Элементалисты

      По дороге к общежитию прокручиваю в голове новую информацию, когда Атлас цепко хватает меня за локоть.       – Стой. Это твои друзья там?       Она указывает на Зефа и Гриффина, они о чем-то тихо переговариваются поодаль. Не успеваю сказать ей спрятаться – она уже скрылась за кустами. Подхожу ближе к мальчикам и улавливаю разговор:       – ...просто напоминаю, что ты не можешь никому говорить... – Гриффин строго смотрит на удрученного Зефа.       – Я услышал тебя и в первый раз. Не переживай, мои губы склеены.       Подхожу еще ближе, обуреваемая темными эмоциями. Мальчики резко оборачиваются.       – Миа! Что... что случилось? – Это проделки темноты, или Зеф действительно побледнел?       – Мне кажется, это была моя реплика. Что вы двое тут делаете так поздно?       Гриффин с беспечной улыбкой опирается на стену позади.       – Просто тусуемся. Ты знаешь, как... как мы обычно тусуемся.       – Коне-ечно. А если честно? – мой вопрос смывает с лица Гриффина улыбку. Он смотрит на Зефа, и тот слегка качает головой. Мне это нравится все меньше, в голове нравоучительным тоном звучат предостережения Атлас. – Вы говорили обо мне?       Гриффин распахивает глаза шире, будто испугался.       – Миа, нет, все не так. Это просто... э... АПЧХИ!       От чиха тело Гриффина распространяет вокруг волны разного цвета, которые сразу гаснут. Испугано отскакиваю.       – Ты сейчас взорвался радугой?       Он дико мечется взглядом вокруг.       – Э... Простите, ребят, я должен уйти... Простудился...       Он бегом кидается к общежитию, оставив меня со спокойным и разве что немного грустным Зефом.       – Зеф, что ты скрываешь?       – Ничего, Миа. Не переживай.       – Я не могу. Кажется, что происходит что-то серьезное. Зеф, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит, да?       – Миа, честно, все хорошо. Без обид, но мои дела тебя не касаются. – Да как тут не обижаться? Чувствую, как мое лицо вытягивается. – Кроме того, ты, вероятно, не хочешь, чтобы я спрашивал, что ты сама скрываешь. – Он многозначительно смотрит на мою одежду. У меня кровь от лица отливает.       – Это не то... Ничего серьёзного...       – Такая и думал. У нас у всех свои секреты, Миа. Я позволю тебе сохранить свои, если ты не полезешь в мои.       С этим он и оставляет меня, лишенную дара речи и способности двигаться. Атлас покидает свое укрытие и тащит меня в общежитие за руку.       – Это не было подозрительно. Совсем нет. Ни минуты не странно, – говорит она преувеличенно беспечно. Обида усиливается в разы.       – Но он прав. Это не мое дело. Что бы ни происходило, я не могу везде лезть.       – А что, если это твое дело? Гриффин тоже убежал так, что ноги чуть ли не выше головы поднимал. Они же говорили о тебе?       В гостиной понижаю голос:       – Я бы предпочла доверять моим друзьям, Атлас. Тебя не учили, что лучше беспокоиться о других людях, чем о себе?       – Меня учили выживать. Иногда паранойя – это граница между жизнью и предательством со стороны того, кому ты доверился.       Мы молчим до тех пор, пока Атлас не устраивается на моей кровати, глядя снизу вверх. С друзьями что-то не так, она права, но я не могу заставить себя верить, что они так мало обо мне беспокоятся и, еще хуже, сговорились с чудовищем во плоти. И лучший способ отвлечения Атлас от ее диаметрально противоположного моему взгляда, приходящий в голову – смена темы.       – Мы можем поговорить о зеркальном зале? Ты говорила, что кто-то в кампусе снимает чары.       – Да. Только у очень сведущего Одаренного есть возможность полностью снять защиту.       – Мои друзья не обладают таким уровнем.       – Не недооценивай врагов. Опасный образ мышления.       Она невыносима! И невозможно упертая! От злости топаю ногой.       – Они не враги мне! У меня от этих твоих рассуждений о дружбе и вражде уже башка трещит. Эта ночь и без того была непростой.       Атлас будто и не слышит меня.       – Что интересно, так это две подписи на зеркале, которые мы видели.       – Черная и серебряная, да. Есть предположения?       – Нет. Но я, честно, удивлена. И очень обеспокоена. Если против нас работает не один, а двое...       – Мы в дерьме, – резюмирую и сдаюсь. – Мне надо поспать. Голова так болит, что сейчас взорвется.       Атлас сползает на пол к спальному мешку.       – Верно. У тебя завтра занятия. Я все это обдумаю. Но, Миа, не расслабляйся, будь на страже даже со своими дру...       – Доброй ночи, Атлас.       А просыпаюсь после почти бессонной ночи до обидного рано. Едва не валюсь с кровати от ощущения чего-то влажного по лицу. Нокс – огромный рогатый волчара – с щенячьим восторгом облизывает мне лицо. Отпихиваю его.       – Малыш, разбуди меня через пару часов.       Над головой раздается недовольное цоканье.       – Или ты можешь использовать это время для тренировки. Твой соперник очень силен. Напоминаю, если ты забыла.       Приходится побороть искушение накрыть голову подушкой.       – Атлас, ты чего не спишь?       – Я всю ночь думала, так что теперь, когда ты проснулась, я могу поспать. На заметку: Свон – ранняя птаха. Она будет счастлива тебя видеть.       – И она может знать что-то о том зеркале.       Потягиваюсь, прежде чем встать. Сна все равно уже не видать.       – Даже не думай ей рассказывать, что делала, – строго кидает Атлас мне в спину. Будучи уже в гостиной, не успеваю выйти в коридор, как открывается дверь – вижу площадь Пенн, и в комнату заходят Зеф и Шрея. Она светло улыбается, заметив меня:       – О, Миа, третья ранняя птичка!       Киваю, нервно глядя на Зева, в голове звучат его вчерашние слова. А он сам выглядит таким же беспечным, как всегда:       – Обычно я бы ни за что не поменял свой утренний сон ни на что, но иногда посмотреть на восход довольно занимательно.       Злюсь на Атлас, что она поселила в моей голове подозрительность, но ничего не могу поделать.       – Что вы делали на площади?       – А это, дочь моя, моя тайна и твой повод сходить с ума от любопытства, – подмигивает Шрея. Слова валятся в живот камнями.       – А я не мог спать утром и решил сходить за круассаном на площадь, чтобы начать утро правильно. Но я никак не ожидал, что меня втянут в шопинг для...       Шрея шипит и остервенело машет руками на Зефа. А потом обращается ко мне, будто ничегошеньки странного не происходит.       – О, Миа, Астер упоминала розарий фей, который хотела тебе показать. Она думает, что тебе там понравится с твоей солнечной энергией и все такое. По утрам в магазине народа нет, поэтому ты можешь пойти прямо сейчас!       – А я хотел предложить пойти потренироваться в Вора, – улыбается Зеф, и я совсем теряюсь. Он просил не лезть в его дела, верно?       – Это все звучит интересно, но я хотела позаниматься домашней работой, пока есть время.       – Миа, ты ведь не серьезно? Тебя Харрингтон укусил? Надо отдыхать иногда, ты совсем себя не жалеешь, – расстраивается Шрея, но я упорно качаю головой.       – Я потом вас найду, и погуляем, хорошо?       – Я тобой восхищаюсь, – подкалывает Зеф. – Найди меня на арене, когда заскучаешь.       – А я буду в комнате, – добавляет Шрея в спину.       Профессора Свон нахожу в солнечном зале, сидящей на полу спиной ко мне.       – Здравствуй, Миа! Я знала, что ты идешь.       – Предвидение?       Она с загадочной улыбкой оборачивается.       – Не совсем. Твоя сестра сказала, что ты забежишь. Я рада, что ты серьезно относишься к обучению.       – Ну, она мне и посоветовала прийти. Хоть один дельный совет, – бурчу я. Улыбка профессора становится хитрой:       – Я расскажу тебе секрет. Атлас гордится тем, как быстро ты осваиваешь магию. Она сама поделилась этим, так что сделай вид, что я ее не сдавала.       Опускаюсь рядом с профессором, хихикая. От ее слов и солнца вокруг в груди разливается тепло.       – Атлас сказала что-то сестринское? Какая жуть.       – Сестры и братья всегда казались мне удивительными. Вы с Атлас... это что-то, конечно. Глядя на вас, жалею, что я одна в семье. В любом случае, как прошло твое утро, Миа? – Свон внимательно смотрит, как я неуверенно кусаю губы, но молчит, давая мне время решить, чем я готова поделиться. Это и толкает на откровенность. Рассказываю о странном поведении друзей, на что профессор, внимательно выслушав, отвечает неожиданно понимающей улыбкой. – Академия – не самое легкое место, Миа, ты должна это понимать. Каждый из твоих друзей находится под давлением и справляется с ним, как может. Будь рядом с ними, когда они так в этом нуждаются. Будь понимающей и терпеливой.       – Можно еще один вопрос?       – Конечно, я, в конце концов, твоя наставница. Я надеялась, что у тебя будет много вопросов, чтобы я могла чувствовать, что выполняю свою работу должным образом.       – Профессор, что вы знаете о магических подписях?       Судя по скользнувшему по лицу напряженному выражению, профессору уже не так нравится количество моих вопросов.       – Почему ты спрашиваешь?       – Интересно. Атлас пыталась научить меня некоторым важным магическим теориям, но они высокого уровня, поэтому я растеряна.       – Я думаю, она немного спешит, но я могу пояснить для тебя. Волшебная подпись – это след, оставленный применителем чар. У каждого человека подпись разная – в зависимости от специализации и стиля магии. Они невидимы, и их очень непросто обнаружить, разве что заклинание было применено недавно или же оно было чрезвычайно мощным.       – Теперь еще больше информации для понимания, – тоскливо вдыхаю я.       – Миа, ты выглядишь перегруженной. Предлагаю тебе расслабиться, пока ты тут. Когда я не знаю, куда деваться и что делать, а напряжение все возрастает – медитация выручает. И чтение мантр. Они помогают утихомирить мысли, стабилизируют меня. Например «носок без пары – повод завести новых друзей!».       Профессор лучится радостью, и я заражаюсь настроением, особенно после носочной мантры.       – Не уверена, что смогу быть настолько изобретательной.       – Иногда может помочь простое начало – фраза или даже слово. «Умиротворенность», «блаженство», «яблочный пирог». Все, что ассоциируется у тебя с теплом. – Выпускаю пузырящийся смех, и профессор тепло улыбается. – Закрой глаза. Подумай о том, что пробуждает в тебе легкость и заряжает жизнью. Потом прочитай свою мантру.       – Это может быть что угодно?       – Да, но обязательно то, что поможет тебе расслабиться.       Сквозь закрытые веки проникает солнечный свет и разливается в груди теплом. Даю себе время расслабиться, и мысли сами собой плывут к Атлас, потом нашему детскому одеялу. И нежному голосу мамы. Качели, установленные на заднем дворе дома? Папа наверняка собирался нас на них катать…       Родители.       Тепло изнутри обращается волнами умиротворяющего жара, пульсация по телу доходит до кончиков пальцев.       Вспышка. Мелькает комната. Убежище, которое нам показал Гриффин. Как только видение заменяется оранжевой пеленой и заполняющим ощущением умиротворения, сразу кажется, что беспокоиться мне вовсе не о чем. Приветствую спокойствие, пропускаю его в тело и мысли.       – Профессор, у меня еще один вопрос, – говорю тихо, чувствуя на губах улыбку.       – Замечательно!       – Мне просто любопытно, а вы были хорошей студенткой?       – О! Я не ожидала вопроса о себе. – На ее изумление открываю глаза, сохраняя внутри мирное тепло. – Мне кажется, понятие «хорошего студента» весьма субъективно.       Улыбаюсь не то хитро, не то коварно, появляется настроение хулиганить.       – Знаете, именно так бы сказал плохой студент. Я не говорю, что вы были, конечно.       Профессор заливается смехом.       – У меня была некоторая репутация за выпадение из реальности во время занятий. И это было хорошо, что нас не сразу научили зелью грез. Хотя, – профессор слегка краснеет, – мы должны были приготовить «сонную засуху» – зелье против бессонницы. А мое зелье лишило профессора Минча сна. На неделю. – Профессор вопросительно вскидывает брови. – Это сойдет за ответ?       – Да, теперь мне кажется, что я лучше вас знаю.       – Это так приятно! Студенты уже давно не задают мне вопросы обо мне.       Киваю, и мы обе возвращаемся к медитации в приятной тишине. Не знаю, сколько времени проходит, когда поднимаюсь и потягиваюсь.       – Думаю, мне надо идти. Спасибо, профессор!       Она отвечает мне игривым движением пальцев, и я возвращаюсь в гостиную в самом радужном, точнее солнечном, расположении духа.       Что там Шрея говорила про розарий фей? Умеет заинтересовать. Открываю дверь на площадь и отправляюсь к Астер. Она встречает меня радостным возгласом.       – Миа! Я чувствовала твою приближающуюся энергию!       – Шрея говорила, что ты хочешь показать мне какое-то место? Если ты все еще хочешь, то вот она я, – развожу руки, и Астер восторженно распахивает глаза. Хватает корзинку и манит меня на улицу, не забыв повесить на дверь табличку «закрыто».       Мы идем через лес, пока Астер не останавливается на самом удивительном участке леса, который я когда-либо видела. Море самых разных цветов на изумрудной траве, есть даже арка с желтыми розами, к которой ведет тропа в окружении зеленых кустов. Пыльца фей сверкает в воздухе и на деревьях золотом. Прислушиваюсь к тонкому звону колокольчиков в отдалении, а Астер показывает мне корзинку:       – Я часто выполняю заказы фей. Сегодня буду строить дом для новой семьи.       Приходится всмотреться, чтобы понять, о чем она – множество домиков высотой не больше моей ладони заполонили траву, деревья и даже кусты. Из окошек выглядывают крохотные личики любопытных фей.       – Тут так спокойно, – восхищаюсь сразу всем вокруг. Несмотря на всю магию академии, которая окружает там, именно сейчас захватывает ощущение окутывающей сказки. Астер с умиротворенной улыбкой садится и достает из корзинки пучок веток, шнурки, немного сушеной травы и ракушек, и еще много всего. Искренне заинтересованная, сажусь рядом с нимфой, и она показывает мне, как строить фундамент для дома фей. – Астер, а у тебя есть друзья среди фей?       – Да, конечно, но они ужасно робкие. У них заняло несколько месяцев только чтобы комфортно себя чувствовать рядом со мной. Они сейчас прячутся, но уверяю, они неподалеку.       – И ужасно любопытные, да? – игриво спрашиваю вроде у Астер, а вроде и у фей в окнах – они тут же прячутся.       – Очень. И игривые. – Астер тоскливо вдыхает, прекращая соединять несколько веточек зеленоватой пастой. – Быть единственной из подвижных нимф целой колонии и моего возраста – очень одиноко. Поэтому я люблю лес фей. Не чувствую себя так одиноко и прихожу так часто, как могу.       – По этой же причине ты столько времени проводишь в магазине?       – Да. Хотя видеть столько людей – студентов, моих ровесников, которые живут свои жизни и веселятся... мне это напоминает о том, насколько я на самом деле одинока.       Касаюсь ее спины, чтобы она не чувствовала себя так одиноко – слишком хорошо мне эта тоска знакома.       – Астер, поверь, я понимаю, каково это – смотреть на людей вокруг себя и чувствовать себя чужой каждому из них.       Астер вдруг ярко улыбается – как солнышко вышло из-за туч.       – Я намного счастливее с тех пор, как встретила тебя. И твои друзья очень милые.       – Я тоже, и рада называть тебя своей подругой.       Астер хитро щурится, но вдруг широко распахивает глаза. Листья в волосах беспокойно шелестят.       – Кстати, а ты знала, что Одаренным в эту часть леса, где живут феи, проход запрещен?       Кровь отливает от лица из-за понимания, что за нарушением, как правило, следует наказание.       – Нет?.. Почему они меня тогда пустили сюда? Мне уйти?       Астер только смеется на мой испуг и тянет вниз, когда пытаюсь встать.       – Они пустили тебя, потому что ты со мной. Ты везучая, Миа. Единственная Одаренная, получившая такую возможность за долгое время.       – Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя особенной, хотя это ты на самом деле такая. Я лишь страшно благодарна, что ты меня привела сюда. Тут так волшебно и спокойно! – гляжу на фей, прячущихся за листьями. – А ты уверена, что они не против? Я их пугаю, кажется.       – Вовсе нет. Если бы они были против – не пропустили бы тебя. К тому же на тебя бы спустили вазпов.       – Не уверена, что хочу знать, кто это такие.       – Тем более я спросила разрешения, могу ли привести Одеренную. Ты же видишь, как им интересно на тебя поглядеть.       Смотрю по сторонам и замечаю фею, которая, заметив мой взгляд, стремглав кидается за листья. Сразу же оттуда доносится звон колокольчика, и я понимаю: это же смех!       – По крайней мере, они действительно не боятся. И мне лестно их внимание, – теперь в самом деле чувствую себя особенной. Если мне доверились такие настороженные существа, это о многом говорит. Астер тем временем заканчивает строить стены и учит, как украшать крышу. – То есть, у фей и лесных нимф между собой хорошие отношения? Это логично, конечно, но все же?       – Да, очень хорошие! Мы долго были соседями в этом лесу. Они опыляют деревья, а мы оберегаем их от хищников.       – Кто станет охотиться на фей?       – Любое дикое животное крупнее них. И... люди.       – Что?! Людям они зачем?       – Простаки одержимы «мифами» о феях. Если они находят ее, то обязательно ловят и забирают. Феи очень плохо выживают вдалеке от своей колонии, поэтому они почти сразу погибают.       – Это же ужасно...       – Одаренные пытаются эксплуатировать магию фей или, еще хуже, держать фей, как питомцев. В итоге этих несчастных постигает та же судьба, что и фей, забранных простаками. – Во взгляде Астер плещутся непролитые слезы. – Лесные нимфы тоже страдали от людей. Укорененных нимф срезали, из их тел делали волшебные палочки.       Мне все хуже и хуже от подобной жестокости.       – Что? Убивать нимфу из-за полочек? Это же... Это... – от изумления и горя путаюсь в словах.       – Ужасно. Нимфы защищались, нападали в ответ. Так и начались «войны палочек». Наполненный насилием отрезок истории, который мы вспоминаем с содроганием.       – Тогда недоверие твоего отца к Одаренным более чем объяснимо, – тихо говорю. Астер всхлипывает, и я беру ее за руку. – Но надо уметь отпускать прошлое. Ты не думай, что я имею что-то против твоего отца и думаю, что нужно забыть о том, что случилось. Поступок Одаренных был поистине зверский, его не забыть. Но с тех пор многое изменилось. Смотри, я и ты – Одаренная и нимфа – друзья. В академии есть программа обучения, на которую ты можешь поступить...       – Конечно, мир без остановки меняется, и это единственное постоянное явление в нем. Сложно найти баланс между историей и настоящим. Не бывает простого пути вперед – ты гарантированно запачкаешься или пару раз заблудишься. Но я не хочу, чтобы это останавливало меня от движения по жизни.       Невольно проникаюсь восхищением, но от услышанного ранее все еще тоскливо и стыдно, будто сама держу в руках одну из злосчастных палочек.       – Мне жаль, что всем вам пришлось пройти через такое. Никто не заслуживает подобного.       Астер сжимает мои пальцы, слабо, но тепло улыбаясь.       – Спасибо, Миа, твое участие и доброта неоценимы. А теперь можешь сменить тему на более счастливую, я совсем не против. Можешь помочь поставить дверь? Потом положим крышу.       С радостью замечаю, что во время работы Астер расслабляется и тихонько что-то напевает. Невольно улыбаюсь.       – Я очень рада, что есть место, где ты так счастлива.       – И еще сильнее, когда могу привести кого-то очень дорогого мне. Мне еще никогда не было так приятно выходить по поручениям.       – Я буду рада сходить еще, если ты пригласишь.       – О! – Астер роняет ракушку. – Я надеялась это услышать, но не ожидала. И я могу считать, что у меня есть друг, с которым я регулярно... как это у вас называется? – она на секунду морщит лоб. – Тусуюсь!       – Конечно, я всегда за движ! Покуда твои друзья феи будут не против, я буду счастлива приходить к ним. И помогать с домами, конечно.       – Тут много занятий и помимо этого. К тому же, теперь феи увидели, что тебе можно доверять, и пустят тебя обратно.       Тихий писк, который я даже не сразу слышу, издает одна из фей, группой стоящих у нового дома. Астер кивает им:       – Рози, Пиона, Торн! Я не была уверена, что увижу вас сегодня. Это Миа, о ней я вам рассказывала.       Три феи облетают вокруг меня, придирчиво оглядывая, а потом садятся на плечо нимфы и что-то ей шепчут. Астер расцветает улыбкой, и напряжение от инспекции меня же отступает.       – Ты интригуешь их, Миа. Они ощущают сходство между мной и тобой. Думаю, это из-за твоей специализации Дерева.       – Они чувствуют специализации? Ловко!       – Еще они благодарят тебя за помощь и будут рады видеть снова.       – Это очень гостеприимно с вашей стороны, спасибо! – сердечно обращаюсь к забавным крошечным людям с крыльями и острыми ушками. – Надеюсь, вам понравится ваш новый дом.       Они сразу туда залетают только чтобы выглянуть из окон. Астер звонко смеется.       – Любопытные, как и всегда. Они скоро перестанут тебя стесняться, но сейчас нам уже пора.       – Конечно, тебе нельзя надолго оставлять магазин.       После прощания с забавными феями провожаю Астер к магазину, прежде чем вернуться в гостиную. Смотрю на часы и понимаю, что времени на тренировку с Зефом уже не осталось – и так приходится бегом добираться до класса. Запыхавшись, сажусь рядом с Беккеттом как раз в момент, когда профессор Ингланд заходит через боковую дверь.       – Добрый день, класс, и добро пожаловать на еще один захватывающий урок. Сегодня мы будем изучать заклинание Локатора – оно помогает найти кого-то или что-то, что вы потеряли, но лишь если вы обладаете предметом, связанным с утерянным.       