчивым выражением лица.       Не нахожу ничего лучше, чем спрятаться в платке, и окончательно погружаюсь в тот же запах свежести, оседающий на языке мятным вкусом, юркой змейкой опускающийся в легкие и надежно остающийся там, где-то около пропустившего пару ударов сердца.       – Один из нас рано или поздно станет причиной смерти другого, если так будет продолжаться, – Беккетт хмурится.       – Ты бы меньше йогой занимался, качок блин, – мое бурчание в платок все же достигает его ушей. Он хмурится сильней, кинув еще один взгляд на мой нос, лезет в пиджак и достает из внутреннего кармана... книжку. Размером с две ладони и тонкую, но в жестком переплете жуткого канареечного цвета. Гляжу с нее в лицо Беккетта, постепенно меняющего все оттенки чувства вины, и неожиданно даже для себя закатываюсь искренним хохотом. – Ты неисправим! А говорят, знания не могут навредить. При достаточном количестве желания ими и убить можно.       – Ты куда? Я провожу.       – Да тут недалеко, – все еще дибильно хихикаю, кивнув на дверь за его спиной. Убираю платок и хочу коснуться носа, чтобы понять масштабы катастрофы.       Беккетт мягко отводит мою руку и берет лицо в свои ладони. Огромные, оказывается, ладони. Сухие, как книжная страница. И пахнут холодной талой водой. Так вот откуда этот запах. Радоваться этому открытию не получается, вместо этого пугаюсь, хочу убежать, спрятатся от проникающего под кожу взгляда, разливающегося там тягучим металлом.       – Не ерзай, – командует он, мягко надавив мне на скулы – вдребезги разбивает слабую попытку вывернуться. Стоя, как зачарованная, в мельчайших подробностях рассматриваю лицо. И когда он, коснувшись неприятно чувствительного носа и задержав там пальцы, все же встречается со мной взглядом, я точно знаю, что помимо уже знакомых родинок-близняшек на щеке еще одна прячется прямо под нижней губой, над правой бровью светлеет едва заметный короткий шрам, а на носу беспорядочно рассыпались несколько веснушек. А глаза, около зрачка темно-серые, светлеют к внешнему краю радужки, и резкий контраст приковывает взгляд, затягивает в смертельную ловушку вертящимися зубьями шестеренки. И я не пойму: иду ли я в нее сама, или она надвигается на меня штормовым предупреждением.       – Почти все, – его выдох следует за кончиками пальцев по щеке к виску, потом ощущается легкое давление на лбу и тут же неприятная прохлада прямо под кожей.       – Что ты сделал? – голос не дрожит, не хрипит, и я могу только радоваться, что Беккетт не касается шеи, где мой пульс пробил бы его ладонь насквозь. Он едва заметно качает головой и отступает. Так неожиданно, что без вуали его запаха на секунду становится нечем дышать в духоте площади.       – Устранил следы преступления. Ты куда так спешишь? – он пробегает взглядом по моему телу. – Участвуешь в отборе?       – Да, – отвечают мои губы. Мозг догоняет позже под воздействием медленно поднявшихся бровей Беккетта. Прихожу в себя как от удара хлыстом. – О боже, да! Мне надо бежать, извини. Пока. Платок верну потом.       Все еще оглушенная, едва ощущая себя в ставшем слишком тесным для сердца теле, спешу к двери позади Беккетта. И никак не отвечаю на прозвучавшее в спину пожелание успеха.       Гриффин хватает меня за руку, как только выхожу из общежития, и тащит на арену – как безвольную куклу. Уже под куполом Зеф машет мне из толпы других новеньких и задорно орет:       – Удачи! И не обижайся сильно, когда я надеру тебе булки!       Пока ощупываю свое лицо, вроде без крови и переломов, к нам с Гриффином подходит бойкий и очень недовольный старшекурсник.       – Ты знаешь, как приходить за минуту до опоздания, да, Лангли? Я думал, ты решил бортануть нас, – строго говорит он и забирает у Гриффина спортивную сумку. Мой друг открывает рот, но старший отмахивается. – Не хочу даже слышать. Просто отдай флаги и можешь продолжать зависать со своей подружкой. – Он смотрит на меня равнодушно, а потом замечает солнца на рукавах и меняется в лице за секунду. – Не может быть! Ты – та солнечная девчонка, о которой я слышал! Типа первая за сотню лет или как-то так.       – Миа, это Эверетт Мерксойер, наш капитан, – представляет Гриффин. Эверетт в предвкушении улыбается.       – В команде прежде не было Солнечников! Надеюсь, ты справишься. И не только потому, что видеть тебя на поле будет удовольствием для глаз, – подмигивает он. Вскидываю брови, демонстрируя максимальную степень высокомерия, и только потом понимаю, что Зеф был прав: дурной пример Беккетта заразителен.       – Не ожидайте много, капитан. Будет неприятно разочароваться в случае неудачи.       Эверетт разочарованно вздыхает.       – Блин. Я надеялся, что солнечник окажется более позитивным, буквально излучающим свет солнца.       – Реализм не имеет никакого отношения к специализации, – отрезаю я. Капитан окидывает одобрительным взглядом мою форму, задерживается на рисунке солнца, перескакивает на лицо, ища там что-то.       – Внимание! Начинаем через пять минут! Надеюсь, ты покажешь, на что способна, новенькая, – подмигивает Эверетт и уходит. Гриффин неодобрительно смотрит ему в спину. Нервно передергиваю плечами.       – Ваш капитан... впечатляет. Слегка навязчив. И скрыто агрессивен.       – Это его черта. Когда он заводится, самое лучшее – дать ему возможность выпустить пар. Имей ввиду.       Фамильяры играют друг с другом вокруг нас, новенькие разминаются, а старшие колдуют – в основном воздухом. Гриффин объясняет:       – Многие используют Воздух для ускорения во время игры. Это позволено.       – Жаль, я так не умею... – осекаюсь и кидаюсь к сумке. Шкатулка со стеклянными шарами, которую купила у Астер, все еще там. Выуживаю оттуда шар с воздушной магией. – Я смогу использовать это!       – Да, это тоже можно, – Гриффин удивленно смотрит на шар. Сжимаю его в ладонях. Стекло нагревается, истончается. и из ладоней растекается серый дым. Потом исчезает без следа. – И что именно ты сделала?       Я в замешательстве смотрю на него.       – Не знаю. Я ничего не чувс... – меня вдруг поднимает в воздух, и я взвизгиваю. Между пальцев движутся потоки воздуха, когда неизвестно благодаря каким мыслям и силам опускаюсь обратно на траву. От адреналина ноги трясутся, магия воздуха бурлит по телу и в пространстве вокруг, проникает прохладой в легкие, оглаживает волоски на руках, вставшие дыбом. – Надо к этому привыкнуть... Она же будет недолго со мной, да?       – На игру должно хватить. – Гриффин сжимает мое плечо перед тем, как дать пояс с флагом. Тренер свистит и дает команду занять позиции на поле. – Вставай вон в тот круг. Удача тебе не нужна, ты справишься. Не могу дождаться, когда увижу тебя в команде. Я в тебя верю.       Киваю, борясь с нервной тошнотой, скрутившей внутренности в тугой ком, и занимаю указанный круг.       – Собрались! – громогласно объявляет Эверетт. – Вот как будет проходить испытание. Мы проведем несколько раундов, чтобы посмотреть на ваши навыки, необходимые для Вора. Играть будете друг против друга, поэтому представьте, что это настоящий матч, и не нервничайте. – Он что, издевается? – Я буду смотреть на каждого из вас с трибун. За флаг сильно не переживайте, сейчас я хочу посмотреть на вас в действии, это главное. Приготовились!       Он дует в свисток, и мы все – человек двадцать – оказываемся на огромном цветочном поле. Даже кустика нет, чтобы скрыться. Мы все настороженно друг на друга смотрим, разбросанные по полю, в ожидании первых ударов.       – И пусть лучший Одаренный победит! – кричит Зеф. Девушка рядом с ним зло ухмыляется:       – Даже не надейся на победу, детка.       