Элементалисты

      Несколько недель после соревнований проходят в тишине, и если первые дни я была дерганая и ждала нападения из-за каждого угла, то к сегодняшнему дню подрасслабилась, решив про себя, что чему быть, того не миновать.       Пробуждаюсь в спокойном настроении. Едва успеваю открыть глаза и заметить заливающий комнату солнечный свет, как одеяло резко слетает на пол.       – Проснись и пой.       Конечно, Атлас умеет обеспечить позитивное доброе утро... Но в этот раз рядом с ней стоит еще и счастливая Шрея.       – У тебя есть десять минут, чтобы собраться. Мы все вместе идем на шопинг! Мне нужно купить платье для бала! – безапелляционно возвещает Шрея. Испытываю такое изумление, что моментально просыпаюсь окончательно и резко сажусь.       – Атлас, ты сошла с ума? Ты? Шопинг?       – Я иду чисто, чтобы над вами посмеяться. И предотвратить убийство тебя при свете дня.       – Но тебя увидят!       – Не увидят.       – Так, минутку. Шрея, я не уверена, что все эти танцы – хорошая идея в нынешних обстоятельствах. Мы все еще в опасности и не знаем, что произо...       – Даже слышать этого не хочу. Миа, ты сейчас озвучила главные причины, по которым нам необходимо пойти на эту вечеринку. Надо отпраздновать тот весьма важный факт, что мы все еще живы. И продолжаем сражаться.       – Но...       – Шевелись! У тебя десять минут.       Шрея хлопает в ладоши жестом из фильмов, прежде чем утащить Атлас их комнаты. С тяжелым вздохом встаю и привожу себя в порядок.       Площадь куда оживленнее, чем обычно. Народ снует во всех направлениях быстрей, даже с остервенением. Некоторые танцуют прямо перед магазинами под задорную музыку. Торговцы звучно зазывают народ покупать цветочные гирлянды. Шрея прямой наводкой идет к магазину Астер. Она приветствует нас своей обычной радушной улыбкой, листья в волосах шелестят.       – Шрея, Миа, я рада вам, добро пожаловать! Счастливого вам праздника Аморелии! А кто эта прелестная девушка, похожая на тебя, Миа?       – Я Атлас, ее близняшка, – прохладно отвечает Атлас, и я даже не хочу спрашивать, как она так незаметно и быстро проникла вслед за нами.       – О! У меня тоже есть несколько сестер и братьев саженцев. Я не знала, что у тебя есть близняшка, Миа.       – Я тоже. Это долгая история.       Под честное слово в двух словах рассказываю, как Атлас попала в академию. Шрея теряет терпение приблизительно спустя секунд двадцать.       – Это все супер интересно, но мы тут не для освещения увлекательной жизни Мии. Нам нужны платья для бала!       Астер поспешно ведет нас в отдел с одеждой и указывает на вешалки с платьями, которые, очевидно, приготовила для нас заранее. Шрея сразу же зарывается в платья чуть ли не по самую макушку. Слышу ее яростный шепот:       – Слишком блестящее... скучное... закрытое...       С легким сердцем оставляю Шрею наедине с гардеробом и рассказываю Астер все до конца. После этого она смотрит на Атлас с бóльшим любопытством.       – Нашла! Миа, надо померить эти два! – командует Шрея, и я надеваю по очереди два платья. Одно нежно-золотой тканью струится по телу, обрисовывая изгибы фигуры и соблазнительно их подчеркивая. Руки свободно прикрывает такая же ткань, только прозрачная и заметная только благодаря сверканию золотистой пыли. Когда выхожу из примерочной, Шрея надевает мне не шею тонкую цепочку, а Астер – обруч из переплетения веточек Аморелии с крошечными белыми цветами на голову.       Обе приходят в восторг, но кто меня удивляет, так это кивнувшая Атлас.       – Эй, неплохо. Довольно славное платье.       Какая невероятная похвала от Атлас, надо же. В итоге беру именно это платье – второе мне совсем не понравилось, тем более оно слишком похоже на свадебное. Когда Шрея снова ныряет в вещи, а я расплачиваюсь, Астер изо всех сил скрывает грусть.       – Вы расскажете потом, как прошел бал? Уверена, это будет грандиозное событие!       – А в твоей академии такие праздники не устраиваются?       – Если бы. Максимум – церемониальные лесные танцы, и это так тоскливо. Многовековые деревья не сильно умеют наслаждаться музыкой, тем более современной, которую обычно включаю я.       – Тогда ты пойдешь с нами на этот бал, – твердо говорю я. Не знаю, возможно ли это, но даже если нет, я сделаю все, чтобы это исправить. Астер застывает, так и не убрав платье в пакет.       – Что? Разве я могу? Я не знала, что он открыт для посторонних!       – Хм, нет. Но я уверена, Шрея сможет подделать приглашение для тебя. Да? – оборачиваюсь я, и Шрея гордо расправляет плечи. Уверена, она сейчас обязательно упомянет свою фамилию.       – Астер, милая, конечно, ты идешь с нами на бал! Я не была бы Шреей Мистри, если бы не могла провернуть такую мелочь.       – О, это было бы так здорово! – Астер подпрыгивает и на радостях машет рукой, не замечая полки рядом. В меня летит сбитая книга, и я едва успеваю увернуться. Шрея кивает.       – Отлично, я тебе позже дам точную информацию.       Астер сияет таким безоблачным счастьем, что я сама расплываюсь в улыбке, подбирая книжку.       – Миа, а твоя близняшка? Она тоже идет? – любопытствует Астер.       – Нет. Пафосные вечеринки – не моя тема. – Атлас отмахивается, но что-то в ее слегка опустившихся плечах не дает мне оставить эту тему. Слишком уж отстраненный жест.       – Атлас, ты уверена, что не хочешь пойти? Мы сможем что-то придумать, чтобы ты проскользнула.       – Слушай, я ценю предложение, и может... – она запинается, – ...может, я хочу привести вечер, притворяясь нормальной студенткой академии, которая может тусоваться на вечеринке и просто жить. Но это все равно, что я принесу наши головы в руки врагам на серебряном блюде. Риск слишком велик, меня не должны видеть.       Мне на глаза попадается маскарадная маска, и я сразу хватаю ее.       – Но мы можем тебя переодеть! Замаскировать. Никто не догадается...       – Особенно с маской искажения, – Астер щелкает ногтем по маске в моей руке. – Она заколдована таким образом, что посмотревший на нее человек сразу забывает о том, кто ее носит, как только отворачивается. А линзы искажения позволяют тем, кто их носит, не забывать о тебе. – Астер достает из-под прилавка деревянную шкатулку.       – Атлас, ты должна ее надеть на бал! – восторгаюсь я. Атлас, однако, не разделяет моего воодушевления.       – Не знаю. Вдруг не сработает?       – Я даю гарантию, что оплошности не будет, – серьезно отвечает Астер.– К тому же... как вы говорите? Мы живем лишь раз.       – Я не знаю... – Атлас нервно смотрит на маску, но не может скрыть робкой надежды, и мне большего не надо.       – Атлас, ты идешь на танцы. Астер, мы берем маску.       Расплачиваюсь, и Атлас сразу надевает маску, после чего уходит за угол. Тупо смотрю вокруг и не понимаю, чего уставилась на пустое пространство. До тех пор, пока Атлас не выходит и снимет маску.       – Работает! – восклицаем мы с ней в один голос. Атлас нервно кивает.       – Спасибо, Миа. Я отплачу тебе...       Толкаю ее кулаком в плечо, как обычно делает она сама, и Атлас расплывается в кривой улыбке.       В последний раз кручусь перед зеркалом, проверяя образ. Платье потрясающее, а волосы я подняла в объемный пучок, окруженный обручем. Надеваю линзы искажения как раз, когда в комнату входит Атлас. Она так великолепно выглядит в сиреневом платье, переливающимся лунным серебром, что я теряю дар речи. Или виноват тот факт, что Атлас вообще променяла свою бесценную кожанку не просто на другую одежду, но на платье.       – Ну что? Я могу сойти за «тренированного убийцу на ее последнем выходном?»       Да уж, ее грубоватые манеры и дерзкий взгляд не спрячешь никаким платьем.       – Ты выглядишь, как задира.       – Думаю, это потому, что я такая и есть.       – Но сегодня ты стильная задира.       – Я пойду на бал первая. Проверю территорию на безопасность, а потом буду ждать тебя в каком-нибудь уголке.       Мы обмениваемся понимающими взглядами, прежде чем Атлас уходит, а через пару минут раздается уверенный стук. Сразу его узнаю и говорю, едва открыв дверь.       – Долго же ты.       Беккетт удивленно распахивает глаза шире.       – Что? Но я рассчитал время на дорогу до твоей комнаты точно, чтобы прибыть на десять минут раньше...       – Шучу я. Заходи.       Пускаю его в комнату и с удовлетворением слышу... тишину. Чувствую взгляд Беккетта, скользящий по телу и будто оставляющий за собой теплый воск, и облизываю моментально пересохшие губы. Когда Беккетт находит силы заговорить, голос с легкой хрипотцой наполнен теплом.       – Миа... Я... Бог мой.       – Нравится? – вскидываю брови, изо всех сил скрывая улыбку, когда Беккетт одергивает пиджак. Его взгляд прожигает насквозь.       – Я уверен, невозможно преувеличить то, как потрясающе ты выглядишь. Ты могла бы затмить солнце, если бы захотела.       – Кто бы говорил.       Подхожу к Беккетту, восхищенно разглядывая каждую деталь его костюма-тройки. Песочного цвета галстук и такой же платок в кармане выглядят празднично, но одновременно серьезно. Беккетт остался себе верен, и я веду ладонями по его груди, вдыхая знакомый и до дрожи приятный запах. Порыв заставляет поднять руку по галстуку, схватить и потянуть на себя. Кусаю Беккетта за верхнюю губу и с вызовом улыбаюсь. Взгляд Беккетта темнеет, и он сразу же наклоняется ниже. Поцелуй получается коротким, но глубоким, и под конец едва стою на ослабевших ногах. Беккетт поправляет галстук, пока я из под ресниц любуюсь румянцем на его скулах.       – Кхм. Пойдем?       В столовую мы заходим вместе с толпой других студентов, и я восхищенно оглядываюсь – от обычной обстановки не осталось и следа. Стены переливаются, и по ним как будто стекает вода, а пол выглядит хрустальным льдом. Покрытые праздничными скатертями столы уставлены красочной едой – один многоэтажный торт, рядом с которым я буду казаться закомплексованным гномом, чего стоит. Под потолком парят разноцветные зонтики кислотных цветов и придают атмосфере непосредственность. Вокруг будки диджея в ритм музыки пляшут струи воды, а хозяин там сегодня... пританцовывающий профессор Контос? Хотя, что меня удивляет? В этой академии все вверх дном. Может, в этом секрет ее очарования.       – Команда «Верных друзей» в сборе! – радостно кричит Зеф, когда мы подходим. Присвистываю, оглядывая его белый костюм, а потом бордовый – Гриффина. Мальчики сегодня превзошли себя. Шрея тоже выглядит великолепно, о чем я ей и говорю. И едва не пищу от радости, увидев подошедшую Астер. Разговор начинается сам собой, и мы легко общаемся под приятную, зажигательную музыку.       – Эй, Миа.       – Атлас! – оборачиваюсь к ней и восторженно указываю рукой в сторону. – Ты видела столы? Сколько там еды! Ты видела? Ты должна туда сходить!       Она хитро улыбается.       – Обижаешь. – Она указывает на скрытый карман на боку, который неслабо оттопыривается. – Это на несколько дней!       – Умно. Клево. Находчиво. – Одобрительно киваю, и Атлас улыбается чуть шире.       – Шевелите конечностями, дохляки! – вдруг кричит Зеф и выпрыгивает на танцпол. – Я неделями тренировал это движение, попробуйте повторить! Я выучил его у русалки!       Зеф волнообразно изгибается все телом и заканчивает короткое шоу встряхиванием плеч. Слыша, как Беккетт фыркает, забываю спросить у Зефа, как он вообще умудрился научиться чему-то у русалки.       – Два из десяти, – комментирует Беккетт. Толкаю его локтем в бок.       – Да ладно тебе, он заслуживает как минимум семи.       – Ах, Зеф, ты ведь не думал, что я позволю тебе украсть мое шоу? – Шрея снисходительно улыбается и отпихивает его. – Смотри, чему я научилась в клубе во Франции.       Вскоре каждый берется показывать свои движения, и над некоторыми – например, над второй попыткой Зефа сделать то же движение, только лежа, я едва не падаю от смеха. Он выглядит словно выброшенная на берег рыба. Астер же грациозно танцует, напоминая плавностью покачивающиеся на ветру деревья. Так завораживает, что повторяю за ней.       – Здорово! Это как медитация, только в танце.       – Восемь из десяти за эмоционально стабилизирующие свойства, – оценивает Беккетт. Кто вообще сделал его судьей? Пока Зеф возмущается за несправедливое судейство, Атлас шепчет мне на ухо:       – Мы можем заткнуть всех этих дурачков за пояс.       – Ты... предлагаешь мне танцевать? Ты?       – Это будет просто, нам нужен только синхрон. Повторяй за мной, и мы им покажем, – она подмигивает и тащит меня в центр. И тут же изгибается, делая красивую последовательность движений четко в музыку.       – Соперники! – кричит Зеф то ли в ужасе, то ли в восторге. Атлас манит меня пальцем, и я подхожу ближе. Хрен знает как, но мы двигаемся действительно одинаково, будто тренировались неделями, как Зеф. Мы вместе поднимаем руки вверх и опускаемся на колени, потом садимся и скользим по полу, как рок-звезды. Для завершения шоу окликаю Атлас и вытягиваю перед собой сцепленные руки. Она моментально понимает – разбегается и запрыгивает на образованный трамплин, и я подталкиваю. Атлас делает потрясающее сальто, умудряясь грациозно приземлиться, даже будучи в обтягивающем платье. Атлас восторженно кричит под шокированный шепот Шреи, после чего мы отбиваем друг другу «пять» и встаем в одинаковые позы с одной рукой наверх, а другой – на пояс.       – Соревнование окончено, победитель определен, – смеется Гриффин. Астер скачет на месте и хлопает:       – Это потрясающе! Я будто смотрела на полет птицы...       – Итак, Беккетт? Какова оценка самопровозглашенного судьи? – спрашиваю я.       – Хм. Полагаю, я должен наградить вас десятью из десяти за отсутствие превосходящих ваш танцев в этом неожиданном танцевальном соревновании.       – И это беспристрастное судейство? Да ты просто влюблен в Мию, – фыркает Зеф. – Хотя я согласен, это была заявка на максимум!       – Как будто я согласна на что-то меньшее, чем победа, – Атлас окидывает всех самодовольным взглядом, прежде чем едва заметно мне подмигнуть. Вскидываю вверх кулак, чувствуя себя до звезд в глаз счастливой.       – Мы непобедимы!       Время летит незаметно, и я замечаю, что Астер не сводит взор с потолка. Глазам не верю – там некоторые студенты летают на зонтиках.       – Это как в книге простаков! Как ее... Мэри Поппинс? – морщит лоб Астер. И, кто бы сомневался, Зеф сразу же присоединяется к летающим на зонтах. Поражаюсь его неуемной энергии. Не удивляюсь, что его специализация – Вода. Зеф живой и неостановимый, как эта стихия. Беккетт отходит к фонтану, куда другие студенты кидают монеты. А Гриффин жадно смотрит на тот самый гигантский торт, приговаривая что-то про свой долг загнать себя в сытую кому. Шрея тоже собирается что-то кушать, но не торт, а какие-то кексики от великого шеф-повара.       Решив, что если отрываться, то на полную, первым делом присоединяюсь к Зефу и Астер, внимательно глядящих на других студентов – те допрыгивают до зонтиков, хватаются, и они взлетают наверх. Астер жадно смотрит на зонтики перед нами:       – Это самое волшебное, что я видела! Правда, сначала было не по себе, ведь открытый в помещении зонт – плохая примета для Одаренных. Но Зеф убедил меня, что эти зонты зачарованы и совершенно безопасны.       Надеюсь, Зеф знает, о чем говорит. Конечно, держу мысли при себе. А друг уже летает под потолком и болтает ногами. Снизу на него указывают пальцами и одобрительно вопят. Зеф восторженно кричит, стремительно пролетая над нами с Астер:       – Я на вершине мира-а! – он вдруг раскачивает зонт. – Эй, смотрите, как могу!       – Зеф, не... – в ужасе ору я, глядя на разжавшиеся руки друга. Зеф ухает вниз, и Астер прижимает ладонь к губам.       – О, нет! Люди очень хрупкие! Надеюсь, он не сломал кости.       Всматриваемся в толпу, и я с облегчением замечаю Зефа. Он с улыбкой до ушей машет нам рукой.       – Эй, вы! Чего ждете? Это потрясающе!       – Астер, ты готова? – кошусь на нее. Нимфа вдруг несмело отступает.       – Мы, укоренившиеся нимфы, слишком крепко связаны с землей. Не думаю, что справлюсь с полетом.       – Хм. А тебе поможет, если мы сделаем это вместе?       – Да, однозначно! Две ветви крепче одной. Ты можешь выбрать зонтик.       Сразу указываю на красный, что завис повыше. Мы с Астер прыгаем как можно выше и хватаемся за ручку – Астер за изгиб, а я повыше. Зонт опускается под нашим весом, прежде чем резко взлететь вверх. От восторга верещу, как помешанная. Зонтик относит нас подальше и так же порывисто, как и поднялся, опускается. Астер испуганно взвизгивает, и наши ноги мягко касаются пола. Она ошалело смотрит на бешеный зонт, вернувшийся наверх теперь уже без нас. Нервно встряхиваю нимфу за плечо.       – Астер, ты в порядке?       Она переводит на меня громадные глаза.       – Это. Было. Поразительно! Давай еще раз? Я выберу зонт!       Мы летаем до тех пор, пока Астер не изматывается и уходит к столу. Замечаю, что приземлилась около фонтана, и иду к Беккетту мимо директора Гоффи – ее тонкие губы сжаты неодобрением. Беккетт оборачивается прежде, чем я успеваю окликнуть. Он меня чувствует что ли?       – Миа, вот и ты. Как видишь, тут все загадывают желания. Это довольно распространенная практика.       – Тут такое делают? Я думала, это только у простых людей.       – Да, только наш ритуал уходит дальше.       – То есть?       Беккетт кидает монетку в воду. Она падает на дно и вдруг светится. Всего мгновение, прежде чем вернуться в обычное состояние.       – Чем ярче загорается монета, тем выше вероятность исполнения желания. Попробуй.       Забираю монету со львиной головой и от балды загадываю получить идеальное образование. Монета падает на дно и моргает так ярко, что озаряет половину зала. На меня оборачиваются студенты, а директор Гоффи сжимает губы еще крепче.       – Я получу отличное образование! Получается, мое желание исполнится?       – Ну, вынужден добавить щепотку соли. Это не совсем магия, как и любое предсказание.       – Я поняла. А что ты загадал? То есть... не говори, если не хочешь, конечно.       – Все в порядке, могу. Оно уже сбылось. Я хотел, чтобы ты мне улыбнулась. – Он говорит ровно, но на щеках расцветает румянец. От изумления открываю рот, по щекам и шее разливается жар. Он действительно так романтичен? Я попала... – То есть... я это загадал, чтобы убедиться, что демонстрация сработает. Я должен был быть уверен, что монета засияет. А ты сама по себе очень солнечный человек, так что...       – Ну коне-ечно. Если ты так говоришь. – С улыбкой беру его за руку, и он становится пунцовым.       – Хочешь еще загадать?       Сразу соглашаюсь, и Беккетт вкладывает мне в ладонь монету. Загадываю себе романтическую ночь и кидаю – монета сверкает так же ярко, как предыдущая.       Постояв рядом с Беккеттом еще немножко, оборачиваюсь на зов Гриффина через зал и ухожу к столу, где Шрея доведена чуть ли не до оргазмического восторга вкусом многоэтажного торта. Гриффин пробует голубой кусок и вдруг рыгает. Громко и даже весьма музыкально, но меня все равно передергивает.       – Я предупреждала. Эта семья знаменита именно за их волшебную выпечку, – Шрея нравоучительно поднимает указательный палец. – Миа, тоже попробуй. Тут три вкуса, у каждого свои чары.       Читаю таблички на разных этажах торта. Клубника, черника и лимон.       – Хочу клубничный.       Тянусь к торту, но Гриффин ловит меня за запястье.       – Это не все. Надо теперь подумать, из какой части торта хочешь съесть. Это тоже играет роль.       Смысла раздумывать нет, все равно не знаю эффекта, поэтому беру ближайший к краю кусок и пробую. Насыщенный вкус клубники смешивается с чем-то нежным, поэтому торт не приторный, как я ожидала.       – Боги, Миа! – взвизгивает Шрея и указывает на мои руки. Увидев, что от запястий до кончиков пальцев они покрыты золотой чешуей, роняю кусок. В панике трогаю руки, но никакой чешуи не чувствую, хоть и вижу.       – Спокойно, это иллюзия, – утешает Гриффин, и Шрея восторженно касается моей руки.       – Но выглядит очень стильно.       Шрея пробует клубничный кусок из центра. Сначала под нашими настороженными взглядами не происходит ничего. Потом Шрея вдруг ойкает и раскрывает ладонь – на ней распускаются розовые лепестки.       – Я обязательно получу это рецепт! – вдохновенно шепчет Шрея, и мы продолжаем пробовать торт. Наевшись, обхожу вокруг зала, не зная, что делать – вариантов море.       – Эй.       Уже не подскакиваю, как раньше, когда Атлас появляется около меня.       – Ты откуда?       – Бродила вокруг. Я просто хотела сказать тебе спасибо за возможность пробраться сюда, за эту маску. Здорово, чувствовать себя вот так. Нормально. И даже смешно выигрывать в «щелчки» одного и того же дурачка, потому что он забывал, что только что проиграл мне.       – Ты злой гений.       – Знаю. Но серьезно, я очень благодарна. Теперь я понимаю, за что об этих вечеринках ходит такая репутация. Они... реально веселые.       – Я очень рада, Атлас. Если кто и заслуживает нормального отдыха, то это ты.       – Так, хватит с этими сантиментами, меня сейчас стошнит. Увидимся позже, я еще не пробовала тот торт!       Задумчиво смотрю вслед на ее хрупкую фигуру, в которой скрывается небывалая сила, когда кто-то касается моего плеча. Оборачиваюсь к Беккетту, как раз когда музыка из ритмичной становится плавной. Беккетт прочищает горло.       – Я подумал, это наша песня, – говорит он, и я отвечаю недоуменным молчанием. Беккетт слегка краснеет. – Так люди говорят, когда им нужно найти повод потанцевать друг с другом.       – Беккетт, ты сказал это вслух, теперь не отделаешься. Ты должен мне танец.       Он предлагает мне руку и даже немного склоняет голову в галантном поклоне.       – Полагаю, спорить с этим невозможно. – Вступаю в его объятия так же естественно, как дышу. Беккетт двигается с неожиданной грацией, осторожно, но при этом крепко держа меня в руках. Становится очень хорошо, сразу расслабляюсь и доверчиво кладу голову на его плечо. С закрытыми глазами кажется, что плыву в море спокойствия. – Миа? – Голос Беккетта едва слышен и невероятно нежен. Мычу в ответ. – Я просто хотел сказать... спасибо.       Сразу поднимаю лицо.       – Пожалуйста. Только за что благодарность? За что-то конкретное, или за тот факт, что я существую?       Беккетт с улыбкой закатывает глаза, прежде чем снова стать серьезным.       – Суть в том, что, когда я пришел в академию, у меня все было четко распланировано. Я должен был стать лучшим в группе, соответствовать имени Харрингтон и добавить ему славы, и ничто не должно было отвлекать меня от цели. Но потом ты выскочила из озера и катастрофически перевернула мою жизнь с ног на голову.       – Но... в хорошем смысле? – уточняю с робкой надеждой. Беккет коротко улыбается.       – Да, полагаю. Никогда, даже в самых жутких кошмарных снах, я не представлял, что окажусь в кабинете директора под угрозой исключения в мою первую неделю в академии. Но тем вечером в библиотеке... Это как будто для меня открылся новый, огромный мир. Тот, где я был не еще одним Харрингтоном, который обезумел в попытке угнаться за достижениями сестры. Ты увидела меня сквозь всю мою браваду...       – Через невероятный снобизм, ты хотел сказать? – хмыкаю я, и он на удивление не спорит.       – Это тоже. Ты увидела меня просто как Беккетта, а не как одного из Харрингтонов. Не того, кто хорош во всем, но всегда не достаточно. И за это я тебе безмерно благодарен... – он запинается и даже говорит так, словно удивляется. – И я искренне счастлив, быть тут с тобой. Вместе. – Беккетт нервно смотрит на меня, и мое дыхание учащается. Стараюсь придать голосу веселья, но едва ли получается, когда нормально вдохнуть-то сложно.       – Что, Беккетт, ты говоришь, что я нравлюсь тебе?       – Миа, мы уже прошли этот этап, это даже не вопрос больше, – изумляется Беккетт. Поднимаюсь на мысочки, чтобы коротко его поцеловать.       – А если без юмора, то мне очень приятно знать, что ты ко мне чувствуешь.       – С твоей стороны весьма смело заявлять, что ты действительно понимаешь загадки чужого сердца.       – Не смеши, я отлично тебя знаю. Знаю, чего ты хочешь, Беккетт.       – И чего же?       Его вызывающая улыбка придает той смелости, которой мне не хватало, чтобы затянуть его в откровенный поцелуй. Беккетт спускает руки по спине, и я прижимаюсь к нему всем телом, жадная до контакта. Наши языки сталкиваются в яростных ласках за первенство, и я теряю голову. Беккетт, отстранившись, говорит нестабильным голосом:       – Может, в этом ты не ошибаешься.       – Обожаю быть правой! Что, кстати, в порядке вещей.       – Сомнительно. – Он криво улыбается и наклоняется к уху. От его шепота по шее прибегают колючие мурашки. – Тут ужасно многолюдно. Я был бы не против выйти наружу. Хочешь присоединиться?       Беккетт отклоняется и, прежде чем поднять глаза, долго смотрит на мои губы. Вздрагиваю от вспышки желания, но остаюсь верна себе.       – Что? Беккетт Харрингтон, неужели ты хочешь побыть со мной наедине?       – Будет очень неприличным признаться, что да?       Со смехом качаю головой.       – Нет. Давай сбежим отсюда.       – Мы просто уйдем с праздника, а у тебя это звучит прямо таки нелегально.       – Представляй себя крутым международным шпионом, и твоя жизнь никогда не будет скучной.       Беккетт тихо смеется, ведя меня прочь, а в коридоре прислоняется к стене с руками в карманах. Расслабленный. И до ужаса привлекательный, чего сам не осознает, в чем и заключается прелесть.       – Если ты стараешься выглядеть крутым, то у тебя получается.       – Я негодую о твоем намеке, что я не крут. Я очень даже крутой, спасибо большое. – Он пытается сердито хмуриться, но мы тут же оба покатываемся со смеху. Беккетт встает в свою обычную позу и смотрит со смесью удивления и восхищения. – Как у тебя получается видеть меня насквозь?       – У нас с тобой особенная связь. Если ты понимаешь, о чем я... – тихо говорю, ведя пальцем по лацкану его пиджака.       – Ты имеешь ввиду...       Когда Беккетт ловит мой многозначительный взгляд, моментально краснеет, и я подхожу вплотную. Чувствую себя так, будто играю с огнем.       – Напомнить тебе, чем мы занимались после турнира?       – Нет необходимости. Я помню... очень хорошо. – Его голос слегка хрипит. – Да, полагаю, у нас есть связь.       – Понятия не имею, как это происходит. Просто чувствую, будто знаю тебя. Понимаю тебя, даже не пытаясь.       – Хотел бы я сказать о тебе то же самое. – Беккетт слегка расстраивается. – В тебе столько смысла, который я понимаю. Но в то же время ты постоянно ставишь меня в тупик. Я до сих пор до конца не разобрался, какая же ты.       – Что? Мы столько времени провели вместе, и ты до сих пор не сообразил? Серьезно?       – Ну, я далеко не всегда мыслю ясно. Уверен, ты понимаешь, насколько отвлекающей можешь быть.       – Ну, конечно, обвиняй меня теперь, – фыркаю, скрывая смущение от приходящих в голову совершенно неприличных идей «отвлечения».       – Я бы не посмел. По факту, я беру на себя ответственность и подтверждаю положение дел. Ты пробуждаешь во мне желание выяснить больше.       Мы все это время смотрели друг другу в глаза, и у меня ощущение, что я теперь обнажена под его взглядом.       – Ты позвал меня сюда, чтобы обсудить это? Или...       – Ну, да. Помимо прочего... что, если тебе интересно...       – Так ты хотел похулиганить? Поцелуй, может два? – мурлычу я, хитро улыбаясь. Беккетт смотрит мне в лицо нервно, хотя в глазах сверкает возбуждение.       – Я думал об этом, но это не значит, что я бы прямым текстом об этом заговорил!       – Так бы и ходил вокруг да около, если бы не я. – Сжимаю лацканы пиджака и встаю на мысочки. Беккетт открывает рот, чтобы ответить, но я дергаю его на себя. Вижу, что его глаза распахиваются шире, прежде чем закрыться от удовольствия с первым касанием губ. Беккетт впечатывает меня в себя, мне в грудь часто бьется его сердце. – Беккетт? – слегка отстраняюсь, чтобы вопросительно посмотреть и него и положить руку на грудь – почувствовать этот бешеный ритм ладонью. Беккетт отвечает робкой улыбкой.       – Видишь? Это ты, Миа. Все, о чем я могу думать, что могу чувствовать – это ты.       Растворяюсь в словах, но не в силах сказать ничего – в груди щемит от нежности – притягиваю Беккетта к себе. Он целует меня до головокружения, по-хозяйски врываясь языком в рот. Вскрикиваю от неожиданности, когда Беккетт хватает меня за ягодицы и впечатывает спиной в стену. Стону в его рот, бесстыдно выгибаясь, и обхватываю его одной ногой. Поцелуи по шее оставляют ожоги снаружи и изнутри, растворяя в желании. Беккетт выдыхает мое имя за мгновенье до нового поцелуя, и мое тело выходит из-под контроля. Да и какой контроль, когда Беккетт прижимается ко мне твердым членом сквозь одежду и поднимает, держа за ягодицы. Обхватываю его ногами и покрываю губы и подбородок поцелуями.       – Не отпускай.       – Никогда.       Беккетт сильней прижимается ко мне между ног и трется, заглушая мой стон поцелуями...       К моменту, когда я теряюсь настолько, что готова отдаться ему напротив этой стены в коридоре, Беккетт резко отрывается от меня и всматривается в коридор. Спустя пару секунд тоже слышу посторонний металлический звук.       – Что это?       – Патруль, скорее всего. Нам надо вернуться.       Разочарование в его голосе так же хорошо слышно, как и видно на моем собственном лице, но киваю и позволяю ему осторожно поставить меня на ноги. Едва не падаю от слабости, между ног закручивается болезненная спираль неудовлетворенного возбуждения.       – Не хочу уходить, – бурчу я, и Беккетт понимающе кивает, жадно глядя на мое платье, будто готов сорвать его к чертовой матери. Я совсем не против.       – Понимаю. Мы вернемся к этому, обещаю.       Уже вернувшись в зал и скушав пару пирожных, слышу шепот из толпы:       – Пссс! Миа! Сюда!       Нахожу остервенело машущего рукой Зефа, выглядывающего... из-за занавески? Подхожу к нему, нервно глядя вокруг, и замечаю позади всех остальных друзей.       – Ты заболел?       – Нет! Мы сейчас провернем афигительный прикол!       – Так вот в чем дело! Хочешь что-то замутить! – недовольно восклицает Шрея, и Зеф шипит на нее.       – Да. Мы добавим магии и веселья этой унылой дыре!       С сомнением смотрю на освещенную неоновыми зонтами «унылую дыру». Зеф достает из кармана полупрозрачный блестящий кусок... чего-то.       – Что это? Мыло?       – Не просто мыло, дитя мое. Это запатентованное пенистое мыло леди Макбет. Когда оно коснется воды, начнет пузыриться так, что... Увидишь.       – Это совсем не зловеще, совсем нет, – бубнит Гриффин. А вот Атлас воодушевленно улыбается, чем удивляет сразу всех:       – Мне нравится ход твоих мыслей, Зеф!       Он благодарно кивает и объясняет:       – Беккетт на своей позиции присматривает за всем вокруг. Он сказал, что с нами в, я цитирую: «незначительной махинации». Но чтобы все получилось, мне нужно, чтобы ты, Миа, отвлекала преподавателей и студентов.       – Поняла, – соглашаюсь, сама не знаю на что, но Зефа ведь не остановить. Да и зачем? Веселиться, так по полной. Астер подпрыгивает.       – Я с вами! Поверить не могу, что буду участвовать в пранке Одаренных!       – Отлично! Теперь ближе к делу. Гриффин и я подсунем мыло в фонтан. Астер, следи за профессорами, тихо стой в стороне. Атлас, ты подашь сигнал Мии, когда придет время, чтобы она навела шум и отвлекла профессоров и студентов.       Атлас разочарованно хмурится.       – Сигнал? Ты прекрасно знаешь, что я сама могу навести хаос. Пара прицельных ударов по лицам...       – Нет-нет, Атлас, ты просто подай сигнал! Оставь отвлечение сестре! – пугается Зеф. – Шрея, ты помогаешь Мии. Итак, по местам, пока Беккетт не передумал и не спалил нас всех!       Зеф хлопает в ладоши, и мы расходимся. Краем глаза слежу за Атлас – вскоре она коротко машет рукой и издает птичий свист.       – Если то сигнал, то странный, – хмурится Шрея, пока я забираюсь на стул.       – Это был он. – Прикладываю руки к губам и кричу: – Эй, народ! Налетайте на волшебный торт!       Шрея указывает на стол и поддерживает:       – Приготовлен легендарным шефом Лианом Фангом! Его низ украшен чистым золотом!       – Там осталось всего несколько кусочков! Не упустите возможность попробовать бесплатно, возможно, такого больше не будет! – фантазирую я. Толпа секунд пять изумленно на нас смотрит, прежде чем кинуться к столу. А я – какая молодец – стою прямо на пути. Не падаю, только благодаря Шрее – благодарно беру ее протянутую руку, и мы убегаем подальше. Вижу поодаль спокойного Беккетта, и он неодобрительно качает головой на толпу.       – Ведóмые дураки. Очевидно, что торта осталось много, к тому же, он был бесплатным все это время.       – Студентам только слово скажи про бесплатную еду, и их инстинкты заткнут любую логику. К тому же... ну, это же торт! – отвечаю со знанием дела.       – Ладно. Полагаю, ты дело говоришь.       Внимательно смотрю на крадущегося к фонтану Зефа, когда в меня с разбегу влетает паникующая Астер:       – Миа, там профессор Контос! Он идет прямо к Зефу!       Сразу же нахожу профессора и сосредоточенно киваю.       – Хорошо, мы со Шреей справимся. Ты пока следи за остальными.       Я и Шрея добегаем до профессора и встаем у него на пути.       – Профессор! – приветствую я, придавая голосу непринужденности. Он широко улыбается.       – Здравствуйте! Наслаждаетесь балом?       – Да, конечно! – Шрея нервно сжимает мое запястье. – У вас есть секунда? У нас возник срочный вопрос к вам.       – Спрашивайте.       Шрея сжимает запястье сильней, кидая на меня паникующий взгляд, и я быстро выпаливаю первое, что в голову пришло.       – Профессор, а как давно вы занимаетесь музыкой, чтобы быть ди-джеем?       Профессор прямо-таки загорается гордостью.       – Несколько лет. Я начал это делать в качестве хобби, чтобы лучше понимать своих студентов. К тому же, музыка всегда была моей сильной стороной. Как вам понравился сегодняшний выбор музыки?       – Очень понравился! – искренне отвечаю я. – Хотя, я никак такого от вас не ожидала, если честно.       – Всегда, всегда, Миа, ожидай самого невероятного, – нравоучительно отвечает Контос, и тут же задорно улыбается. – Или нет. Ведь неожиданности – то, что делает жизнь такой неве... – Разговор прерывается крупным мыльным пузырем, который, переливаясь радужными цветами, лениво проплывает между нами и профессором. – Что?..       Оглядываемся – море пузырей заполняет воздух, и удивленные студенты восторженно кричат.       – У него получилось! – выдыхает Шрея, глядя на стремительно удаляющегося Контоса. Прыгаю среди пузырей, как веселый мяч. Чувствую себя маленьким счастливым ребенком, в таком состоянии друзья и находят меня.       – Миа, глянь! – зовет Гриффин и тыкает в ближайший голубой пузырь. Он лопается и издает короткую музыкальную трель. Повторяю то же с крошечным пузыриком и слышу что-то вроде писка мыши.       – Дико, – комментирует Атлас, с сосредоточенным лицом лопая пузыри. – Но клево.       Зал тонет в разных звуках, и мы от души веселимся. Гриффин толкает стоящего столбом Беккетта в плечо.       – Что завис? Присоединяйся!       – С чего бы мне вдруг «присоединяться»...       Гриффин движением руки вызывает магию и сдувает пузырь – тот лопается об нос Беккетта со звуком удара в гонг.       – Ты бы видел свое лицо! – Гриффин закатывается смехом на искреннее возмущение Беккетта.       – Ты... мошенник!       Зараженная весельем, вспоминаю про арули и зову его. Он сначала удивленно оглядывается среди пузырей, прежде чем несмело лопнуть один, после чего носиться таким вихрем счастья, что от взгляда на него голова кружится. Астер приходит от Нокса в полный восторг, а Беккетт так и стоит букой, пока Зеф с лету обнимает меня с воплем, что мы действительно это провернули...       Позже в зал входит профессор Свон и пробирается вдоль стены. Увидев короткий взгляд, который она кидает на меня, сразу же напрягаюсь.       – Ребят, я скоро вернусь.       Профессор немного нервно мне улыбается.       – Миа, рада тебя видеть целой и невредимой. По крайней мере, на настоящий момент. – Она грозно сужает глаза. – Будь уверена, я найду того, кто напортачил с защитными чарами в зеркальном зале. Я не могу понять, как такое могло произойти...       – Эм... Профессор? – нервно смотрю вокруг, убеждаясь, что услышит только профессор. – Так получилось, что я выяснила... Беккетт снимал защитные чары.       – Что?! Как? – профессор из растерянной в секунду становится воплощением грядущей расправы. – Миа, если он угрожает тебе, я должна сделать что-то! Я клянусь...       – Нет-нет! Вы его не трогайте, пожалуйста! Он это делал, чтобы тренироваться. Он... хотел защитить меня от Раифа.       – Что? Ты говоришь, что Беккетт Харрингтон смог обнулить наши чары?       – Профессор, он не специально. То есть... он не осознавал, насколько это рискованно. И он хотя бы не причинил постоянного ущерба, верно?       Профессор грустнеет, и я понимаю, что буря миновала.       – Да, это все в прошлом. Но... Беккетту Харрингтону не положено даже быть способным снимать защитные чары академии Пендергаст. Только старшие студенты или особо одаренные могут...       Волна гордости за Беккетта распирает грудь.       – Миа! – на нас выбегает Шрея и смотрит огромными, испуганными глазами. – Простите, что перебиваю! Но это очень срочно! – она тащит меня прочь. – Миа, ты видела Зефа?       – Что? Я думала, он пошел за коктейлями.       – Полчаса назад! Это, наверное, сущая мелочь, но времени прошло много, и я уже не на шутку волнуюсь...       Мы присоединяемся к Астер, Гриффину, Беккетту, и Шрея трясет головой в отрицательном жесте.       – И ты тоже его не нашла, – разочаровано расшифровывает Гриффин. До этого я думала, что это недопонимание, но сейчас внутри просыпается червь беспокойства.       – Он легко мог выйти наружу, чтобы подышать свежим воздухом. Или объелся торта, и теперь приходит в себя в одном из туалетов. – Рассуждает Беккетт. Хоть в его словах есть разумное зерно, нутром чую, что торт и воздух тут ни при чем. Астер подливает масла в огонь:       – Нет, я пробовала разветвление, Зефа нет нигде на улице.       Нервные лица друзей заставляют взять себя в руки, и я делаю глубокий вдох.       – Все равно, надо везде проверить.       На выходе из зала к нам присоединяется хмурая Атлас.       – На балу его нет.       Сделав пару шагов по коридору, едва не спотыкаюсь от вскрика Астер.       – О, нет!       Она указывает на пол, и я не сразу помню, что темные кружочки на мраморе – капли крови. Сердце пропускает удар. Иду по каплям и дальше вижу уже подсохшую по краям багровую лужицу. Мы с Атлас присаживаемся рядом, и она поднимает что-то с пола. С поднятой нити с квадратными бусинами капает кровь.       – Это браслет Зефа, – выдавливаю я. Мы с Атлас медленно встаем, твердо глядя друг на друга.       – Да. Значит, и кровь его. Он наверняка кинул браслет, чтобы мы могли проследить и найти его.       – Когда я найду ублюдка, который ранил его... – Шрея в ярости сжимает кулаки, между сжатых пальцев хлещут языки пламени. Гриффин твердо кивает, тоже гневно глядя вокруг:       – Мы должны найти его, где бы он ни был.       – И нам надо поторопиться. Судя по крови, нам нельзя тратить ни одной секунды. – Беккетт угрожающе сдвигает брови.       – Пожалуйста, тише, – прошу я и забираю у Атлас браслет. Кровь друга прожигает ладони, и я заставляю себя собраться с мыслями и призвать магию. Заклинание локации поддается сразу, и я шепчу: – Давай же, Зеф, где ты...       Браслет тянет, веду друзей по пустым коридорам. Чем дальше мы идем, тем тяжелее становится дышать от ужаса. Мысли, что Зеф ранен и страдает, впиваются в сердце гвоздями. Наконец, заклинание приводит нас к зеркальному залу – и мне становится еще хуже, когда смотрю на кровавую дорожку, ведущую за приоткрытую дверь.       Вспышка гнева заставляет сжать браслет в кулак – бегом кидаюсь в комнату.       Где резко останавливаюсь, не веря глазам. Зеф яростно пытается вырваться из хватки... директора Гоффи. При виде меня Зеф таращит глаза:       – Миа! Не...       – Тихо! – директор взмахивает рукой, и в хватке директора Зеф замолкает. Друг умоляюще смотрит на меня, по его исцарапанным щекам течет кровь.       – Мы вытащим тебя, – обещаю, глотая ужас и непонимание. Зеф отрицательно трясет головой, но я лишь делаю еще один шаг.       – Стой на месте! – холодно командует директор и взмахом руки сотрясает пол подо мной – падаю и больно ударяюсь спиной. Шрея и Гриффин помогают встать, а Беккетт и Атлас закрывают меня собой.       – Надо покончить с этим, пока никто не пострадал! – командует Гриффин, и Шрея шипит:       – Ты уверен в этом? Потому что мне очень хочется ранить кое-кого прямо сейчас!       – Поддерживаю, – отхлестывает Атлас. Беккетт выходит вперед, презрительно щуря глаза.       – Директор Гоффи, вы директор и глава академии. Что, ради всего живого, могло побудить вас навредить студенту?       Астер нервно, но уверенно кивает, сжигая директора злым взглядом:       – Если бы старшие нимфы совершили подобное... их бы навсегда выкорчевали и изгнали из леса!       Директор даже не смотрит на нимфу.       – Поверь мне, Харрингтон, я совершенно не наслаждаюсь происходящим. Я надеялась, что ослабления защитных чар будет достаточно, чтобы ты снял их окончательно и устроил все таким образом, как необходимо, но...       – Так это были вы?! Вы сделали для меня возможным подвергнуть Мию и всех моих друзей такой огромной опасности? – эта новость сгоняет краску с лица Беккетта, он яростно сжимает кулаки.       – Теперь мы все втянуты в происходящее, – отрезает директор, и я выступаю вперед, с трудом оторвав взгляд от Зефа.       – Значит, вы заодно с Раифом.       По морщинистому лицу директора пробегает жуткая, пугающая тень. Она крепче хватает Зефа, и он болезненно морщится.       – Это необходимое зло! – бегло произносит директор и толкает Зефа в ближайшее зеркало – и тут же заходит следом.       – Зеф! Нет! – кричу я и, не думая, кидаюсь следом.