Так увлекаюсь речью профессора, что от шепота Беккетта на ухо чуть не подпрыгиваю:       – Чары Локации относятся к Металлу. Это будет легче легкого.       Не всем так повезло. И мысль, что Дерево – противоположность Металла, совсем не вдохновляет. Киваю Беккетту, внимательно слушая профессора.       – Давайте представим, что мне вдруг понадобился профессор Контос, и я найду его дудочку в его офисе. С помощью нее и заклинания Локатора я смогу найти самого профессора. В первую очередь, вы должны почувствовать магнитное притяжение Земли и зарядиться им. Потом передайте эту силу притяжения предмету, чтобы магнитом стал уже он.       – Так это получается компас? – своим уточнением вызываю мимолетную улыбку профессора.       – Именно так! Не забывайте всегда держать в голове цель – то, что вы ищите. Тогда заряженный предмет будет тянут вас к его обладателю.       Беккетт с кривой улыбкой поднимает руку:       – Так мы сегодня будем искать друг друга, профессор?       Он кидает на меня короткий взгляд, и мое тело отзывается легкой дрожью предвкушения.       – Точно. Итак, объединяйтесь в пары! Каждый по очереди будет искать другого. Прятаться можно в любой части кампуса.       И мне даже льстит, что Беккетт не спрашивает, будем ли мы вместе, а сразу расстегивает свои часы с крупным циферблатом и кладет передо мной.       – Надеюсь, с этим ты сможешь меня выследить. Хотя если у тебя не получится найти меня в течение получаса, не думай, что я буду ждать... – он запинается, видя мои взлетевшие брови. – То есть я уверен, что ты отлично справишься с этим заданием.       – Эм... спасибо?..       Он оставляет часы на столе и уходит, как и другая половина класса, пока оставшиеся ждут сигнала профессора, что можно начинать поиски.       Уже будучи в коридоре, рассматриваю часы, осторожно веду пальцем по краю циферблата. Я много раз глядела на них на запястье Беккетта – они смотрятся на нем так, словно сделаны специально для этого человека. Массивные, но не лишенные грубой утонченности.       Так, сосредоточься, это не просто игра в прятки.       Почувствовать энергию притяжения Земли получается не сразу и с трудом, потому что окружающее количество самых разных энергий путает и сбивает с толку. Впервые заклинание дается так тяжело. Видимо, дело в моей Специализации, противоположной той, что необходима сейчас. Наконец, чувствую то, что искала, и по телу будто пробираются частички металла, готовые притянуть ко мне что-то извне. Меня слегка тянет в сторону, и я, подчиняясь тяге, выхожу в главный холл на первом этаже, где сжимаю часы в руке, с трудом сосредотачиваясь на втором шаге чар, и он дается чуть легче предыдущего. Наполненные энергией часы коротко вибрируют в руке и тянут меня прочь из здания.       – Я иду, Харрингтон, – хихикаю, глядя на часы. Потом хожу по кампусу минут десять, но вскоре соображаю, что часы водят меня кругами. Там же был третий шаг заклинания? Пока думаю, тяга в часах слабеет. Мысленно обращаюсь к Беккетту, вспоминаю вкус его металлической магии, и часы дергают меня за руку так стремительно, что становится больно в плече. Они выводят меня на уютную территорию за кампусом, я ни разу тут не была. Между дорожками мозаикой выложены пентаграммы, в центре которых нарисованы символы элементов. Останавливаюсь около круга с солнцем – точно таким же, как на моем плече, а потом с месяцем, как у Атлас. Часы напоминают о себе и тащат дальше. В коридор с открытыми арочными окнами, где я и нахожу спиной ко мне...       – Беккетт!       Он резко оборачивается, изумленно тараща глаза:       – Как ты... Это было... – он берет себя в руки. – Это было довольно быстро. Считай, что я впечатлен.       Расплываюсь в коварной улыбке.       – Что ты сейчас сказал? Комплимент? О моем заклинании Металла?       – Не заставляй меня забирать его назад.       – Уже поздно в любом случае. Я никогда не позволю тебе забыть об этом.       Отдаю Беккетту его часы и свой браслет, после чего стремительно убегаю прочь. Мы ищем друг друга почти до конца урока, прежде чем вернуться в класс. Профессор сразу подходит к нашему столу:       – Как все прошло, Миа, Беккетт?       – Совсем неплохо, – я улыбаюсь профессору, а Беккетт, напротив, лучится серьезностью:       – Миа понимает, что делает. И хотя ее навыки требуют некоторой работы... – на лице профессора мелькает и сразу исчезает какое-то выражение, и Беккетт теряется. – То есть, я имел в виду... Сегодняшняя работа отобразила всю глубину ее таланта.       После похвалы профессора и его ухода к другим столам поворачиваюсь к Беккетту и наклоняюсь к уху, чтобы он меня слышал сквозь шум в классе.       – Это было очень странно, но спасибо за поддержку. Приятно знать, что ты не закопал меня и мои скромные способности в магии при первой возможности и не назвал меня шутом гороховым.       Слова вызывают у Беккетта смертельную обиду:       – Я никогда не называл тебя шутом! Поводов даже не было, если честно.       – Это разочарование я слышу?       – И ты действительно хорошо справилась сегодня, хотя твое заклинание заняло больше времени, чем мое.       – Однажды я смогу привыкнуть к этим «вроде как комплиментам». – Наклоняюсь чуть ближе к Беккетту. – Скажи мне, ты такой странный, потому что что-то скрываешь от меня?       К моему удивлению, на мой шутливый тон Беккетт напрягается и сбито бормочет:       – Может, я просто понял, что проявление чуткости и заботы несет в себе больше смысла, чем если этого всего нет. – Он отступает и локтем сталкивает на пол колбу с какой-то ярко-желтой жидкостью. Она с брызгами разлетается среди осколков разбитого стекла на полу, а кислотно-желтые пузыри взлетают к стенам. Мы с Беккеттом одновременно отпрыгиваем, пока капли прожигают дыры в полу, а пузыри – на стене.       – Твою мать! Остановите это, кто-нибудь! – кричу я, и в панике думаю, что пофессор снова отправит нас обоих к директору. Но профессор велит всем покинуть класс, и я уже готова выбежать, когда замечаю, что Беккетт с уверенной улыбкой закатывает рукава.       – Спокойно, я справлюсь с этим.       Он вытягивает руку перед собой и делает движение, будто пальцами собирает что-то и поднимает наверх. Жидкость исчезает без следа, оставляя за собой дыры с пористыми краями на полу и стенах. Профессор бледнеет:       – Мистер Харрингтон, вы сейчас действительно испарили яд химеры? Не вытерли, а испарили?       – Да?.. – Беккетт уже не выглядит таким уверенным в своих действиях.       – Это же продвинутый уровень магии! Где вы научились этому заклинанию?       – О, ну я... – он самодовольно улыбается. – Мой отец научил летом, ничего запрещенного, не переживайте, профессор. – Ингланд расслабленно выдыхает и выкидывает осколки. Медленно оборачиваюсь на Беккетта, нутром и логикой ощущая ложь, и он хмурится, видя мои скрещенные на груди руки. – Что?       – Я думала, летом ты был в академии, чтобы заниматься по летней программе.       – Отец учил меня до того, как я снова отправился сюда на лето.       У меня в груди становится тяжело.       – Беккетт, скажи честно, где ты выучил заклинание? Ты видел изумление на лице Ингланда? Эта магия действительно серьезная, судя по всему.       Беккетт легко отмахивается.       – Расслабься, Миа. Это просто небольшое заклинание, сущая мелочь. Не волнуйся об этом.       