Элементалисты

      – Близняшка? – тупо переспрашиваю и моментально вскипаю. – О, нет, у меня нет никакой близняшки. Более того, я не состою в родстве с несостоявшейся убийцей!       – Убийцей? Лихо! Ты вообще слышала хоть что-то из того, что я сейчас сказала? – не менее зло кидает девушка и скалится. Чувствую на собственном лице такое же выражение, внутри пузырится гнев. Ни на секунду не верю, что эта девушка не имеет отношения к теням! Профессор обеспокоенно смотрит с нее на меня:       – Я полагаю... вам многое нужно обсудить. Сделаю-ка чай. И себе что-то покрепче...       – Профессор Свон, вы считаете, что происходящее в порядке вещей?! Она пыталась меня убить! – обвиняюще указываю на девушку. – А тебе лучше бы объясниться, потому что я бы прямо сейчас должна тебя грохнуть хотя бы ради справедливости!       Хоть я и взбешена, это не идёт идёт в какое сравнение с эмоциями девушки – она, кажется, готова меня разорвать голыми руками.       – Во-первых, у меня есть имя. Атлас. Во-вторых, мы близняшки. И я понятия не имею, как тебе это объяснить, учитывая, что ты не веришь вот этому! – она порывисто указывает на наши идентичные лица, но я только сильнее скалюсь.       – Мы, блин, в волшебном мире! Наверняка тут легко можно создать себе любое лицо, какое захочешь! – Профессор молча предлагает ей чай, но Атлас выхватывает из ее другой руки бутылку с янтарной жидкостью и делает крепкий глоток. Приходится поджать губы, чтобы хоть немного держать эмоции под контролем. Накопленное напряжение хлещет из меня гневом, как из дырявого ведра – вода. – У меня нет никакого желания и времени пить чай! Я хочу знать, почему она пыталась меня убить!       Атлас смиряет меня угрожающим взглядом, прежде чем делает еще один глоток и под шокированный вдох профессора с размаху ставит бутылку на стол.       – Я уже сказала, что пыталась спасти тебя, ты, идиот!       – Путем подсылания этих жутких созданий, преследующих меня по зеркалам?       – Если ты немного напряжешь извилины, то вспомнишь, что я только что помогла тебе победить одного из этих «жутких созданий»! И я не преследовала тебя, а хотела, чтобы ты помогла мне выбраться из зеркала!       – Выбраться?       – Да, я застряла там на месяцы, пытаясь спасти твою неблагодарную задницу! – в ее сердитом тоне проскальзывает горечь и... что-то мягкое.       – О, Атлас... – сочувствующе вздыхает Свон.       – Спасти меня? От чего?       Атлас скалит зубы.       – От самовосхваляющегося дерьма, которое зовет себя Ужасом.       – Раиф Хаймор? – бледнею, и Атлас медленно кивает.       – Удивительно, что ты знаешь это имя.       – Миа усердно училась с самого первого дня тут, – вступается за меня профессор, но грусти во взгляде на меня не скрывает. – Хотя я надеялась, что ты будешь столько усилий тратить на предметы из программы, а не на тот раздел магии, в который я просила тебя не лезть.       – Зато теперь пригодилось то, что я не слушалась. Я хотя бы знаю, кто такой Раиф и что он убивал детей.       Атлас коротко качает головой.       – Не просто детей. Близнецов. Сотни близнецов.       – Но... почему?       – Потому что он искал нас. Чтобы убить.       Сквозь шум в ушах улавливаю звон чашки в руках профессора.       – Атлас... – сокрушенно произносит она. У меня в голове щелкает, и я перестаю что-либо понимать. Стадия отрицания в действии, очевидно.       – Это все нереально... Не может быть реально.       – Несколько месяцев назад ты о магии думала то же самое, – отрезает Атлас. Профессор строго смотрит на нее:       – Достаточно, Атлас! Она не готова!       – И чья это вина?! – взрывается девушка. – Семья Ортиз знала, что этот день придет! Это было их задачей – подготовить ее к нему так же, как мои опекуны готовили меня!       – Опекуны?.. К чему? – тихо уточняю, неожиданно успокаиваясь. Точнее, ничего не чувствую. Даже усталости.       – К битве, разумеется. Наши родители разделили нас, чтобы обеспечить нам безопасность. А наши опекуны должны были скрывать нас. А теперь, – Атлас угрожающе щурит глаза, – Раиф знает, где ты. Более того, он знает, что мы вместе. Наше время на исходе, а ты даже малейшего понятия не имеешь, что происходит! – Атлас стремительно подходит ко мне и кладет ладонь на щеку. Прикосновение пускает по коже ледяной холод, и я тут же стряхиваю руку.       – Что ты...       – Это лунное заклинание. Поможет мне поделиться с тобой воспоминаниями.       – Атлас, тебе надо отдохнуть, прежде чем браться за сильные чары! – вступает профессор. Атлас смотрит на нее волком.       – Ей надо понять, с чем мы имеем дело.       Спустя момент неуверенности киваю, и Атлас возвращает руку на щеку. Профессор неодобрительно хмурится, но сдается и говорит:       – Закрой глаза, Миа. Все, что ты почувствуешь, будет казаться реальным, но помни, что ты в безопасности.       Меня поглощает тьма.       Ночь. Под руками шершавая ветка дерева. Смотрю на тропу внизу, по ней движется караван жутких существ и молодой волшебник, облаченный в черные одежды. Они тащат строительные материалы к древнему замку на ближайшем холме. Волшебник недовольно говорит девушке рядом:       – Я не понимаю, почему мы должны помогать. Мы прямо сейчас должны сидеть в замке, а не работать.       – Ты знаешь, что этих существ нужно направлять. А еще ты знаешь, что босс не потерпит таких разговоров, поэтому будь умничкой и заткнись, пока не поздно, – отрывисто отвечает девушка. Мужчина взмахом руки поднимает в воздух ствол. В моей голове роятся догадки. Они строят какую-то машину? Для чего?       – Я к тому, что нам бы получить то, что нам обещано, – продолжает мужчина.       – И вы получите. – Чувствую, как тело реагирует моментальным напряжением на голос, годами преследующий в ночных кошмарах. Поворачиваюсь в сторону идущего по мрачной тропе Раифа. – Знаете, как говорится? Если у вас есть время на жалобы, у вас есть время и на работу. Или вам самим нужен надсмотрщик. – Он поднимает руку с пульсирующим кроваво-красным осколком и подкидывает. Прежде, чем камень касается земли, из него вылетает столб дыма и формируется в нескладное, большое чудовище. Мужчина бледнеет.       – Н-нет, сэр! Я просто говорил ей, что мне не терпится увидеть, как вы займете свое законное место, сэр!       – Хм. Будьте уверены, мы все получим свое возмездие. У нас будет могущество, которое лежит за пределами земных ограничений. Но сначала надо поработать. – Жуткая улыбка старика пускает по телу холод. Девушка говорит:       – Сэр, я не ставлю под сомнение вашу гениальность и мудрость, но... вся эта работа будет напрасной, если мы не найдем ту близняшку?       – Не волнуйся. Старейшины совершили ошибку. Мы смогли выследить ее через заявление в университет. Она учится в каком-то не магическом заведении под названием Хартфилд. Найти ее будет не сложно.        «Миа! Я должна найти ее первой!» – раздается в голове паникой. Мужчина внизу спрашивает:       – А вторая, сэр? Атлас?       – Ах, Атлас. Она ближе, чем нам кажется. – Раиф с той же улыбкой сканирует ближайшие деревья. Я думаю про мантию-невидимку на себе, но Раиф смотрит прямо на меня. – Ты можешь спускаться, дитя. Не нужно прятаться.       Нет, я не могу попасться сейчас!       Сразу же спрыгиваю с дерева и несусь вглубь леса – к зеркалу, из которого пришла. Раиф цокает языком.       – Вечно убегает. Достань ее, – велит он кому-то, и из-за стволов позади выбегает жуткое создание, круша на пути деревья. Бегу на пределе сил и двигаю пальцами, используя магию воздуха для ускорения. Впереди появляется улыбающаяся голова Раифа. Она болтается в воздухе сама по себе, без тела.       – Почему бы тебе не сдаться, дитя? – он страшно смеется. Добираюсь до места, где должно быть зеркало, но... его нет. Раиф с досадой цокает языком. – Вот беда. Бежать некуда.       Я быстро соображаю.       – Это ты так думаешь. – Выплевываю я, даже не допуская мысли о том, чтобы сдаться этому психу. Поднимаю взгляд на полную луну и достаю из кармана маленькое зеркальце, украшенное россыпью камней. Выравниваю так, чтобы там отражалось луна, и произношу пару слов. Вокруг меня на земле зажигается круг бледно-голубого цвета. Рев приближается, и я прослеживаю линию на земле рукой, пачкаясь и забивая ногти землей.       Давай же, давай.       Когда круг завершен, сжимаю ладони, отвожу чуть дальше от себя...       – ОТКРОЙСЯ!       Раскидываю руки в стороны, и сила солнечного света бьет из меня волной, оставляя за собой пустую боль. Обессиленно падаю на колени перед открывшимся зеркальным порталом.       – Бестолковая! Ты лишаешь себя сил! – яростно орет Раиф, и я слабо улыбаюсь.       – Да... зато... сработало.       Я проваливаюсь в портал и оказываюсь в зеркальном измерении. Тело трясет от слабости после использования мощной магии, и я не могу поверить, что это сработало. Тень из леса прорывается в зеркало, и я заставляю себя шевелиться.       От бьющего в лицо ветра разве что глаза не слезятся, но через силу продолжаю бежать вперед между стволами мертвых деревьев. Еще быстрее, наплевав на изнеможение, лишь бы убежать от преследующей меня твари. Нечто с завитыми рогами и состоящее из черного дыма не отстает, ощущаю на спине свирепый взгляд глаз, больше похожих на два раскаленных угля, светящихся в буре пепла. Создание рычит настолько неистово, что мертвая земля под ногами мелко вибрирует. Спотыкаюсь и падаю на четвереньки на берегу полного черной воды омута. В отражении успеваю отметить, что черты лица теряются за грязью и царапинами, покрывшими кожу.       – Давай же, вставай. Шевелись! – подстегиваю себя и сгребаю почву пальцами, поднимаясь и кидаясь вперед. К поляне впереди, где всего в нескольких шагах от меня стоит зеркало в золотой раме – то самое, которое я так отчаянно искала. За ним безопасно. Давай же, еще немного!       Вместо страха за свою жизнь во мне кипит злость – на саму себя, чудовище за моей спиной... Которое в этот момент с треском и ревом выпрыгивает на меня из-за ближайших деревьев. Реагирую сразу – перекатываюсь на спину и смотрю прямо в тлеющие глаза чудовища, несущегося на меня черным облаком.       И понимаю, что у меня осталось несколько секунд – и единственный шанс на спасение. Вскидываю руки над головой, ощущая энергию магии, бегущую по кончикам пальцев и похожую на разряды тока.       – Egang trebem!       Одновременно с растворившейся в воздухе тенью проваливаюсь в темноту.       Возвращаюсь в кабинет профессора. В животе все скручивает, и я сдавленно выругиваюсь под понимающим взглядом Атлас.       – Это нормально. Не переживай, пройдет.       – Да старик же почти схватил тебя! И этот монстр... Так то был не сон! Я видела тебя... – начинаю я, но новая волна тошноты не дает договорить.       – Ха! Старый слизняк годами пытался меня поймать.       Самодовольство? Сейчас? Хотя ей есть, чем гордиться, судя по увиденному. Попытка анализа ситуации проваливается, и я сокрушенно трясу головой.       – Я не понимаю. Что... Что нам теперь делать?       Профессор смотрит на нас по очереди и веско говорит:       – Сейчас ты пойдешь в свою комнату и сделаешь все возможное, чтобы Атлас осталась незамеченной до тех пор, пока я не разберусь с этим бардаком.       – И все? А что насчет...       Свон авторитетно поднимает руку, от незнакомой суровости профессора сразу закрываю рот.       – Пожалуйста, Миа. Понимаю, что это непросто осознать, и у тебя теперь еще больше вопросов, но... сохранить тебя в безопасности – мой долг. – Она поворачивается к Атлас. – Вас обеих. Пожалуйста, позвольте мне это сделать.       Атлас непримиримо скрещивает руки на груди, но под мягким взглядом профессора нехотя кивает.       – Ладно.       – Замечательно... За исключением того, что на нас ведется охота, а рядом со мной стоит неизвестно откуда взявшаяся близняшка.       Профессор кивает, будто что-то вспомнив.       – Я наведу на Атлас иллюзию. Она будет невидима для всех, кроме тебя, Миа. Но чары действуют полчаса. Не задерживайтесь. Нигде не останавливайтесь. Никуда не заходите. Ясно?       Профессор делает руками плавное движение около Атлас, будто красит ее кистью. Через несколько секунд вокруг нее появляется легкое радужное сияние. Мы с Атлас одновременно поворачиваемся к зеркалу, но отражаюсь там только я.       – Класс! Ты невидимка! – восторгаюсь я.       – Круто. Спасибо, что поставила в известность, – равнодушно отзывается Атлас и выходит в коридор. Меня же профессор ловит за плечо.       – Миа, у Атлас очень непростой нрав и характер, но она твоя сестра. Не забывай, что она сделала очень много, чтобы уберечь тебя. Она закрывала тебя собой от тьмы. Пожертвовала несколькими месяцами своей свободы, чтобы перенести тебя в безопасное место. Напоминай себе об этом, когда... всегда. Полагаю, жить с ней тебе покажется... – профессор подбирает определение помягче, – ...утомительным.       Киваю, понимая, что она права, и я по сути обязана Атлас жизнью. Выхожу в коридор, где нахожу Атлас со скрещенными руками и беспокойно стучащими по локтям пальцами.       – Наконец-то. Мне надо, чтобы ты показала мне зеркальную комнату. Хочу увидеть вход в это измерение.       – Так ты же... – указываю на кабинет Свон.       – Другой вход.       – Нам минуту назад было сказано никуда не лезть. К тому же ты будешь невидимой всего тридцать...       Атлас наполняется ледяным гневом. Опять.       – Ты соображаешь, что на кону сейчас стоят наши жизни, да? Поверь, я понимаю куда больше, чем Свон.       – Ладно, я покажу. Но это не значит, что я согласна. Профессор все же старше нас и определенно опытней. Но у меня ощущение, что ты пойдешь туда в любом случае.       – А это, должно быть, знаменитое предвидение солнечников, о котором я столько слышала, – закатывает глаза Атлас. Сдавливаю виски, борясь с головной болью и желанием поругаться с этой своеонравной девчонкой.       – Поэтому я пойду с тобой, чтобы не дать тебе влипнуть в неприятности. Что именно ты хочешь там найти? – спрашиваю уже в холле несколькими этажами ниже.       – Тебе не кажется подозрительным, что я месяцами была заперта в зазеркалье, и никакие способы не давали мне выйти оттуда, а теперь вдруг я смогла прорваться? Это не случайность, готова спорить на что угодно.       В коридоре спотыкаюсь от неожиданности, заметив у двери в зеркальный зал профессора Ингланда. Не глядя хватаю Атлас за куртку на груди и ненамеренно грубо тащу за угол.       – Я извиняюсь!.. – рычит она.       – Тише. Смотри. Вернемся в другой...       Атлас срывается с места, и я хватаю ее за рукав. Она оборачивается с бешеной яростью в глазах.       – Еще раз тронешь мою куртку, я клянусь...       – И какой у тебя план?! Ты знаешь, что формально – посторонняя, да?       – А фактически я невидимая. А вот ты можешь с ним поговорить. Убеди его ответить на твои вопросы. Он может знать что-то полезное.       Она упорно идет вперед, и я следую, сдерживая желание дать ей оплеуху. Профессор при моем приближении расцветает радушной улыбкой.       – Миа! Одна из моих лучших студенток! Если ты хочешь обсудить проект для домашнего задания, то мы поговорим позже. Студентам запрещено быть в этом холле в такое время.       – Э... да? Почему?       – Ты не слышала? Я думал, об этом уже даже стены говорят. Прости, мне не положено это обсуждать.       – Но вы же можете сделать исключение, потому что все и так знают? Что такого вы мне расскажете, что я не смогу узнать у любого другого студента?       – Хм, тоже верно. Если тебя спросят – ты слышала это из сплетен. Кто-то учинил акт вандализма в зеркальном зале.       Прикладываю руку к груди в попытке изобразить убедительный шок.       – Вандализма?       Атлас шипит на ухо:       – Переигрываешь.       – Да. Погром. Это все, что я знаю на настоящий момент. Директор сейчас занята другими важными делами, но позже она просмотрит караульные записи. – Профессор кивает на доспехи дальше по коридору.       – И все? А что на счет...       – Тебе не о чем беспокоиться, Миа. Возвращайся в свою комнату.       Он машет рукой «брысь», и мы с Атлас нехотя уходим.       – Напрасная трата времени, – разочарованно вздыхаю я.       – Не совсем. – Атлас цепко смотрит на доспехи. – Они работают так же, как видеокамеры у простаков. Мы не увидим комнату зеркал изнутри, но хотя бы можем посмотреть, что происходило снаружи.       – Думаешь, это как-то поможет?       – Учитывая, что мы не знаем абсолютно ничего, я не вижу, как бы это могло повредить. У нас еще осталось время из получаса.       – Ладно, хорошо. Это может быть полезно. И весело.       – Потрясающие приоритеты. – Цедит Атлас, и мы подходим к доспехам. Вопросительно смотрю на Атлас, и она нетерпеливо дергает рукой. – Ну, что? Не стой так просто. Спроси у них что-то, я же и для них невидимая.       – Эм... Доспехи? Пожалуйста, расскажите, что произошло сегодня в зеркальной комнате. Мне нужна ваша помощь.       Мы ждем с минуту, но так и остаемся в тишине.       – Фантастика. – Атлас недовольно щелкает языком, а я погружаюсь в раздумья.       – Погоди, у меня есть идея. Слыхала про лунное заклинание, которое развязывает язык?       – Да. Но оно не из простых. Уверена, что потянешь?       – Как приятна твоя непоколебимая вера в меня, – огрызаюсь и кладу руки на доспехи. Смотрю туда, где должны быть глаза, притягивая свою магию. – Скажи, что случилось в зеркальной комнате?       Под шлемом загорается свет, и забрало начинает двигаться. Чувствую на себе удивленный моим успехом взгляд Атлас. Голос резонирует в полых железках:       – Продемонстрируй свои знания, и я окажу тебе услугу. Исследуй герб академии Пендергаста. Что ты найдешь? Перед Дриксмаром было создание величайшей ярости и силы. Назови четвертое его имя и получишь ответ на свой вопрос.       