Элементалисты

      Не в силах усидеть на месте от пожирающих изнутри нервов и злости маюсь туда-сюда мимо сидящей на полу Атлас.       – Ты уверена, что кто-то из моих друзей путешествовал за зеркалами?       – Я видела браслет так же четко, как тебя, и ты его видишь сейчас. Кто бы ни был обладателем, он либо хранит от тебя тайны, не имеющие отношения к Раифу, либо работает с ним.       Думаю о каждом из друзей, пытаюсь представить то, что кажется диким и противоестественным...       – Нет. Нет, Атлас. Они меня не предадут.       – Ты не можешь знать! Ты встретила их всего несколько месяцев назад...       – А тебя я встретила несколько часов назад, но почему-то должна принимать на веру каждое твое слово? – в сердцах выпаливаю я. – Слушай. Я доверяю им, ясно? Это не они.       – Вспомни каждый раз, когда тебя атаковали. Ты абсолютно уверена, что никто из них не был вовлечен в это? – упорствует Атлас будучи совершенно спокойной. Не в силах думать нормально из-за мешанины в голове, рассуждаю вслух:       – Первый раз это случилось, когда я пришла в общежитие. Я была со Шреей. Потом это случилось после отбора в Вора и расставания с Гриффином и Зефом. А потом – в зеркальном зале, где меня засосало – мы все были вместе. Мои друзья каждый раз были рядом.       – Видишь? Любой из них может быть ответственен.       – Или это совпадения. Я провожу с друзьями много времени, так что логично, что меня атакуют после встреч с ними.       – Ты не можешь на самом деле быть такой тупой! – взрывается Атлас. – Это не объясняет, почему кто-то оказался в том измерении с твоим браслетом.       – Признаю, что это выглядит странным, но я точно знаю, что этому должно быть другое объяснение!       – Значит так, слушай меня сюда! До тех пор, пока мы не выясним всего, ты должна всегда ждать самого худшего и быть к этому готовой. И не спускать со своих друзей глаз. Понятно?       – И как же ты хочешь все выяснить, просвети.       – Мы вернемся в зеркальный зал.       – Мы уже ходили.       – Внутрь мы не заходили. В первую очередь надо выяснить, какого черта лысого тебя вообще потащило через зеркало. С ним что-то не так, и наверняка там мы отыщем ответ. Магия всегда оставляет следы, и мы их найдем. Тем временем тебе надо понять, кому из друзей ты не можешь доверять.       – Давай-ка еще раз. Вслушайся, ладно? Я доверяю каждому из них. Мои друзья не имеют к этому отношения.       – Откуда ты знаешь?       Простой вопрос неожиданно стопорит меня. Ответ «просто знаю» Атлас уж точно не примет.       – Они прошли со мной через все это. Какая бы жуть не происходила, они не оставляли меня разбираться с этим в одиночку.       – Это первый признак того, что не все так радужно, как тебе кажется. Нормальные люди бы убежали без оглядки после подобных событий.       – Это называется дружбой.       – Нет. Они тусуются вокруг, только чтобы подобраться к тебе. Поэтому нам надо выяснить, что они делали в зазеркалье.       Уже лежа в темноте без сна, пытаюсь поговорить с Атлас, но она строго велит спать, и я понимаю, что разговор окончен.       Следующим утром сижу в оранжерее, как обычно, около Шреи. Профессор Контос ставит перед классом растение с крупными листьями и говорит, что сегодня мы будем изучать Фелифем. Мне впервые так сложно сконцентрироваться на занятии.       – Как вы помните, недавно мы сажали Фелифем, и сейчас листья созрели для сбора...       Шрея наклоняется к моему уху:       – Кондитер Рессо использует их в рецептах ее печенья!       – Фелифем хорошо известен способностью влиять на мысли и эмоции. В частности, при потреблении проявляет свойство улучшения настроения.       Поднимаю руку.       – Профессор, а зачем оно используется? Как антидепрессант?       – Отличный вопрос. Обычно его рекомендуют, как способ борьбы со стрессом. Наполняет энергией и освещает на весь день. – Я бы съела лист или два. – Передозировка обрекает некоторых индивидуумов на ощущение эйфории крайней степени. Бывали случаи, что эйфория поглощала слишком жадных, и они сходили с ума.       – Ты это ела? – ужасаюсь на Шрею, и она довольно кивает.       – В крошечных дозах.       Профессор ставит по горшку на каждый стол.       – Чтобы собрать листья, надо сначала погладить стебли, а потом осторожно подобрать. Если вы оторвете, то рискуете освободить споры, а они известны своим свойством заставлять неловких студентов долго хихикать.       Сразу принимаюсь за дело. Глажу стебель, и лист с ароматом меда падает на стол. Его прожилки становятся золотыми, словно нити. Беру лист и ощущаю слабый прилив оптимизма. Профессор хвалит меня, а на мою беспечную улыбку понимающе кивает:       – Одно из свойств Фелифема. Если вы осторожны с ним, он отблагодарит вас небольшим количеством энергии. Дома у меня в каждой комнате стоит по Фелифему.       Пока я занята листьями, Шрея странно себя ведет. Не сразу замечаю, что она засовывает пару листьев себе в карман. Толкаю ее в бок.       – Шрея, что ты творишь?       Она подскакивает и быстро прячет руки за спиной. Она выглядит пойманной на месте преступления воришкой. По сути, так и есть.       – Я собирала листья, конечно, как Контос сказал.       – Ты же забрала.       – Хочу изучить их позже, чтобы не облажаться на итоговом тесте. – Она берется за сбор листьев, и я оставляю ее в покое. Со звонком она пружиной вскакивает с места. – У меня много дел, увидимся позже!       Она убегает прежде, чем успеваю ответить. Покидаю оранжерею с ощущением неприятного беспокойства в груди.       На лужайке замечаю знакомую фигуру – сосредоточенно-сердитый Беккетт что-то высматривает, сидя у куста. Он так увлечен, что не слышит моего приближения.       – Ты что-то уронил? Калькулятор? Дополнительную литературу? Очки?       – Не будь смешной. Я не ношу очков.       – Что ты делаешь?       – Собираю споры папоротника, известного так же под именем коготь Сельвина. Мне они необходимы для урока естествознания. Если соберу некоторые ингредиенты для одного зелья, то получу дополнительные очки к оценке.       – Ах, дополнительные очки, это все объясняет.       – Не подержишь этот лист, пока я посмотрю на другой стороне? Мне крайне неудобно справляться сразу с двумя задачами. – Придерживаю лист, и Беккетт собирает споры. Невероятно притягательный, когда так сосредоточенно хмурится. Увлекаюсь рассматриванием лица и опять пропускаю половину сказанного, – ...твоя помощь довольно полезна.       – Не могу не помочь джентльмену в беде.       – Не хочешь собрать со мной остальные ингредиенты? – вдруг выдает Беккетт. – Я скажу профессору Контосу, что ты помогала, не сомневайся.       – Ты хочешь моей помощи в сборе... растений?       – Верно. Ты же любишь приключения, а мне надо пройти по территории кампуса и, возможно, сделать пару смертельных упражнений акробатики, чтобы добыть все необходимое. Но результат будет того стоить. Я даже смогу показать тебе свойство зелья. Обещаю, это будет интересно. К тому же...       Он... уговаривает меня? Я бы и без этого согласилась. Спрашиваю, так и не дождавшись продолжения:       – К тому же что? Ты находишь мою компанию… как ты там говорил? Терпимой? – Беккетт слегка краснеет, и я пихаю его в плечо. – Я с тобой. Скажи только, что искать.       На его лице проскальзывает что-то мимолетное и тут же исчезает.       – Миа, я... Неважно. Следуй за мной. – Идем мы долго, даже немного через лес, и в итоге оказываемся на чудесном лугу, покрытом цветами. Беккетт настраивается на свое серьезное настроение. – Я ищу цветок, который в просторечье зовется «чихание Сандемана»...       – Кто только дает растениям такие названия.       – …Он относится к тому же роду, что и цветок мечтаний, который ты использовала в зелье грез. И выглядят они почти идентично. Только у цветка мечтаний лепестки на концах круглые, а у чихания – заостренные.       – Поняла. Расскажи про зелье?       – Называется «золотой час». Оно создает иллюзию вечернего света в радиусе полумили.       – Зачем тебе дополнительные очки? У тебя и так результаты самые высокие из возможных.       – Совершенство – это ограниченный идеал. Я хочу уйти дальше этого.       – Дополнительные очки для наивысшей оценки?       – Как ты умудрилась так вывернуть мои слова, чтобы они звучали чрезмерно... – он осекается и рассматривает цветы вокруг. – Как я и думал. Тут «ловцы люми», «чихание Сандемана» и слишком много редиса.       – Как ты... Мы же только пришли!       – Я изучал местность, прежде чем прийти. Не хвастаюсь, но наблюдательность – одна из моих сильных сторон. Например, я заметил, что, когда ты счастлива, твои глаза загораются определенным образом... – Он осекается и неловко тараторит: – Не то, чтобы я обращал особенное внимание на тебя, когда ты улыбаешься! Я даже толком и не замечал, потому что… эм...       Нет бы помочь, я только шире улыбаюсь.       – Да?       Его лицо все сильнее загорается румянцем. Он отводит взгляд, мягко улыбается и в спешке произносит:       – Потому что... я счастлив, когда счастлива ты.       – Прости, что? Я плохо расслышала, – криво улыбаюсь, и Беккетт одергивает пиджак.       – Кхм. Растения. Я вижу несколько, которые мне необходимы. Могу я доверить тебе собрать «чихание Сандемана»?       Киваю и сразу принимаюсь за поиски, которые быстро оканчиваются успехом. Цветок действительно похож на тот, лепестки которого я кидала в зелье. Собираю несколько и догоняю ушедшего вперед Беккетта.       – Этого достаточно?       – В самый раз. Похоже, с моими инструкциями из нас двоих получается неплохая команда. – Он поднимает цветок и рассматривает сияющие на солнце лепестки. – Природа обладает удивительной способностью творить невероятных созданий. Цветы, животные. Люди.       Он кидает на меня косой взгляд, и кончики ушей розовеют. Как у него получается одновременно смешить меня и пробуждать в груди эту невыразимо сильную нежность?       – Беккетт, это что, была пик-ап линия?       – Зависит от того, сработала ли? – на его серьезность хитро улыбаюсь, и он прячет собранные цветы в маленькую сумку. – Остальное можно будет собрать в кампусе, думаю.       Обратно Беккетт ведет меня другой дорогой, и мы оказываемся на красивом крытом мосту из светлого дерева. Он украшен витыми деревянными перилами. В центре моста в потолке круглое отверстие, а на полу по такой же окружности растут тонкие деревья без листьев и концами переплетенных ветвей выходят наружу через верхний круг. Кое-где растут лианы, и Беккетт срезает немного листьев с одной из них. Мы останавливаемся у перил, глядя на россыпь построек академии, и Беккетт со знанием дела рассказывает мне про нее.       – ...Вообрази. Эти пылающие жаровни по всему кампусу. А однажды они стали столбами пламени.       – Звучит завораживающе и, одновременно, слишком рискованно.       – По сути, да. Говорили, что тот огонь был пламенем правды. Что любой, кого он коснется, будет говорить пророчества до самой смерти. А она наступала довольно скоро, потому что такой огонь имеет тенденцию быть фатальным.       – Ух... А что там за здание?       – Там лаборатория, где прославленный ученый и профессор со специализацией Металл Тианбао Уин впервые применил магию сплава. Фактически, позже в жизни профессор Уин стал оборотнем.       – Боже! Ты хоть предупреждай в следующий раз. – Отшатываюсь, и Беккетт успокаивающе поднимает руки.       – Уверяю тебя, его исследование было куда более занимательным, чем то, какую форму он приобретал под полной луной.       – Может, для тебя.       Беккетт ведет меня дальше и подходит к перилам.       – Последний ингредиент для зелья – тип лишайника, который растет на краю этого самого моста сбоку.       – Откуда ты знаешь, что лишайник там растет?       – Конкретно этот сорт растет строго вокруг мест обитания русалок, поэтому у меня есть все основания полагать...       – Стоп, русалки? Тут? Где?       Перегибаюсь через перила и вглядываюсь в воду футах в десяти ниже моста.       – Ты не знала? Колония живет в озере.       – Я пришла в академию через озеро и не видела ни одной, – разочарованно качаю головой. А с другой стороны, если бы я тогда в озере еще и русалку увидела – точно бы утонула или умом тронулась.       – Они склонны вести скрытый образ жизни. Они сами по себе и, будь уверена, сделают все, чтобы ваши пути не пересеклись.       – А что ты знаешь о поцелуе русалки?       Беккетт хмурится на меня.       – Что это вообще за вопрос?       – Хочу понять, что реально, а что нет. Легенды разное говорят.       – Ладно. Если тебе так важно знать, то поцелуй с русалкой сильно похож на поцелуй с человеком. Хотя ходят слухи, что их языки оказывают опьяняющий эффект.       – О, очень интересно, – тяну с ухмылкой, и Беккетт закатывает глаза. – Это было здорово, я сегодня узнала кое-что новое, спасибо.       – Надеюсь все же, что ты узнала много нового.       – Конечно. И, знаешь, это даже прелестно. Твоя страсть к историям, разным мелочам.       Он отвечает снисходительной ухмылкой, кончики ушей розовеют. И я совсем не удивляюсь, когда он прочищает горло и одергивает пиджак.       – Итак. Я опущу тебя вниз, а ты соскоблишь лишайник с нижней стороны моста. Это должно быть просто.       Резко разворачиваюсь к нему, совершенно не уверенная в том, что именно услышала.       – Подожди, ты хочешь, чтобы я свесилась с края моста?       – Не переживай. Я не уроню тебя в озеро, обещаю. – Наклоняясь вниз с перил, бурчу про себя, что Беккетт будет в огромном долгу за это. Хотя мне самой сразу становится интересней лезть ниже, тем более с уверенной хваткой рук Беккетта на талии. – Лишайник должен быть золотого цвета. Найди и собери образец. – Не могу удержаться от искушения и изворачиваюсь, чтобы посмотреть на руки Беккетта. Они сильно напряжены, и это заметно даже несмотря на скрывающий их пиджак. Беккетт замечает мой взгляд и изумленно вскидывает брови. – Ты что делаешь?       – Могу я насладиться видом? – подмигиваю и отвлекаюсь на мост. Замечаю золотые переливы чуть дальше и тянусь туда. Сначала рукой, а когда не достаю – всем телом. Хватка на талии становится крепче.       – Быстрей, пожалуйста! – Наплевав на скребок, который Беккетт мне дал, одним рывком протягиваю руку и хватаю лишайник, надеясь, что он не причинит мне вреда. – Не совсем так, как я думал, но тоже неплохо. – Комментирует Беккетт, и я чувствую, что выскальзываю из его рук.       – Беккетт! – пищу я. Он тут же рывком подтягивает меня обратно, и я нахожу себя в кольце его рук. Мое частое от вспышки адреналина дыхание смешивается с его.       – Ты в порядке?       – Как никогда, – киваю, жадно глядя на его лицо. Острые скулы, редкие веснушки, прямой нос. Четко очерченные губы, обычно напряженные, сейчас ради исключения выглядят мягкими и расслабленными. Беккетт сглатывает.       – Я бы лучше не отпускал тебя... Но я обещал анонс зелья.       Он забирает у меня лишайник. Часть убирает к остальным растениям, а другую крепко сжимает в ладони. Раздается тихий треск, и легкий золотой свет пробивается между пальцев.       – Вау! Что ты сделал?       – Просто поспешная, низкосортная версия зелья «Золотой час». Для полноценного нам был бы нужен котел, но... – Он сжимает пальцы крепче. Уютный вечерний свет закатного солнца окутывает нас, заливая мост поистине волшебным видом. От восхищения даже не нахожу слов. – Вот, почему я взял этот проект. – В голосе Беккетта слышна улыбка. – Помимо высшей оценки я хотел посмотреть на эффект зелья, я ведь до этого о нем только читал. – В окружении того же света Беккетт садится на краю моста лицом к воде и тянет меня сесть рядом. Чем больше он рассказывает о зелье, тем ярче его улыбка и оживленнее лицо. Постепенно перестаю задавать вопросы, и мы погружаемся в теплую тишину. Невольно возвращаюсь мыслями к событиям предыдущего дня и воспоминаниям напряженного Беккетта, злого прежде всего на себя и пожираемого беспочвенной виной. Коротко касаюсь его плеча своим.       – Я рада, что ты лучше себя чувствуешь.       – Что?.. Ты о чем?       – Последнее время ты был сильно напряжен. А вчера ты и вовсе выглядел так, будто тебя здорово встряхнули. Я не ожидала от тебя такой реакции, если честно, и я не знаю, что происходит, но...       – Спасибо, но я в порядке. Ничего, о чем тебе стоит волноваться. – Настроение Беккетта заметно сползает вниз, усиливая мое беспокойство.       – Серьезно? Теперь, когда ты это сказал, я переживаю еще сильнее. Просто скажи мне. Может, я смогу помочь.       Беккетт сжимает кулаки по бокам от себя и избегает смотреть на меня.       – Я... Видишь ли... Я совершал ошибки. Ужасные. И иногда после подобного трудно двигаться дальше.       – Эм... Мы сейчас говорим не о тесте, на котором ты получил девяносто девять из ста, верно? – напрягаюсь я, и голос Атлас услужливо шипит в ушах. Беккетт коротко смеется.       – Я отношусь к своему образованию очень серьезно, но нет, сейчас говорю не об этом.       Жду продолжения, еще хоть слово, глядя на сжавшиеся сильнее кулаки, но Беккетт молчит.       – Ошибки – это нормально, ты ведь это знаешь. Их делают все и постоянно. Я вот совершаю как минимум десяток, и это только до завтрака. Но важно не это, а то, что ты собираешься в кучу и продолжаешь идти вперед.       – Полагаю, да...       – Ты просто шире смотри на ситуацию, а не теряйся в маленькой ошибке. Её можно исправить, а если нет – то осознать для будущего, вот и все.       Он задумчиво хмурится.       – Я не думал об этом в подобном ключе, но в твоих словах есть смысл. – Он кивает, и мы снова молчим. Через пару минут тишины Беккетт поворачивается ко мне – более расслабленный, чем был весь день. – Я не поблагодарил тебя за помощь сегодня.       – А, забей, я хорошо провела время, – с улыбкой отмахиваюсь.       – Нет, я сказал, что возмещу тебе, и я сдержу слово. – Он медленно наклоняется, и мою улыбку смывает. Неожиданно чувствую, что наши руки совсем рядом, и рвано вдыхаю. Беккетт читает меня, как открытую книгу, и нежно касается моих губ своими.       – Мне не нужно большего от тебя, – тихо говорю, закрывая глаза, чтобы отдаться короткому удовольствию.       – Понял.       Он сразу же притягивает меня за шею. Поцелуй становится жадным и глубоким, прогибаюсь под руками Беккетта и волной возбуждения, прошивающей позвоночник и живот. Теряюсь настолько, что меняю положение и практически забираюсь на колени Беккетта, толкая его спиной на ближайший столб. Мое имя на его губах звучит гармоничнее всей музыки этого мира, но я затыкаю его еще одним поцелуем. Как будто не выживу без этого контакта, уверенно скользящих по телу рук. Наконец, он отрывается от меня и прижимается лбом к моему. Так сидим, задыхаясь в одном на двоих возбуждении, пока я не замечаю взгляда, брошенного на сумку с ингредиентами. Сразу же встаю, не удержавшись от шпильки.       – А я думала, ты захочешь остаться тут со мной.       – Я очень хочу, но...       – Но милые дополнительные очки. Знаю. Продолжим позже? – подмигиваю и наслаждаюсь краснеющими щеками Беккетта. Для меня остается загадкой, почему он до сих пор стесняется таких мелочей.       Сходя с моста, слышу всплеск, и оборачиваюсь как раз, чтобы увидеть голубой хвост русалки.       Как только захожу в комнату и кидаю сумку под стол, сидящая на кровати Атлас недовольно хмурится.       – Тебя почти весь день не было. Почему так долго?       – Ты знаешь, вежливей было бы спросить, как прошел мой день.       – Зачем мне это делать?       – Ну, мы ведь вроде как должны друг друга поддерживать. Сестры, все такое. Интересоваться, все ли друг у друга хорошо, не беспокоит ли что.       – Я пасую.       Удивленно и немного уязвленно оборачиваюсь к Атлас – у нее за всю минуту на лице не появилось ни одной эмоции.       – Мы нашли друг друга спустя столько лет, а теперь ты совершенно не беспокоишься обо мне?       – Нет, если это значит все время делиться своими чувствами.       В сердцах кидаю снятую одежду на стул.       – Понятно. Я была на занятиях, если это отвечает на твой вопрос. Допрос окончен?       На мой взрыв Атлас равнодушно фыркает.       – Кто бы знал, что занятия занимают столько времени. Что ты выяснила?       Долго молчу, намереваясь ее игнорировать, но тяжелый взгляд в спину дырявит, как сверло.       – Шрея сегодня странно себя вела. Стащила листья растения, а со звонком убежала так быстро, что я не успела ничего сказать. Беккетта что-то беспокоит, но я не знаю, что именно, и мне не по себе.       – И кто из них?.. – Атлас не договаривает, и едва ли это необходимо.       – Я все еще не верю тебе и не готова обвинять кого-то в преступлениях, Атлас. Дай мне немного времени, и мы все узнаем.       – Тогда надо сосредоточиться на зеркальном зале. У меня есть то, что поможет нам туда пробраться.       – Весь коридор заблокирован, проход туда запрещен. Как ты собираешься это сделать?       – Мой запас магии поможет исследовать зал, как только мы туда попадем, но... – Атлас кидает на меня короткий взгляд. – Может, будет лучше, если я сделаю это в одиночку.       – Ни за что! Мне ответы нужны так же сильно, как тебе, Атлас. Ты не можешь просто отставить меня в стороне.       – Ты не тренированная.       – Мне наплевать, я должна пойти!       – Тогда скажи мне, что более всего угрожает нашей операции?       Учитывая, от кого исходит вопрос, я даже не сомневаюсь в ответе.       – Моя неопытность.       Атлас пару секунд выглядит удивленной. Прогресс.       – Не ожидала такой честности.       – Слушай, я понимаю, что в большинстве случаев понятия не имею, что творю. Но это важно для меня, я должна понять, что со мной случилось в том зале.       Атлас непримиримо скрещивает руки на груди, прежде чем вздохнуть.       – Ладно, тоже идешь.       – Ты не пожалеешь.       – Ты не так безнадежна, как я думала. Без обид. У тебя есть зачарованная одежда?       – М-м, нет, но у Астер наверняка что-то такое найдется.       Прежде, чем Атлас скажет, чтобы я не тормозила, покидаю комнату и отправляюсь к нимфе.       Она, конечно, ждет меня за прилавком. И лучезарно улыбается.       – Миа! Я рада тебе. Пойдем дам то, что ты просила.       – Ну, формально я не просила... Мне надо убрать цветок из гостиной. Астер, ты ведь никому не скажешь, что я планирую незаконное проникновение в помещение?       Астер хихикает, прикрывая губы ладонью.       – Твой секрет со мной в безопасности. Держи. – Она отдает вещи, и я быстро переодеваюсь в черные штаны из матовой кожи по фигуре, такую же куртку и ботинки. – Одежда заговорена так, что тебя будет сложно заметить, так что вламывайся, куда вздумается. А! И ботинки тоже необычные. Они совсем не издают шума при ходьбе.       – Спасибо!       – Не за что, я рада, что ты зашла... сегодня, – голос Астер становится глухим, а тень в ее глазах не предвещает ничего хорошего. – Земля больна. Ее темнота пропитывает наши корни. Она поднимается по ветвям, отравляет нас. Он становится с каждым днем сильнее. Как далеко он распространит недуг? Сколько из нас должны погибнуть, прежде чем он будет удовлетворен? Время идет все быстрее. Мы приближаемся к концу и неизвестности. – Вдруг она хватает меня за запястье и хрипло вскрикивает: – Берегись озорного часа! Берегись...       С тяжелым вздохом она приходит в себя и заваливается. Помогаю ей сесть, сердце в груди молотит, как бешеное, хотя вижу это уже не в первый раз.       – Астер? Как ты? Я могу чем-то помочь?       – Спасибо, но нет. Последнее время разветвление случается часто и мощно. Видимо, назревает что-то серьезное.       – Астер, я знаю, что ты не все понимаешь в посланиях деревьев, но что такое озорной час?       – Полночь. Знаешь, когда почти невозможно творить магию.       – Это неправда. Я видела мощные заклинания после полуночи.       – Я говорю об одной минуте после полуночи. Большинство людей даже не замечают ее.       – Почему такое название? Озорной. Ничего веселого.       – Как сказать. Магия ведет себя очень непредсказуемо во время полуночи. Иногда просто не срабатывает. Но бывает, что очень даже работает, и тогда чары путаются, и получается непонятно что. Совершенно не то, чего ты ожидал.       – То есть чары могут обратиться на меня же?       – Есть и такая вероятность, да. В озорной час ты никогда не знаешь, что получишь в результате.       Ловлю себя на мысли, что мы как будто говорим об Атлас. Атлас! Резко встаю, уже слыша ее будущий бубнеж, почему и где я опять задержалась.       – Прости, Астер, мне надо бежать. Много дел. Увидимся. Не перетруждайся, пожалуйста!       В итоге выясняется, что лучше бы я осталась с Астер, потому что весь вечер мы с Атлас сидим в комнате. Госпожа Осторожность уверена, что безопасней идти в зал ночью.       По коридорам академии мы крадемся, как ниндзя на секретном задании. Уже около холла, ведущего в нужный нам коридор, Атлас в который раз напоминает про доспехи, которым нам нельзя попадаться на глаза. Киваю и спрашиваю, заглядывая за угол:       – Идеи есть, как их ослепить?       – Я погашу свет. Нам надо будет только тихо проскочить мимо них. Твои ботинки хороши, но не полагайся только на них. Будь осторожна.       С последним взглядом на меня сосредоточенная Атлас поднимает руки над головой, и свет меркнет.       – Кто тут? – Из доспех раздается гул, и они загораются изнутри. Широкий луч света от шлема скользит по темноте прямо к нам. Едва успеваю скрыться за ближайшей колонной. – Видимых аномалий не обнаружено. Проверяю периметр. – Слышу лязг доспехов, теперь бродящих в темноте. Внимательно прислушиваясь, обхожу их, выставив руки с растопыренными пальцами. Таращу глаза до боли в веках, но в такой кромешной тьме не видно ничего, и ощущаю себя выброшенной в невесомость космоса. Чувствую, что позади меня крадется Атлас. – Периметр чист. Возвращаюсь на пост.       Твою-то мать, не могли дольше погулять? Уже около поворота в коридор – нащупываю угол стены – под ногой Атлас тихо скрипит половица. Мы крадемся дальше и выходим в коридор, пока доспехи отчитываются сами перед собой. Успеваю только краем глаза заметить движение в коридоре, а Атлас уже тащит меня в альков.       – Там твой профессор! Тот же, что в прошлый раз, – шипит она и, предвосхищая мой вопрос, говорит: – Я наложу на тебя морок директора. Ты прикажешь этому типу пустить нас туда.       – Поверить не могу, что ты и это умеешь.       – Смоги. Я изучала продвинутую магию с двенадцати лет. У тебя будет пять минут – потом станешь собой.       – Я не могу гарантировать, что он уйдет, даже если директор велит.       – Смоги, – серьезно повторяет Атлас, и я фыркаю от смеха. – Если не уверена, то скажи, есть ли у тебя что-то, что может его отвлечь.       – Вообще-то... – достаю шарик с красными завихрениями. – Огненная магия достаточно отвлекающая?       – Нет, не достаточно. Я наложу на него эффект замедления. Купим себе больше времени, когда будем внутри. – Отдаю ей шар, и через пару секунд он пульсирует светом в ее руке. Атлас улыбается немного угрожающе, как мне кажется, выскальзывая из укрытия. Вскоре она возвращается и торопит: – Шар на месте. Пошли скорей, чтобы он не активировался до того, как мы попадем в зал. А ты теперь сосредоточься на образе директора и манере ее речи. Иначе заклинание не сработает.       Вспоминаю, как директор с хлесткой строгостью говорила: «Я не даю второго шанса». Атлас кладет ладони мне на плечи, и магия покрывает мою кожу до самых кончиков пальцев.       – Ну? Как я выгляжу?       – Как женщина, которой досталось от жизни. У нее действительно настолько строгое лицо?       – Значит, все правильно, – улыбаюсь, и Атлас передергивает.       – Не улыбайся. Странно, что у тебя получилось, это заклинание не терпит неточности. Все, хватит трепаться, пять минут пошли.       Она выталкивает меня из алькова, и по пути к профессору напоминаю себе, что я суровый и беспощадный директор. Выпрямляю спину сильней, а подбородок поднимаю выше. Профессор радушно мне улыбается:       – Директор Гоффи, не ожидал увидеть вас сегодня. Надеюсь, у вас все хорошо?       – Сносно.       – Рад видеть, что случившееся не выбило вас из колеи.       – Я спешу, поэтому надеюсь, что мы сможем покончить с этим побыстрее.       – Да, конечно, у вас много дел. Не думаю, что вы спустились сюда для беседы со мной.       – Нет, мне надо проверить зеркальный зал.       – Но я думал, вы хотите пока сохранить комнату без доступа на всякий случай. Мы не хотим рисковать и навлечь еще один акт вандализма, особенно учитывая, что некоторые студенты могли пострадать. Они, наверное, были так напуганы... – Он даже понятия не имеет... – Что вам нужно внутри? Расследование уже проведено и завершено. – Это так он с директором разговаривает? Не могу не отметить смелости. И того, что он выбрал для нее чертовски неудачное время.       – Мне нужно еще раз проверить их результаты. Я не доверяю этим дилетантам. Мы обязаны сделать все, чтобы подобное вопиющее безобразие не повторилось.       – Понял. Могу лишь выразить надежду, что скоро мы все выясним и восстановим безопасность. Я могу чем-либо помочь?       – Да. Вы можете оставить меня в одиночестве.       Профессор ошеломленно смотрит на меня.       – Вы уверены? Обещаю, я могу оказать необходимую помощь.       – Вы намекаете, что я могу не справиться? – сталь в голосе появляется сама собой. Не удивительно, что директора так страшно слушать иногда – она это даже не всегда в полной мере контролирует.       – Что вы! Простите меня, директор. Я оставлю вас. Если что, вызовите меня.       – Отлично. И еще одно... – вдруг действую совершенно не по плану, на импульсе. Призываю магию, кладу руки на плечи профессора и смотрю ему в глаза. – Расскажите мне все, что знаете о произошедшем тут.       – Конечно! Как вы знаете, почти все зеркала в зале были уничтожены, но восстановить их было не сложно, поэтому сейчас там безопасно. И отлично, что никто не ранен. Только несколько студентов были рядом, кода все случилось, но они оказались в неудачном месте в неблагоприятное время. Мы уверены, что причиненные разрушения – результат работы лишь одного человека. И есть вероятность, что он все еще в академии.       – Есть подозреваемые?       – Пока нет. Но ориентируясь на уровень магии, это определенно старшекурсник или член персонала.       Взгляд профессора становится чуть более внимательным, и я сразу убираю руки.       – Благодарю. Вы свободны.       Он уходит, и Атлас тут же тащит меня за дверь. В зале ко мне возвращается моя внешность. Рассматриваю комнату, будто вижу в первый раз.       – Быстро же они все починили, – удивляется Атлас, обходя комнату с невредимыми зеркалами.       – Зачем тогда держать зал закрытым? Не видно, чтобы остались какие-то доказательства.       – Остались, надо лишь знать, как искать. – Она достает что-то из кармана и сжимает в руке. – Смотри. – Комната становится, как под ультрафиолетом. Пол белый, стены – черные, а рамы зеркал неоново-синие. – Лунное заклинание. Позволяет увидеть следы недавно примененной магии.       Из коридора доносится звук взрыва, а потом удивленный голос профессора Ингланда:       – Что такое?!       – Это его займет на время. Миа, осматривай все вокруг. – Командует Атлас. Исследую зеркала одно за одним, со стороны стекол и сзади, но ничего не нахожу. Спустя минуту Атлас нервно окликает: – Миа! Посмотри на это!       Она указывает на зеркало, в котором моментально узнаю то, через которое провалилась. Оно переливается серебром, как и все остальные. Но около рамы тонким ободком тянется чернота.       – Что с ним не так? – протягиваю руку, но тут же одергиваю – уже замахнувшаяся было Атлас промахивается.       – Не трогай! Саботаж. Кто-то снял защиту.       – Но каждое зеркало должно быть защищено, чтобы предотвращать проникновения извне! Мне об этом все уши прожужжали.       – Именно. Без чар сюда может зайти кто угодно. Черт, да сам Раиф может прийти к тебе в спальню и зарезать во сне, если пожелает!       От услужливо нарисованной в голове картины содрогаюсь.       – Так почему не пришел?       – Меня волнует другой вопрос. Чары могут быть сняты только с этой стороны, то есть надо находиться на территории академии, чтобы воздействовать на них. Поэтому я и застряла в том измерении – не могла пробиться наружу. Не говоря о том, что очень мало людей могут управлять этими чарами – они комплексные и затратные.       Если она пыталась поднять мой дух, то ничего у нее не получилось – мне становится не по себе. То есть, еще больше, чем раньше.       – То есть ты говоришь, что кто-то очень могущественный в академии хочет моей смерти?..