Из ниоткуда раздается голос тренера:       – Сейчас я хочу посмотреть на ваши навыки ближнего боя. Следующие пять минут должны превратиться в тотальный рукопашный бой. Защищайте флаг, как можете. Поехали!       Два ближайших студента кидаются на меня, жадно глядя на флаг, будто имеют что-то персональное против моего присутствия на поле. А я все еще внутренне протистую против идеи драться – никогда не одобряла насилия. На бегу эти двое успевают ругаться между собой, кто же вышибет из меня дерьмо. Потерянно оглядываюсь, напрочь забывая про магию.       – Нокс, сделай что-нибудь!       Волчонок кидается к парню маленьким комком агрессии, грозно рыча, хватает его за край футболки и тащит вниз.       – Милый арули... Хороший песик... – бормочет парень. Нокс только громче рычит, не выпуская футболку. Слышу треск ткани. Девушка добегает до меня, но я уклоняюсь, ставлю ей подножку и скорей смываюсь, оберегая флаг. Нокс догоняет меня почти сразу. Тем и занимаюсь – избегаю любой драки, ограничиваясь побегом, легкими толчками в спину или помощью Нокса. Заодно признаюсь себе, что и без того нулевые шансы попасть в команду стремительно уходят в глубокий минус.       Поле исчезает, оказываюсь в темном каменном коридоре катакомб. Затхлый воздух наполняет легкие тяжелым запахом гнили. Капитан наставляет:       – Некоторый ландшафт работает против нас, усиливая каждый произведенный звук. В этом раунде будьте скрытными, украдите флаги соперников.       Стараюсь идти как можно тише, но все ровно слышу свои шаги – и снимаю кроссовки. Пол такой ледяной, что пары минут хватает, чтобы начать стучать зубами. Пальцы на ногах теряют последнюю чувствительность еще спустя минут пять. Выхожу за поворот и вижу нервно оглядывающуюся рыжую девушку. Она бормочет что-то про зомби и фильм, стоя на месте и глядя вперед. На цыпочках подбираюсь к ней, едва не упав на одеревеневших ногах и что есть сил сжимая стучащие зубы. Флаг срываю резко и тут же отпрыгиваю подальше – от испуга девушка машет руками и верещит так, что закладывает уши. Эхо ее воплей преследует следующие минуты, пока крадусь дальше вдоль ледяных стен, для поддержки скользя ладонью по кирпичам.       Потихоньку вхожу во вкус и ловлю долю того восторга, о котором говорил Зеф. По крайней мере, бить никого уже не надо. По пути в коридорах благодаря счастливой случайности стаскиваю флаг у того парня, который хотел побить меня на поле. Правда напоследок он умудряется грубо оттолкнуть меня в стену.       Третий этап – лес с тонкими высокими деревьями и кусками скал, торчащими тут и там наподобие кривых зубов ведьмы. После мрачных катакомб свежий ветер приятен, как никогда, пение птиц радует уши. Хотя время наслаждаться природой не самое подходящее, даю себе минутку, тем не менее настороженно глядя вокруг, и надеваю обратно обувь. Капитан инструктирует:       – В этом раунде я хочу увидеть вашу магию. Это ваш шанс блеснуть. Вперед.       Бодрясь, киваю сама себе, и не спеша бегу между деревьев в поисках соперников. Все жду, что из-за ближайшего ствола кто-то на меня выскочит. Сбоку слышу приближающиеся шаги. Из-за скалы на меня выпрыгивает девушка, которой я поставила подножку на поле, и мы обе настороженно замираем.       – Ты все еще не выбыла? – удивляется она, делая шаг назад.       – Неужели убегаешь? – подначиваю, прикидывая варианты. Девушка смотрит на меня едва ли не с брезгливостью. Я для всех кажусь настолько жалкой, или она просто уже успела пообщаться с Харрингтоном?       – От тебя? Не смеши. Я могу щелчком пальцев в порошок тебя стереть.       – В этом суть соревнования, да? Пусть лучший Одаренный победит.       – Парень, которого я только что уделала, говорил ту же чепуху. Ну, если ты думаешь, что лучше себя покажешь, то прошу, – она гротескно кланяется и делает быстрое движение руками. Сразу же поднимаю свои и сжимаю кулаки.       – Нокс! – зову я и комбинирую наши силы непонятно каким образом, направляю на деревья позади девушки. Такой же фокус я проделала с Гриффином во время тренировки, и сейчас ветви опутывают девушку так быстро, что она не успевает закончить собственное заклинание. Указываю пальцем на флаг, ища магию воздуха, и порыв ветра срывает флаг с ее пояса. Но одна из ветвей перехватывает его и тянет мне, как сердобольная бабуля – монетку. Сразу забираю его с чувством полного морального удовлетворения и убегаю в поисках следующих соперников.       Лес вокруг сменяется мрачными тропиками – лианы, толстые деревья, поросшая мхом тропа. Душно настолько, что спертый воздух царапает горло, а тело моментально покрывается испариной, как в бане. Зловещие шорохи нервируют и побуждают оборачиваться в два раза чаще. Вдали каркает ворона. Внутри просыпается неясное беспокойство, пока несмело иду вперед. Никого нет. Ветра не слышу, птиц тоже. Выхожу к поросшему ряской мутному озеру. Кое-где у воды торчат кривые корни деревьев, как жуткие узловатые пальцы со свисающими нитями тины.       – Идиотская какая локация, – бормочу, вглядываясь в стелящийся по земле туман. Соперников нет, жуткая тишина прерывается лишь моим дыханием и одиночным всплеском из озера. Осторожно подхожу и наклоняюсь к воде, чтобы вглядеться в свое отражение. Опять с короткими волосами. И на этот раз я не двигаюсь, с ужасом вглядываясь в лицо, зато отражение тянет ко мне руку. – Да что за твою мать! – отшатываюсь, с трудом дыша.       Из воды появляется рука. Настоящая, живая рука. От ощущения ледяных пальцев, схвативших лодыжку, ору дурным голосом. Нокс материализуется и громко рычит, пытаясь схватить руку, но конечность не реагирует и рывком тащит меня за ногу. Теряю равновесие, и жопа от удара об землю болит так, что мой крик теперь больше похож на жалкий скулеж в перемешку с матершиной.       За своим голосом улавливаю тихий свист, мгновенно переношусь на арену – в том же положении лежа, с той же болью в районе копчика, с тем же мешающим соображать ужасом. Дико оглядываюсь, судорожно цепляясь за траву, легкие болят от гулких ударов молотящего сразу везде сердца, и дышать получается рвано и коротко. Вокруг другие студенты, застывшие в тех нелепых положениях, в каких потеряли свои флаги. Капитан снова свистит и объявляет, что готов огласить свое решение.       Едва ли слышу его, все еще ощущая пробирающий до костей холод, а нога будто по колено стоит в ведре со льдом. Касаюсь места, где только что сжимались пальцы, и кожа там действительно мертвенно ледяная, хотя следов и синяков нет.       – Погодите! – кричу, с трудом вставая. – А что на счет той штуки, которая атаковала меня? – Все мигом поворачиваются ко мне, но я смотрю только на капитана. – Вы видели все с трибун. Вы видели штуку, которая пыталась затащить меня в озеро. Это была рука! Разве это по правилам?       – Новенькая, если тебя хватает ветка или вода, это значит, что соперник попытался стащить твой флаг. Привыкай, если хочешь в команду. – Снисходительный тон капитана подстегивает пережитый ужас, трансформируя его в ярость.       – Это не соперник, если он выглядит в точности как я и пытается утопить меня! Это была не вода, а настоящая рука! Это должно быть запрещено! Так и убить можно! Меня предупреждали о возможных синяках, а не о перспективе быть утопленной!       – Я понимаю, что первая игра для тебя была захватывающей, и теперь ты немного не в себе, но это пройдет. А теперь прости, но результаты сами себя не объявят.       – Как мило, что вы присматриваете за нами, капитан, – грустно говорю теперь едва слышно. Нокс тыкается в колено холодным носом и глядит на меня с сочувствием, прежде чем исчезнуть. Думаю о произошедшем, а не об игре, когда капитан вызывает меня в сторону, как всех до этого, и с улыбкой чеширского кота подмигивает.       – Ортиз. Миа. Черт, моя гордость болит от этих слов, но команда фактически нуждается в тебе. Поздравляю, ты в основном составе, – нахожу в себе силы лишь слабо кивнуть, все еще огорченная пренебрежением. Ощущение согревающейся кожи ноги только добавляет всему произошедшему тяжелый налет реальности. Эверетт хлопает по плечу, вызывая желание отойти от него подальше. – Понимаю, что последняя локация тебя напугала, но мы уделяем много времени тренировкам в разных ландшафтах, так что привыкнешь. Если что, не стесняйся обращаться за помощью. – Он крепко пожимает мне руку, прежде чем вызвать Зефира, а меня отпустить.       Жду Зефа снаружи, чтобы рассказать об озере, но он выходит с таким убитым видом, что забываю обо всем.       – Мечта, превратившаяся в дым. Классический Зеф, не способный ни на что... – бормочет он, но как только замечает меня, растягивает губы в своей голливудской улыбке. – Миа! Капитан поделился новостями, поздравляю! Я знал, что у тебя все получится. Я попал только в запас, но тоже неплохо, да? Не нужно было покупать форму, я идиот. Был уверен, что попаду в состав! – тараторит он с неестественно беспечным лицом и выдавливает смех. Тоскливо смотрю на друга.       – Ты должен быть на моем месте, а меня тут быть не должно вовсе.       – Забей, все хорошо, я привык быть вторым. Но у меня будет флаг на тренировках! Бабуля будет гордиться мной. – Он пусто смотрит на купол позади. – Я даже не знаю, почему так удивлен неудачей. Это не... – он резко прерывается. И снова та же не искренняя улыбка. – Извини. Это ерунда. Просто сейчас как-то неприятно. К ужину должно стать легче.       От его поведения мне становится так грустно, что приходится сдержать желание крепко его обнять и дать высказаться без этого фасада искусственной радости. Какой силой характера обладает этот замечательный человечек?       – Зеф, давай пообедаем вместе? Нам не обязательно обсуждать Вора. Просто... что-то, чтобы тебе полегчало.       – Да я в порядке, – отмахивается он. – Я собирался пойти и позаниматься дополнительно перед следующим уроком. – Тут я реально начинаю волноваться. Зеф. Хочет дополнительно занимается. Вот этот вот Зеф, снова тоскливо смотрящий на купол. – Увидимся, Миа.       Он уходит. Плечи опущены, взгляд в землю. Нельзя выглядеть более несчастным и поверженным, даже если захочется.       Черта с два я отпущу его в таком состоянии!       – Зеф, стой! – догоняю и беру за плечо. – Ты мой друг, и я хочу помочь. Ты слишком подавлен сейчас, и я не позволю тебе переносить подобное в одиночку.       Зефир потрясенно смотрит на меня.       – О, нет, Миа, ты не хочешь сейчас тусоваться со мной. Я конкретный овощ и буду ныть.       – Мне повторить? Ты мой друг, и я тебя не оставлю, так что хватит спорить. Пошли в столовую.       Я за руку тащу его в главный зал, больше не встречая сопротивления. Когда мы садимся, Зеф игнорирует еду в тарелке, тоскливо глядя в витражи.       – Эй, я знаю, что пробы для тебя очень важны, но не будь так строг к себе. Знаешь, мне кажется, дело даже не в самой игре, да? – спрашиваю я, и Зеф переводит на меня внимательный взгляд. Впервые серьезный. – То, что ты говорил... Что привык быть вторым, что не удивлен неудаче – это как будто ты имел в виду что-то помимо Вора.       Зеф грубо отпихивает тарелку и хмурится.       – Я привык быть в хвосте на занятиях. Как бы сильно не старался, моих усилий всегда недостаточно. Я уже давно смирился с этим. Но, понимаешь, за пределами класса я хорош во всем. Завожу друзей, командная работа – вообще моя тема. Поэтому я решил, что, хей, для меня же это идеальный шанс блеснуть!       – Так ты сделал это! Прошел отбор и попал в команду запаса. Значит, на следующий год гарантированно попадаешь в основной состав.       – Да, знаю, но в этом и суть. Следующий год, а в этом не получилось. Еще одно доказательство, что я не способен ни на что.       