Доспехи замолкают в ожидании ответа. Атлас хмуро смотрит на меня.       – Я слышала что-то про оригинальный герб академии со змеей, пожирающей свой хвост. Но как называется, не помню.       – Уроборос, – сразу отвечаю я, думая, что надо будет поблагодарить Беккетта. Атлас теперь выглядит изумленно:       – Не думала, что ты разбираешься в магической истории и существах.       Даже не знаю, радоваться или сердиться на нее. Доспехи не дают времени ни на то, ни на другое:       – Ответ правильный. Получи то, о чем просила.       Мелькает вспышка, а потом я смотрю через глаза доспех напротив зеркального зала. Беккетт, Гриффин, Шрея и Зеф стремглав выбегают оттуда.       – Что за черт там случился? – Гриффин в ужасе указывает на дверь. – Как мы можем пойти за Мией, если все зеркала сломаны?       – Почему они вообще поломались? – Шрея неестественно бледна, что выглядит жутко, учитывая её смуглую кожу. Беккетт тоже чуть ли не серый на лицо, в его глазах читается самая настоящая паника:       – Забудь про то, почему они треснули! А вот почему Миа провалилась сквозь одно из них?       – Ребята, давайте успокоимся немного. – Зеф единственный сохранил голову на плечах. Гриффин кивает, хотя его заметно потряхивает.       – Ты прав. Мы не поможем, если будем в панике бегать по кругу.       Лицо Беккетта искривляется злостью.       – Так и какой план? После того, как мы успокоимся, разумеется.       Зеф собранно кивает:       – Беккетт, мне нужно, чтобы ты сейчас на секунду подумал о своем любимом месте, где бы оно ни было. Вероятно, в библиотеке. Глубоко вдохни. Нам нужно хотя бы постараться быть спокойными, если мы хотим помочь Мии.       Если до этого Беккетт психовал, то мое имя действует на него, как холодный душ.       – Стоп, стоп, стоп. Все заткнитесь на секунду. Я могу понять, почему это произошло. Знаю, что могу. Дайте подумать...       Чтобы Шрея замолчала? Ха!       – Беккетт, никто не требует у тебя немедленного решения, это нереально!       – Она права, – поддакивает Гриффин. – Я знаю, что ты беспокоишься за Мию, мы все переживаем, но тебе не нуж...       Беккетт вдруг делает то, что я не думала, мне доведется увидеть – он повышает голос:       – Не тратьте время на пустое беспокойство обо мне, вы двое! О Мии надо думать, а не обо мне!       – Нам надо пойти к одному из профессоров и все рассказать, – предлагает Гриффин. Беккетт смотрит на него, как на буйного пациента психбольницы:       – Это ужасная идея. Они же спросят нас, как это произошло. Мы не можем сказать им правду, к тому же мы всего лишь студенты. Они обвинят нас. Они в любом случае узнают о комнате сами, а нам так будет даже безопасней.       – Я не думаю, что профессоры станут обвинять...       Зефа перебивает Гриффин:       – Доспехи! Они знают все, что происходит в академии и точно видели, что случилось с комнатой!       – Они должны знать, что случилось с Мией, – импульсивно добавляет Шрея, и Беккетт обращается к тем, что стоят у входа в комнату:       – Эй, доспехи? Есть ли другой способ попасть в зеркальное измерение?       – Лишь у директора Гоффи и профессора Свон есть выход в зеркальный мир через зеркала в их офисах.       – Я не заинтересован в исключении из академии, поэтому офис директора – не наш вариант, – комментирует Зеф. – Что насчет офиса Свон?       По коридору разносится голос Ингланда:       – Прошу всех срочно вернуться в свои комнаты! Данный коридор в настоящее время закрыт для прохода.       Беккетт обращается к остальным:       – Уходим. Если нас поймают – мы только потеряем время, тогда мы не сможем помочь Мии. – С этим он уходит, не давая другим выбора, кроме как последовать за ним.       Возвращаюсь в холл, в глазах пляшут белые точки.       – Пошли, нам тут больше делать нечего, – говорю и, повернувшись к Атлас, вижу, что радужный свет вокруг нее моргает. – Блин! Быстро, у нас не осталось времени!.. – В холл выходят два студента, и я пихаю Атлас за доспехи. Они вопросительно звенят. – Тшш! Пожалуйста, тихо! – молю я, и они затихают. Дождавшись, когда студенты уйдут, тащу Атлас к выходу. Уже... ночь? Двор освещен лишь слегка, и я благодарна за полумрак вокруг. Указываю в сторону. – Общежитие вон там.       – Так пошли, что стоишь?       Ловлю ее за плечо, глядя на статую посередине двора – ее глаза живо сверкают в темноте.       – Иди, если хочешь, чтобы тебя поджарило. Есть идеи, как ее отвлечь?       Атлас сразу кивает.       – Да. Когда скажу бежать – беги. – Атлас касается своей макушки, носков ботинок и каждого плеча, потом поднимает ладони и отшагивает. На ее месте остается копия. Еще одна... Атлас толкает ее в сторону, противоположную от общежития, и сама срывается с места. Бегу следом, ругаясь на ходу.       – Ты не сказала бежать!       – Это подразумевалось! Шевели костями! – шипит она, стремительно пересекая газон и перепрыгивая кусты. – Осторожно, они звенят! – тоже перепрыгиваю, и мы добираемся до общежития. За стойкой сидит девушка, погрузившись в чтение бумаг. С ужасом замечаю в зеркале сбоку полупрозрачное отражение Атлас. Шепотом говорю, указывая на девушку:       – Проскользнем мимо нее, дальше проблем быть не должно.       – Ни слова больше.       Атлас скрещивает и сгибает указательные пальцы, воздух вокруг сгущается.       – Атлас, что ты делаешь?       – Вырубаю ее.       – Что? Перестань! – отталкиваю ее руку. – Остынь, Джон Уик. Я отвлеку ее. Тебе надо быстро пробежать мимо нее в тот коридор справа. Ясно? – Она кивает, и я подхожу к девушке. Вижу, как Атлас крадется сбоку, перебегая за горшками с цветами. Быстро говорю: – Здравствуйте!       Девушка вежливо улыбается:       – Привет, Миа! Что тебе нужно?       – Мне... – со стороны Атлас раздается громкое шуршание, и я выпаливаю какую-то чушь: – Нужен номер моей комнаты!       – Ты не помнишь номер своей комнаты? – девушка, кажется, во мне разочаровалась.       – Это очень непростой семестр, – невинно пожимаю плечами. Пока девушка роется в папке, Атлас перекатывается по полу и встает уже в коридоре. – Вы знаете, я уже вспомнила, спасибо!       Первое, что делаю в гостиной – со стоном падаю на диван под выдох облегчения со стороны Атлас.       – Мы должны были послушать Свон и вернуться сразу сюда! – бурчу, стреляя в Атлас многозначительным взглядом. Она с сомнением закусывает губу, прежде чем сказать:       – Вообще-то ты неплохо справилась. Может, я не должна переживать за тебя так сильно, как думала. Теперь, когда мы одни, я хочу поговорить... – она резко замолкает и настороженно склоняет голову к плечу. – Ты это слышала?       Сначала нет, но потом из коридора ясно раздается голос Шреи:       – И что? Мии нет нигде в кампусе... Нигде! Идиотское зеркало ее унесло черт знает куда! Ненавижу эти стекляшки!       – Я никогда не видел, чтобы зеркало вот так шло трещинами. – Это уже нервный Беккетт. Вскакиваю слишком стремительно и влетаю ногой в кофейный столик. От боли вою, жмуря глаза.       – Твою!.. Это мои друзья! Атлас, быстро в комнату!       Забегаю первая, а Атлас не успевает – входная дверь распахивается, и входят мои друзья. У меня сердце останавливается. Шрея охает, глядя на Атлас:       – Миа! Где ты была? Мы тебя везде искали!       Атлас замерзает на месте с открытым ртом. Шепчу в щель двери:       – Делай что-нибудь! Притворись мной!       – Д-да? – заикается Атлас. – Да, я Миа. Ваша подруга.       Боже... Прижимаюсь лбом к двери, молясь всем подряд. Последнее слово звучит так, будто вызывает у Атлас зубную боль. Вижу, что она пытается улыбнуться. Лучше бы не пыталась.       – Что с твоими волосами? – удивляется Зеф. Атлас опять в ступоре, и я шепчу:       – Скажи что-то повседневное и забавное, отмахнись.       – Э-э, ха! Это так смешно... с твоей стороны. Прямо как... всегда. Мочишь корки.       – Так она распознала моего внутреннего гения комедии! Вы это слышали?       Выдыхаю с облегчением, но сразу напрягаюсь от голоса Беккетта:       – Это все неважно. Где ты была? Зеркальная комната полностью разрушилась, а ты просто-напросто исчезла!       – Да, куда чертово стекло тебя унесло? – подхватывает Шрея.       – Э-э, на площадь Пенн. Я не знаю, что пошло не так, но меня выбросило прямо в мусорный контейнер. Я попыталась очиститься магией и сделала что-то не так – волосы изменились. Думаю, завтра попрошу Свон вернуть все, как было, – выдает Атлас.       – Нет нужды, есть очень простое заклинание. – Конечно, Беккетт все знает. – Я могу...       – Ты, тронь мои волосы, и я так врежу тебе в нос, что брови с лица упадут, ясно? – вскидывается Атлас. Что с ней не так?! В комнате повисает напряженная тишина. – Эм, то есть, простите. У меня был непростой день. Я хочу просто пойти спать.       Слышу в голосе Шреи разочарование:       – Да, конечно, мы просто... рады, что ты в норме. Наверное, нам всем лучше уйти спать, верно?       Гриффин, Беккетт и Зеф собираются уйти. Беккетт оборачивается и внимательно смотрит на Атлас. Между его бровей появляется морщинка. Вдруг он подходит и кладет руку на плечо Атлас. Даже на расстоянии чувствую, как она вся напрягается. Но руку не скидывает.       – Ты... – Беккетт из расстроенного становится рассерженным. – Ты понятия не имеешь, сколько доставляешь беспокойства и хлопот!       – Эй! – взбрыкивает Атлас.       – Просто уйти, испариться таким вот образом! Свести с ума всех твоих друзей! Это было невероятно глупо с твоей стороны, и... и... – Он замолкает, и я сжимаю ручку двери, лишь бы не выбежать сейчас к нему, чтобы успокоить – такого сердитого. Он вдыхает поглубже и берет себя в руки. – Я просто рад, что ты в порядке.       Он обнимает ее за плечи и крепко прижимает к себе. Вижу, как Атлас сжимает и разжимает кулаки, не зная, как действовать в такой ситуации. Мне страшно, что она запросто может начать драться.       – Эм... Спасибо? – выдавливает она, и Беккетт ее отпускает. И я не буду ревновать к своей сестре. Беккетт собирается сказать что-то еще, но не решается и стремительно покидает комнату. Пока Шрея провожает Зефа и Гриффина, Атлас забегает в комнату, закрывает дверь и обращает на меня яростный взгляд. Черт, она не была так зла на тень, которая пыталась ее убить!       – Друзья у тебя – это что-то! Не удивительно, что ты так отстаешь в обучении магии!       На такую очевидную неправду негодующе тыкаю пальцем в Атлас.       – Неправда! А друзья у меня отличные, спасибо большое.       – Твои друзья слабы. Без обид. Ты видела, как на меня смотрел тот, в пиджаке? Это было очень нелепо.       – Единственное, что тут нелепо – твой способ описания людей и твое грубое поведение! Кроме того, это не было «нелепо», – искренне возмущаюсь, сгорая от обиды за ближайших мне людей в этой академии. Черт, да у меня никогда таких потрясающих друзей не было! – А что до Беккетта... Ты же видела его лицо. Он по уши в меня влюблен, – расплываюсь в идиотскую улыбку.       Громкий стук в дверь гостиной заставляет нас с Атлас нервно переглянуться. Быстро выхожу из комнаты, чтобы открыть дверь.       – Беккетт? – изумляюсь я. У него такой вид, как будто сам удивлен, что пришел.       – Здравствуй. Привет. Это... снова я.       – Вижу.       – Ты вернула свои волосы?       – Да... они сами.       Беккетт мнется на пороге, и я только сейчас замечаю его помятый вид.       – Я просто хотел еще раз убедиться, что ты в норме. Видишь ли... – он колеблется, в глазах все еще плещется пережитый стресс. – Я в недоумении. Когда ты исчезла, я чувствовал, что должен был быть способным сделать намного больше, но я не смог, я...       