Его беспечность бесит, вижу ведь, что она напускная.       – Серьезно, Беккетт? А может, ты просто скажешь мне правду? Твое бесстрастное лицо получилось не очень качественным, знаешь ли. Я просто хочу знать, почему ты так странно себя ведешь, вот и все.       – Прости, Миа, у меня сейчас следующее занятие. Увидимся.       И он направляется к двери. Вот так просто. Этого достаточно, чтобы взорваться и забыть, где я нахожусь. Еще одна тайна от друга.       – Знаешь что, Беккетт? Меня бесит, что каждый что-то от меня скрывает, меня уже тошнит от ваших идиотских загадок, ясно? Я прекрасно знаю, что у тебя сейчас нет занятия! – мелькает мысль, что надо бы использовать на нем лунное занятие, чтобы все рассказал, но едва ли я смогу сосредоточиться в таком гневе. – Знаешь что, иди куда хочешь!       Пробегаю мимо него в коридор, намереваясь запереться у себя в комнате, но Беккетт ловит меня около выхода за локоть.       – Куда ты?       – К черту!       – Пойдешь со мной?       – Э... Куда?       – Мне нужно найти тихое место, чтобы пробежаться по всем моим заклинаниям. У меня практический экзамен на семинаре специализации Металла. Мне надо убедиться, что я готов.       – Я не знала, что у тебя экзамен. Ты не можешь пойти в оружейную, где у вас обычно проходят занятия?       – Не перед экзаменом. Там будут все мои однокурсники, а мне нужны тишина и спокойствие, а не шум и беспорядочные и неправильные заклинания вокруг. К тому же одно из заклинаний включает полет предметов. Не хочу никого ранить или испортить собственность академии.       – И ты зовешь меня с собой? Меня проткнуть мечом не жалко?       Беккетт содрогается.       – Я никогда не сделаю подоб... – посреди вспышки искреннего возмущения он берет себя в руки. – Я буду осторожен, поэтому да, если хочешь, присоединяйся. Если я смогу найти место, правда. Печально, но идей пока нет.       – А я знаю отличное... – замолкаю, вспомнив, что только что обижалась. Совесть напоминает, что Беккетту нужна помощь – учеба для него важнее всего остального, и я не могу оставить его искать комнату и тратить время. Поэтому обиду оставляю на потом. – Пошли со мной.       – Куда?       Отвечаю загадочной улыбкой и веду его через весь кампус в Солнечную аудиторию, где обычно занимаюсь с профессором Свон. Когда впускаю Беккетта туда, он с открытым ртом замирает на пороге.       – Не думала, что мне доведется увидеть Беккетта Харрингтона лишенным дара речи, – смеюсь я.       – Миа, это же...       – М?       – Солнечный зал!       – Да, и что?       – Ты уверена, что мне позволено быть тут?       – Почему нет? – привычно располагаюсь на полу, весело глядя на Беккетта в ступоре.       – Я не знаю, какие у профессора Свон правила касательно этого помещения. Вот профессор Триптон категорична, когда дело касается прохода в оружейную Одаренных с иными специализациями, кроме Металла.       – Профессор Свон никогда не запрещала мне проводить кого-либо сюда. Да и не думаю, что она будет против, – пожимаю плечами, и Беккетт скептично вскидывает одну бровь. – Что? Помещение свободно, оно тихое и просторное. То, что нужно. Тут кроме меня только профессор Свон и бывает.       – Это логично...       – Заходишь ты или нет?       Беккетт медленно закрывает за собой дверь, с благоговением оглядываясь вокруг, чуть щуря глаза от яркости солнца.       – Я слышал, что это одно из самых прекрасных помещений всей академии, но не думал, что сам увижу его. Впечатляет. Обучение комплексных заклинаний будет проще в такой умиротворенной среде.       – Расскажи про вашу оружейную?       – Она находится в подвале под главным зданием академии. Стены сделаны из панелей разных металлов. Золото, серебро, медь, сталь, железо и прочие.       – Зачем столько? – живо интересуюсь, но понимаю, что моя солнечная комната мне по душе куда больше, чем тот бункер, что описывает Беккетт.       – Одаренные Металлом как правило пристрастны к определенному виду металла. Я обычно использую титан.       – Впечатляет, – удивленно поджимаю губы, неожиданно привлеченная мыслью, что металл Беккетта – один из самых крепких в мире.       – К тому же там много оружия, созданного в разные исторические периоды времени.       – И как проходят ваши занятия? Магическое фехтование? – ухмыляюсь я.       – Чисто для справки: фехтование – очень хороший спорт. Оружие мы используем, как лом, переплавляем в наши собственные творения или другое оружие, пополняющее коллекцию. А как проходят твои уроки? Ты же наверняка учишь с профессором Свон сложные солнечные чары? Я бы с радостью послушал больше о них.       – Вначале Свон учила меня медитировать и сохранять фокус. – Сосредотачиваюсь, а когда открываю глаза, излучаю золотистый свет всем телом. Беккетт неотрывно смотрит на меня, и я замечаю румянец на щеках.       – Красиво... – шепчет он, как в трансе.       – Сейчас уже просто, а вначале это занимало больше времени. Теперь я могу тренировать предвидение, которое позволяет ощущать проблески будущего.       – И что ты видишь в моем будущем?       – Ты целуешь меня. Как забавно, – сохраняю на лице спокойную улыбку, и Беккетт становится пунцовым.       – Что ж... Такая вероятность есть, да. Надеюсь. То есть... – Он одергивает пиджак. – Надо работать. Первое заклинание простое, ты без проблем сможешь повторить, – серьезно начинает он.       – Кто сказал, что я буду практиковать магию металла? Это твой практический урок, разве нет? – ухмыляюсь. Беккетт расширяет глаза.       – Я думал, что тебе тоже будет интересно. Вероятно, я неправильно понял.       – Да все ты правильно понял. Что за заклинание?       – Оно заключается в воздействии на объекты с противоположными магнитными зарядами – северным и южным. То есть их можно друг к другу притянуть, а можно оттолкнуть.       – Похоже на то, что мы учили в классе.       – Оба заклинания включают в себя магнетизм, но это не поможет тебе ничего разыскать. Узри чудеса притяжения и отталкивания, – добавляет он с улыбкой на кончиках губ. Он смотрит на совершенно бесполезный сейчас канделябр, висящий посреди комнаты неизвестно на каких силах. – Я собираюсь зарядить магнетизмом канделябр и потолок одинаковыми зарядами. Repellere! – Канделябр отталкивается от потолка, устремляется к сосредоточенному Беккетту и замирает перед ним. – А теперь противоположные. Один из зарядов надо поменять. Attraho! – канделябр возвращается, куда положено, и Беккетт выжидающе смотрит на меня. Встаю и нервно оглядываюсь. Помимо канделябра в комнате только кристалл на пьедестале и колонны, поддерживающие потолок.       И Беккетт.       Кому нужны колонны, когда рядом есть такой парень? С хитрой улыбкой транслирую магию в нас обоих.       – Attraho! – Магия толкает его на меня очень резко – Беккетт успевает только издать удивленный возглас. И тут же влетает в меня и обхватывает руками, чтобы удержать нас от падения. Ощущаю бешеный стук его сердца мне в грудь и криво улыбаюсь. – Я что, так хороша в заклинании, или тебя настолько сильно влечет ко мне?       Беккетт изумленно смотрит мне в лицо сверху вниз, будто я сказала что-то нереально тупое.       – Я не тот тип человека, который будет лететь к тебе через комнату только потому, что ты крайне привлекательна. – В его взгляде мелькает нечто жаркое. – Хотя, признаюсь, что иногда рядом с тобой непросто сохранять самообладание... – он прочищает горло и отпускает меня. – Следующее заклинание коварно. И парное. Так что отлично, что ты со мной.       – Какое приятное совпадение, я люблю работать близко к тебе.       Многозначительно играю бровями и заливаюсь смехом на ответное смущение Беккетта. Ну как его не дразнить?       – Да, что ж... Кхм. – Он возвращается к своей сумке, достает пару кусков металла цвета меди и кладет передо мной.       – Так, и что мы делаем?       – Мы переплавим их в небольшую скульптуру. – Беккетт обходит и встает сзади так, что моя спина прижимается к его груди, и кладет свои руки на мои. И я должна сейчас сосредоточиться на заклинании? Он издевается?       – Интимное какое заклинание, – не удерживаюсь я.       – Мне так будет проще направлять тебя.       – Конечно, это единственная причина.       Оборачиваюсь через плечо и кусаю губу, чтобы не улыбаться на его прелестное смущение. Беккетт неотрывно смотрит на мои губы, прежде чем качнуть головой.       – Сосредоточься. Совмести свою магию с моей, дальше я помогу. – Закрываю глаза и делаю, что велено. Дыхание мне в шею сначала сбивает, а потом неожиданно помогает связать нашу магию. Она переплетается, как две ленты. Беккетт сжимает мои ладони в кулаки, и я распахиваю глаза. Перед нами завис расплавленный металл в форме шара. Беккетт шепчет на ухо, провоцируя мурашки на пояснице. – Какую форму предадим?       – Что-то, связанное с нами. Скульптура нас, увлеченных страстью, – предлагаю на волне возбуждения. Кажется, затылком чувствую, как Беккетт краснеет.       – Ты не можешь серьезно иметь это в виду! Мы не осмелимся показывать подобное всем!       – Твои предложения?       Беккетт раскрывает наши ладони и пропускает свои пальцы между моих. Сжимает и ведет над шаром, оформляя его в прекрасное сердце. Все, что могу делать – изумленно смотреть на него.       – Надеюсь, это тебя удовлетворит, – тихо говорит Беккетт мне на ухо и прижимается губами чуть ниже.       – Это... совершенство, – выдыхаю я, пока мы любуемся сотворенным чудом. Сильней опираюсь на Беккетта, и он уверенно обнимает меня за живот.       – Неплохая совместная работа. И как раз вовремя, чтобы мне уйти на экзамен.       Чего я не хочу, так это чтобы он покидал наш кокон тепла и нежности. Трусь затылком об его плечо.       – У меня есть еще одно желание. – Поворачиваюсь в кольце рук и касаюсь губ Беккетта своими. Пальцы на моей талии сразу напрягаются.       – Если ты настаиваешь, то почему я должен отказать? – бормочет он и захватывает мои губы своими, костяшками ведя по щеке. Сразу встаю на мысочки и обвиваю Беккетта за шею, углубляя поцелуй. Чем дальше, тем поцелуи становятся нетерпеливее, и тут Беккетт удивляет меня – крепко хватает за бедро и прижимается ко мне всем телом – так, что чувствую животом недвусмысленную твердость. С ухмылкой кусаю Беккетта за губу, и он слегка вздрагивает. – Теперь это стало соревнованием? – выдыхает он.       – У тебя нет шансов.       Беккетт жадно накидывается на мои губы и скользит руками по телу. Каждое касание чувствую сквозь ткань жаром и выгибаюсь, стоит Беккетту положить ладони на мои ягодицы и крепко сжать.       – Не недооценивай меня, – улыбается он мне в губы, и я отвечаю тем же.       – Я бы не посмела.       Беккетт сжимает меня еще крепче и толкает куда-то. Пячусь в его руках, пока не оказываюсь прижатой к пьедесталу в центре комнаты. Беккетт обводит языком мои приятно ноющие губы, прежде чем проследить поцелуями путь от подбородка к шее. Он растворяет меня в удовольствии, как в солнечном свете вокруг, и я слышу свой стон так же ясно, как ощущаю дрожь в теле от тихого смеха в шею.       – Итак, я уже выиграл?       В ответ жадно запускаю руки под его пиджак и царапаю спину сквозь рубашку, прижимаясь животом к стояку.       – Не знаю, я совсем не чувствую себя проигравшей стороной.       Беккетт покрывает поцелуями шею, а достигнув выреза майки, выпрямляется. От улыбки в уголках его сверкающих серых глаз появляются крохотные морщинки.       – Тебя спасает, что ты очень привлекательная, и я не могу сердиться на тебя за то, что отвлекаешь.       – Скажи еще, что тебе это не нравится.       Беккетт тихо смеется, с заметной неохотой отпуская меня.       – Мне действительно нужно идти, не могу опоздать на экзамен. Спасибо тебе за помощь.       Он бегло целует меня в щеку. А я все еще держусь за пьедестал, чтобы не рухнуть от слабости в ногах.       – Если тебе будет еще что показать мне, не стесняйся. – Дожидаюсь, когда он покраснеет, и поясняю: – Конечно, я имею в виду твою магию Металла.       Беккетт качает головой, беря меня за руку и ведя прочь из солнечного зала.       Несколько дней спустя мы с Атлас спешим под покровом ночи мимо лужайки и озера – сегодня она выбрала какую-то странную локацию для уроков защитной магии.       – Атлас, почему нельзя было провести занятие в солнечном зале, как обычно?       Атлас кидает на меня заткнешься-ты-или-нет взгляд.       – Чем скорее ты завалишь пятак и будешь шевелить окороками, тем быстрее выяснишь! – Мы бегом минуем озеро, и Атлас ведет меня через лес. Если бы это была не она, а кто-то другой, я бы в жизни не пошла в эту жуть. Атлас выводит меня к озеру, залитому лунным светом. Словно тихая гавань в окружении черноты ночного леса. Кроме медленно плавающих кругами уток вокруг нет никакого движения. – Мы тут для того, чтобы ты выучила водное заклинание, которое я сама изобрела. Я называю его «Гидродыхание».       – В чем оно заключается?       – Это сочетание водной и воздушной магии. Теоретическая часть – проще некуда. А вот с ментальной частью могут быть проблемы. Сначала почувствуй воду вокруг тебя – каждую каплю, и отдели молекулы воды от молекул воздуха.       – Очень легкая теория, – язвлю я, Атлас будто не слышит.       – Потом используй водную магию и останови воду вокруг тебя, заморозив молекулы воды, чтобы они больше не были текучими.       – Для чего столько головной боли?       – Чтобы ты могла дышать там, – Атлас кивает на озеро. – Вот и все. Когда проделаешь все манипуляции, остается самое сложное. Сделать вдох. И очень важно оставаться при этом спокойной.       – Ты реально научишь меня дышать под водой?       – Тебе напомнить название заклинания?       – Я помню, спасибо. Просто это круто!       – Нет. Ты сначала попробуй вдохнуть под водой.       – Всего-то и надо, что не утонуть, – нервно смеюсь я. Атлас заходит в воду по колено, и я следую за ней.       – Прочувствуй природу воды вокруг тебя. Используй магию, чтобы идентифицировать молекулы, составляющие ее и необходимые тебе для заклинания.       Как бы странно все это не звучало, у меня сразу же получается сделать то, о чем говорит Атлас.       – Готово.       – Отлично, пошли глубже.       Мы идем дальше, и я жду команды Атлас остановиться.       – Атлас, вода уже по грудь!       – Ты хочешь дышать под водой или нет? Тебе нужно пройти глубже, чем «по грудь». Не отпускай состояние ощущения воды, держи в себе все время. И помни, что тебе нужен только воздух.       