Грубо толкаю его в плечо, до глубины души возмущенная его слепотой и отсутствием веры в себя.       – Черт, да ты не можешь так быстро получить все! Зеф, ау! Я все еще пытаюсь смирится с тем, что несколько дней назад меня засосало зеркало, а выплюнуло озеро! – Зеф безуспешно пытается сдержать смех, и в его глаза возвращаются знакомые историки радости. – Зеф, ты придавал Вору слишком большое значение.       – Было дело. И теперь я не смогу вычеркнуть это из списка задач, и это будет мучить меня до конца года.       – Список задач? Как у стариков на пороге смерти?       – Их могут писать все, кто мечтает, почему сразу порог смерти? А ты прямо сейчас смотришь на еще какого мечтателя. Я даже ношу список с собой. На удачу. На отборе не помогло, правда.       – Зеф, мы с тобой одинаково чувствуем весь этот дурдом с началом года, я тоже до сих пор пытаюсь понять... ну... всё понять. Но это нормально. – Беседа течет в слишком унылом настроении, поэтому я хлопаю в ладони. – Хватит раскисать! У тебя наверняка есть в списке что-то, что ты можешь сделать и вычеркнуть прямо сейчас. Я права? – Зеф молча достает из кармана сложенный лист и дает мне. Читаю: – «Завести друзей». Ты сделал это в минуту, когда попал сюда. Смотри, тебя знает половина кампуса. «Получить специализацию воды». Сделано. «Погладить настоящего Дриксмара!» Вау, большими буквами и с пятью восклицательными знаками.       – Я слышал, что они хихикают, если погладить хобот. Их непросто найти, но у меня есть целый год и вагон настойчивости, – неуверенно улыбается Зеф.       – «Съесть двадцать жил дракона и дышать огнем». – Ужасаюсь. – Зеф, это вообще под силу человеку?!       – Так говорят слухи. Что если съесть достаточно, будешь дышать пламенем.       – Я про двадцать жил дракона! Они же нереально острые! Я попыталась одну лизнуть, больше ни за что не притронусь. – Меня передергивает от воспоминания, как горло выжигало остротой.       – Повторюсь: у меня есть целый год, и я настойчив. Еще я хочу присоединиться к странной, но крутой компании. И найти необычное место в кампусе.       – Это зачем?       – В детстве около дома посередине озера была плакучая ива. Озеро всегда было замерзшее, но почему-то никто туда не ходил.       – Кроме тебя, да?       – Бинго! Я пошел туда однажды и обнаружил, что под корнями жила группа маленьких дьяволят. Они жутко рассердились, что я прервал их обед, но потом мы поговорили и подружились. Я часто стал к ним бегать.       – Столько магии уже в детстве! Потрясающе! У меня так не было, – вздыхаю с легкой завистью.       – Да, куда легче понимать все эти странности, когда растешь среди них. Честно сказать, твой энтузиазм и интерес к магии делают академию еще более волшебной для меня.       – Это как?       – Ну, смотри. Для тебя все тут новое и другое, но ты пытаешься брать от этого максимум. Если бы меня вот так зашвырнули в волшебный мир ни с того ни с сего, я бы гарантированно спятил.       – Мне кажется, я не так уж далека от этой ступеньки. Но друзья сильно помогают, – многозначительно смотрю на Зефа, и он погружается в раздумья, прежде чем решительно кивнуть.       – Знаешь, ты права. Даже если я не попал в команду, я могу вычеркнуть кое-что из списка сегодня. – Он порывисто встает и уходит. А возвращается с полной тарелкой драконьих жил и искрами энтузиазма в глазах. – Я сделаю это, Миа. Ко мне пришло вдохновение. Нет, даже не так. Я чувствую себя неостановимым.       – Э-э, Зеф, ты уверен?.. – но он быстро съедает две жилы, не слушая меня. Его глаза краснеют. – Двадцать, Зеф! Это же не... – он отмахивается вилкой, грозя ненароком ткнуть мне в глаз, и съедает еще четыре. Теперь на его густых черных ресницах собираются слезы. – Должна я вызвать пожарных? – совсем безнадежно спрашиваю, но Зеф упорно продолжает есть. С его лба крупными каплями стекает пот.       – Я смогу! Давай, отвлеки меня, поддержи! – просит он, едва дыша. А, к черту все, плясать, так с музыкой. Вскакиваю на скамью и топаю ногой, привлекая внимание ближайших студентов.       – Скажите З! – кричу и топаю еще раз. – Скажите Е! – теперь хлопаю в ладони. Студенты неуверенно подхватывают:       – Е!       – Скажите Ф!       Больше голосов, я снова топаю.       – Зеф! – кричу, глядя, как он яростно поглощает чертову еду, обливаясь потом и слезами. От одного этого зрелища мне самой хочется рыдать. – Зеф! Зеф!       Вокруг уже скандируют имя Зефа, но даже сквозь этот гам до меня доносится голос Беккетта:       – Какой стыд...       – Зеф! – кричу я, нас уже окружает толпа, все ритмично кричат имя Зефа и топают ногами, хлопают в ладоши. Зеф запрокидывает голову и смаргивает слезы, у него воспаленные глаза и покрасневший нос. Кожа вокруг губ тоже воспалена.       – Миа, я не чувствую язык, – невнятно говорит он. Превознемогая жалость и желание забрать злосчастную тарелку, указываю на последний одинокий кусочек.       – Смотри! Давай, ты можешь сделать это! – топаю быстро, наподобие барабанной дроби, и Зеф с усилием съедает кусочек, жмуря глаза.       – Ничего... себе! Я сделал это!       Зеф победно поднимает руки и вдруг захлопывает ими рот, глядя на меня огромными глазами. Между его пальцев начинает валить густой серый дым.       – О, нет, Зеф, ты же не... – Он убирает руки и выдыхает вверх... столб огня. Отшатываюсь и не валюсь на пол только потому, что кто-то крепко удерживает меня за талию. Забываю обернуться и поблагодарить, глядя, как Зеф с ревом выдыхает еще раз, прежде чем вымученно облокотиться на стол. Кидаюсь к другу. – Зеф! Как ты себя чувствуешь?       – Как чемпион! – его голос сорван, будто Зеф всю неделю орал. Подаю ему сразу несколько салфеток, и он с благодарностью вытирает лицо. – Если бы я попал в команду, не выяснил бы, что у меня механический желудок. Такое невозможно есть! – раздается звон колокола, и Зеф бледнеет. – Урок через десять минут! Должен бежать! Спасибо, Миа!       Он бросается вон из зала, и я со смехом кричу вслед:       – Воды попей! И не забудь вычеркнуть из списка!       – Не сомневайся! Ты мне еще поможешь выполнить остальные! – на бегу обещает он и исчезает за дверью.       Я же спокойно заканчиваю свой обед и иду в общежитие. Внизу лестницы меня едва не сбивает Шрея. Успеваю поймать ее за талию, а она хватается за мои плечи, чтобы не встретиться носом с ковром.       – Упс! Прости, спешу на обед.       – Так спешишь?       – Не вини меня, для нас сегодня готовит повар с тремя звездами Мишлен и пятью кубками за вклад в кулинарию. А ты... – она смотрит на мою одежду, – спортом занималась?       – Да, меня приняли в команду...       – О, богиня! На этой игре все повернуты! Их вечеринки, это что-то! Ты станешь знаменитой!       – Шрея, мы можем минуту поговорить? Происходит что-то странное. – Я отвожу ее в уголок холла и рассказываю о случившемся в лавке Астер и около озера. Улыбка Шреи с каждым моим словом тускнеет, пока не гаснет окончательно.       – Ты думаешь, Астер пыталась предупредить тебя об этом озере и отражении?       – Это выглядит логично по крайней мере. Шрея, мне нужны ответы на вопросы. Я старалась затаиться, но все пошло... сама видишь, как. Смысла в прятках нет, все больше хрени происходит вокруг. Если я не предприму что-нибудь, то у меня не будет ни шанса против того, что охотится за мной. Явно ведь что-то охотится. Отражение это идиотское.       – Говоришь, как настоящий боец, – одобряет Шрея. – Какой план?       Тяжело вздыхаю и тру лицо ладонями.       – Я не знаю. К зеркалам не подходить, ванную не принимать? Хартфилд был не для меня, но там хотя бы было не опасно. Там не было непонятно чего, охотящегося за мной. И каким образом я, блин, должна иметь представление, как мне с этим справиться? Я в этом мире вообще не «алло»!       – Так, возьми себя в руки. Я с тобой, а это значит, что никакие дурацкие тени и непонятные отражения не должны быть проблемой, поверь. – Неуверенно улыбаюсь в ответ, и Шрея сжимает плечо. – Я не хочу, чтобы ты вот так быстро потеряла весь свой восторг по отношению к волшебному миру. Я сделаю все, чтобы это место оставалось для тебя особенным, а это значит, что я помогу тебе быть в безопасности. И если уж ты кому и можешь доверять, то это Мистри! Самый надежный ресурс помощи в магической мире с тысяча двести второго года! – с улыбкой, достойной модели в рекламе, заканчивает Шрея.       – Я не говорила тебе еще, какая ты замечательная?       – А, да ладно тебе, я говорю это не ради твоей благодарности. Ты мой первый друг в академии, и самый близкий. Я серьезно хочу помочь.       – Ты с самого начала мне помогала, если помнишь. Без тебя я бы не справилась эти дни. Ты поверила моей истории про озеро, и прочее.       – Я просто очень хорошо разбираюсь в людях и знала, что ты честна. Я рада, что выслушала тебя. Прогуляться хочешь?       – Так ты же идешь в столовую.       – Ну... не хочешь прогуляться в столовую?..       Со смехом качаю головой.       – Нет, я бы отдохнула после всего этого. – Мы прощаемся, и я погружаюсь в события у озера, бездумно идя вперед. Очухиваюсь, только когда упираюсь в тупик в незнакомом коридоре. – Да что за день такой! Меня кто-то проклял?! – ругаюсь в сердцах. До меня доносится совсем тихий шипящий звук, и я мигом оборачиваюсь. – Что за... господи!       В нескольких шагах от меня парит сгусток дыма, но не шар, как в первый день, а длинное, вытянутое облако мрака. В черноте тумана яростью светятся глаза цвета раскаленных углей. Существо угрожающе шипит в мою сторону, поднимая пепельные руки с острыми когтями. От тени распространяется тьма, коридор стремительно погружается в нее, свет из окон тускнеет. Успеваю только выругаться – эта дрянь уже несется на меня, шипя бешеной змеей. Кидаюсь в сторону, больно ударяюсь локтем об пол. Пытаюсь наскрести знаний для защиты и вскидываю руку, быстро представляя спил дерева и солнце, но энергии совсем нет.       – Нокс! – арули сразу материализуется и накачивает меня силой. Без него я бы пропала. Швыряю в тень шаром огня, едва ориентируясь в черном тумане. Огонь проходит сквозь тень, не причинив вреда. Нет, дело вовсе не в отсутствии энергии. Сгинуть я запросто смогу и с целой армией волшебных помощников. – Да что ты за сволочь! – паникую, осознавая, что времени совсем не осталось, монстр шагах в пяти от меня. Пытаюсь отползти, а Нокс отважно выскакивает вперед, защищая меня. – Нет, Нокс, прочь...       – ИЗЫДИ! – раздается властный голос, и в черном тумане не сразу вижу, что спиной ко мне стоит кто-то. Увенчанная кудрями голова, силуэт в юбке. Профессор Свон? Из ее рук вдруг бьет свет – не успеваю закрыть глаза...       Когда зрение проясняется – коридор уже обычно светлый, а существо исчезло. К моему боку жмется дрожащий от ужаса волчонок.       – Спасибо, малыш, – благодарно шепчу, гладя его за ушами. – Иди, отдыхай.       Он исчезает, давая мне оглядеться. На полу в месте, где была тень, лежит горстка пепла. Профессор Свон одержимо машет мне рукой, выпучив глаза. Выглядит она ещё более сумасшедшей, чем мне казалось по рассказам Зефа.       – Миа, за мной, нельзя терять времени! – профессор срывается с места и улепетывает, шурша юбкой, и я уже готова пойти следом, но сверкание в кучке пепла заставляет наклониться ближе. Достаю оттуда красный полупрозрачный камень и, не думая, прячу в карман. Пепел исчезает, будто его не было, а камень оттягивает карман тяжестью. – Миа, пожалуйста! Ты в смертельной опасности! Ты должна следовать за мной, если хочешь помощи! Вставай, пойдем!