Быки и Мотоциклы

Если когда-нибудь Саньку и приходилось идти в направлении сельского клуба «Ранчо», то только для того, чтобы похоронить деда на местном кладбище. Это гиблое место (клуб, не кладбище) он не выносил от слова совсем, и то, что его самое любимое место для отдыха и размышлений соседствовало с его самым нелюбимым, ему совершенно не нравилось. Получалось, что с местном упокоения находился притон гопоты, который был окружен густейшим туманом дыма от «Беломорканала». Оттуда никогда нельзя было услышать хоть что-то, отдаленно похожее на музыку. Чоткий репчик и Михаил Круг — что еще можно было ожидать от амёб? Ну и конечно же все вокруг было завалено битыми бутылками и прочей дрянью, через которую, как через болото, приходилось пробираться на пути к кладбищу. Тем не менее, закрытые магазины не оставили Сане выбора. Он прошел мимо кладбища и оказался в обители дерьма.

***

Юрий прошелся вдоль «Ранчо». Клуб оправдывал свое название: вокруг пьяные колхозники и быдловатые школьники бычили друг на друга под известным русским предлогом «Ты меня чо, не уважаешь?! Да ты хоть знаешь, кто я?!». Мияги и Эндшпиль и АК-47 следовали сразу за «Владимирским централом» и «Куполами». Плейлист аутентичнейший, анон бы оценил, да и обстановка очень подходила для такого панка, как наш препод. И тут он заметил необычное: парень с длинными темными волосами пробирался сквозь толпу к стойке с сигаретами. Ну и что Пнёв здесь забыл? На этот вопрос не смог бы честно ответить ему даже сам Пнёв. А тем временем несколько замыленных, почти окосевших глаз уже заприметили «не пацанскую» внешность школьника. Пара быков встала со своих мест и, шатаясь, начала подбираться к своей добыче. А Саша и не подозревал об опасности, которая ждала его снаружи, у входа в пресловутый клубешник. Юрий тоже проследовал наружу незаметно для одурманенных глаз. Через несколько минут вышел и Александр, и как только длинноволосая его голова показалась из-за двери, тут же его лицо встретил кулак. Не ожидавший удара, он свалился на землю, брызнув на алкашей каплями бурой крови. «Оп, пидорок, не ожидал нахуй?!» — с этим боевым кличем рыцари Уличного Толчка стали разить ударами извивавшегося, словно беспомощный зверь, подростка. Юрий не стал этого терпеть. Из засады он бросился на алкашей и схватился с ними всеми сразу. Трое на одного — нечестно, скажете вы. Учителю на это похер, скажет Юрий. Никто не должен так унижать его ученика. Тем более, если это взрослые мужчины, а не школьники. Тем более, если это не он сам. Юрий развернул одного из громил к себе, ударив его в грудь. Тот пошатнулся на еле держащих его ногах, харкнул на пол пивной слюной и попытался ударить учителя в ответ, но тот вовремя отскочил в сторону. Второй гопник подхватил его под руки, подняв над землей. Униженный и оскорбленный нападкой первый бык со всей дури врезал Юрию по лицу. Учитель успел наклонить голову, и удар пришелся прямо по щеке, которая тотчас же запылала пульсирующей, отдающей в висках болью. Про Саню гопари уже позабыли, когда на помощь ему пришел вполне достойный оппонент. Подросток лежал, скукожившись, как яблочный огрызок за его кроватью, боясь открыть глаза и посмотреть на происходящее. Улучив момент, Юрий вытащил из кармана брюк ножик-бабочку и херанул им, что было силы, по руке держащего его амбала. Тот взвизгнул и, матерясь и зажимая кровоточащую рану другой рукой, отбросил учителя на землю. Он сразу же подскочил, переминая в руках свое стальное спасение. Губы его разомкнулись в почти что животном оскале, со скулы подтекала алая кровь. — Я тебя из-под земли достану, сука! — свирепел раненый бык, пока другие два приятеля оттаскивали его подальше от вооруженного оппонента. — Этот ёбнутый обсосок нас на фарш порежет, — почти что крикнул один из более-менее трезвых тусовщиков, уводя товарища в сторону дороги. Последний плюнул в сторону Юрия Платоновича, разворачиваясь и устремляясь за друзьями. Учитель подождал, тяжело дыша, пока все трое пропадут из вида. Когда их силуэты исчезли, он кинулся к Саше, все еще лежащему на холодной земле в позе эмбриона. Губа подростка была рассечена, под глазом красовался фиолетовый фингал, а под носом были уже засохшие кровоподтеки. На руках виднелись многочисленные синяки и царапины. Спрятав ножик в карман, Юрий подал лежащему на земле руку. Саня оторопело смотрел на учителя. В глазах двоилось, все тело поразила ужасающая ломота. Он потянул вверх руку, но из-за смазанного изображения в глазах промахнулся, проведя кистью по ледяному ночному воздуху. Юрий выдохнул и сам поднял нерадивого ученика на ноги. Тот, шатаясь, облокотился на стену, выблевав на пустырь все выпитое в гараже пойло. Откашлявшись, Саня поймал себя на мысли вновь упасть на землю, но учитель вовремя подхватил его под руку, не позволив подобному свершиться. Юрий Платонович вывел ученика под свет фонаря, убрал с его лица испачканные в грязи и каком-то другом дерьме волосы, и осмотрел его глаза. Зрачки были расширены, под левым глазом был кровавый синяк. — У тебя может быть сотрясение, дружище, — сказал препод, придерживая битого за руку, чтобы тот ненароком не упал в собственное озеро блевотни. — У вас… — пробормотал бессвязно Саня, проводя рукой по щеке учителя, где красовалась яркая царапина. — Да это херня, — бросил Юрий, удерживая вялого и изнеможенного ученика на руках. — Пойдем в общагу, там есть медсестра. Узнаем, насколько все плохо. Ведя под руку обессиленного подростка, Юрий двинулся в сторону своего временного места обитания.