Киваю и сажусь в воду по шею, а потом вдыхаю поглубже и опускаюсь по лоб. Ощущение молекул воды дает полный контроль над ними, и я останавливаю их. Но мне так стремно, что вдыхаю далеко не сразу. Но все же... делаю это. И наполняющий легкие воздух отличается от обычного разве что тем, что заливается в легкие прохладой. Выскакиваю из воды.       – Получилось! – взвизгиваю, и Атлас брызгает в меня водой, криво улыбаясь.       – Неплохо. Теперь надо сделать перерыв.       – Что? Нет! У меня получилось, я хочу еще.       – Забудь об этом. Это сложное заклинание, и если допустишь хоть малейшую ошибку... – она так неожиданно сердится, что я невольно делаю шаг назад. Атлас это замечает и старается говорить спокойней. – Одно дело, дышать под водой, когда чувствуешь землю под ногами. И совсем другое, когда тебя повсюду окружает вода. Оставаться в таких условиях спокойной и сосредоточенной – невероятно сложная задача. В секунду, когда ты не сможешь дышать, ты не сможешь думать, творить магию. Ты фактически простак. Беспомощная. – Она отводит потемневший взгляд.       – Атлас? Что с тобой случилось?       – Я практически утонула, пока была в бегах.       – Что? Как?       Атлас смотрит глазами, полными мрачными воспоминаниями. Вижу, что они охотятся за ней и не отпускают.       – Я покажу.       Она кладет руку на мой лоб.       Атлас стоит на берегу озера напротив женщины. Обе тяжело дышат, а в волосах запутались репья. Узнаю в женщине ту, которую видела в первом видении Атлас. Помощница Раифа. Она скалит зубы:       – Ты уже довольно водила нас кругами. Просто иди со мной тихо, скажи, где твоя сестра, и у тебя больше не будет необходимости убегать.       – Да лучше сдохнуть, – выплевывает Атлас. Вдруг из озера появляются водные щупальца, стягивают Атлас по рукам и ногам и стремительно тащат в воду. Она успевает только высоко вскрикнуть, и тут же ее со всех сторон окружает темная вода. Щупальца тянут Атлас все глубже, ужас заполняет ее мозг желанием заорать. У нее в голове мелькает паническая мысль:       Я думала, что нужна им живой!       Легкие сдавливает, сознание медленно тускнеет, но в груди Атлас зажигается огонь сопротивления.       Нет!       Возвращаюсь в реальность и понимаю, что меня трясет. Атлас, кажется, тоже, потому что ее голос звучит нестабильно:       – Я думала, что умру. Но я знала, что должна защитить тебя. И как только я вспомнила о тебе, во мне взорвалась сила.       – Прости меня, мне так жаль... – в ужасе от мысли, что она действительно была в секундах от смерти, резко ее обнимаю. Атлас позволяет пару секунд стоять так, прежде чем отпихивает.       – Я не знаю, что сделала и как выбралась, но под конец свинья Раифа была без сознания. – Мы выходим из воды, и Атлас мигом сушит одежду. – По правде говоря, с тех пор большие водные пространства очень пугают меня.       – Но ты все же учила заклинание?       Мы смотрим друг на друга – я, с восхищением, Атлас – с недоумением.       – Я должна была. Я обнаружила огромную слабость и была обязана над ней работать. Теперь мне надо убедиться, что ты готова ко всему, что бы Раиф на нас не обратил. Но, Миа, это заклинание приведет к моментальной смерти, если допустить ошибку. Вот почему нельзя торопиться. Я запрещаю заниматься дальше ради твоей безопасности.       В ее голосе звучат новые ноты уязвимости и страха. За меня.       – Атлас, я бы хотела однажды тоже защитить тебя так же, как ты меня все это время.       – Миа, ты странная. Как думаешь, что ты делаешь, скрывая меня в своей комнате? Ты даешь мне удобное и безопасное место на территории академии.       – Замечательный обмен. Ты спасала мне жизнь, а я даю тебе спать на полу в комнате и сохраняю изолированной от мира, – тускло отмахиваюсь от очевидной ерунды сестры. Она в ответ непримиримо скрещивает руки на груди.       – С тех пор, как я в бегах, защищать тебя – моя главная задача. Только так я могла никого больше не втянуть в опасность. Дикая жизнь научила меня этому... Хотя, нет. Я уже это знала. Знала с детства, когда меня тренировали каждый день. Сколько себя помню, в детстве я всегда помнила, что однажды воссоединюсь со своей близняшкой. И я четко усвоила, что к тому дню должна стать крепким солдатом.       – Это ужасно грустно и одиноко.       – Это реальность. На нас уже велась охота, Миа. Мои опекуны сделали мне огромное одолжение, тренируя меня, они наполнили меня силой. Мы думали, что тебя растили точно так же. Но сейчас я отчасти и рада, что нет. Хоть ты пока не понимаешь всей глубины магии, у тебя было детство, которого заслуживает каждый ребенок.       – Ты была его лишена, – возражаю я. Атлас смотрит на воду с пустотой в глазах. Нервно кусаю губу, прежде чем попросить: – Атлас, пожалуйста, научи меня заклинанию до конца. Я понимаю твое беспокойство, и оно не беспочвенно, но ты сама сказала, что на нас охотятся. А я так сильно отстаю от тебя в умениях! Мне нужно знать все, что возможно, Атлас.       Она долго смотрит на меня, раздумывая.       – Ладно, но тогда тебе надо доверять мне. Но что еще важнее – ты должна доверять самой себе. Даже мои опекуны отказывались меня учить этому, потому что это действительно страшно. Там, внизу, в одиночестве и секунде от конца, Миа.       Холодок кусает кожу по всему телу, но я стряхиваю навеянную жуть.       – Я готова, Атлас.       Она кивает и ведет меня обратно в воду теперь до тех пор, пока я едва касаюсь носочками дна. Настраиваюсь и снова отделяю молекулы воды и воздуха. Атлас серьезно смотрит на меня:       – Помни, ты должна мне доверять.       – Да, я...       – И себе. Только ты сама сможешь спасти себя в подобной ситуации.       – И это ты тоже гов...       Остальное булькаю, уже находясь под водой. Только каким-то чудом не глотаю воду открытым ртом. Темнота и холод сковывают тело паникой, конкретно дезориентируя. Рука Атлас на голове не дает шанса вынырнуть, и я едва могу соображать.       Доверять мне. Доверять себе. Спокойствие. Дыши.       Эхо в голове помогает собраться – перестаю дергаться и сосредотачиваюсь на воде.       Я смогу. Атлас верит в меня. И я верю.       Первый вдох делаю несмело и коротко, остальные уже уверенно. И только тогда вынимаю из воды руки с поднятыми большими пальцами. Атлас сразу отпускает меня и встречает над водой впервые такой широкой улыбкой.       – Смотри-ка, ты это сделала.       – Твою налево, Атлас! Ты могла предупредить, прежде чем пытаться меня утопить?       – Так, стоп. Ты хотела выучить заклинание побыстрей? Вот я и помогла выучить побыстрей. Не за что. Самый действенный способ обучения – поместить ученика в реалистичные условия. Если кто-то пытается утопить тебя, он, как правило, не имеет тенденции предупреждать. Так что либо дыши, либо чао.       – Блять! – брызгаю в нее. – Ты не врала, это нереально страшно.       – Но ты научилась! – она толкает меня кулаком в плечо жестом одновременно грубым и нежным. – И теперь нас таких двое в мире.       – Однажды я смогу привыкнуть к твоему методу обучения, – фыркаю, и мы обмениваемся улыбками, прежде чем выйти на берег. На этот раз сама нас высушиваю. – Атлас, я хочу знать о тебе больше. О временах твоего детства.       Заслуживаю удивленный взгляд.       – Ты уже знаешь все, что необходимо.       – Нет, я ничего не знаю! Я твоя сестра. Хочу знать все эти сестринские... штуки. То, что не имеет отношения к тренировкам и напряжению.       Атлас шумно выдыхает, прежде чем плюхнуться на спину.       – Мое детство было пропитано магией. Сколько себя помню, я упражнялась в заклинаниях, учила теорию чар и тренировалась. Но у меня была счастливая жизнь в семье. Опекуны любили друг друга, у нас были свои семейные причуды. Типа Воскресенье строганов.       – Как это?       Атлас с улыбкой пихает меня в плечо.       – Ты что, совсем глупая? Мы готовили строганов по воскресеньям. Иногда мы заменяли говядину дикими грибами, которые сами собирали в лесу. Джордж готовил такой потрясающий сливочный соус, за который можно и убить. Ингрид пекла чесночный хлеб. А я делала лапшу. Мы готовили столько, что на армию бы хватило, и никогда ничего не оставалось.       – Я теперь есть хочу! – мы обе смеемся. – Расскажи о твоих опекунах. Как они встретились? Какие хобби? По рассказам они, кажется, счастливые люди.       – Они встретились тут, в академии, на последнем курсе. Знаешь, между ними никогда не было этой противной нежности. Они просто... были друг у друга. Все между ними выглядело совсем простым и было наполнено пониманием.       – Типа, они заканчивали предложения друг друга?       – Не совсем. Они были довольно разные. Ингрид обожала дурацкие телевизионные шоу, а Джордж читал фантастику. Он делал все по дому, а она планировала семейное время.       Кажется, на секунду слышу бормотание телевизора и чувствую запах чесночного хлеба, ощущение умиротворения заставляет блаженно вдохнуть.       – А что было помимо строганов?       – О, это только верхушка айсберга. По средам мы смотрели любимое игровое шоу Ингрид «Опасность». Это программа простаков. По четвергам был день генеральной уборки. Утром субботы мы делали шоколадные чипсы и оладьи с кленовым сиропом, который добывали сами.       Только почувствовав совершенно реальный вкус шоколада на языке, понимаю, что ощущаю эмоции Атлас.       – Как ты это сделала? – охаю я. Она удивленно смотрит, прежде чем качнуть головой.       – Прости, это моя лунная магия. Иногда я неосознанно транслирую свои ощущения в окружающих. Этого больше не случится.       – Я не против, даже наоборот. Такой вкусный шоколад! Твое детство было классным! И даже немного нормальным.       – Конечно. Опекуны учили меня, но не забывали, что я была ребенком. И они сделали все, чтобы я себя им чувствовала. – Ее расслабленное лицо каменеет. – Раиф нашел нас, когда я была в старшей школе. Он прорвался через защитные чары. Он убил их.       – Атлас, мне очень жаль.       Едва ли она замечает, что я беру ее за руку. Она запрокидывает голову, изо всех сил моргая, чтобы сдержать слезы.       – Они умерли, сделав все, чтобы я сбежала. С тех пор я в бегах. И следила за тобой и Раифом.       – Тебе было одиноко.       – Не всегда, да и не так было плохо. Я любила смотреть на тебя через зеркала и видеть счастливой. Ты заставляла меня чувствовать себя не такой пустой и одинокой.       – Я очень жалею, что не виделась с тобой раньше. Что даже не слышала о тебе. Не знала, что у меня есть близняшка. Может, из-за этого я чувствовала, словно часть моей жизни отсутствует. Как будто я не знала, но подсознательно чувствовала, что ты есть где-то там.       – Связь близнецов? – фыркает Атлас. Понимаю, что она пытается меня поддержать. – А как тебе такое? Опекуны говорили иногда о родителях. Например то, что фактически мама позвала папу жениться на ней.       – Да ладно!       – Да. А он расплакался.       – Это так мило! – заливаюсь смехом. – Они были счастливы. Мы, все вместе, такими были.       – О, да! Я видела их фотографии, и на всех они счастливые. И заметно, что до безумия влюблены.       – А фото нас в детстве видела?       – Да, – Атлас прикрывает рот рукой, скрывая улыбку. – И все они показывают, что я была куда милее, чем ты в младенчестве.       – Я прошу прощения!       – А что? Ты видела себя на том фото? Ты там явно в отключке. – После мимолетной улыбки Атлас грустно вздыхает, обнимая себя за колени. – Иногда я пытаюсь представить, как бы произошло наше воссоединение с родителями. Гордились бы они нами?       – Думаю, им было бы приятно послушать рассуждения Контоса о моем врожденном магическом потенциале. Он сравнил его с кружкой для эля.       – Кстати, об эле, я бы употребила. Столовая еще открыта для ужина?       – Пока да, но алкоголя ты там не найдешь. Хотя я слышала что-то про свежевыжатый цитрусовый сок.       Прежде чем уйти, мы еще некоторое время наслаждаемся тишиной рядом с друг другом.       По дороге в комнату из столовой замечаю за одним из столов загруженного Гриффина.       – Привет! Сложный день?       Он подскакивает.       – Миа! Я тебя не видел.       – Ты знаешь, в каждой книге и фильме есть герой, который это говорит. И, как правило, он что-то скрывает. – Пытливо заглядываю в его глаза, не позволяя себе думать о худшем. – Гриффин, пожалуйста, скажи мне, что происходит. Я чувствую себя... потерянной и смущенной. А вы все ведете себя переменчиво и хитро рядом со мной, и это вовсе не помогает. Заставляет себя чувствовать, будто я сделала что-то не то, при том, что вы скрываете что-то обо мне самой.       Спустя пару секунд ступора Гриффин виновато морщится.       – Это не... Нет, Миа! Это все не так. Не глупи! Просто... Апчхи!       Меня поражает догадка.       – Ты чихаешь, если говоришь о чем-то запрещенном?       Он сокрушенно кивает.       – Или кричу дурацкие имена животных. Идеи Зефа. Но это для моего же блага, обещаю. Я совсем не умею врать, но мне надо молчать об... этом. Я хотел бы тебе рассказать, но тогда зачихаю нас обоих до смерти.       Радостная, что дело двигается, сажусь рядом.       – Тогда давай я буду задавать вопросы, на которые ты будешь кивать или качать головой. Никаких разговоров!       – Это не очень хоро... – сникает он.       – Так давай начнем! Этот секрет обо мне?       – Миа...       – Просто покажи, да или нет! Или на ухо скажи, я не расскажу никому, обещаю!       Вижу угасающую решимость Гриффина и победно улыбаюсь.       – Это... ЛУНАТИК В ОЧКАХ! ЛЬСТИВЫЙ ОКУНЬ! – орет он во всю мощь своих лёгких. Я неверно сглатываю.       – Ладно... Твой секрет как-то связан с твоими занятиями?       – Нет, с этим у меня все в порядке.       – Рада это слышать. Дальше...       – Мне уже не очень хорошо, Миа.       – Крепись. Последний вопрос. Я узнаю о твоем секрете? Если да, то когда?       – Ты с... СЛИЗИСТЫЙ СЛОН!       – Ну... это было занимательно. У меня есть еще один вопрос.       – Ты сказала так о предыдущем! – возмущается Гриффин.       – Погоди. Скажи, Зеф в порядке? Он вел себя странно той ночью, когда мы встретились. Надеюсь, он не вляпался в неприятности?       Прежде, чем Гриффин успевает ответить, у меня в голове раздается ясный голос Атлас, будто она сидит рядом.       – Миа, быстро в комнату. Чрезвычайная ситуация!       Встаю так резко, что роняю стул, едва не выплевывая сердце от ужаса. Гриффин кричит в спину, но я не оборачиваюсь.       Атлас – живая и невидимая, слава небу – сидит за столом с бумагой в руке.       – Это было на полу под дверью, когда я зашла, – яростно говорит она и отдает лист.       «Приходи в Убежище. Мы знаем секрет твоего рождения.»