Он ерошит и без того беспорядочные волосы. И внешне настолько же напуган, насколько я – внутри. Вина и беспокойство колют слезами, которые нельзя выпускать. Как и правду о сегодняшнем дне, хотя именно это хочется сделать больше всего: просто рассказать все, как есть.       – Беккетт, это не твоя вина, и не чья-то еще. Я в порядке, видишь?       Он выдавливает из себя искусственный коротких смех и, заметив, что я не отвечаю тем же, вздыхает.       – Послушай, я знаю, что уже поздно, но... ты не хочешь поговорить? Немного. Ты говоришь, что в порядке, но я хочу убедиться.       Мыслями возвращаюсь к близняшке в комнате.       – Это не лучшее время...       Осекаюсь, ощущая на себе полный сожаления взгляд. Беккетт оглядывает все мое тело, задерживаясь на многочисленных синяках и порезах.       – Ты ранена. Я могу помочь с этим.       – Да я завтра схожу к мед...       – Но... Я хочу помочь. Я должен. Пожалуйста, Миа.       Не важно, что больше всего я хочу, чтобы он остался. Я должна отказаться, это будет прави...       А, нахер.       – Давай поговорим тут, ладно? – веду его к дивану, и Беккетт по дороге пытается одернуть смятый пиджак. Бесполезно, конечно, и раздается невеселый смех.       – Я, должно быть, выгляжу ужасно. Наверное, забавно видеть всегда-собранного-Беккетта-Харрингтона таким сбитым с толку.       – Не так все плохо. Заметно, что ты грустнее обычного. И помятый. Но я бы не сказала, что ты прямо таки сбит с толку. И ничего забавного. – Тоскливо смотрю на него. – Больше грустно, на самом деле.       – Ну, спасибо.       – Я имела ввиду... видеть тебя таким грустно! – не могу устоять перед искушением ощутить его тепло и беру за руку. Беккетт робко отводит взгляд. – Я, мягко говоря, удивлена, что ты так обеспокоен. Учитывая, как неистово ты пытался меня ненавидеть.       – Я не ненавижу тебя, Миа. – Он сжимает руку, прежде чем встретиться со мной взглядом. – Признаю, что ревновал, когда только услышал о тебе. И еще сильнее, когда понял, что формально уровня обучения у тебя не хватало. И я сорвался. Я так усердно работал, чтобы стать лучшим, и это не принесло результата. А потом ты стала заниматься – и я понял, что твое посещение занятий не оставит мне шанса стать лучшим в классе.       В горле комом встает вина.       – Я никогда не хотела, чтобы ты так себя чувствовал.       – Знаю, конечно, знаю. Ты была моим первым другом тут. Ты стала замечать и слушать меня, в то время как другие отказывались. И сейчас мысль о том, что с тобой что-то случилось, а я мог это остановить...       – Что значит, «мог остановить»?       В растерянности смотрю, как Беккетт виновато поджимает губы.       – Я... практиковался в некоторых заклинаниях продвинутого уровня магии. Там должны были быть какие-то заклинания, какая-то часть моих знаний, которая могла быть полезной в этой ситуации. – Вижу, что он злится. На себя. – Но когда наступил момент опасности, я просто стоял там. Слабый. И не знал, что делать.       Он сжимает кулаки, переносица краснеет.       – О, Беккетт... – Захваченная сочувствием и болью за него, обвиваю за шею и притягиваю к себе, крепко обнимая. Он дрожит под моими руками, утыкается в шею и дышит так глубоко, словно до этого в комнате не было кислорода. – Нет ничего удивительного или плохого в том, что ты растерялся. Все произошло слишком быстро, к тому же никто из нас не знал, что именно случилось. Чтобы разумно на такое среагировать, надо обладать небывалыми рефлексами. Ты думаешь, я по ту сторону блистала сообразительностью? Как бы не так...       Беккетт обвивает меня за талию и прижимает к себе так, что почти сижу у него на коленях. Мне кажется, что он нарочно вдыхает мой запах поглубже, и по пояснице бегут мурашки.       – Откуда ты знаешь, что они у меня не такие? Я намного превосхожу бóльшую часть населения мира.       Не успеваю сдержать смех, и Беккетт подхватывает, его смех вибрирует по моей коже.       – Иииии вот Беккетт Харрингтон, которого я знаю! – отклоняюсь и вижу, что Беккетт слегка расслабился, но в глазах все еще плещутся остатки отчаяния. – Ты не можешь винить себя. Тихо. – Кладу палец на уже открывшиеся губы. – Во-первых, ты никак не мог знать, что подобное произойдет. Во-вторых, мы все там были. А что делать – не знал никто.       Он тяжело вздыхает.       – Тем не менее. Я обещал помочь, поэтому дай мне хотя бы осмотреть тебя.       Встаю и кручусь перед Беккеттом.       – Видишь? Все отлично, – дарю ему максимально широкую улыбку. Беккетт встает, берет меня выше запястья и указывает на осколок в коже выше локтя. – Упс! Я даже не почувствовала.       – Адреналин, вероятно. Это самая серьезная из всех царапин, слава богине. – Слава... Беккетт это сказал? Он располагает ладонь над осколком и сосредотачивается со своими фирменно нахмуренными бровями. Ладонь начинает светиться, и... ничего не происходит. Беккетт сжимает зубы. – Черт, просто... просто дай мне еще секунду. – Он повторяет, и снова ничего не происходит. – Давай, Беккетт, ты, бесполезный...       – Беккетт!       – Прости меня, я... Я делал это заклинание миллион раз, я просто не могу... Оно не...       Он сжимает кулак с видом величайшего презрения к самому себе. И знал бы он, насколько мне сейчас плевать на эти осколки и царапины.       – Беккетт, пожалуйста, перестань. Не будь так суров к себе. – Но он не реагирует, и я понимаю, что либо у него получится заклинание, либо он будет казнить себя еще не один день. – Беккетт. Посмотри на меня. Я знаю, что у тебя получится. Просто... Ты ведь хочешь помочь мне, да? Так и сосредоточься на мыслях обо мне, а не о своей вине.       – Я не думал о себе...       – Ты сделаешь это еще раз, – улыбаюсь, и Беккетт возвращает слабую улыбку, качая головой. – Ну вот, ты расслабляешься. Теперь глубокий вдох, и вперед.       Он кивает и проделывает все заново. Только в этот раз мою кожу покалывает. Осколок поднимается к его ладони, и Беккетт ведет над всей рукой, собирая мельчайшие кусочки, словно его ладонь превратилась в магнит. Закончив и стряхнув осколки в мусорку рядом, он напряженно вдыхает.       – Хоть так. Завтра сходи к медсестре, чтобы обработала все раны.       – Спасибо, доктор, – подмигиваю, радуясь легкой атмосфере после всей этой тоски. – Так что, я как новая?       – Я не знаю... Может, я должен проверить еще раз, чтобы убедиться. – Он вытягивает мои руки, внимательно глядя на них и ведя пальцами от запястий к плечам. Под его пальцами разбегаются мурашки, и я вздрагиваю. – Похоже, тут никаких серьезных повреждений. – Он обходит меня и встает сзади, от выдоха на шее вздрагиваю. Беккетт ведет пальцами по спине, и я слегка выгибаюсь.       – Беккетт...       – Что? Больно?!       – Н-нет, – заикаюсь.       – Похоже, небольшой синяк прямо... тут. – Он прижимается губами к шее и обвивает руками живот. До этого уже дезориентированная, сейчас готова рухнуть от слабости в ногах. – Лучше?       – Ну, жалоб ты точно не услышишь, – стараюсь говорить ровно, но короткие выдохи выдают истинные чувства. Поворачиваюсь в кольце его рук и вижу улыбку, по которой успела соскучиться. – А что на счет тебя? Чувствуешь себя лучше?       Он вдыхает и кивает. Немного принужденно, но хотя бы уже не так напряженно.       – Да, полагаю, что так. – Он замечает часы позади меня и раскрывает глаза шире. – Уже настолько поздно? Я такой болван. Ты, должно быть, вымотана, а я жалуюсь о своих чувствах.       – Да я в порядке, правда! – действительно чувствую себя в разы лучше. – После сегодняшних событий я вовсе не уверена, что смогу уснуть. Но, если ты хочешь загладить свою вину, почему бы тебе не поцеловать меня на ночь? Это поможет мне уснуть, – под конец я практически мурлычу, поддаваясь искрам по телу от прикосновений Беккетта.       – Мне не нужна причина, чтобы хотеть тебя целовать, Миа. – Он говорит едва слышно, наклоняясь ближе и поглаживая щеку большим пальцем, легко целует. Мне мало, и я встаю на мысочки. Беккетт будто ждал от меня реакции – сразу прижимает меня к себе за талию так крепко, будто боится, что сейчас растворюсь. От того, каким тоном он выдыхает мое имя, прежде чем коснуться языком нижней губы и углубить поцелуй, я теряю голову и отдаюсь настойчивым ласкам. Воздуха катастрофически не хватает, и Беккетт отстраняется. Коротко смеюсь, рвано дыша. – Замечательно, теперь точно не усну.       – Уверен, после такого дня у тебя не будет проблем со сном. – Он невыразимо нежным движением кладет большие, теплые ладони мне на щеки, прежде чем оставить на лбу мягкий поцелуй. Долго смотрит мне в глаза под треск огня в камине, пока не говорит: – Я оставлю тебя отдыхать, но... Я хочу сказать тебе, что... – Он вдыхает и смотрит в потолок, собираясь с силами, прежде чем улыбнуться мне. – Я невероятно счастлив, что ты все еще тут.       – Поверь мне, я тоже.       К моему разочарованию, после этого он меня отпускает и молча уходит.       Нахожу Атлас сидящей на своей постели. Увидев меня, она неодобрительно поджимает губы.       – Не привязывайся слишком крепко. Мы тут ненадолго, к тому же мы не знаем, кому можно доверять.       Резко замираю на пути к ванной.       – Что ты говоришь такое? Мы можем доверять моим друзьям. Они все обо мне знают!       – Поправка. Они знают о тебе все, что ты сама о себе знаешь! – Атлас опять умудряется рассердиться за секунду. – Чего они не знают, так это того факта, что невероятно могущественный и опасный маг охотится за тобой. И что? Ты уверена, что они захотят знать больше о подобном?       – Ну... Я уверена, что они... – запинаюсь. Даже не думала в подобном ключе, как-то не ставила под сомнение дружбу, и Атлас видит все на моем лице.       – Они что? Скажут, что все супер? Встанут на твою сторону и будут защищать, несмотря ни на что? Ты действительно хочешь позволить им вмешаться? Позволить им умереть за тебя, Миа? – Ее слова обращаются в жуткие картинки смерти, отчаяние крошит изнутри, и я не нахожусь с ответом. – Что, если Раиф обладает чем-то, что они хотят получить, и сможет им это дать? Что, если ты доверяешь людям, которые поставят свое счастье выше твоей безопасности? – жестокие, злые слова сочетаются с тоской в ее глазах. И Атлас сбавляет обороты, замечая, что ответа нет. – Знаю, что это все непросто осознать. Мы жили довольно... разными жизнями.       – И я не понимаю, почему ты так спокойна, зная, что скоро тебе придет смерть. Возможно.       – Я так жила всю жизнь, Миа. И мне жаль, что ты все узнаёшь в подобных обстоятельствах. – Атлас сочится унынием. – Но, знаешь, расти в таких условиях было нелегко. Единственное, что не позволило мне сдаться – мысль, что наши родители хотели этого.       – Чего? Жизни далеко друг от друга и в постоянном страхе?       – Нет. Жизни. Чтобы мы выжили.       Неприятное молчание облепляет, как тина, поэтому оглядываюсь, ища подсказу, что делать дальше. Натыкаюсь взглядом на стол.       – Итак... сестра. Ты дала мне фото раньше. Откуда оно у тебя?       – Нашла в обломках дома, где мы родились.       – Обломках?!       – Угум. Огонь унитожил его дотла, но никто так и не взялся за окончательный снос. Наверное, он до сих пор там.       – А наши родители...       – Тел я не нашла. Поверь, я искала. – На ее лицо набегает тень. – Надо спать. Это был длинный день.       Она расстилает на полу спальный мешок, ложится и кладет рядом опаленное, грязное одеяло размера такого маленького, что им разве что наполовину можно укрыться. От вида этого и картинок, как Атлас жила последнее время, в сердце впивается гвоздь тоски.       – Что случилось с одеялом? – тихо спрашиваю я.       – А? О, это еще одно напоминание. Это вообще-то одна из немногих вещей, которую я хорошо помню со времен, когда мы были малышами.       Услышав это, замираю, так и не сняв до конца футболку.       – Ты помнишь что-то о родителях?       – Совсем немного. Об этом... типа… сложно думать.       – Хотела бы я знать хоть что-то. Даже грустное.       Атлас садится на полу, пристально глядя на меня снизу вверх.       – Я могла бы рассказать, что знаю. Если потянешь.       Она протягивает одеяло, и я с благоговением рассматриваю ткань, пробегая по ней пальцами в попытке почувствовать ту жизнь, которая никогда мне не принадлежала.       – Ты сказала, что нашла его?       – Мне было восемь или девять лет. Я улизнула, чтобы посмотреть на дом наших родителей. Раиф не оставил от него ничего, кроме сгоревших обломков.       – Было опасно туда возвращаться.       – Да. Если бы Раиф оставил ловушки, я бы попалась. Он видимо не рассчитывал, что я окажусь настолько тупой, чтобы туда пойти. К тому же я была ребенком, злым на выпавшую мне долю в жизни. Я была куда безрассудней, чем сейчас. Копание в обугленных остатках дома по большей части оказалось тратой времени. Фото и одеяло – единственное, что я нашла и сохранила.       – А наш дом... Каким он был?       – Сложно сказать, учитывая разрушения, – Атлас рассредоточено смотрит в стену, будто перенеслась мыслями в обугленный дом. – Ну... просторный. Там были нетронутые качели на заднем дворе. Это было ужасно, – Атлас впивается взглядом в собственные руки, до посинения пальцев сжимающие спальный мешок. – Думать, что родители планировали для нас будущее, которое не увидели ни они, ни мы сами.       – То есть, они мертвы.       На мои сцепление руки падает слеза, и я быстро вытираю щеки. Атлас замечает, но не комментирует.       – Я точно не знаю, но выглядит так. Мои опекуны сказали, что родители перестали выходить на связь, как только нас разделили.       Жадно впитываю каждое слово и жест Атлас.       – А мы на них похожи?       – Опекуны всегда говорили мне, если я делала что-то, что напоминало о маме и папе. Благодаря этому я чувствовала, будто знаю их. Я унаследовала мамины способности к магии и здравый взгляд на решение проблем. Этот ген, видимо, достался мне одной.       – Ну тебя, – машу на нее рукой. – Что еще?       – Папа был хорош в спорте, и тут уже ты выходишь вперед. И однозначно, ты унаследовала мамин оптимизм. Опекуны говорили, что она никогда не теряла надежду, говорила, что мы справимся со всем этим и снова станем одной семьей.       – Она была не так уж неправа. Мы теперь семья. – Улыбаюсь надувшейся Атлас. – Как вышло, что ты помнишь одеяло?       – Меня долго тренировали, и одна из моих способностей – чувствовать вещи. У специализированных на Солнце есть возможность предвидеть, а у Лунных Одаренных – ощущать настроения и эмоции. – Она зажимает в пальцах угол одеяла, которое я все еще держу в руках. – Как только я коснулась его, почувствовала тепло и уют в минуты, когда меня укрывали им. Я ощутила тепло, как будто мы снова лежали рядом с тобой в одной кроватке. Я чувствовала... безопасность.       Долго молчу, прежде чем протянуть ей одеяло.       – Знаешь, Атлас, я думаю, они бы гордились тобой. Кем ты стала. Чего добилась. Через сколько ты прошла, чтобы уберечь меня. Я не представляю... – голос срывается. Атлас смотрит на меня с тяжелой серьезностью.       – Думаю, тобой бы они тоже гордились. – Она ложится, не забирая протянутого одеяла. – Оставь себе. У меня оно было достаточно долго. Может, у тебя получится тоже что-то почувствовать и стать ближе к ним.       Наплевав на грязь и опаленные края, утыкаюсь в ткань носом и погружаюсь в незнакомый запах. Едва уловимый, как и нежный женский голос, звучащий где-то глубоко в подсознании.        «Вы обе никогда не узнаете, насколько вы на самом деле драгоценны и любимы.»       Мама? Резко распахиваю глаза – все исчезает, оставляя за собой блаженное спокойствие. Атлас осторожно смотрит на меня, с намёком понимания, и я слабо улыбаюсь.       – Спасибо, что рассказала все. И за одеяло.       – Я твоя сестра. Наверное, я должна была так поступить.       На ее серьезность тихо смеюсь.       – Я думала, сестры обычно кусаются и дергают друг друга за волосы.       – Я могу треснуть тебе в лицо, только слово скажи.       Ее серьезный тон делает ситуацию еще комичнее.       – Нет, спасибо, мне больше так нравится. Разговоры по душам.       – Надеюсь, не часто. Не думаю, что мой желудок это выдержит.       – Ничего, привыкнешь со временем.       Перед тем, как лечь спать, кладу одеяло под подушку. И замечаю, что Атлас настороженно уставилась в потолок. Вопросительно смотрю на нее, прекрасно зная, что она чувствует мой взгляд. Она тяжело вздыхает.       – Есть еще кое-что. Пока я была заперта в зеркальном измерении, кто-то постоянно входил и выходил. У меня никогда не получалось подобраться к порталу вовремя, чтобы сбежать.       Я, уже было улегшись, вскакиваю на постели.       – Кто? Помощники Раифа?       – Я тоже об этом думала. Хоть я ни разу не подобралась достаточно близко, чтобы рассмотреть их, одно я знаю четко. – Она садится, протягивает руку и кладет что-то мне в ладонь. Недоуменно смотрю на браслет дружбы. Один из тех, что Шрея сделала для нас. – Только у твоих друзей есть такие, да?       – Д-да, хотя не понимаю, при чем тут они.       – Кто бы ни шастал между зеркал, эта штука принадлежит ему.       Сжимаю браслет в кулаке, будто защищая от слов Атлас и собственной вспыхнувшей злости.       – Ты сейчас намекаешь, что один из моих друзей работает на Раифа? Они бы никогда не сделали подобного!       – Я знаю только то, что видела. Я не говорила, что кто-то работает с этим чудовищем. А говорю я вот что: может, они не честны с тобой. И если они об этом тебе не рассказывают, кто знает, о чем еще они молчат?       Повисшая тишина встает в горле пробкой.       – Да что ты за ерунду несешь...       – Похоже, один из твоих друзей не так заслуживает доверия, как ты о нем думаешь.